Маленькая леди

      Пятый курс в Хогвартсе испортил впечатление о себе в первый же день, когда даже учеба еще не успела начаться. Положив в рот ложечку пудинга, чтобы выражение лица не показало ее отношения к происходящему, Генриетта бросила мимолетный косой взгляд на сидящую за столом преподавателей женщину в ярко-розовом.       Леди не носят яркие вульгарные цвета.       Долорес Амбридж, как представил ее директор Дамблдор, позволила себе нарушить примитивные правила приличия. Не пробыв в школе и часа, она перебила директора, человека значительно старше ее по возрасту, и даже не извинилась, вместо этого поблагодарив профессора за его «теплые слова приветствия». И тем самым поставила себя выше директора школы, великого волшебника, которому уже более сотни лет. Причем, простительно было бы, если бы перебила она его случайно, как если бы думала, что он закончил. Но она намеренно привлекла внимание к себе во время его речи.       При всем неуважении к мистеру Локхарту, преподававшему на втором курсе мисс Поттер, он ей нравился намного больше, чем эта дама. Которая, кроме всего прочего, еще и поставила явно слишком большую для этого сумку на обеденный стол.       Мисс Амбридж определенно была или слишком наивной, в чем возникали сомнения, так как она говорила от лица Министерства Магии и явно занимала там не самое незначительное положение, или лицемерной и предпочитавшей создавать вокруг себя слишком приторный и яркий образ.       «Совершенствовать то, что можно усовершенствовать. Беречь то, что необходимо беречь. Избавляться от того, что должно быть недопустимо» — Генриетта была согласна с этими словами целиком и полностью. Но вот ценности у них с мисс Амбридж явно были разными.       Совершенствовать знания и умения. Беречь этикет и моральный облик. Избавляться от грубости и демонстративного пренебрежения. Именно так для себя адаптировала эту фразу мисс Поттер.       И на первом же своем уроке профессор Амбридж показала, что с первой частью она не согласна. Исключительно теоретическое изучение заклинаний, исключительно для сдачи экзамена — практического экзамена, вообще-то, — исключительно безопасным способом.       Возмутившихся убеждали, что никакой опасности для детей не существует и никто на них напасть не может. На вопрос о том, кто же на такое способен, Генриетта подняла руку и вежливо, держа себя в руках, ответила. — Не думаю, мэм, что оборотни, к примеру, будут разбираться, ребенок ли перед ними или взрослый. А они, как известно, иногда появляются в Запретном Лесу около школы и были инциденты, когда они выходили к самому замку.       Профессор Амбридж приторно улыбнулась и, сложив руки на животе, подошла к Генриетте. — Не Вам, мистер Поттер, говорить о темных тварях, — она склонила голову с притворной жалостью смотря на Генриетту. — Ведь это в Вашем городе в начале августа было использовано заклинание Патронуса несовершеннолетним волшебником. А Вы, как известно, единственный волшебник в Вашем родном городе.       Внутренне скривившись от такого обвинения, Анри, тем не менее, вежливо улыбнулась. — Думаю, произошла ошибка, мэм, так как в это время меня не было в Англии.       Улыбка женщины стала раздраженной. Она сказала «мистеру Поттеру» зайти в ее кабинет после урока. Кабинет ее был полностью розовым — от стен и стола до перьев и цветочных горшков. Розового было настолько много, что у Генриетты он начал вызывать отвращение. — Мистер Поттер, лгать недостойно порядочного волшебника, коих мы воспитываем из учеников Хогвартса, — с милой улыбкой сказала профессор, вставая из-за стола. — Тем более — представителю Министерства Магии.       Слова о том, что есть возможность запросить подтверждение отсутствия мисс Поттер в Англии в августе были проигнорированы. Ее посадили за стол и дали перо, которым она должна была выписывать фразу «Я не должен лгать» на пергаменте.       Украдкой взглянув на отвернувшуюся к окну женщину, Генриетта сделала вывод, что наказывают ее не за ложь. У Долорес Амбридж были непонятные самой Анри причины неприязни и даже ненависти к мисс Поттер. А в открытую идти против профессора было невозможно для нее, по ее собственному мнению.       Но и прогибаться под эту женщину и писать «Я не должен лгать», пусть и всего лишь тушью по пергаменту, она не собиралась.       Поэтому аккуратным витым почерком перо вывело «Я Леди Поттер».       Боль в левой руке Анри игнорировала. Но кинув мимолетный взгляд на тыльную сторону ладони, чуть прикусила нижнюю губу. На светлой коже кровавыми царапинами ее почерком было написано «Я Леди Поттер».       Представив себе, как надпись «Я не должен лгать» находилась бы на ее руке, в Генриетте поднялись гнев и отвращение. Подавив их, девушка продолжила невозмутимо писать «Я Леди Поттер», пока профессор не отпустила ее.       Пергамент со строками Анри забрала с собой, бросив в пламя камина в гостиной Рэйвенкло.       Леди не оставляют компрометирующих их следов.       Вести себя вежливо и достаточно учтиво с новым профессором не представляло для Генриетты особых проблем, она училась этому с детства. Но действия мадам Амбридж не могли не тревожить.       В сентябре вышел указ Министра о назначении Долорес Амбридж Генеральным Инспектором Хогварса, после чего женщина начала следить за уроками других преподавателей, мешать им и искать причины для увольнения. Вскоре на учеников посыпались разнообразные декреты об образовании, которые пытались контролировать все и везде.       Запрещалось слушать музыку и играть на музыкальных инструментах в учебное время, регулярно собираться в группы более трех человек без личного разрешения Генерального Инспектора, студентам женского и мужского пола приближаться друг к другу на расстояние ближе восьми дюймов, хранить не представляющие образовательной ценности предметы в пределах замка, читать написанные не-магами и полукровками книги, носить любую одежду кроме школьной формы… Генеральный Инспектор мог даже конфисковать волшебную палочку ученика.       А утром дня, когда появился Декрет об образовании, запрещающий «изменять любой аспект своей физической личности при помощи магии», мадам Амбридж остановила Генриетту в коридоре. Ученики поспешили скрыться с глаз Генерального Инспектора, чтобы не попасть под горячую руку. — Мистер Поттер, — женщина слащаво улыбнулась, — юношам Вашего возраста не пристало носить такие длинные волосы. Позвольте я Вам помогу!       Один взмах палочкой и черная коса падает на каменный пол. Улыбающаяся мадам Амбридж уходит, весело насвистывая мелодию.       В зеленых глазах Генриетты Поттер горит ненависть.       У учеников отбирали все, заставляя их втискиваться в жесткие рамки новых правил. Генриетту не раз вызывали в кабинет Амбридж для отбывания наказаний, причин которым не было видно. Шрам «Я Леди Поттер» перестал заживать, мучая Анри по ночам болью.       В гостиной факультета недовольно ворчали, но негромко — все боялись, что их услышат. Тогда придет наказание. Вполне возможно, что и телесное, которое Генеральный Инспектор вернула. В спальне по вечерам уничтожали чай пачками, а сладкое, наоборот, начали экономить — на посылки и сладкое тоже были введены ограничения и никто не знал, что сделает Долорес Амбридж дальше.       Анри, лишенная скрипки, романов и длинной косы — ее гордости и драгоценности, — по утрам мрачно проводила рукой по коротким черным завиткам, оправляя челку, чтобы закрывала шрам. Больше не единственный на ее теле теперь.       Последней каплей стал запрет преподавателям сообщать ученикам какую-либо информацию, не относящуюся к предмету преподавания. Их просто отрезали от взрослых, отобрав хоть какую-то надежду на помощь извне. Сообщить кому-либо за пределами замка о происходящем внутри было невозможно — почта жестко контролировалась. У Генерального Инспектора была почти не ограниченная власть в Хогвартсе.       Генриетта теперь видела Долорес Амбридж захватчицей, устанавливающей новые законы в Хогвартсе. И законы эти мало кому нравились.       Вспомнив, как вели себя ученики разных факультетов в последние месяцы, Анри получше присмотрелась к ним во время обеда. Седьмой курс старался быть тихим и незаметным, опасаясь, что Амбридж может завалить их на грядущих экзаменах и испортить им всю жизнь. Шестой курс в большинстве своем действовал также, лишь несколько человек с Гриффиндора — близнецы Уизли и их друг — противостояли Генеральному Инспектору, втихаря распространяя по школе «вредные сласти», вызывавшие рвоту, лихорадку и кровотечения, помогавшие уйти с уроков Защиты От Темных Искусств. Две трети пятого курса придерживались той же тактики, что и седьмой, а остальные молча протестовали, все же не рискуя нарываться.       Но был на пятом курсе один человек, отличавшийся тягой к справедливости и равноправию, которого просто не могла устраивать данная ситуация. Генриетта бросила взгляд на стол Гриффиндора, где без труда нашла как всегда лохматую мисс Грейнджер.       В голове Анри начал выстраиваться план. Еще призрачный и непродуманный, далекий от своего завершения. С помощью подруг была выяснена обстановка на разных факультетах в целом. Рэйвенкло тихо недовольствовал, мудро не вступая в прямое противостояние, Гриффиндор с самого начала готов был сорваться с цепи на Амбридж, Хаффлпафф начал «закрываться панцирем» для защиты своего факультета, Слизерин приспосабливался, а некоторые и вовсе поддержали «режим Амбридж». — Падма, ты не могла бы попросить свою сестру передать это мисс Грейнджер? — Анри протянула подруге запечатанное письмо.       Своим планом Генриетта поделилась с подругами, которые за столько лет завоевали ее доверие. Падма и Сабрина готовы были поддержать ее активными действиями, а Лайза собиралась встать рядом с самой Анри, прорабатывая план действий и контролируя исполнение.       За неделю до отъезда на рождественские каникулы Анри и Лайза по договоренности встретились с Гермионой Грейнджер в библиотеке. Заняв дальний безлюдный угол и наложив чары тишины, на которые никто не обратил внимания, девушки сначала осторожно выяснили у Грейнджер ее мнение о происходящем, чтобы убедиться окончательно, а после рассказали свою идею.       Карие глаза Гермионы Грейнджер загорелись разрушительным огнем решимости.       За неделю план проработать до конца было невозможно. Поэтому, хоть все и кривились, было решено остаться на каникулы в Хогвартсе. По домам были разосланы письма с предупреждениями о том, что на каникулы девушки вернуться не смогут. Оправдывались важными экзаменами, которые будут в конце года, и извинялись. Анри заодно отправила письмо Виктору, извиняясь за прерванную переписку и туманно сообщая, что из-за школьных дел не может поддерживать связь с людьми за пределами Хогвартса, так как «на это не хватает времени из-за большой загруженности».       На каникулах девушки тихо, не привлекая ненужного внимания, собирались в библиотеке под предлогом подготовки к экзаменам и выполнения домашнего задания. Сами же, накладывая чары тишины в дальнем углу, скрытом стеллажами с книгами, обсуждали план и прорабатывали детали. Составляли список тех учеников, которые уже согласились участвовать, записывали идеи будущих действий.       В Рождество тысяча девятьсот девяносто пятого года в дальнем углу библиотеки школы Хогвартс был составлен предварительный план Освободительной Хогвартской Революции и окончательно заключено соглашение между тремя предводителями будущей революции — Генриеттой Поттер, Лайзой Турпин и Гермионой Грейнджер.       Когда все ученики вернулись в Хогвартс после каникул, девушки начали находить союзников на трех факультетах — Слизерин решили, во избежание, не оповещать. Гриффиндор согласился участвовать в Освободительной Революции полным составом, Хаффлпафф медлил, но был склонен присоединиться, ученики Рэйвенкло думали и готовы были координировать действия, просчитывать «противника» и предлагать новые идеи.       Для проведения Освободительной Революции нужен был более высокий уровень навыков у ее участников. Поэтому организаторы усердно составляли подробные конспекты-самоучители для самостоятельных тренировок в пределах личных спальных комнат, а потом незаметно распространили их. Школьники незаметно тренировались, по четкому плану происходили отвлекающие маневры, когда добровольцы нарывались на наказания, подставляясь, чтобы не было ощущения затишья перед бурей. Генриетта и вовсе как-то целую неделю проходила в кабинет Амбридж, где по несколько часов выводила кровавым пером строки на пергаменте. Правда, не те строки, которые требовала Генеральный Инспектор, но пергамент мисс Поттер никогда ей не оставляла и тщательно скрывала написанное. Даже удивительно было, насколько эта жестокая женщина могла быть наивной, веря в то, что Генриетта пишет «Я не должен лгать», даже при том, что нисколько девушке не доверяла, считая ее нарушительницей порядка и потенциальной угрозой спокойствию в школе.       Не безосновательно, как оказалось.       Когда директора Дамблдора отстранили от должности по невнятной причине «подготовки заговора против Министра», решено было действовать незамедлительно.       Освободительная Хогвартская Революция негласно началась с выступления близнецов Уизли, решившихся быть первыми начавшими открыто действовать и теми, кто будет поддерживать учеников из «внешнего мира». Близнецы, как оказалось, знали потайные ходы и имели доступ к замку даже без ведома преподавателей и, возможно, директора. Поэтому они должны были поставлять «боеприпасы» в Хогвартс тайными путями, не находясь более под властью Амбридж.       Четырнадцатого февраля, в день всех влюбленных, Хогвартс осветили сотни шутих, огненных колес, разнообразных фейерверков и бенгальских огней. Волшебные игрушки носились по всем этажам, заколдованные инструменты шумели, а один этаж и вовсе превратился в вязкое болото. Фред и Джордж Уизли весело смеялись, устраивая хаос в Хогвартсе и наблюдая за тем, как взмыленная Амбридж, ставшая новым директором, носится по всем этажам, пытаясь все привести в порядок. Финальным аккордом невероятного выступления близнецов, которое косвенно поддержали и преподаватели, стало их фееричное отбытие на метлах через двор школы и наказ самому проказливому из привидений Хогвартса — Пивзу — терроризировать захватчицу.       С того дня в Хогвартсе начались подпольные боевые действия. То, что они были организованными, а не хаотичными, знали только сами ученики. Возможно, некоторые преподаватели догадывались, но прямо не говорили. Мадам захватчица была полностью уверена, что каждый сам за себя.       Троица организаторов же внимательно отслеживала происходящее и корректировала план, тихо передавая указания действий. Сами они тоже иногда «выступали», чтобы не вызвать подозрений. Надпись на левой руке Анри уже даже не тускнела и постоянно была яркой и четкой. Приходилось накладывать чары помех, чтобы Амбридж не заметила неладное с наказанием Поттер.       Захватчица не справлялась с организованными атаками детей, которые знали то, что не должны были еще знать. Младшие срывали уроки с помощью «вредных сластей» близнецов, старшие продолжали благородное в данных условиях дело по сеянию локального хаоса в школе и выведению Амбридж из себя, всем передавали конспекты и записи для обучения. Преподаватели смотрели на все сквозь пальцы, а то и молча поддерживали, веселясь в стороне.       Захватчиков никто не любит.       К концу учебного года Хогвартс окончательно погрузился в контролируемый тремя пятикурсницами хаос, который сводил с ума нового директора. И когда в школу прибыла комиссия для принятия экзаменов у пятых и седьмых курсов, было решено отстранить Долорес Амбридж от должности директора, вернув Альбуса Дамблдора. Но Освободительная Революция на этом не остановилась, до самого конца добиваясь полного изгнания захватчицы из Хогвартса и отмены всех введенных ей декретов.       Долорес Амбридж с позором изгнали из Хогвартса, кидая ей в след шутихи и проклятья, Пивз гнал ее до самого Хогсмида, размахивая тяжелой тростью профессора МакГонагалл.       В честь освобождения Хогвартса от Министерской Интервенции и победы Освободительной Хогвартской Революции все ученики перекрасили на один день свои мантии в ярко-красный цвет революции и громко пели и смеялись, в замке раздавалась музыка, а на ужин домовые эльфы с кухни по горячей просьбе организаторов Революции устроили настоящий пир. Профессора поддерживали веселье учеников, подпевая и наслаждаясь превосходным ужином.       Тогда же, в новый праздничный день — День Независимости Хогвартса — развеселившиеся ученики раскрыли тайну своих предводителей. Которых, разумеется, наказали за организацию беспредела в школе, но «по случаю праздника и освобождения Хогвартса» девушек «помиловали», назначив в наказание пару часов отработок после экзаменов. Точнее, так хотели сделать, но возбужденные победой студенты заставили совсем отменить наказание. Звучали даже требования наградить Освободительную Революцию медалями.       Директор Дамблдор со свойственным ему юмором наградил всех участников Революции шоколадными медалями в золотистой обертке. Все были довольны.       Прическа Генриетты, которая все еще ходила с короткими вьющимися волосами, в мгновение ока стала популярной среди учениц Хогвартса, как один из символов Революции и перемен. Анри на это с трудом улыбалась, мечтая вернуть свою косу вместо «шапки», которую ей организовала захватчица.       Сдав экзамены и собрав вещи, ученики Хогвартса с радостью и восторгом сели в поезд, опьяненные ощущением победы. У многих до сих пор мантии были красного цвета, а студенты Гриффиндора гордо ходили, выставляя напоказ красные галстуки.       Анри чувствовала гордость за устроенное ими освобождение Хогвартса. Поэтому она с хорошим настроением ехала в Лондон, общаясь с подругами. Лайзу некоторые энтузиасты перекрасили в красный и теперь она ходила с алым хвостом, привлекая внимание. Падма и Сабрина обсуждали происходившее в Хогвартсе и уже думали, как Освободительную Хогвартскую Революцию запишут в новое издание «Истории Хогвартса». Все были веселыми и не могли сдержать счастливых улыбок. Жизнь была прекрасна.       А на платформе девять и три четверти Генриетту Поттер встречал злой, как сам Дьявол, Виктор.