Маленькая леди

      Месяц в Болгарии с Виктором прошел замечательно, оставив после себя множество приятных воспоминаний. Но когда эйфория сошла, Генриетта поняла, что находится в своей комнате в доме тетушки и дяди и не знает, что ей делать дальше.       Она окончила седьмой курс Хогвартса, получила аттестат и стала взрослой совершеннолетней волшебницей. Но что теперь? Искать работу или пытаться получить высшее образование? Оставаться в магическом мире или перейти в обычный, махнув на прощание рукой волшебному? Оставаться в доме тетушки и дяди или искать собственное жилье? Оставаться ли вообще в Англии или подумать о переезде в другую страну?..       Старый проверенный способ навести порядок в мыслях сработал и на этот раз. Приготовленный самостоятельно от и до ягодный пирог, украшенный цветами из теста поверх сетки полосок того же теста с крупной клубникой в серединке. Завести тесто, вымыть и нарезать ягоды, приготовить творожную массу, добавить сахар, покрыть форму тестом, выложить ягоды и залить творожной массой, украсить и поставить в духовку, не забыв смазать поверхность маслом.       К тому моменту, как пирог оказался на столе, распространяя по дому чарующий аромат, Анри решила закрыть часть сада тетушки чарами и разводить там новые сорта магических роз, которые после будет продавать. Связи у нее благодаря профессору Слагхорну были. А если не получится, она сможет устроиться в аптеку младшим зельеваром и продавать зелья — не зря же она сдала экзамен по Зельям на «превосходно»?       Времени на общение с семьей стало намного больше, чему Анри была рада. Она взяла на себя половину домашних забот, освободив тетушку, которая могла теперь общаться с подругами, читать или просто отдыхать у телевизора. Дадли готовился поступать в университет на программиста, дядя Вернон, как всегда работал. Несколько лет назад он заключил выгодную сделку и теперь у него было больше работы, но и зарабатывал он больше, из-за чего настроение у него чаще было благодушным. Впрочем, любимого сына он баловать стал тоже чаще.       Друзей в обычном мире у Анри не было, поэтому она только переписывалась с Виктором и подругами. Сабрина искала работу, Лайза договаривалась об обучении у какого-то знаменитого волшебника, а Падма готовилась к свадьбе, на которую все подруги были приглашены. Виктор тренировался и отдыхал перед новым учебным годом — он шел уже на пятый курс по специальности, старательно учась.       Огородить участок сада под свои эксперименты вышло, а вот получить работу в аптеке — нет. Но на помощь пришла тетушка Петуния, предложив племяннице работу в книжном магазине ее подруги. Анри с радостью согласилась.       Обычный день Генриетты теперь состоял из смены в книжном, куда ее подвозил утром дядя, поездки на электричке до дома, ухода за растениями и домашних забот. Дадли уехал учиться, гордо задирая нос — он получал высшее образование, а Анри нет. Впрочем, происходило это только в те моменты, когда не видела тетушка — гнева матери Дадли все еще побаивался, пусть уже и был выше ее почти на голову.       День за днем проходило незаметно время. В свободное время Генриетта встречалась с подругами, виделась с Драко и Сириусом — его почти оправдали благодаря помощи князя Облонского. Жизнь стала монотонной и спокойной, но Анри это устраивало. Может быть, иногда ей и не хватало шумных трапез в Большом зале или обсуждений в гостиной Рэйвенкло, но она ни за что в этом бы не призналась.       В своей комнате Анри обустроила угол для зельеварения, где экспериментировала с зельями и своими гибридами, варила удобрения и укрепляющие зелья для растений, кое-что несильное для тетушки и дяди — чтобы сердце не кололо, сны хорошие снились, кожа разгладилась, волосы были пышными и густыми. Для ингредиентов пришлось специально зачаровывать шкаф, в котором раньше были одежда, и приделывать множество полочек. Школьный сундук вмещал в себя теперь весь гардероб, а чары позволяли не тратить время на глажку одежды. Магия облегчала жизнь.       Появлялись новые розы под внимательным надзором Генриетты. Она решила вывести розы, которые могли бы заменить чай — засушил бутон, а потом залил его горячей водой и он раскрылся, насыщая воду определенным вкусом и запахом. Красиво, вкусно и интересно. Приходилось постоянно искать в волшебных каталогах растения с нужными свойствами и заказывать их. Все деньги, которые не отдавала в «семейный фонд», Анри тратила на свои растения. Не так-то просто выписать растение с другого конца света, которому еще и помочь прижиться надо.       Места в огражденном углу становилось мало. Отнять больше земли у обычного сада Генриетта не могла из соображений скрытности и вежливости, а занять пространство гаража возможным не было. Поэтому Анри пришлось в обычном цветочном магазине покупать кадки для цветов, цветочные горшки — обычные и подвесные, землю.       Когда-то достаточно просторная комната Генриетты заполнилась цветами, напоминая теперь скорее теплицу, чем спальню. Свободным от цветов остался только угол для зелий, да кровать — и то, над ней висели горшки с цветами, которые Анри повесила на вкрученные в потолок дядей Верноном крюки — так было надежнее. Спать под ними было, откровенно говоря, страшновато, а поливать цветы не особо удобно, но благодаря магии все было не так плохо. Чары расширения пространства, к огромному сожалению Анри, было запрещено применять без специального разрешения, рисковать она не хотела. Поэтому приходилось придумывать что-то другое.       В ее коллекции гибридов уже были чайные, в самом прямом значении этого слова, розы нескольких видов — жасминовая, яблочная, малиновая и миндальная. Оставив необходимое количество бутонов, Генриетта собрала остальные и, после проверки на пригодность к употреблению, ядовитость и прочие свойства, засушила. Чай из жасминовой розы пах невероятно ароматно, вкус был насыщенный, но не слишком — Анри была довольна.       Зимой приезжал Виктор, а летом, с сожалением накладывая на свои цветы чары стазиса, так как тетушка Петуния с ними справится бы не смогла, Анри посещала Болгарию. Поддерживала Виктора, команда которого не смогла пройти в финал Чемпионата Мира по квиддичу, и просто гуляла с ним, обменивалась рецептами с Василикой и ухаживала за розами в саду по ее просьбе, изредка общалась с князем и мистером Крамом.       В Августе Генриетта вместе с подругами с радостной улыбкой провожала Падму под венец к счастливому жениху в Индии. Парвати стояла рядом с ними, вытирая слезы радости — хотя, как поделилась сама Падма, Парвати жалела сестру из-за брака по расчету, сама она собиралась выйти замуж в Англии по любви. Падме ее жених нравился, поэтому Анри, Лайза и Сабрина искренне ее поздравляли, улыбаясь.       Дома за время отъезда Анри ничего не изменилось. Успев как раз к окончанию отпуска на работе, мисс Поттер вновь погрузилась в ежедневные заботы. Периодически приходили письма с заказами на отростки ее гибридов — Анри давала объявления в специальных журналах, а Сабрина распространяла информацию «своими путями», привлекая к подруге заинтересованных волшебников.       Постепенно доход от разведения роз стал превышать расходы. Работу в книжном Анри не бросала, но теперь уже больше не ради денег, а для себя, чтобы не заскучать. Кроме того, пока не было покупателей, она могла насладиться хорошей книгой за чашкой чая. Хозяйка со снисходительной улыбкой смотрела на такое поведение работницы, позволяя брать книги, если девушка потом возвращала их в первозданном виде. Для волшебницы это проблемой не было, иногда она даже латала те повреждения, что были на книгах до нее.       Жизнь была спокойной и без резких поворотов судьбы. Общение с подругами, Драко, Сириусом и Виктором, работа, розы. Пару раз ее приглашал в Хогвартс профессор Слагхорн на собрание Клуба Слизней. У Падмы через два года после свадьбы родился сын, вокруг которого на радостях чуть ли не танцевали — Сабрина, по крайней мере. Впрочем, у нее была и другая причина для радости — она с нетерпением ждала собственную свадьбу. Как она умудрилась завести настолько крепкие отношения с Майклом Корнером — их однокурсником, тоже с Рэйвенкло, отличавшимся достаточно частой и быстрой сменой любовных интересов, было непонятно. — Бабник нашел свою кокетку, — чуть слышно фыркнула на это Лайза, но за подругу была рада.       Готовить пакостные проклятия для Корнера на случай неприятности ей это не мешало.       Побывав на двух свадьбах подруг, которые счастливо жили со своими мужьями, Генриетта начала задумываться, что и она была бы не против выйти замуж за Виктора.       Зимой она приехала в Варну, желая отпраздновать Рождество с Виктором. В Болгарии Генриетте были рады. Правда, создавалось впечатление, что Василика рада невесте своего сына даже больше, чем он сам. Князь Облонский с чуть насмешливой улыбкой попросил называть его по имени. — Почти одна семья же, а ты все «князь», — качнул он головой, бросив косой взгляд на племянника, который тоже грешил подобным.       Рождество в Болгарии, несмотря на православие, праздновали, как и в Англии, с двадцать четвертого на двадцать пятое декабря. Улицы были украшены еловыми ветвями, мишурой, светящимися гирляндами, фигурками оленей, повсюду были нарядные елки. Дом Крамов, скрытый от не-магов чарами, был украшен с помощью магии. В саду то и дело сверкали фейерверки, в доме от потолка падали резные снежинки, исчезая в полутора метрах над головой, рождественские украшения сами перемещались, выбирая для себя удобное место. Елочные шары играли музыку, а занавески и ковры меняли рисунки, показывая ожившие зимние пейзажи и картины празднования Рождества.       За праздничным столом было весело и красиво. В центре стоял рождественский хлеб — «погача», как пояснила Василика. Все были в нарядной одежде — Василика в желтом вечернем платье, Радко в белой рубашке и коричневом костюме, Стефан чуть ли не в мундире красного цвета, Виктор в бордовой рубашке и бежевых брюках. Сама Анри была в длинном бежевом кружевном платье, которое купила во время похода с Василикой по магазинам.       Весело прошло время до полуночи. Но с двенадцатым ударом часов свет во всем доме погас после взмаха палочки Василики. Послышались возмущенные возгласы Радко и Стефана и довольное хихикание Василики. — Не Новый Год же, в конце-то концов! Лика, да хватит свет глушить! — пытался добиться хоть какого-то освещения Стефан, который, судя по звукам, от неожиданности смахнул со стола бокал.       Генриетте было не до этого — Виктор решил воспользоваться шалостью матери и, как велят новогодние традиции — и пусть, что сегодня Рождество, а не Новый Год, — поцеловать сидящую рядом Анри. Появившийся свет пара не заметила. — Виктор, — кашлянул в кулак Стефан, заставляя племянника оторваться от невесты.       Анри смущенно отвела взгляд на пушистую наряженную ель, чувствуя приливающий к щекам жар. Это было неловко. — И так, — хлопнула в ладоши Василика, сверкая улыбкой. — А теперь погача!       Первым попробовавший рождественский каравай Стефан скривился и вытащил из своего куска монетку. — Любишь же ты мне монеты в еду подкладывать, Лика, — вздохнул он, продолжая есть.       Виктор с подозрением осмотрел свой кусок, кося взглядом на мать. Радко невозмутимо ел. Анри осторожно откусила, зная любовь Василики к гаданиям. И не зря — зубы прошлись по краю чего-то твердого. Генриетта осторожно вытащила из погачи кольцо — золотая полоска с аккуратной дорожкой небольших сверкающих камушков. — О, поздравляю, Этта! — воскликнула Василика. — Тебя ждет свадьба! — Я всегда знал, что ты не гадаешь, а подкладываешь всем то, что нужно тебе, — вздохнул Стефан, смотря на племянника, тоже вытащившего из своего куска золотое кольцо. — Ну что, Виктор, женишься в будущем году? — Его мать загрызет, если откажется, — пробормотал на болгарском Радко, продолжая есть.       Анри разговорный болгарский за эти года освоила на достаточно хорошем уровне и позволила бы себе смешок, если бы не изумление от кольца.       Рядом послышался вздох Виктора и недовольное бормотание про сорванные планы на Новый Год. — Этта, — обернулся к ней Виктор, улыбнувшись уголком губ, — это не самый лучший момент, но… Ты согласна стать моей женой?       Генриетта улыбнулась и кивнула, прижав зажатое в руке кольцо у груди. — Без сватовства, без выкупа, — недовольно ворчал Радко в бокал с глинтвейном, — конечно, зачем традиции нужны… — Давай потом поговорим об этом, — шикнула на него Василика. — Я лично не собираюсь искать специалистов, чтобы у ее родителей разрешения спрашивать. Лучше пусть так спросит и ответ получит, не переломится.       Виктор явно хотел ответить, но смолчал, обратив все свое внимание на счастливую Анри. Улыбнувшись ей, он коснулся губами когтистого кольца невесты.       После Рождества в Болгарии в жизнь Генриетты вошел хаос. Все окружающие ее люди — даже Дадли! — были взволнованы грядущей свадьбой. Тетушка Петуния активно обсуждала свадьбу с прибывшей в Англию Василикой. Падма, Лайза и Сабрина, которые с радостью приняли предложение стать подружками невесты, вносили суматоху при каждом своем появлении. Дядя Вернон и Дадли вдруг решили проверить Виктора и узнать, можно ли ему доверить Анри. Сириус, когда узнал про свадьбу, будто с ума сошел — сначала радостно скакал вокруг крестницы, потом решил устроить «серьезный разговор» с Крамами, после загорелся идеей лично подобрать платье невесте — за что был атакован недовольными подобным энтузиазмом подружками невесты. Единственными, кто сохранял спокойствие, хотя бы внешнее, были Стефан и Радко. По крайней мере, так казалось Анри.       К своей свадьбе Генриетта захотела вывести новый сорт розы — снежно белой и играющей мелодию. Захотелось удивить Виктора.       До самой свадьбы все нервничали. Анри держала себя в руках, но чем ближе была свадьба, тем сильнее она начинала нервничать, пальцы начинали дрожать — она чуть не срезала нераспустившийся еще бутон розы из-за этого. Помогал чай, который Падма заваривала из ее роз и каких-то ягод, после него наступало такое умиротворение, что Генриетта готова была «вот прямо сейчас под венец к Виктору».       К сожалению, действия чая хватало только на несколько часов. И — самое тревожащее — давать его невесте перед свадьбой Падма отказалась. — Свадьба бывает только один раз в жизни, Анри, — с мягкой улыбкой говорила подруга, поглаживая ее по руке. — Ты должна прочувствовать все, чтобы получить все то счастье, что свадьба тебе принесет. — Мы уж постараемся, чтобы у тебя была самая красивая и счастливая свадьба на свете! — поддержала ее Сабрина.       Лайза, пытающаяся освободить хоть немного места, передвинув кадки с цветами, фыркнула и попросила ее свадьбу не устраивать. Ей в ответ обещали самую яркую и громкую свадьбу. Лайза обреченно простонала, поспешно пообещав не выходить замуж в таком случае.       Это было странно, но Анри после этого полегчало.       Платье невесты было снежно белым — прямо как свадебные поющие розы, которые Генриетта все-таки смогла вывести и научить играть простую, но красивую мелодию скрипки. Ткань нежно обнимала плечи и мягкими складками спускалась вниз, до самого пола, за спиной оставляя шлейф. Волосы собрали на затылке и закрепили подарком на свадьбу от Сириуса — серебряным гребнем с россыпью бриллиантов.       Генриетта была похожа на прекрасную мраморную статую с изумрудными глазами. Подруги с довольными улыбками переглядывались, зорко поглядывая, как бы жених не прошел мимо. Сириуса, которому разрешили вести невесту к жениху, пустили без особых вопросов — только нет ли за ним любопытного «хвоста».       Петуния, увидев племянницу, не сдержала слез. Ее маленькая девочка, ее Анри, выросла и выходит замуж. Такая красавица, умница, истинная леди… Успокаивали ее все четверо девушек, заодно пытаясь не довести до слез саму невесту, чтобы не смазался макияж. Лайза подала Анри веер, посоветовав обмахивать им лицо, чтобы глаза не слезились.       Перед выходом Генриетта нервничала, но старалась оставаться хладнокровной. Леди никогда не теряет лица. В голове вдруг появлялись мысли, что Виктор может от нее отказаться, что она может показаться ему некрасивой, что что-то может произойти… Откровенно глупые и бессмысленные, беспочвенные.       Вдохнув нежный запах поющих роз, Анри успокоилась и с улыбкой вошла под руку с Сириусом. А стоило увидеть Виктора, все волнения прошли. Осталось только счастье.       Виктор гордо стоял впереди, с нежной открытой улыбкой смотря на свою невесту.       И Генриетта уверенно шла к нему навстречу, готовая сменить когтистую лапу дракона на пальце на золотой ободок.