Маленькая леди

      Генриетта лениво листала страницы древней книги, сидя за уютным столиком в библиотеке. За окном уже стемнело и свет исходил только от факелов и созданного мисс Поттер летающего огонька-фонарика. Приятно пахло старыми книгами и пылью, кресло было мягким и уютным. Читать ужасы о драконах и прочих волшебных существах и тварях не хотелось совершенно. Но надо.       «Шпионская сеть» Сабрины, весьма точно названная Лайзой сбором всевозможных сплетен и слухов, принесла новость о том, что в Запретный лес доставили четырех драконов. Самок с кладками. За ними следили драконологи и старательно скрывали наличие поблизости от школы опасных существ.       Будто бы от неуемных школьников, знающих местность лучше приезжих специалистов, можно скрыть что-то такой значимости, как дракон.       У Анри уже начинала болеть голова. Что организаторы Турнира могли придумать с драконами? И, главное, что ей самой в этой ситуации делать? В первом этапе она участвует наравне с чемпионами, для которых это требующее высоких навыков и сил испытание. Чемпионы старше ее года на три-четыре каждый, у них больше опыта, знаний, умений. Они знали, на что шли, когда кидали свои имена в Кубок. Ее же в это втянули и подкрепили магическим контрактом с Кубком, чтобы не сбежала.       В библиотеке было тихо, большинство учеников сейчас делали домашнее задание или ждали ужина в Большом Зале. Почти неслышно шелестела страницами книги библиотекарь мадам Пинс. Где-то за стеллажами слышался скрип перьев по пергаменту. Завывания ветра за окном словно складывались в мелодию колыбельной. Глаза начали слипаться. Голова Генриетты медленно склонилась к плечу, рука расслабленно замерла на страницах книги.       Просыпаться Анри не хотелось совершенно. Было тепло и уютно, одеяло мягко укутывало и приятно пахло елью, навевая воспоминания о рождественских вечерах с семьей около хвойного дерева, когда они пели рождественские гимны, смеялись и пили горячий шоколад с корицей.       От мыслей о Рождестве вернувшись к одеялу, Анри нахмурилась. Как она помнила, она находилась в библиотеке и спать не ложилась. Тут же дала о себе знать затекшая шея, заставляя подняться и немного размяться. Почувствовав приятное тепло в мышцах, Анри сонно открыла глаза, тут же замерев.       Рядом с ней сидел Виктор Крам, так же лениво, как и она до этого, листая книгу. С плеч соскользнула черная куртка, которую Анри приняла за одеяло. Куртка, в которой Крам ходил в свободное время.       К огромному счастью Генриетты, Крам на нее не смотрел и ее сонных потягиваний видеть не должен был. Решив не нарушать тихого умиротворения, девушка поуютнее устроилась в кресле, натягивая куртку на плечи вместо пледа, и притягивая книгу на колени, возвращаясь к чтению.       Они сидели молча и читали. Анри изредка бросала взгляды на сидящего рядом парня, не задерживая, впрочем, их надолго. Он устало сутулил плечи и опирался головой на руку. Перелистывал страницы резким движением кисти, иногда записывал что-то в блокноте, не отрывая взгляда от книги. Его брови не были нахмурены. Казалось, что Крам сейчас расслаблен и чувствует себя уютно. — Десять минут до отбоя, — оповестила их негромко мадам Пинс.       Вздохнув, Анри поднялась с кресла, возвращая книгу на полку. Перед глазами появилась протянутая мужская рука. Крам хотел… проводить ее?       Чуть подняв брови в удивлении, Генриетта, тем не менее, не стала отказывать, коснувшись его ладони кончиками пальцев. Он действительно проводил ее до гостиной Рэйвенкло, даже помог донести сумку с учебниками. А потом, устало или даже сонно кивнув головой и осторожно забрав свою куртку, без лишних слов поспешил на корабль Дурмстранга, где и жил вместе с остальными учениками.       В библиотеке он иногда молча подсаживался к ней и сидел рядом, читая. Иногда пододвигал к ней книгу на полезном развороте, предлагая посмотреть. Это было странно, но после короткой фразы «Как ты колдуешь, не знаю, но бегать ты не умеешь», Анри просто смотрела книгу, благодарно кивая. И в ответ так же показывала ему полезные развороты и главы из своих книг. Они не разговаривали, но молчать с ним было уютно. Между ними не было напряжения, но и чувства холодной отстраненности Анри не замечала. Иногда Крам, правда, обращался к ней с просьбой объяснить незнакомые слова. Большинство книг в Хогвартсе были на английском, с которым у парня были проблемы, хотя разговорная часть, как заметила Генриетта по нечастым фразам, у него улучшилась за прошедшие два месяца. Он говорил не быстро и с акцентом, нарочито правильно стараясь произнести каждое слово, но несогласованность слов почти перестала появляться.       Правда, ходящие за ним хвостом хихикающие и пытающиеся флиртовать с болгарином девушки немного раздражали создаваемым шумом. Но в такие моменты Крам не подсаживался к Генриетте, за что она была ему весьма благодарна. Только ревности фанаток знаменитого спортсмена ей не хватало еще для полного комплекта проблем с этим Турниром. Их и без этого было предостаточно — от самого участия в Турнире до незабвенной мисс Скиттер, выпустившей новую статью, в которой говорилось, что Гарри Поттер «нашел в Хогвартсе свою первую любовь, с которой постоянно появляется рядом — прекрасную индианку и отличницу Падму Патил». Реакция Падмы на эту статью была примерно такой же, как у самой Генриетты — газету в огонь и забыть об этой чуши. А еще заесть пирожными и запить чаем, чтобы не сбросить нагло перевирающую факты журналистку с какой-нибудь башни.       К первому этапу Турнира Анри готовилась, но все же надеялась, что все обойдется. Надежда была очень слабой, учитывая опыт прошлых Турниров Трех Волшебников, но она была.       Вся надежда разрушилась, когда на нежной светлой ладони Анри оказалась небольшая фигурка черной венгерской хвостороги — дракона, считающегося самым опасным из всех видов. И ей нужно будет забрать золотое яйцо из кладки этой самой венгерской хвостороги.       Анри очень сильно хотелось спросить, не нашли ли организаторы способа самоубийства помучительнее или это лучшее, что пришло им в голову, но она сдержалась. Только поджала губы до того, что они превратились в одну тонкую линию, а пальцы правой руки судорожно сжали палочку, пока девушка смотрела в желтые глаза сидящего на ее левой руке маленького дракона.       На остальных участников Турнира Анри не смотрела, не желая видеть жалость в глазах или враждебность. Ни за что она не опустится до того, чтобы принимать жалостливые взгляды. Лучше уж, действительно, смело прыгнуть в пасть дракону. Он хотя бы смотреть нормально будет.       Сначала ушел Диггори, за ним Делакур. Генриетта осталась наедине с Крамом. Он мрачно сверлил взглядом ткань шатра Чемпионов. А потом, будто чувствуя, что сейчас позовут следующего, поднялся. — Vŭrnete se zhivi i na kraka, — сказал он ей, обернувшись через плечо, и вышел.       Анри слышала крики зрителей и рев дракона. Она лишь надеялась, что обойдется без жертв и все останутся живы. До результатов Турнира ей как раньше дела не было, так и сейчас тем более.       Раздался свисток. Набрав побольше воздуха в легкие, мисс Поттер сделала шаг из шатра, тут же встречаясь с желтыми глазами хвостороги. Зрители шумели, нервируя как дракона, так и Генриетту.       Анри не отводила взгляда от глаз хвостороги. Для человека это было бы нарушением этикета, но в данной ситуации это было показателем решимости, отсутствия страха. Таким образом Анри ставила себя наравне с хвосторогой. Бегать и бросаться заклинаниями мисс Поттер не собиралась.       Леди не выставляют себя на посмешище и не забавляют публику, как клоуны в цирке.       Анри тихонько запела колыбельную, которую в детстве ей пела тетушка Петуния и от звучания которой успокаивался даже капризный Дадли. Музыка — язык международный. Его воспринимают вне зависимости от внешности, менталитета, обычаев. Одновременно с этим она постепенно приближалась к хвостороге, постепенно опускаясь к земле.       Хвосторога медленно, следом за Анри, прижималась к земле.       Когда до дракона оставалось несколько метров, а Анри уже почти сидела на земле, девушка протянула руку ладонью к хвостороге. Самка дракона сошла с гнезда, вызвав бурю на трибунах, и ткнулась носом в маленькую ладошку человеческой девочки. — Благодарю за доверие, — мягким голосом сказала Анри, чуть поглаживая хвосторогу по подставленному носу. — Но оглянись, там не твое яйцо. Тебя обманули, — она медленно отвела руку в сторону, указывая на кладку драконьих яиц.       Хвосторога обернулась и настороженно принюхалась. Медленно встав, Анри плавно мелкими шажками пошла к гнезду под пристальным взглядом хвостороги, шипастый хвост которой находился в опасной близости к мисс Поттер, охраняя гнездо.       Золотое яйцо лежало с краю. Анри приблизилась и, обернувшись на хвосторогу, самыми кончиками пальцев прикоснулась к нему. Самка дракона бросилась вперед, резко застывая прямо перед лицом Генриетты.       Глаза в глаза. Драконье золото и изумрудная зелень. Хвосторога приблизила морду к гнезду и принюхалась. А после взревела, выпуская столп пламени в небо. Она вытолкнула золотое яйцо из гнезда, отдавая его Анри и сворачиваясь на своем гнезде, угрожающе покачивая хвостом с острыми шипами. — Благодарю за помощь, — Анри склонилась, показывая, что теперь хвосторога — главная, и неспешно ушла, подобрав яйцо.       Трибуны взорвались аплодисментами.       У входа в палатку с медиком ее встретил Крам. На его лице была улыбка одобрения. Он кивнул ей и придержал ткань, пропуская внутрь.       Анри присела и только тогда ощутила, что ее бьет дрожь. Это было страшно, очень. Ее в любой момент могли раздавить, съесть, спалить дотла… Но она жива. Она справилась. И она не показала свою слабость другим.       Из любой ситуации леди выходит с достоинством и гордо поднятой головой.       Следующие два дня Анри не выходила из спальни, вышивая, читая и играя на скрипке. После такого стресса ей просто необходимо было отдохнуть и придти в себя. Девочки ей в этом очень помогли, принося еду и, главное, много вкусных пирожных и чая.       А после первого этапа Турнира вся школа погрузилась в суматоху из-за предстоящего праздника — на Рождество в Хогвартсе устраивали Святочный Бал в честь Чемпионов, на который нужно будет придти с парой и в парадной одежде.       Анри сомневалась, стоит ли ей идти на бал, пропуская Рождество с семьей. Ведь нельзя остаться только на день Святочного бала, а после уехать. Либо посещаешь бал, либо едешь домой. Но Менуэт принесла гневное письмо от тетушки Петунии, которая настаивала, чтобы Генриетта посетила бал. Для такого особого события летом даже специально было куплено нежного кофейного цвета платье с шифоновым платком, так как в письме было сказано взять с собой праздничную одежду.       Проблема с партнером же была существеннее. Анри, как девушка, считала крайне неприличным для себя самой пригласить кого-то на бал. Но большинство учеников школы считало ее парнем, Мальчиком-Который-Выжил, Гарри Поттером. Поэтому приглашения на бал можно было, наверное, и не ждать. Особенно зная, как пристально одна особо наглая журналистка следит за «мистером Поттером» и его личной жизнью.       Анри вечером сидела в библиотеке, вышивая лилии на ленте для Сабрины в ее компании, когда, задумавшись, уколола палец иглой до крови. И недоуменно посмотрела на появлявшуюся алую каплю. Мисс Поттер и припомнить уже не может, когда в последний раз колола палец так сильно.       Сабрина взвизгнула и засуетилась, подскочив и кинувшись в комнату за зельем от ран. Анри удивленно посмотрела ей вслед, не понимая такой реакции.       Перед глазами вдруг оказался аккуратно сложенный темный носовой платок. Подняв глаза, Генриетта увидела Крама, выбиравшего книгу рядом. Он протянул ей свой носовой платок, явно для того, чтобы остановить кровь. — Благодарю, сэр, — улыбнулась девушка, принимая платок.       Из-за темного цвета на нем не так сильно будет видна кровь. Выстирать — и будет как новенький. Анри пообещала себе в ближайшее время привести платок в приличное состояние и вернуть его хозяину. — Тебе следует быть осторожней, — парень кивнул на белую ленту, по которой расползлось красное пятно. Небольшое, но яркое.       Анри поджала губы, смотря на испорченные старания последних двух дней. Хотя, возможно, если она вышьет лист на этом месте… и добавит листьев в нескольких других местах… да, это определенно спасет ситуацию и освежит наряд Сабрины. — Обычно я более внимательна и не совершаю таких ошибок, — чуть качнула головой Анри, сама не понимая, почему оправдывается. — Кажется, в моей голове витает слишком много мыслей. — Святочный бал? — Крам подошел ближе, оглядывая мисс Поттер на наличие других пятен крови. — И Святочный бал тоже, — кивнула Генриетта. — Хотя, — она чуть усмехнулась, прикрыв губы рукой, позволяя себе чуть расслабиться в его компании, — вероятно, я не буду присутствовать там. — Почему? — парень нахмурился, слегка нависнув над сидящей в кресле девушкой. — Боюсь, я не получу приглашения на бал, — с мягкой и даже чуть виноватой улыбкой ответила Анри. — А идти без партнера… — она покачала головой, показывая, что это просто недопустимо. — Не хочешь пойти со мной? — С Вами, сэр? — Генриетта удивленно посмотрела на собеседника, который чуть поморщился от английской манеры обращения. — Разве у Вас еще нет партнерши? — Сейчас как раз приглашаю одну. Zashto vi e neobkhodima laĭka, kogato mozhete da poluchite luksozna roza? — парень уперся рукой в спинку ее кресла, смотря своими пронзительными черными глазами, казалось, прямо ей в душу.       Виктор Крам не был красив, как говорили подруги Генриетты. По их мнению, у него были слишком грубые и резкие черты лица, слишком большой и не ровный нос, слишком густые брови… Анри же находила привлекательными его глубокие темные глаза, оставшуюся после перелома горбинку на носу, простые, но гармоничные черты лица, красивой формы густые темные брови. Он, действительно, был похож на крупную хищную птицу. Но не на кондора, которые вызывали у Анри неприязнь одним своим видом, не говоря уже о питании падалью, а на беркута, очаровывающего хищной грацией, хмурым взглядом внимательных глаз и аурой силы, окружающей опасную птицу.       И сейчас Генриетта ощущала себя немного неуютно, когда поняла, что под взглядом этого парня, совершенно не похожего на принца, о котором мечтают девочки в детстве, но похожим на храброго воина, не может отказать ему. И не хочет. Взгляд не принуждал, не умолял. Он следил за ней, за ее мимикой, пытался отследить мысли, предугадать следующие действия. Он не считал себя выше или ниже ее. Он будто бы видел в ней… равную. Смотрел с настороженностью и интересом, будто изучал. И это было неожиданно приятно. Обычно Анри считали скорее слабой и бесхарактерной из-за ее вежливости. Люди не видели дальше маски вежливой улыбки и соблюдения этикета, не замечали того, что несмотря на чьи-либо слова мисс Поттер все равно делает все так, как именно она считает нужным, и не покоряется чужим правилам, если не признает их сама. — Для меня будет честью пойти на бал с Вами, мистер Крам, — улыбнулась Генриетта, протягивая руку.       Если честно, она искренне думала, что Крам просто пожмет ей руку. Но он склонился и прикоснулся губами к костяшкам, не сводя с нее взгляда. — Виктор, — поправил он, не отпуская пальцев девушки. — Виктор, — чуть шире растянула губы Анри, соглашаясь. — Тогда и ты зови меня по имени. — Как пожелаешь, Генриетта, — он еще раз прикоснулся губами к ее руке и поднялся, уходя из библиотеки.       И не сразу до мисс Поттер дошло, что она ни разу при нем не называла своего настоящего имени, а в школе «Генриеттой» ее называл разве что профессор Флитвик, который в разговоре с посторонним человеком назвал бы ее скорее мисс Поттер. Подруги звали ее Анри, остальные — по фамилии или ненавистным уже «Гарри». Так откуда же болгарин мог узнать ее имя?..       К Святочному балу они готовились — соотнесли свои наряды, убедившись, что кофейное платье Генриетты совпадает по цвету с мехом на плаще Виктора, сочетаясь с его формой, тренировались танцевать, привыкая друг к другу, просто начали общаться иногда на посторонние темы. Анри начала настолько комфортно чувствовать себя в компании Виктора, что даже позволила себе вслух немного поворчать на совершенно глупую традицию Святочного бала — распущенные волосы у девушек. Сама она всегда собирала волосы. Даже когда к ним в дом посреди ночи ворвался мистер Хагрид, она нашла время быстро заплести косу. Виктор же пытался выяснить, что делает одна весьма заметная ученица Гриффиндора из скандальной троицы. В этом году защитница угнетенных мисс Грейнджер решила заняться освобождением домовых эльфов от «рабского труда» и заставить волшебников платить им деньги, давать отпуски и выходные — что для самих эльфов, вообще-то, было чуть ли не смертельным оскорблением. Пытавшийся объяснить это упрямой девушке мистер Малфой получал в ответ лишь тонну оскорблений, к которым привычно подключался мистер Уизли, вечно находящийся недалеко от мисс Грейнджер — скандальная троица во всей красе. Шипят друг на друга, ругаются и вместе влипают в неприятности. И привлекают слишком много нежелательного внимания. Потому что у Виктора реакция на объяснение сути акции мисс Грейнджер была примерно такой же, что и у мистера Малфоя, а это значило, что репутация Хогвартса у иностранных студентов упадет, если они узнают про «движение освобождения эльфов».       Падма, Лайза и Сабрина тоже готовились к балу, каждый вечер обсуждая наряды, прически, танцы, манеры и, конечно, своих партнеров. Сабрина шла с парнем с Хаффлпаффа, с которым встречалась, Падму пригласил ученик Шармбатона, а Лайза лукаво улыбалась и намекала на то, что ее кавалер из Дурмстранга. Но судя по ее словам, с ее партнером был какой-то подвох. Сабрина даже в шутку предположила, что Лайза идет с самим Виктором Крамом.       В чем на самом деле был подвох, Анри узнала вечером двадцать пятого декабря, когда Виктор представил ей своего друга Алексея Левски — охотника сборной Болгарии по квиддичу и помощника директора Дурмстранга, который был года на два старше самого Виктора. И он был партнером Лайзы на Святочном балу.       Лайзе и мистеру Левски пришлось пройти в зал раньше, так как Чемпионы со своими партнерами должны были заходить последними и все вместе, чтобы все внимание было обращено на них. Анри переглядывалась с партнершей Диггори мисс Чанг со своего факультета, которая показывала ей большие пальцы в знак одобрения — как ученица Рэйвенкло, она прекрасно знала, что Поттер — девушка, поэтому была рада увидеть ее, наконец, не в скрывающей фигуру мантии, а в платье с летящей юбкой и обтягивающим лифом, прекрасно показывающем женственную фигуру. На оголенные плечи был накинут легкий шифоновый платок, который Генриетта расшила золотистыми нитками и бисером, добавив немного темно-красного, чтобы ее наряд чуть больше сочетался с кроваво-красной формой Виктора с кофейного цвета мехом на накинутом на одно плечо плаще. Диггори и Делакур же удивленно смотрели на нее, видимо, только сейчас осознав, что их «соперницей» в первом туре была четырнадцатилетняя девочка.       Чуть поведя нервно плечом, отбрасывая назад волосы, часть которых все-таки заплела в тонкую косичку на затылке, Анри подала руку в кружевной перчатке Виктору, готовясь войти в зал. И заранее чувствуя на себе уничтожающие взгляды.       Несмотря на прожигающие взгляды и шепотки, бал прошел, по мнению Анри, просто замечательно. Они танцевали и наслаждались ледяными украшениями зала, от которых не было холодно. Было весело, Виктор, не иначе, как поддавшись атмосфере праздника, стал более разговорчивым. Говорить с ним для Анри было одно удовольствие, а танцевать — тем более. Он уверенно вел ее, избегая столкновений с другими парами, и прямо во время танца разговаривал с ней. Он неизменно смотрел ей прямо в глаза. Это, на самом деле, противоречило правилам приличия, но это же и было признаком искренности и честности. Поэтому Генриетта позволила себе на один вечер немного забыть о собственных правилах и ограничениях, чувствуя себя чуть свободнее рядом с Виктором.       Устав танцевать, они вышли в сад, где специально для Святочного бала вырастили множество роз. Анри склонялась к кустам, вдыхая нежный аромат, и осторожно проводила пальчиками по нежным лепесткам. — Тебе нравятся розы? — негромко спросил у нее за спиной Виктор, накинув ей на плечи свой плащ. — Я люблю розы, — на лице Генриетты появилась искренняя нежная улыбка. — Дома я сама забочусь о саде, тетушка говорит, что в моих руках розы цветут охотнее, чем в ее, — Анри тихонько рассмеялась, прикрыв губы рукой. — Не стоит закрывать лицо, — парень с легкостью отвел руку от ее лица. — У тебя красивая улыбка. — У тебя приятный голос, — ответила Анри, дергая уголком губ. — Может, тебе стоит больше говорить?       Виктор рассмеялся. Анри с теплой улыбкой смотрела на него, замечая, что от смеха и искренней улыбки его лицо становится менее грозным, становится еще красивее, чем обычно. — Tya ne samo se priblizhi do drakona s goli rŭtse, no i otgovori po takŭv nachin, che nyamashe kakvo da kazhe, — пробормотал на болгарском Виктор, отсмеявшись. — После общения с тобой у меня появляется желание выучить болгарский, — приподняла бровь Генриетта, поправляя плащ на плечах. — Gledaĭki te iskam da te tseluna, — усмехнулся Виктор, чуть наклоняясь к ней. — Ты же знаешь, что я ни слова не поняла? — раздраженно дернула уголком губ Анри. — Когда ты начнешь понимать болгарский, — он склонился еще ближе, почти на ухо прошептав, — я перейду на другой язык, чтобы ты не понимала моих слов. — Мне уже интересно, что ты такого сказал, — прищурила Генриетта зеленые глаза, которые Виктор считал похожими на кошачьи. — Хочешь узнать? — он коснулся ее носа кончиком своего, весело смотря прямо на нее. — Кажется, уже догадываюсь, — пробормотала Генриетта, поправляя рукой его растрепавшиеся волосы.       А следующее утро порадовало всех жителей Англии фотографией целующихся Виктора Крама и Гарри Поттера в платье на первой странице «Ежедневного Пророка». Газета была полна статей, в которых обсуждались нравы в Хогвартсе, моральный облик Мальчика-Который-Выжил, его склонность к парням, еще раз поднималась тема участия в Турнире, ей «припомнили» даже темные пятна на шее «которые, разумеется, являются следами, оставленными неосторожным «другом» национального героя» — если только этим «другом» является скрипка. Чуть меньше в статьях досталось самому Виктору, но и на него вылилось столько грязи, что Анри стало даже стыдно, что парень пострадал только за то, что пригласил ее на бал.       Ну, ладно, не только на бал пригласил. Фотография на первой странице, все-таки, не поддельная.       Но проклясть Ритту Скиттер от этого меньше не хотелось. И теперь уже не только за себя.       Анри уже боялась, как будет объясняться с Виктором и пытаться разрешить эту ситуацию. Одно дело, если бы про нее всякую чушь в газетах писали — это еще можно было бы пережить, хоть удар по репутации и был бы сильным. Но то, что пишут в газете сейчас, тянет на международный скандал. В который она сама того не зная втянула парня, который ей понравился.       Да, мисс Скиттер определенно заслуживает какого-нибудь проклятия на свою голову. Да потяжелее.