Маленькая леди

      Шестой курс, по мнению Генриетты, был пока что самым лучшим. Она посещала только те предметы, которые ей нравились, все учителя были приятными и хорошо учили, никаких неожиданностей вроде нападений на учеников, сбежавших преступников или участия в странных соревнованиях не было.       Расписание благодаря сокращению количества предметов стало свободнее, хоть количество самих уроков по каждому предмету и увеличилось. У Генриетты появилось больше свободного времени, которое она тратила немного на отдых в спальне и игру на скрипке, остальное время посвящая эксперименту под руководством профессора Слагхорна.       Профессор Спраут с радостью согласилась выделить мисс Поттер небольшой участок земли — ну, как небольшой, полтора квадратных метра — в дальней теплице и консультировать ее по вопросам о том самом светящемся растении, которое называлось «лунатка», и гибридизации. А также разрешила взять для эксперимента одну лунатку. В теплицах профессора Спраут, к удаче Анри, растения могли цвести круглый год благодаря чарам и зельям, поэтому взятая девушкой лунатка была почти в идеальном состоянии — к тому моменту, как сова принесет посылку от тетушки с саженцем розы Кронос и Генриетта с помощью зелий вырастит цветок до необходимого состояния, она как раз успеет собрать пыльцу и высушить ее, но пыльца останется свежей.       Выходные в Хогсмиде, которые Анри проводила сначала с Драко и Сириусом, а после с подругами в «Трех Метлах» за чашкой горячего шоколада с карамелью, проходили как-то мимо, в отличие от традиционных чаепитий в спальне.       Сама спальня за те несколько лет, что они в ней живут, преобразилась до неузнаваемости. Вязаные занавески, скатерти и салфетки, плетеные ковры, настенные и напольные, полупрозрачные ткани, растянутые между высокими столбиками кроватей и создающие уютный полуприкрытый шатер над чайным уголком. Вышитые сложным узором подушки, расписанные чашки, блюдца и чайник, изящные вазы с цветами на столе и подоконниках. Чай в резных деревянных шкатулках и сахар в красивой керамической вазочке. Девушки обустраивали свою комнату так, чтобы она стала как можно более красивой и уютной. Это было их место отдыха, которым они наслаждались.       Старшекурсницы теперь реже собирались на чашку чая днем, занятые своими делами, но вечерний разговор в чайном шатре был обязателен. Даже если кто-то из девушек задерживался, ее обязательно ждали. Эти разговоры помогали снять напряжение, найти решение проблем, узнать новости и просто хорошо провести время.       Падма была занята обязанностями старосты факультета, должность которой получила в прошлом году. Она помогала младшим курсам, следила за порядком на всем факультете, патрулировала коридоры вместе с учителями, отлавливая нарушителей, поддерживала порядок и соблюдение правил во всей школы вместе с остальными старостами. Сабрина, как всегда, была центром сплетен и новостей Хогвартса, зная все и обо всех. Она получала разные газеты и журналы, общалась с учениками разных курсов всех факультетов, внимательно слушала все, что говорили при ней. Это помогало и ей, и ее подругам — так, например, Падма могла вовремя защитить первокурсников от готовящейся подлой шутки или остановить ночную вылазку в Запретный Лес за приключениями, а сама Сабрина умудрялась со всеми поддерживать ровные отношения и при этом на всех иметь какой-то компромат на случай, если кто-то решит начать с ней вражду. Генриетте было даже немного жаль бывшего парня Сабрины, который, по глупости, не иначе, решил завести отношения с другой девушкой, не бросая Сабрину и не сообщая ей об этом. Сабрина, впрочем, сама узнала об этом и преподала урок и недалекому парню, искренне верившему в успех своей задумки и слепоту мисс Фосетт, и той девушке, которая согласилась на эту, иначе не скажешь, авантюру. Что удивительно, от самой Сабрины это никого не отпугнуло и теперь на нее восторженно и даже влюбленно смотрело множество поклонников. У некоторых из них, правда, уже были девушки — таких мисс Фосетт сразу отправляла обратно, сообщая их девушкам о происшествии. Разлучницей Сабрина не была и испытывала искреннее отвращение к тем, кто, находясь в отношениях, искал любви на стороне. Лайза же с головой погрузилась в изучение и создание зачарованных предметов. Оказалось, что те самые браслеты, которые она плела еще на первом курсе, имели защитные свойства и могли защитить от некоторых заклинаний, не особо сильных, правда.       И по вечерам за чашкой горячего чая и печеньем обсуждались самые разные темы — от плетения чар на потолке в Большом зале и возможности скрестить полуразумное магическое растение с обычным неволшебным до политической обстановки в магической стране на другом конце мира и отношений учеников Хогвартса, их шуток и проделок. Это позволяло не «выпадать из жизни» и быть в курсе происходящего. Кроме того, избавиться от выработанных в прошлом году привычек было непросто — Сабрина собирала всю доступную ей информацию, Лайза и Анри внимательно ее слушали и мысленно прорабатывали идеи, как это можно использовать, а Падма невольно придумывала способы устроить очередную пакость-нападение с помощью этого — последнее, впрочем, помогало ей избегать ловушек шутников и отлавливать их, так как работало это и в обратную сторону.       По утрам Менуэт приносила в Большой зал письма от тетушки и Виктора, на которые Генриетта старалась отвечать как можно быстрее. Иногда в конвертах с письмами Виктора обнаруживались скорее небольшие записки, чем полноценные письма, от Василики, что каждый раз очень удивляло Генриетту.       Впрочем, зная Облонских, нужно было радоваться, что ей не начал писать сам князь — вот это было бы… неловко. С Василикой же больше переписывалась тетушка Петуния, как поделилась она сама в одном из писем.       Виктор интересовался ее школьной жизнью и обучением, рассказывал про свои тренировки и обучение в Дурмстранге — тот не зря назывался институтом, там давали высшее образование. Виктор, когда приезжал в Хогвартс, был всего на первом курсе, а на том направлении, которое он выбрал, обучались не менее пяти лет. Впрочем, «младшее звено» в Дурмстранге тоже было, там обучались с одиннадцати лет, как и в Хогвартсе, и получали среднее образование. А после можно было перейти на «высшую ступень», оставаясь в замке еще на несколько лет. Некоторые студенты, по словам Виктора, до конца жизни оставались в Дурмстранге, сначала получая образование, а после сразу же становясь преподавателями.       С помощью зелий, рецепт которых дал профессор Слагхорн, заодно и проследивший за процессом приготовления, роза Кронос выросла до необходимого состояния значительно быстрее, чем в обычных условиях, и должна была быть более сильной и здоровой из-за подпитки магическими удобрениями и зельями. Осторожно удалив лепестки и тычинки, Анри нанесла пыльцу лунатки на пестики розы через несколько дней, а после накрыла плотным пакетом, чтобы никакая другая пыльца не попала внутрь и не разрушила весь эксперимент. Дальше использовать зелья и чары для ускорения процесса было нельзя, поэтому Анри внимательно следила за растением, через двенадцать дней сменив пергаментный макет на плотно завязанную вокруг цветка марлю.       Профессор Слагхорн, спустя две недели с начала эксперимента, который пока проходил вполне удачно, пригласил ее на собрание Клуба Слизней — нескольких учеников, в которых профессор «что-то заметил» и выделил из толпы других, уделяя им больше внимания. Это были достаточно уютные посиделки за чашкой чая с разговорами на разные темы, пусть и не все собеседники были приятными.       Но в составе Клуба Слизней оказались и знакомые — более чем — ученики. Гермиона Грейнджер, Драко Малфой и… Лайза. Анри мысленно улыбнулась тому, что профессор Слагхорн, даже не зная о прошлогодней ситуации — а точно ли не зная? — собрал в своем Клубе организаторов Освободительной Революции.       Генриетта продолжила посещать собрания Клуба, где поднимались довольно интересные темы и выяснялись перспективы для получения полезных связей. Как и говорил летом Драко, профессор Слагхорн «коллекционировал знаменитостей» — он поддерживал связь с прошлыми членами Клуба Слизней, которые стали выдающимися людьми и были благожелательно настроены к бывшему наставнику, который, зачастую, и помог им заполучить необходимое для того, чтобы занять высокое положение. Присмотревшись к нынешним членам Клуба, Анри поняла, что и сейчас ситуация не особо отличается — в Клуб Слизней входили ученики, имеющие влиятельных родственников или выделившиеся самостоятельно благодаря своим знаниям и умениям — как Лайза.       Драко вскоре перестал посещать собрания Клуба, так как ему стало слишком скучно. Мисс Грейнджер тоже явно скучала, но посещала каждое чаепитие. Лайза иногда их пропускала, увлеченная своими экспериментами — она пыталась создать мантию, которая могла бы превращаться в любой другой предмет одежды вне зависимости от размера и расцветки. Зато Генриетта познакомилась с Блейзом Забини, оказавшимся неплохим собеседником. Он хорошо разбирался в Зельеварении и музыке, интересовался новостями из разных стран волшебного мира и с удовольствием рассказывал о разных растениях, которые выращивала его матушка — знаменитая Черная Вдова, погубившая уже семерых своих мужей и завладевшая их состоянием. Собственно, из-за нее, кажется, профессор Слагхорн и пригласил мистера Забини в Клуб Слизней. Генриетту же больше заинтересовал сам мистер Забини в качестве собеседника, чем его родственники.       Эксперимент проходил неплохо. Анри каждый день заходила в теплицу, ухаживая за розой Кронос с пыльцой лунатки. Рыхлила землю, следила за наличием вредителей, удобряла. Собрала плоды, когда они только пожелтели, и очистила, высеяла семена в землю. Теперь за ними нужно было тщательно следить, подкармливая несильными зельями, чтобы растения выросли сильными и здоровыми, раскрыв полностью свои свойства.       Генриетта очень волновалась, что эксперимент провалится и она не получит нужного результата.       Увлекшись заботой о гибриде розы Кронос и лунатки, Анри и не заметила, как прошло время. Приближалось Рождество. И мисс Поттер осознала, что не может уехать на каникулы, бросив свой эксперимент.       А ведь они с Виктором еще летом договорились отпраздновать это Рождество вместе. В прошлом году он приехал к ней, но она осталась в Хогвартсе. В этом году он тоже собирался приехать. Разве может она написать ему, что планы отменяются, так как она снова останется в школе? Она ведь обещала ему, что это Рождество они проведут вместе.       Леди всегда сдерживает свои обещания.       Выход из ситуации нашелся, когда профессор Слагхорн пригласил всех членов Клуба Слизней на рождественскую вечеринку, которая будет проходить перед отъездом на каникулы и на которую будут приглашены прошлые ученики профессора Слагхорна. — Профессор, благодарю Вас за приглашение, — подошла к нему Генриетта с мягкой улыбкой, чуть неловкой. — Прошу прощения, но могла бы я пригласить на Вашу рождественскую вечеринку своего знакомого в качестве моего сопровождающего? Я не смогу уехать на каникулы из-за эксперимента, поэтому, к сожалению, у меня не получится встретиться с ним на каникулах… — О, Генриетта, — добро улыбнулся Слагхорн, — разумеется. Буду рад видеть Вас с Вашим сопровождающим на моей вечеринке. Еще больше меня радует, что это позволит Вам встретится с Вашим другом, который Вам, очевидно, очень дорог, — лукаво посмотрел на нее профессор, будто знал что-то, что она тщательно скрывала. — Благодарю, сэр, — улыбнулась чуть шире Генриетта, собираясь уйти писать письмо Виктору. — Генриетта, — окликнул ее профессор, — ростки гибрида уже взошли? — Да, сэр, — она кивнула, обернувшись. — Думаю, через месяца полтора или два появятся первые бутоны. — Замечательно, — мужчина удобно уселся в кресло, доставая банку своих любимых засахаренных ананасов. — Значит, уже через два месяца мы сможем оценить, насколько успешно прошел эксперимент.       Попрощавшись с профессором, Анри убежала писать Виктору. И тетушке — перед ней нужно было извиниться, вот уже третье Рождество Анри не празднует дома.       Виктор с пониманием отнесся к положению Генриетты из-за эксперимента и написал, что прибудет в Хогсмид в день рождественской вечеринки. Тетушка, пусть и была недовольна, но простила племяннице отсутствие дома на Рождество. Началась подготовка к рождественской вечеринке, на которой обещал присутствовать даже Драко, оценивший возможность завязать связи с влиятельными взрослыми волшебниками.       Анри думала над платьем на вечеринку и заботливо подкармливала ростки гибрида. Вспомнив слова тетушки Петунии о том, что растения любят, когда с ними разговаривают или поют им, девушка даже пару раз приносила в теплицу свою скрипку, играя для своего эксперимента. Другие растения, впрочем, тоже против не были — ядовитая тентакула вполне радостно постукивала стручками в такт, а трепетливые кустики подтанцовывали и Анри, кажется, даже заметила на них небольшие бутончики, о которых тут же сообщила профессору Спраут, так как цветы на них появлялись лишь раз в столетие. Причем, по словам профессора Спраут, они цвели лет тридцать или сорок назад в последний раз. Кажется, Генриетта случайно нашла способ заставить их цвести чаще.       Очень сильно с подготовкой к вечеринке помогли подруги и, что было весьма неожиданно, Сириус Блэк. Он, когда узнал о рождественской вечеринке, на которую идет Генриетта, при очередной встрече подарил ей красивый золотой гребень для волос, украшенный жемчугом и маленькими бриллиантами. Правда, об этом Анри узнала уже у себя в спальне, когда открыла небольшую коробочку, перевязанную лентой. Украшение, разумеется, было с помощью подруг проверено на всевозможные заклинания, зелья и проклятия. Охранные чары от воровства, чары очищения, которые могли, например, спасти платье от пролитого пунша, слабенькие чары красоты, придававшие волосам блеск и небольшое сияние.       Сириусу Блэку отправилось искреннее письмо с благодарностью и пожеланием счастливого Рождества. На сам праздник устроенным за чашкой чая советом было решено отправить мужчине коробку самых вкусных пирожных, которые девушки просто обожали.       Лайза как раз закончила свой эксперимент, мантии с помощью простых чар принимали любой облик и надолго его сохраняли. Впрочем, чары нужны были только для того, чтобы придать одежде определенный облик — стать джинсами или футболкой произвольной расцветки мантия могла и сама после кодовых слов. Падма занялась прическами, а Сабрина — небольшим макияжем и подбором украшений. Генриетта отказалась брать украшения у подруг, ограничившись гребнем от Сириуса и жемчужными сережками, которые ей на день рождения подарили тетушка с дядей.       Последний раз сбежав в теплицу для проверки своего гибридного растения, Анри вернулась в спальню, где ее уже ждали сердитые подруги. — Всего два часа до начала, а у нас еще прически не сделаны, макияж не нанесен, платья разве что готовы… Но очистить кожу! Подровнять тон и нанести тени! А помада!.. Еще Виктора встретить надо и проводить, да и придти заранее надо. Никуда бы твой цветок не сбежал, в отличие от парня… — ворчала Сабрина, усаживая Генриетту резким движением на кровать и протирая ей лицо очищающим составом.       Хихикающая Падма пристроилась за спиной, принимаясь за прическу. Лайза лежала на кровати напротив с каким-то кремом на лице и огурцами на глазах. — Сабрина прочитала, что это полезно для кожи, теперь экспериментирует на Лайзе, — шепнула на ухо Падма, не переставая хихикать. — Очень вкусно, между прочим, — ответила Лайза, съедая кусочек огурца.       Коротко взмахнув палочкой, Сабрина опустила новой кусочек огурца на глаза Лайзы, один направив прямо в рот, чтобы подруга перестала есть свою маску.       Убранные в красивую прическу с гребнем от Сириуса волосы, пара вьющихся прядей которых спадает на лицо по бокам, красивое бирюзовое платье в пол с кружевными рукавами, простой макияж с коричневыми тенями, которыми Лайза заставила глаза Генриетты стать еще более зелеными, хотя, казалось бы, куда зеленее.       Анри была довольна своим внешним видом. Красиво, аккуратно, не вызывающе и даже удобно. Придирчиво осматривающая свое голубое платье Лайза, поправляющая на нем вышивку и декоративные элементы, крутилась рядом, рискуя развалить корону из светлых волос, из-за чего Падма шипела на нее со своей кровати, держа палочку наготове, чтобы вовремя словить рушащуюся прическу. — Не крутись ты так! — подскочила она к Лайзе, закрепляя прическу еще несколькими шпильками. — Двигай головой осторожно, а то превратишься в лохматую ведьму.       Под задорный смех Сабрины, которая успокоилась после выполнения своей части работы и теперь наблюдала за раздраженной Падмой, Анри накинула на плечи мантию и вышла из спальни, чтобы встретить Виктора.       Уже идя по заснеженной тропинке к Хогсмиду, Генриетте пришла мысль, что стоило бы попросить встретить Виктора Падму или Сабрину, но нет.       Леди сами встречают своих гостей.       Виктор на месте не стоял и от Хогсмида направился прямо в замок, поэтому они встретились на середине пути. Но вместо того, чтобы сказать что-то, хотя бы простое «здравствуй», Виктор нахмурился и, развернув Генриетту, поспешил с ней в Хогвартс. И только зайдя внутрь и очистив ее мантию от снега, он, наконец, заговорил. — В платье-то зачем вышла? Простыть же можешь, — он вздохнул и расстегнул свой плащ, уменьшая его и аккуратно складывая в карман брюк.       Виктор был в простом бежевом костюме с черной водолазкой вместо рубашки. И Генриетта не могла прогнать мысль, что не ей одной помогали собираться. Вряд ли Василика, скорее совет от князя Облонского. — Благодарю за беспокойство, — Генриетта улыбнулась. — Мы можем зайти в башню Рэйвенкло? Я оставлю мантию. — Конечно, — кивнул Виктор. — Рад тебя видеть, Этта, — запоздало сказал он, улыбнувшись. — Я тоже рада тебя видеть, Виктор, — Анри осторожно взяла его за руку, направившись в сторону башни.       Виктор подождал ее у входа в гостиную, пока она зашла в спальню и оставила мантию, в последний раз убедившись, что выглядит хорошо. Лайза, разобравшаяся со своим платьем, вышла вместе с ней.       У профессора Слагхорна было уже много гостей, среди которых Генриетта с небольшим трудом, но нашла знакомых — Драко, Гермиону и мистера Забини. Взяв Виктора под руку, Анри неспешно пошла к профессору Слагхорну. Виктор еще перед входом в помещение выпрямился, расправляя чуть сутулые до этого плечи, и теперь выглядел уверенно и непоколебимо. — Добрый вечер, профессор, — мягко улыбнулась Генриетта. — Генриетта! — радостно воскликнул мужчина, чуть всплеснув руками. — Очень рад Вас видеть. И Вашего спутника, разумеется, — он любопытно посмотрел на сопровождающего мисс Поттер. — Профессор, позвольте представить Вам Виктора Крама. Думаю, Вы могли слышать о нем, как о Чемпионе Турнира Трех Волшебников. Виктор, это профессор Зельеварения Гораций Слагхорн, хозяин сегодняшнего вечера. — Приятно познакомиться, профессор, — чуть склонил голову Виктор. — А мне как приятно, мистер Крам! — восторженно ответил Слагхорн. — Чемпион Турнира Трех Волшебников, лучший ловец мира, один из лучших учеников Дурмстранга — даже не думал, что такой человек, как Вы, молодой человек, посетит мою скромную вечеринку. Очевидно, я должен благодарить Генриетту за столь приятный сюрприз? — он бросил лукавый взгляд на мисс Поттер, улыбаясь. — О, Элдред! — окликнул он проходящего мимо человека. — Позвольте представить Вам, это Элдред Уорпл, мой бывший ученик, автор книги «Братья по крови: моя жизнь среди вампиров», и, конечно, его друг Сангвини.       Генриетта с интересом, но не открытым, посмотрела на мистера Сангвини. Он был высоким, истощенным, с темными кругами под глазами. На его лице не было и тени интереса, только безмерная скука. — Виктор Крам-Облонский, — неожиданно протянул руку Виктор, тихо представившись.       Генриетта с удивлением посмотрела на него, впервые услышав, чтобы он называл себя фамилией дяди, пусть и сдвоенной с фамилией отца. Кажется, он что-то ранее говорил о том, что имеет право на эту фамилию. Но, насколько знала Анри, пользоваться положением племянника князя Облонского Виктор не любил и обычно не афишировал их родство.       В глазах вампира, коим, несомненно, был мистер Сангвини, проснулся интерес. И вовсе не тот, который можно было бы ожидать от вампира. — Кармин Сангвини, giovane principe, — он пожал руку Виктора, чуть дернув уголком губ в улыбке, продемонстрировав длинный клык.       Несколько девушек, стоявших рядом и заинтересованно смотревших до этого на мистера Сангвини, взвизгнули. А вот подошедшая Лайза, наоборот, склонила голову, с любопытством смотря на вампира. — Вы из Италии? — спросил Виктор. — Да, из Флоренции. А Вы, если я правильно понимаю, из Варны? Как здоровье re generoso Стефана?       Между ними завязался разговор, к которому открыто прислушивалась Лайза, иногда задавая вопросы. Генриетта, чуть сжав руку Виктора и кратко ему улыбнувшись, отошла, оставив их разговаривать.       Она стояла рядом с Драко, разговаривая с ним, когда услышала насмешливый голос Лайзы. — Не ревнуй так, он ее чайная подружка.       Драко изумленно приподнял брови, смотря на Анри, и указал на себя. Обернувшись, Генриетта увидела хмурого Виктора, рядом с которым под руку с Сангвини шла смеющаяся Лайза. На губах вампира тоже была легкая усмешка. — О, не обижайся, Малфой, ты не единственная чайная подружка Анри, — наигранно-сочувствующим голосом, но с яркой улыбкой на лице произнесла Лайза. — Есть еще мы с Падмой и Сабриной. Но когда мы заняты, разумеется, компанию ей можешь составить и ты. — Ты как всегда изумительно ядовита, Турпин, — сверкнул улыбкой Драко. — Тяжело тебе, наверное, на Рэйвенкло приходится — я слышал, что орлы едят змей. — Ну, я-то, в отличие, от тебя, орел, — приподняла брови Лайза, все с той же наигранностью кровожадно улыбаясь.       Мистер Сангвини заинтересованно посмотрел на девушку, приподняв бровь.       Подойдя к Виктору и снова взяв его под руку, Анри позволила себе чуть откинуть голову ему на плечо. Наблюдать за шутливым обменом ядом Лайзы и Драко было на удивление весело и интересно. Не хотелось, разумеется, громко рассмеяться, боже упаси, леди громко не смеются, не хотелось вмешаться, но вот так стоять и наблюдать… Анри чувствовала умиротворение.       Вечер прошел в уютной атмосфере. Профессор Слагхорн представил ее своим бывшим ученикам, некоторые с восторженными взглядами на Виктора подходили знакомиться сами. Пару раз в нее прилетали неприятные заклятия со стороны, благодаря чему она смогла оценить подарок Сириуса — гребень принимал на себя пакостные чары, защищая хозяйку. Лайза так и не отошла за весь вечер от Сангвини, который, впрочем, возражений не имел. Она с энтузиазмом общалась с бывшими учениками профессора, успев продемонстрировать парочку своих экспериментов, которые взяла с собой. Виктор иногда почти неслышно недовольно вздыхал, бросая косые взгляды на группу восторженных девиц, визжавших от каждого такого взгляда. — Kŭdeto i da otidete, vinagi shte ima lovtsi na glavi… — пробормотал он, за талию прижимая к себе Генриетту. — Чем меньше ты на них смотришь, тем меньше они будут думать, что интересны тебе, — тихо произнесла Анри, не убирая улыбку с губ. — Может, мне тогда вообще только на тебя смотреть? — с усмешкой спросил Виктор, ведя ее к столику с закусками. — Тогда уже я буду думать, что интересна тебе, — с той же вежливой улыбкой ответила Анри, аккуратно беря с тарелки канапе с красной рыбой и огурцом за шпажку. — А ты думаешь, что не интересна? — Виктор перехватил ее руку, смотря прямо в глаза. — Ты слишком часто на меня смотришь, чтобы так думать, — улыбка Анри стала шире.       Виктор притянул ее руку к себе, осторожно обхватывая губами канапе и стягивая его со шпажки. Выпрямился, довольно улыбнувшись. — Смею надеяться, что великодушный сэр позволит своей даме сегодня поесть? — приподняла брови Генриетта, когда и второе канапе Виктор съел, можно сказать, у нее из рук.       Дернув уголком губ, парень захватил тарелку с канапе и увлек Анри в скрытый за несколькими полупрозрачными занавесями угол.       Генриетте оставалось надеяться, что присутствующие на этом вечере журналисты сейчас заняты кем-нибудь другим и хотя бы на этот раз, в порядке исключения, их фотография не появится на первой странице завтрашней газеты.       В конце-то концов, должно же было читателям «Ежедневного Пророка» надоесть смотреть на целующуюся пару? Пусть даже это и победительница Темного Лорда Генриетта Поттер и лучший ловец мира, Чемпион Турнира Трех Волшебников Виктор Крам.