Маленькая леди

      Ситуация была… сложной. С одной стороны, Генриетта чувствовала вину за появление порочащих имя Виктора статей и понимала, что лучше бы ей держаться от него подальше, чтобы весь этот шум прошел. С другой же, с ним было настолько приятно находиться рядом, с ним хотелось общаться. Он ей действительно нравился. И теперь она не знала, как лучше поступить.       Задумчиво водя смычком по струнам, сбиваясь с одной композиции на другую и, в итоге, играя что-то новое, Анри смотрела за танцующей парой на живой картине. Даме и ее кавалеру не было дела до того, что именно играет юная скрипачка — они просто танцевали, умудряясь попадать в мелодию. Кружились, подпрыгивали, один раз мужчина даже позволил себе поднять свою партнершу, покружив с ней. — Да ты полна талантов, — раздался за спиной знакомый голос.       Рука дернулась, смычок резко провел по струнам, извлекая неприятный пронзительный звук, от которого Анри слегка поморщилась. Лицом к Виктору она не повернулась, хоть это и было крайне невежливо. — Сыграешь что-нибудь для меня? — парень подошел ближе, останавливаясь прямо за спиной Генриетты.       Промолчав, Анри поудобнее устроила скрипку и, покрутив кистью, прикоснулась смычком к струнам. Красивая мелодия с испанскими мотивами, от которой девушке самой захотелось закружиться в танце. Пара на картине танцевала, дама даже позволила себе кокетливо покачать плечами и бросить игривый взгляд на своего кавалера. — Стало лучше? — спросил Виктор, когда в затерянном на верхних этажах замка коридоре повисла тишина. — Думаю, если ты будешь общаться со мной, статей станет больше, — холодным голосом сказала Анри, пусть и не хотела отвечать ему так бесчувственно. — Меня эти глупые сплетни не задевают, — в его голосе явно слышалась усмешка. — То, что в тебе видят мальчишку — проблема только этих близоруких журналистов с тягой ко лжи. — Не думаю, что на твоей родине эти статьи вызовут такую же спокойную реакцию, как у тебя, — возразила девушка, все еще не оборачиваясь. — О, — Виктор сам обошел ее, посмотрев прямо в зеленые глаза, — у этой журналистки будут большие проблемы, если Министру на глаза попадется ее статья, — уголок его губ дернулся в чем-то между ухмылкой и усмешкой. — Я боюсь, что у тебя будут проблемы. Я… — Генриетта поджала губы и отвела глаза. — Мне жаль, что ты попал в такую ситуацию из-за меня. — А мне нет, — он дернул ее за косичку, заставив Анри взглянуть на него с бескрайним изумлением. — Теперь я смогу полноправно udrya nakhalen mŭzh, koĭto reshava da se grizhi za vas. — Пожалуй, сегодня же начну учить болгарский, — недовольно повела бровью Анри. — Я знаю сербский, хорватский и польский, — повторил движение Виктор. — Ne možeš me pobediti. Uvijek postižem svoj cilj. Jesteś zbyt dobra, żeby dać cię innemu.       Анри гневно посмотрела на него, резко развернувшись на каблуках и направившись прочь, цокая низкими каблуками туфель по каменным плитам. Ее раздражали ситуации, когда она не понимала, что Виктор ей говорит.       За спиной раздался задорный смех. Ее обхватили поперек талии и закружили. Генриетта смогла подавить вскрик, но парня по плечу слегка хлопнула, когда он ее отпустил, показывая свое недовольство. — Эти статьи — не наша проблема, Генриетта, — он с мягкой улыбкой посмотрел на нее. — И я могу научить тебя другим языкам. Но, — он снова дернул уголком губ, — ты поможешь мне с английским. — Разве не следует тебе сейчас разгадывать тайну золотого яйца? — отрубила она, разворачиваясь и, все-таки, уходя к себе. — Reshavaneto na tova e po-interesno ot otvaryaneto na zlatnoto yaĭtse, — крикнул ей вслед Виктор.       Генриетта задумалась, не существует ли магических переводчиков, чтобы понимать, все-таки, что он говорит. Потому что скоро ее любопытство начнет ее душить.       Через неделю, за время которой она с Виктором почти не виделась, во время обеда Крам подошел к столу Рэйвенкло, положив перед Генриеттой газету на незнакомом языке и тетрадный лист, исписанный мелким твердым почерком с прямыми, как по линейке, строками. Первой же в глаза бросилась знакомая фотография в газете — та же самая, что была в «Ежедневном Пророке» на следующий день после Святочного бала. Читать сразу расхотелось. Единственное, что пришло в голову — теперь репутация Виктора пострадала и на его родине… — Прочитай, — настойчиво подвинул к ней тетрадный лист Виктор, заметив изменившееся настроение.       Падма с прищуром смотрела на него, покачивая носком туфли. Сабрина взглядом изучала газету, пытаясь понять, что там написано, или прочитать текст на тетрадном листе вверх ногами. Лайза же флегматично крутила в руке кубок с тыквенным соком, подперев голову рукой.       Слегка поджав губы, Анри взяла в руки лист и начала читать, сверяя написанное с текстом в газете по упоминаемым именам и названиям. Выходило что-то… странное. Во-первых, ее в этой газете называли Генриеттой Поттер. Во-вторых, в статье высмеивались английские журналисты «Ежедневного Пророка», которые считали ее мальчиком. В-третьих, в газете было интервью с князем Облонским, Министром Магии Болгарии, вообще-то, о ней. И, самое странное, но ставившее все остальное на места…

Мы же можем лишь поздравить племянника Его Сиятельства с обретением возлюбленной и пожелать ему удачи как в Турнире Трех Волшебников, так и в любовных делах.

      Эти слова были написаны кривовато и Генриетта заподозрила, что эту фразу Виктор переводить не хотел. Именно поэтому она чуть ли не по словам попыталась соотнести эту фразу с той, что была в газете на болгарском. — Теперь ты понимаешь, почему это не наша проблема? — ухо опалило теплое дыхание, по спине прошлись мурашки от его голоса. — Вероятно, я не имею больше права обращаться к Вам так легкомысленно, поскольку теперь знаю Ваше положение? — Анри обернулась, приподняв брови. — Kakvo ochakvakh? Ako ne zadadete granitsi, tova ne ste vie, — буркнул Виктор. — Хотел бы, чтобы обращались по статусу — представлялся бы другой фамилией, имею право. — Значит?.. — протянула Генриетта, вопросительно смотря на него. — Значит хватит стоять на ногах, — отрезала Лайза, дергая Крама вниз, заставляя сесть между собой и Анри. — Сначала обед, потом выяснения отношений, перемена не бесконечная, у нас уроки еще. — Посоветуешь что-нибудь из болгарской кухни? — Сабрина огляделась в поисках чего-нибудь вкусного и незнакомого.       Падма подвинула к себе газету и перевод статьи, бросая косые взгляды на Виктора.       После обеда, действительно, стало лучше. Анри решила оставить мисс Скиттер разбираться со всем этим самой и не обращать на нее лишнего внимания. В том, что Виктору это не навредит, она убедилась, а порчу своей репутации она как-нибудь пережить сможет. В конце концов, ей действительно нравятся парни, особенно Виктор Крам, платья и девчачьи вещи. Она же девушка.       Столкнувшись с претензиями со стороны болгар, Ритта Скиттер временно переключилась на другую тему для статей — мистера Хагрида, ведущего Уход За Магическими Существами, хотя, по мнению Генриетты, лучше бы она писала об отставном авроре, ведущем Защиту От Темных Искусств, который на уроках демонстрировал непростительные заклинания и одно из них — заклятье подчинения — использовал на учениках, якобы тренируя их сопротивляться ему. Анри в такие моменты спасал только самоконтроль и воспитание тетушки, которая учила всегда и во всем держать себя в руках и управлять каждым сантиметром своего тела.       Леди не прыгают на партах. Леди не лазят по подоконникам. Леди не кричат петухом. Леди не танцуют канкан, задирая юбку до неприличия. Леди не опрокидывают демонстративно чернильницы на других людей. Леди не проклинают открыто своих учителей.       Да, последнее было не для борьбы с заклинанием преподавателя.       Из-за действий мисс Скиттер в Хогвартсе временно сменился преподаватель Ухода За Магическими Существами. Анри, впрочем, была даже довольна. А как же еще, если новый преподаватель дала им возможность не только увидеть самого настоящего взрослого единорога, но и приблизиться к нему.       Девочки облепили прекрасного коня, действуя ему на нервы. Анри же, когда остальные немного отступили, плавно подошла к нему и, присев в реверансе, протянула вперед руку. Единорог подставил белоснежную шею, давая погладить себя. Он был спокойным и от него исходило ощущение силы. Не возникало сомнений, что длинный витой рог может стать грозным оружием, если кто-то потревожит гордого единорога.       В общении с Виктором, восторге от встреч с единорогом, игре на скрипке и чтении романов и проходило время до второго испытания, к которому Генриетта, по идее, должна была готовиться. Но вместо этого она читала Джейн Остин, играла на скрипке и встречалась с Виктором. Открыть золотое яйцо она все равно не смогла, да и не хотела.       Утро второго этапа Турнира Трех Волшебников она встретила, открыв глаза посреди озера. В феврале. При том, что плавать она не умеет.       Тут же вцепившись в находившегося рядом Виктора, у которого почему-то была акулья голова, Генриетта постаралась не мешать парню плыть и сообразить, что происходит. Виктор поднял ее, посадив на пирс, и подтянулся сам, садясь рядом. Толпа вокруг кричала, к ним спешили судьи Турнира. У Анри же в голове была одна мысль — лишь бы сейчас стать невидимкой, чтобы ее никто не увидел в таком до ужаса неприличном виде. Растрепанная, заспанная, мокрая до костей и начавшая мерзнуть.       Виктор тут же накинул на нее теплый плед, спрятав с головой и прижав к себе. Второй плед, который предназначался уже ему, он тоже накинул на Анри, согревая. — Замерзнешь, — пробормотала ему в шею, холодную от ледяной воды и промозглого ветра, Анри. — Это не я несколько часов провел в озере в феврале-месяце, — возразил Виктор, стукнув зубами. — Lud! Pone drŭpni nametaloto si, morzh, — в Крама прилетел скомканный кроваво-красный плащ, который он тут же натянул.       Анри не знает, что крикнул Левски Виктору, но, кажется, она согласится с этим.       Пока остальные разбирались с двумя другими Чемпионами и их «пропавшими», Генриетта заплела косу из мокрых волос и попыталась привести себя в порядок. После чего, поправив пледы на своих плечах так, чтобы они лежали на манер шали, она с достоинством поднялась и направилась в сторону замка. Виктору пришлось остаться, слушая судей.       Зайдя в спальню, Анри тут же сбросила с себя плед и мантию, оставшись только в платье, быстро переоделась в пижаму и прыгнула под одеяло, обняв подушку. Под одеялом было тепло, а подушка была такой теплой, что спать захотелось просто непреодолимо.       Прикрыв глаза Генриетта погрузилась в сон, в котором видела странных существ, похожих на русалок из сказок, подводный город из ракушек и Виктора с акульей головой. Даже когда в комнату зашли громко болтающие соседки, она не проснулась.       Следующие два дня мисс Поттер провела в своей постели с простудой, отказавшись принимать специальное зелье. Точнее, отказавшись показываться в таком состоянии за пределами спальни. Поэтому Падме пришлось отпаивать ее травяными чаями, а Лайзе работать почтовой совой, передавая сообщения между Анри и Виктором. Впрочем, это давало ей возможность лишний раз увидеться с Левски, так что она не жаловалась. Сабрина решила развлекать подругу, рассказывая ей все сплетни и новости.       Зима подходила к концу, начиналась весна. Виктор умудрялся находить где-то только-только распустившиеся цветы, принося их Генриетте. Анри аккуратно помещала их между страничек романов. Как участницу Турнира, Анри освободили от экзаменов в конце года, поэтому она помогала Виктору готовиться к третьему этапу. Это было, конечно, не очень этично, так как она должна была бы болеть за Диггори и помогать ему, но, право слово, она просто читала в библиотеке рядом с Виктором и показывала ему что-то интересное в своей книге, если находила.       Они узнавали друг друга лучше. Виктор рассказывал о Болгарии и Дурмстранге, о своей семье и команде, о квиддиче и полетах. Анри рассказывала о Хогвартсе и Дурслях, о своих увлечениях. Иногда Виктор просил ее сыграть ему на скрипке. А однажды он решил удивить ее, прокатив на метле.       Так страшно Генриетте, казалось, никогда в жизни не было. Забыв про технику безопасности еще на высоте двух с половиной метров, Анри обернулась и крепко обняла Виктора, держась за него. Они летали в небесной выси, периодически Виктор демонстрировал ей фигуры высшего пилотажа, заставляя вскрикнуть, крепче уцепившись за него. Впрочем, до таких опасных трюков, как тот, что он проделал на Чемпионате Мира по квиддичу, он не доходил.       Время шло, в душе Анри зрело чувство преждевременной тоски — она уже представляла себе, как ей будет не хватать Виктора, когда он вернется в Болгарию. Она не страдала от этого, но горечь чувствовалась. Возвращение домой для него было неизбежно, да и маловероятно, что он решил бы навсегда остаться с ней в Англии. Но расставаться с ним, возможно, навсегда, не хотелось.       Виктор был слишком непохож на всех, кого она встречала. Он был искренним, и при этом притворялся, сам того не зная — это Анри поняла, когда спросила его о причине сутулости. Парень иногда даже не замечал, как сильно меняется его осанка и походка. У него просто очень сильно уставали плечи и позвоночник, ему было тяжело и даже больно держать спину ровно, да и ходить иногда было тяжеловато. Он мог неуютно чувствовать себя на земле. Именно поэтому он так любил полеты — в воздухе спина была прямой, но не болела, а нагрузки на ноги не было. Он мог полностью управлять собой и своими передвижениями. Квиддич же для него был битвой, в которой он всегда использовал все возможности. Он был сильным и гордым, но не демонстрировал это всем встречным. Он был популярным, но популярностью этой не наслаждался, хоть и не страдал от нее. В нем было благородство, но сравнить его с принцем или рыцарем Анри ни за что бы не смогла. Пожалуй, такое достоинство и даже величие без налета «сиятельности» и «героизма» она видела только у князя Облонского. И это было неудивительно, ведь они были родственниками. Легко было представить, как к Виктору обращаются, как к князю.       И от этого Анри чувствовала себя немного неловко. Если сначала она волновалась из-за статей и слухов, то после, когда осознала настоящее положение Виктора в обществе и обдумала это, начала чувствовать разницу между ними. Она была сиротой из обычной, да еще и не волшебной, семьи, англичанкой, католичкой, пусть и условной. Он же был племянником Министра Магии, наследником князя, лучшим ловцом в мире, одаренным волшебником, болгарином, православным, пусть и таким же условным, как она — католичкой.       С Виктором Генриетте было хорошо, он нравился ей. Но она была старомодна и недоверчива. Просто слепой и беззаботной любви ей не было нужно. Ей нужен был тот, на кого она могла бы положиться, кто-то, кто верил бы в нее, поддерживал, был с ней равным.       Равной себя Виктору Анри не чувствовала.       Видя эмоциональные перепады подруги, Падма порывалась натравить на кого-нибудь змей или проклясть, Лайза закатывала глаза и предлагала выслушать, а Сабрина предлагала съесть пирожных или сделать красивую прическу.       Приближался третий этап Турнира, после которого все и решится.       Этот год нельзя назвать спокойным. Но на то, что он окажется в итоге удачным Анри надеяться ведь может?