Танец Примирения

      Утро. Стук. Подъём. Отец. Нотации. Дино ни на что не реагировал и был максимально собран. Всю ночь он думал, что они будут делать, как окажутся на Земле: конечно, они сразу отправятся к Эрику и Фэю. Они побухтят, но Дино знал, что никогда Фэй не сможет выкинуть его за порог. Даже тогда, в клубе, он не смог произнести тех страшных слов.       Конечно, будет сложно, но благо Эрик сможет организовать документы: им придётся поступить в колледж или институт и учиться — всё то же самое, но теперь они будут свободны, смогут жить вместе, любить друг друга, не скрываться. Дино уже представлял, как сможет взять Ости за руку открыто, при всех.       Конечно, они странная парочка: он стоически спокойный, а она будет крушить черепа направо и налево. Все будут удивляться их тандему, но также будут знать, что между ними любовь, ведь их глаза говорили о ней.       — Дино, ты меня слышишь? — сегодня Фенцио не изголялся над сыном, наоборот, пытался поддержать, даже обнял впервые за многие годы. — Дино, ты останешься здесь, со мной, я всё сделаю, чтобы ты…       Ангел быстро убрал руки отца с плечей.       — Фенцио, отпусти меня. Это не моё место. Я хочу спокойной жизни. Я хочу домой, — впервые за долгое время Дино улыбнулся; чем ближе был час суда, тем легче ему становилось.       — Ты мой сын! — впервые за долгое время злобное выражение лица сменилось на болезненное.       — Был им много лет назад, пока ты не зациклился на том, что тебя обманула Непризнанная, — Фенцио было хотел возразить, но решил оставить при себе мысли и чувства.       Фенцио клял себя. Они были так похожи, просто копии. Дино верил Ости точно так же, как он Ребекке. Разжалованный престол чувствовал, что дьяволица поведёт себя точно так же, но отнюдь не потому, что не любит. Наоборот: потому что сильно любит. Однако был тот, кого Ости любила сильнее. Аббадон.       Когда делегация ангелов шла к башни, Фенцио немного отстал и сравнялся с советником Родентом, что вырвался вперёд. Они были недоступны для взора ни той, ни другой стороны:       — Сатана соболезнует вашей утрате. Он был слишком занят и допустил подобное. Он недоволен. Люцифер, как и Ости, понесут наказание, будьте в этом уверены, — хромающий на одну ногу мужчина всё равно держал осанку, несмотря на физический недостаток.       — Ости не трогайте. Кукла. Однако Люцифер. Он должен быть наказан так, чтобы я почувстовал удолетворение, чтобы после наказания он вернулся в школу и моё сердце ликовало. Он отнял у меня сына, — лицо Фенцио исказил гнев.       — Мы посодействовали как могли. Да прибудет с вами равновесие, — после чего Родент быстро пошёл в сторону лавочки в саду, чтобы не вызывать каких-либо ненужных вопросов.       Дино пришёл первым. Зал начал наполняться ангелами и демонами. Это был первый случай нарушения закона за долгое время.       Однако Ости всё не было. Дверь резко отворилась, и появилась она в сопровождении Люцифера. Дино с восторгом наблюдал за тем, как входит его женщина, прекрасная и невозмутимая. Ости гордо задирала носик и ровно держала осанку, как будто пришла судить, а не быть судимой.       За это Дино её и любил. Для всех эта женщина сильна и непоколебима, но для него она была мягкой и нежной, она была сварливым демоном, который готов его пинать за всякие глупости. В то же время, когда их взгляды пересекались, всё напускное улетучивалось, и Ости становилась тем, кем хотела быть, — милой девушкой, которая просто хочет, чтобы её любили, ценили и уважали, защищали и баловали.       Помимо Серафима Кроули, Мисселины, Геральда, которые присутствовали на суде, здесь находился также Фенцио, с ненавистью смотрящий на дьяволицу. Дино. Она не могла заглянуть в его молящие, нежные, любимые глаза цвета безмятежного моря. Также вокруг круглого стола стояла ещё парочка незнакомых ей ангелов, имена которых она не хотела запоминать.       Встав напротив собравшихся, рядом с Дино, Ости безэмоциональным взглядом уставилась в одну точку над головой директора академии.       — Спасибо, Люцифер, можешь идти, — нарочито проговорил Серафим Кроули.       — Люцифер останется здесь, — сухо постановила Ости, — он мой защитник. Как у Дино, — произнеся имя своего ангела, дьяволица запнулась, но, прокашлявшись, продолжила: — как у Дино учитель Фенцио.       Улыбка была быстро стерта с лица ангела из-за неожиданной просьбы.       Дино ничего не понимал. Зачем Люцифер здесь? Он и так сотворил много плохого, поставил под удар всех, даже себя. Небесной птице показалось, что коршун рад такому повороту, он упивался властью над Ости и тем, что заставил Дино так трепетать перед ним.       — Хорошо, — не выказывая своего недовольства, пробормотал Серафим, хотя он хотел как можно меньше лишних ушей и глаз при разборе этого дела. — Тогда приступим. Мисселина, зачитайте дело, по которому мы здесь собрались.       — По дошедшим до нас сведениям, — начала преподавательница, — ангел Дино и демонесса Ости нарушили первое правило небес. Мы собрались здесь, чтобы принять решение и вынести приговор этим молодым студентам. Основываясь на том факте, что Дино является прилежным учеником, а также подающим надежды ангелом, — Мисселина прочистила горло, — по ходатайству учителя Фенцио, мерой наказания для нарушившего закон просят направить ангела на один год в горы Равновесия для приведения его ментального и физического здоровья в норму.       Прозвучал его приговор. Дино отправляли в самый жёсткий тренировочный лагерь, тайную тюрьму в мире ангелов. Он уже понимал, что бесчисленное количество раз вырванные крылья будут забавой для местных «тренеров». Из него хотели сделать покорный винтик, выбить всю дурь из головы, слепить идеального солдата на службе у небес.       Преподавательница отпила из бокала, смачивая горло. Слушая, Ости еле стояла: ноги подкашивались, а руки дрожали; вот-вот — и она бы упала в обморок. Тёплые пальцы Дино незаметно взяли её за ладонь, она почувствовала его тепло, успокаивающую ауру, сердце сразу же забилось быстрее, к глазам подступили слёзы.       Пересилив себя, Ости резко выдернула руку и сцепила пальцы в замок. Она слышала, как с губ ангела слетел вздох, но совсем не хотела видеть его. Если сейчас взглянёт, то всё пойдёт прахом. Стукнув бокалом о стол, Мисселина продолжила:       — Ости, — она с сочувствием посмотрела на дьяволицу, — также по ходатайству ангела Фенцио, из-за репутации её отца, а также беря во внимание тот факт, что с её участия была нарушена хрупкая связь между Небесами и землей во время исполнения недавнего важного задания, назначить мерой наказания, — ангел сглотнула и выпалила на одном дыхании: — лишение крыльев и изгнание на землю.       — Нет! — синхронно с другими демонами выкрикнул Дино, но его слова просто утонули в гомоне.       В комнате раздался гул, шум и громкое обсуждение. Ости повело, перед глазами побелело, и если бы она не схватилась за стол, то рухнула бы на пол. Чьи-то руки бережно обхватили плечи, поддерживая, — до боли знакомая аура Дино. Челюсть болезненно сжалась, в комнате стало резко душно. С правой стороны от Ости оказался Люцифер и протянул бокал с водой, который она, скинув с плеч руки ангела, приняла с благодарностью.       — Спасибо, Люцифер, — нежно проговорила Ости, даря натянутую улыбку сыну Сатаны. Сделав пару глотков, дьяволица вернула стакан спутнику. Серафим Кроули с дотошным вниманием наблюдал за происходящим. Подняв руку, он заставил гомон затихнуть.       — Итак, чтобы получить подтверждение случившегося и заполучить доказательства, я попросил архангела посмотреть воспоминания одного из вас. Так как Дино является, — серафим откашлялся, — являлся образцом для подражания многих ангелов, то проверять мы будем его. Будь благоразумен, Дино.       Архангел, имя которого Ости не помнила, подошёл к Дино. Она знала, что он там увидит, — их недавнюю близость на берегу моря, а также свидания, нежные и страстные поцелуи, ссоры и примирения. Всё, чем они могли подтвердить нарушение закона равновесия. Усмехнувшись, Ости сильнее вцепилась в стол, пальцы побелели.       Вскоре к ним подошёл архангел и стал считывать мысли Дино. Он пытался спрятать те самые заветные моменты, но ничего с этим не смог сделать. Однако архангел очень долго копался в воспоминаниях, вроде бы старшего ангела что-то смущало.       — Вы что-то нашли, Архангел Иегудиил? — нетерпеливо подал голос Фенцио.       — Да, кажется, нашёл, — подал голос темноволосый архангел, возвращаясь на своё место. — Факт нарушения закона небес подтвердился. Я голосую за принятие мер наказания.       Правда всплыла наружу, факт близости демона и ангела был озвучен.       Дино быстро перевёл взгляд на Ости. Он был так виноват, ведь обещал ей, что никогда не даст в обиду, и вот теперь он стоит рядом со своей возлюбленной и не знает, как её спасти. Что ж говорить! Он не знает, как спасти себя, ведь к такой реальности наивный небесный мальчик не был готов.       С каждым новым голосом висящая над головой невидимая гильотина всё ниже и ниже опускалась над Ости. Закусив щёку до крови, она сделала глубокий вдох и рассмеялась, чем привлекла внимание к себе. Смех был не весёлый, а скорее глубокий, истерический, нервный. Присутствующие ангелы и демоны уставились на дьяволицу.       — Я не вижу ничего смешного, Ости, — строго проговорил серафим Кроули. Та, слегка успокоившись, дерзко посмотрела на собравшихся в небольшой комнате ангелов и демонов.       — Кучка седовласых, ничего не стоящих демонов и ангелов, собрались здесь, чтобы принимать меры наказания, выслушав только одного ангела? — Ости облизала пересохшие губы и усмехнулась. — А выслушать сторону демонов никто не хочет? Поистине славное равноправие Небес и Ада, не так ли?       Девушка задорно подмигнула присутствующим демонам.       — Тебе есть что сказать? — еле выдавил из себя Фенцио.       — О, да, дорогой учитель Фенцио. Вы так боялись, что я совратила вашего сыночка, что тихо молчали в тряпочку, надеясь, но на что?       — Учитель Фенцио, вы знали? — Кроули удивился и в упор посмотрел на учителя.       — О, да, — Ости оскалилась, сейчас в ней не было никаких чувств. Будто по одному мгновению она отключила те волны любви и нежности, страха, которые таились в глубине сердца. Сейчас она была жёсткой и жестокой. — Фенцио всё знал, он знал, как я ошиваюсь около его сыночка, — демонесса подошла к Дино сзади и в последний раз прижалась к его крепкой спине. — Как я его обрабатываю, подводя к самой интересной части любовных отношений, — сексу.       Нежная Мисселина ахнула и приложила руку к груди, но её глаза были холодны. Она внимательно наблюдала за Ости, чтобы та не выкинула ничего лишнего.       — Этот невинный ангел и его целомудрие пало так же быстро, как спадает моя ночная сорочка, когда я оголяюсь перед разными демонами, — пальцы Ости пробежались по крепким, напряжённым плечам юноши. — Но я не думала, что ангел настолько сильно вобьёт себе в голову то, — она привстала на носочки и спокойным тоном, но, чтобы сказанное было слышно всем, произнесла: — что кто-то может любить его.       Следующие слова пробудили Дино ото сна. Воплотился в жизнь самый страшный из его страхов. Всё с самого начала было враньём. Он и правда никому был не нужен. Отец видел в нём свои мечты, небо — верного солдата, Лилу — прилежного ангела, Ости — игрушку. Девушке было скучно, она просто играла его чувствами по указке дружка.       Он стал белым, как любая из многочисленных мраморных статуй равновесия, которыми были заставлены факультеты Ада и Небес. Дино не хотел верить своим ушам, но в его душе всегда зрел червячок недоверия ко всей этой ситуации, и вот Ости подтвердила самые страшные сны. Его никто не мог любить. Он был чужеродным элементом на небесах. Испачканный однажды ангел всегда найдёт, где можно испачкаться ещё раз.       Ангел заметил, что больно не было, просто в один момент всё стало так далеко, как будто он смотрел человеческий фильм или сериал.       — Всё, за что вы нас осуждаете, было нашей с Люцифером задумкой: привлечь, развратить и разбить нежное ангельское сердце, — вернувшись на место и оперевшись о стол, Ости ласково улыбнулась присутствующим. — Если хотите осуществить наказание, пожалуйста, я к вашим услугам. По крайней мере, я здорово наигралась с невинным, — коварно усмехнулась, наблюдая, как лицо ангела Фенцио краснеет, — хотя, погодите, падшем во грехе ангелом, правда?       Она бросила острый взгляд на сидящего в кресле Люцифера, который с характерной усмешкой наблюдал за развивающимся спектаклем. Его девочка прекрасно справилась со своей задачей. Кресло скрипнуло, и демон подошёл к Ости, обняв за талию, притянул к себе. Люцифер ощущал, как тело бьёт озноб и жар — она была горячей и, возможно, скоро могла осесть на пол из-за большого напряжения. Весь этот фарс надо было заканчивать.       — Каков отец, таков и сын, не так ли, — лениво протянул Люцифер, целуя мочку уха дьяволицы, — ангел Фенцио?       Сын Сатаны впивался острыми пальцами в бедро дьяволицы, притягивая к себе ближе, но Ости не чувствовала той боли. Самая большая рана в груди кровоточила и болела. Она не должна была показывать истинные эмоции, и Люцифер позаботился об этом, ведь изумруд, который так прекрасно ей шёл, мог скрывать колебания энергии.       Дьяволица гордо держалась, расправив плечи. Она прекрасно станцевала под дудку своего будущего предводителя, стала марионеткой. Одним спектаклем Люцифер добился всего, чего хотел: унизил ангела Фенцио, Ости доставила боль Дино и разбила его сердце, и он сам получил демонессу — верную и преданную до конца дней.       Обсуждение и крики ангелов и демонов, которые решали их судьбы, еле доносились до Ости. Стук собственного сердца отдавался в ушах, в горле пересохло.       Единственным выходом закончить это мучение было отключение всех эмоций хотя бы на некоторое время, пока ситуация не уляжется и все не забудут произошедшее. А её собственные воспоминания не исчезнут в огромном ящике Пандоры души, где она бережно хранила любовь и нежность своих родителей, разрушающий всякую веру поступок советника Габриэля де Моргана и собственноручно разбитый шанс на счастье рядом с Дино.       Закрыв глаза и абстрагировавшись от происходящего, Ости просто понизила свои бурлящие и вырывающиеся наружу чувства до самого минимума, включая в себе те самые сучность, дерзость и грубость — три столпа, на которых держалась дочь предателя Аббадона всю свою жизнь.       Внутри сознания Дино разворачивалась сцена противостояния двух «Я». Одно, которое кричало, что Ости вынудили так сказать, что это не её слова, не истинные чувства. Второе же молча с ненавистью смотрело на свет, который ещё бился в ангельской душе. Второе — хмурое, ничтожное «Я» подошло к светлому и просто заглушило его. Дино почувствовал, как свет его души угасает, а внутри зарождается что-то тёмное, жуткое и коварное. Новое «Я» — холодное и расчётливое, оно не даст себя в обиду.       Не осознавая сам себя, юноша схватил высшего по званию ангела и произнёс:       — Это клевета! Я выступаю против данных заявлений. Я никогда бы не связал свою жизнь с демоном, тем более у меня уже есть предназначенный мне ангел, — юноша сильнее сжал руку архангела. — Прочтите ещё раз, а потом я желаю, чтобы мою память прочитал демон. Так будет справедливо, — лицо стало злобным. Он сейчас был похож на волка больше, чем на ангела.       Никто в этой комнате даже не догадывался о том, какая сила была спрятана в Дино, как лихо ангел может переписывать воспоминания всех живых существ без особых усилий. Это и была истинная сила будущего Серафима. Почему Серафима? Дино уже решил для себя, что станет им. Станет первым не только в школе, но и на небесах. Пусть Люцифер будет первым в Аду, но Ад — это тень Небес.       — Хм, я ничего не понимаю, — озадаченно высказался архангел. Он потёр виски, думая, как оповестить всех о том, что увидел.       — Да, что, твою мать, здесь происходит?! — не выдержал Геральд и подошёл к ученику слишком близко. Этого хватило, чтобы Дино прикоснулся к нему и транслировал всё то, что только что показал архангелу.       Дино чувствовал, что эта любовь не настоящая, что его никто не может любить, поэтому немножко подкручивал воспоминания свои и Ости каждый раз, как она засыпала на его плече. В воспоминаниях его не было, только его образ. Дино заменил во всех воспоминаниях Ости облики любовников на себя. Мол, она спала с другими, а представляла его — того, кто пожалел её.       Свои же он раз за разом делал чужими, мол, он исповедовал Ости и заодно в щёлку подсматривал грязные сцены с её участием.       Человек бы сказал, что Дино закачал к себе в мозг воспоминания Ости о всех её порно-моментах, ведь она вела очень разгульный образ жизни.       Геральд засмеялся так громко, что шокировал всех своим поведением. Он не поверил ничему, что транслировал Дино, но его попросили друзья с Земли сделать всё, чтобы эти двое сохранили крылья. Глупые. Потом скажут спасибо. Демон не любил врать, но больше всего он не терпел пытки и слёзы одного человека, который был ему роднее брата.       — О Шепфа, прости! Дино, ты что, подсматривал за похождениями Ости в процессе исповеди? — Геральд отдышался и задумался, как это рассказать перед судом, чтобы не звучало сильно бредово. Однако ангелы были готовы принять любую ересь за правду, чтобы разрешить данный конфликт малой кровью.       — Дино исповедовал Ости несколько раз. Это не метафора. Он отпускал ей грехи и боль, кажется, сама Ости не догадывалась об этом. Поцелуй в лоб — часть отпущения грехов. Однако через искупление, — демон замялся и не знал, как об этом сказать публике, — твой сын, Фенцио, увлёкся и смотрел грешный контент, в котором участвовала Ости. Как я понимаю, для самоудовлетворения.       Дино густо покраснел, как по указке.       — Что? — Кроули переспросил Геральда о том, что тот увидел, ведь он не мог поверить в услышанное.       — Все сцены секса в голове у Дино — не его собственные. Он их считал с головы Ости, когда исповедовал её, прости меня Шепфа, — демон держался за бок, делая вид, что успокаивал смех. — Ости тоже красотка. Ну и фантазии у тебя, демонёнок. Похоже, она представляла Дино вместо всех любовников. У тебя странное чувство юмора, Ости. Её это именно забавляло. Детский сад, — повисла гробовая тишина.       Ангелы и демоны не могли поверить в этот абсурд, да и не верили. Однако никто не хотел накалять отношение между сторонами, мир был и так хрупок. Война не за горами. Сатана лишь ждал повода начать военные действия, поэтому подобное наказание могло стать указанием для начала кровопролития.       Слова, которые были произнесены, больно ранили дьяволицу. Она знала, что вся причинённая боль была заслужена. Ости с трудом держалась на ногах, цепляясь за край стола, в глазах темнело, а в ушах звенело, перебивая диалоги и обсуждение их жизни.       Дино молодец. Он, как и говорил, защитил их, но, как обычно, в своей праведной манере. Она усмехнулась и покорно опустила голову, принимая новую правду. Ости не хотела думать о том, что всего этого можно было избежать, если бы они смогли встретиться после задания и обговорить свои действия и планы.       — Зачем ты исповедовал эту, — Фенцио хотел явно сказал какое-то грубое слово, но сдержался, — блудницу?       Дино молчал и смотрел куда-то вдаль. Он сумел выкрутиться, спасая свою задницу и её заодно.       — Мне стало её жаль после нашего совместного задания. Ости проиграла, — последнее предложение было приговором и ей, и её дружку, которого Дино ненавидел больше всего на свете в данный момент. — Разбитая губа, следы сексуального насилия. Всё это вызвало во мне жалость, к тому же и я, и Ости — дети родителей, которые пострадали от действий некого Серафима. В общем, я забрал часть боли у демона. Однако Ости слишком открылась. Вначале я случайно наткнулся на эту сцену, где я был и не был в тот же момент. Извините, — Дино быстро вспомнил, какого это — быть девственником. Идеально сыграл отведённую ему роль.       Разочарование и осознание того, что всё закончилось так глупо, вызывало отвращение. Ости хотелось бежать, бежать как можно дальше от этих синих снисходительных глаз с праведным осуждением. Пытаясь спасти свою семью, она предавала саму себя, и каждый новый вдох давался всё тяжелее. Мир резко окрасился в серый цвет, она не замечала молчаливого ликования Фенцио, суда и Люцифера. Дино.       Будущий хозяин Ада, сидя позади, как всегда, со своей жёсткой ухмылкой наблюдал, чтобы всё шло по его правилам и желанию. Он молчаливо, приложив руку к подбородку, немигающим взглядом ловил каждое колебание эмоций Ости.       Дино сильно закашлялся, но кашель его не душил, как раньше; как раньше, он не искал у окружающих помощи. Теперь он ясно понимал, что вокруг одни враги — как среди ангелов, так и среди демонов. Ему предстоит вести свою игру.       — Я забрался чуть дальше в воспоминания, чем было положено, — все взгляды теперь были направлены на Люцифера. Сейчас блёклый, неприметный ангел навешивал на него иную статью — злословие, клевета.       — До сих пор я никогда не был близок с противоположным полом, потому что не могу быть близким ни с кем. О моих проблемах вам расскажут в лазарете, если захотите подробнее узнать, — в зале поднялся гул, ангелы уже проклинали демонов в злословии и грозили новой волной разбирательств, однако это были всего лишь пустые угозы. Кажется, судьи уже ликовали, что дело приняло странный поворот, но выгодный для всех. Клевета — это выгвор, не более.       Дино сильно сжал челюсть и стоял неподвижно. Несмотря на то, что он не хотел играть в эту игру, он победил, даже не зная правил.       — Все трое, выйдите. Нам нужно посоветоваться, ситуация нетипичная.       После этих слов вояжеры вывели Дино из зала, где проходило слушание. Люцифер, как цепной пёс, вцепился в локоть дьяволицы — грубо, но Ости была ему за это благодарна. Если бы она сейчас сделала шаг без его поддержки, то упала бы к ногам судей.       Тяжёлые двери отворились, и желанный глоток свежего воздуха спас девушку. Она не решалась первая заговорить с Дино и какое-то время стояла, крепко держась за талию будущего князя Ада.       В воздухе так и висело напряжение. Он стоял молча и очень хотел узнать правду от Ости, поговорить, но между ними находился инородный предмет.       Тишину, разрываемую только размеренными вздохами, прервал родной голос. Ости резко вскинула голову и впервые за долгое время посмотрела на своего ангела.       — Выйди отсюда, — тихо бросил Дино. Это была не просьба — приказ.       — Да как ты смеешь мне указывать! — Люцифер сильнее впился в руку Ости, отрезвляя её, заставляя вспомнить, ради чего она это делала. Он развернулся к ангелу спиной, прикрывая дьяволицу своими крыльями, однако Дино был холоден, безучастен, неприступен.       Он смотрел на соперника без лишних эмоций.       — Люцифер, выйди, — сухо проговорила Ости, слегка кивая головой, давая тому уверенность, что она справится с эмоциями и выполнит свою часть долга.       Сын Сатаны пристально посмотрел ей в глаза, пытаясь убедиться, что она не наделает глупостей. Ости не собиралась — она слишком многое отдала и разрушила, чтобы совершить что-то опрометчивое. Демон ушёл, оставляя свою подругу и противника одних. Если бы Люци не ушёл, то его бы просто вышвырнули куда подальше. Дино сейчас был не настроен на долгие препирательства.       Мучительные драгоценные секунды бежали, а она с мольбой смотрела на Дино, пытаясь поймать его взгляд, но ангел смотрел в другую сторону. Не замечая её. Чуть поодаль были слышны крики судей, которые скорее кляли друг друга, нежели разбирались хоть в чём-то.       — Это правда, что ты сказала в зале? — холодный и резкий голос отразился от стен помещения и быстро растворился в тишине. Сейчас он был зол и жесток, как никогда ранее.       Слегка помедлив, пару раз вдохнув и собрав остатки сил, Ости вернулась в игру. Дерзко вскинув голову, она злорадно, через удушающую боль, улыбнулась и ласково проговорила:       — Ты думал, что всё, что я тебе давала, будет правдой? — усмехнувшись, она проглотила подступающую горечь. — С самого начала и до этого момента, — она провела рукой по помещению, в котором они были. Серые стены и высокие сводчатые потолки нависали над ними, давя своей монолитной величиной, — это была шутка. А ты умён, всё же выкрутился…       — Я надеюсь, ты посмеялась от души, — голос был непривычно холоден: даже когда Ости была просто занозой в заднице у ангела, его голос звучал более дружелюбно.       — О, Дино, — дьяволица запнулась, ласково произнося его имя. Имела ли она право сейчас звать его? — Это была игра, и мы с Люцифером прекрасно провели время, наблюдая за б…       — За бедным наивным ангелочком, которого так легко обмануть, — Дино закончил её мысль сам. Создавалось впечатление, что в юношу кто-то вселился и теперь говорил от его имени.       Пронзительный жёсткий взгляд. Ей хотелось бежать, скрыться где-то, стереть себе память о прожитых моментах и кричать. Кричать, пока хватает воздуха в лёгких.       Дино резко двинулся в сторону Ости, отчего та попятилась назад, пытаясь найти поддержку в безмолвной стене. Шершавое покрытие коснулось чёрных перьев, и она поняла, что бежать некуда. Ноги предательски дрожали.       — Что ж, шутка не была бы шуткой, если бы её не добить до конца, — пальцы юноши впились в виски демоницы. Резкий холод пронзил с головы до пят, острые льдинки боли и отчаяния пробежались по хрупким плечам, и перед глазами встала неизвестная картинка. Он поведал ей всё, о чём думал, тайно мечтал и боялся сам себе признаться.       А мечтал он о том, что их сошлют. Бедные, изгрызенные, несчастные. Двое чужаков на грешной земле. Они не будут знать, что делать, но у них будет любовь.       Первым делом они, конечно, пошли бы к Эрику. Краузе был бы зол, но Фэй сразу бы простил этих засранцев. Адаптация давалась сложно двоим, Ости бы сердилась сильнее обычного, а Дино смеялся над тем, какая она забавная, когда злится.       Рано или поздно сосланные получили бы знания о Земле и её традициях, нравах, науке и стали интегрироваться в общество. Как ни странно, Ости первая начала бы играть по человеческим правилам. Она выучилась, прошла адвокатскую практику и стала тем самым адвокатом дьявола, а вот у Дино дела шли хуже, но и он нашёл своё призвание. В детях.       Дино, как и хотел, стал учителем, точнее, воспитателем в ясельной группе. Скоро он организовал собственный садик, который пользовался успехом в переполненном мегаполисе. Все, кто по воле случая знакомился с Дино, а потом с Ости, всегда удивлялись, как эти двое живут вместе. Они же такие разные!       Два абсолютно разных создания, которые обрели любовь и ради этой любви решили рискнуть всем, не ошиблись. Они прожили всю свою жизнь вместе и познали счастье.       Потом они познали особое человеческое счастье, когда стали в первый раз родителями. Для них, сосланных, это было настоящим чудом. Первый ребёнок стал настоящей бомбой, а потом в мир пришли двойняшки, мальчик и девочка — Аби и Фэн. Их глаза были отождествлением любви. Один — небесно-голубой, другой же — ядовито-зелёный.       Так и закончились мечты Дино о том, чего никогда не будет, о том, чего никогда бы не было, потому что всё было обманом и превратилось в ничто.       В груди запекло, глаза девушки защипало. Не имея возможности терпеть эту сладкую пытку счастьем, она, превозмогая себя, переступая через правила Люцифера, дотронулась до своего любимого, цепко вонзая ногти в его руку, откидывая и прерывая поток видений, который ей хотели внушить.       Подбородок задрожал, хотелось признаться Дино во всём, исправить ошибки, прижаться к нему, позволить случиться тому, о чём она так долго мечтала, — быть рядом с ним.       Долг дочери висел над ней, она не могла позволить бросить отца гнить в изгнании на краю небесного мироздания и быть счастливой, зная, что где-то страдает не менее любимое существо.       Собрав вырвавшиеся наружу чувства бескрайней любви и боли, она с вызовом посмотрела на Дино. Дьяволица уставилась на маленькую точку на переносице, иначе бы стены рухнули.       — Думаешь, твои картинки чего-то стоят, ангел? — выплюнула Ости, пытаясь унять встревоженное сердце. — Ты заигрался в любовь, даже не зная, что это такое. Каждое моё слово, фраза были фальшью, пустышкой. Но, поверив в чистоту моих намерений, ты так легко сдал все свои позиции и был готов нырнуть в омут с головой, — в горле пересохло, удушающая боль давила в области груди, и, облизав сухие, как наждачка, губы, она продолжила: — Ты так стремился получить любовь и ласку, бегая ко мне, прижимая по коридорам, живя искусственной жизнью, что потерял бдительность и осознание того, где правда, а где ложь, — проговаривая свою тираду, она грозно надвигалась на ангела, руки дрожали и ногти нервно царапали внутреннюю сторону ладоней. Казалось, что это Ости говорит сама себе, вскрывает свои очередные раны и заставляет себя переживать момент предательства снова и снова. — Но самое главное, ты забыл, кто ты…       Небрежно подняв руку, Дино отгородился от неё, прерывая монолог.       — Спасибо, что напомнила, кто я есть на самом деле, — тихо произнёс Дино. Он расправил оргомные крылья: теперь Ости они казались оружием, теперь было страшно наблюдать за их мощью. — Ангел божий.       Он отошёл в сторону. Навсегда. Взгляд выражал полное безразличие. Вцепившись в стену, ища у той поддержки, Ости прислонилась и мучительно прикрыла глаза, молясь, чтобы эта пытка поскорее закончилась.       Шорох крыльев раздался рядом. Люцифер, который так вовремя оказался рядом с ней, положил руку на талию, приводя в чувства.       Несмотря на то, что этот подонок сотворил, сейчас она испытывала к нему благодарность. Да, его мотивы были совсем не благородны, он игрался ей и управлял, манипулируя и заставляя исполнять приказы, но сейчас ей нужен был кто-то другой. Тот, за кого она могла зацепиться и, не спуская взгляд с красных глаз, отвлектись от тяготящих мыслей, пронзающих и терзающих.       Она не помнила, как снова оказалась перед судьями. Ости смотрела на происходящее со стороны, убеждая себя, что это не она и такая глупость никак не могла случиться с ней. Линчеватели откашлялись и начали произносить речь.       Старшие ангелы и демоны были несколько сконфужены данной ситуацией. Она была комична и трагична в одночасье.       — Ангел Дино.       Кроули, который окликнул её ангела. Пытаясь успокоить своё волнение, дьяволица вернула своему лицу должное самообладание — Люцифер будет недоволен выходкой, если она позволит погрузиться себе в боль осознания потерянной любви ещё раз. Глубоко вдохнув и сложив руки на груди, она была готова выслушать то наказание, которое приготовили для Дино.       — Рассмотрев все доказательства, представленные вами, мы снимаем с вас все подозрения и приносим искренние извинения, что вы пали жертвой обмана и наглой клеветы, — Кроули смотрел на Люцифера очень злобно.       — Приняв во внимание все обстоятельства, мы решили, что будет верным, что Вы должны предложить свою меру наказания Ости, дочери Аббадона, так как вы пострадавшая сторона, — вынес Кроули свой вердикт.       Дино долго молчал, будто что-то взвешивал и обдумывал. На самом деле он пытался заговорить так, чтобы голос не дрогнул, чтобы речь была холодной и безэмоциональной.       — Как пострадавшая сторона, я хочу, чтобы меру пресечения дал мой отец — учитель Фенцио, ибо подобная ложь подрывает его репутацию, — он не смотрел на судей, а просто хотел, чтобы эта показательная порка быстрее завершилась.       Фраза прозвучала резко, сухо, совсем беспристрастно. Упоминание ангела Фенцио вернуло ей самообладание. Она с ненавистью оглядела преподавателей, которые с умным видом выносили приговор. Где-то в глубине души она была согласна на изгнание уже давно. Ости, сжимая челюсть как можно сильнее, слушала, что скажет личный линчеватель.       — Что вы скажите, учитель Фенцио? — спросил Кроули, скорее всего, ожидая подобного решения от ручного сына бывшего Престола.       — Что ж! О подобном проступке должно быть доложено отцу Люцифера. Эта же, — еле сдерживая победоносную улыбку, Фенцио откашлялся, чтобы не выразиться в обществе неподобающе, — просто игрушка в его руках. Ни Дино, ни я не желаем наказывать того, кто лишь выполнял волю своего хозяина.       Ангел сказал это спокойно, с некоторой жалостью посматривая в сторону своего сына, который был ни жив ни мёртв. Он находился в вертикальном положении только из-за своей невероятной силы воли.       Хозяина? Ости оглядела происходящее. Жуткое желание убить всех и каждого просто за эту фразу. Тёплая ладонь Люцифера коснулась предплечья, и дьяволица бросила взгляд на будущего предводителя, который с ленивой улыбкой наблюдал за её метаниеми.       — Мы уходим, — низким утробным рыком проговорил сын Сатаны.       Нет, он не спрашивал разрешения. Это была констатация факта.       — Слушание ещё не окончено, — недовольно проворчал один из советников, но Люциферу было всё равно.       — Её хозяину захотелось поразвлечься, — он сильнее сжал руку девушки и повёл к выходу. На негнущихся ногах, пытаясь сохранить самообладание, она шла за ним, как верный прислужник, пёсик.

***

      Скрипучая дверь закрылась. Демоны и ангелы в зале сразу же начали шептаться о чём-то своём. Дино поднял взгляд на президиум и, откашлявшись, произнёс:       — Я хочу выразить желание отправиться в горы Равновесия, — в тот момент, когда были сказаны данные слова, в помещении повисла мёртвая тишина.       Все знали, что это не лагерь, а каторга для самых «непослушных» ангелов. Братоубийцы, клеветники, ангелы с открытой поддержкой демонов останавливались там. Выжить в этом мраке было весьма проблематично. Данная территория позиционировала себя как дисциплинарный лагерь.       Фенцио побледнел тут же, а его губы стали чуть ли не синего цвета, так сильно он их сжимал. Мисселина прикрыла в ужасе рот, а Геральд понимающе опустил глаза, ведь он сразу понял замысел юноши.       «С глаз долой — из сердца вон, да, Дино?» — подумал про себя Геральд, горько улыбнувшись. Да, ему было каждый раз жалко таких юных неоперившихся ангелов и демонов, которые влюблялись бездумно и очень дорого платили за это.       Закон есть закон, и его надо было чтить!       — Я прошу отправить меня в горы Равновесия, так как чувствую свою вину в произошедшем, — сейчас Дино смотрел по возможности в пол, ведь ему было мерзко от того, что он говорил. Он чувствовал, что предал Ости сразу же, как их прижали к стенке. Юноша оказался не готов к тому, чтобы стать мужчиной.       — Раз такова воля ангела, кто мы такие, чтобы оспаривать его желания, — тихо протянул один из архангелов.       Дино почесал шею, оставляя на ней кровавый след. Он чувствовал зуд, ему надоел этот спектакль. Ангелы, которые делают вид, что верят в аргументы Дино; демоны, которые готовы принять фиктивное положение, лишь бы их соплеменника не сослали на Землю.       Люцифер, который ради прихоти готов был лишить любовницу крыльев, и Ости, что ради желания хозяина полезла в штаны ангелу, зная, чем это для неё обернётся.       Однако больше всего юноша ненавидел себя за ту наивность, ту лёгкость, с которой он готов был рискнуть всем ради женщины, которой это было не нужно.       Дино на минуту поверил, что его, опозоренного сына блудного отца, могут любить просто так, как личность, как человека.       — Мы можем быть свободны? Мне надо собраться для отбытия в Горы, — пояснил юноша президиуму.       — Слушание завершено. Приговоры выполнены. Можете быть свободны, — ангел тут же сорвался с места.       «Лжец! Лжец! Ничтожный лжец!» — ругал себя разными бранными словами житель неба.       Он не был чист, и его оставили лишь потому, что не хотели портить статистику. Теперь Дино — страдалец, а Люцифер — клеветник и подстрекатель, разжигатель свар и практически новой войны.       Мими пришла парой минут раньше. Она хотела извиниться перед Дино, ведь он был не виноват в том, что демоны — это демоны, что ради шутки они могут творить страшные, нет, ужасные вещи.       Ещё одна правда мучала Мими: она хотела вернуть письмо Ости его прямому хозяину. Она опасалась, что уже могло быть слишком поздно. Мими жалела, что задолго до суда перехватила послание и не позволила возлюбленным встретиться.       Несмотря ни на что, эти двое пытались связаться друг с другом. Придумать план. Мими быстро вытерла слёзы и нервно дёргала печать дома Ости, метаясь между вариантами: прочесть письмо или нет. Но какая-то невидимая сила останавливала её.       В этот момент дверь комнаты резко распахнулась. Дино буквально влетел в свою обитель. Он трогал какие-то вещи, пытался что-то найти. Первое время даже не обращал внимание на Мими. Проходя мимо зеркала, он увидел в отражении дочь Мамона, которая сидела на кровати и держала что-то в руках. Вздрогнув, она сжала кусок бумаги в руках и завела их за спину.       Последней, кого он хотел здесь видеть, была Мими. Что она тут забыла? Пришла добить? Уничтожить репутацию до конца без права реабилитации? Её подослал Люцифер?       — Что ты тут делаешь? Мими, мне и так хватает проблем! Я не хочу влезть в ещё одну. Прошу, уйди, — ангел пытался быстро спровадить хрупкую демоницу, чтобы ему не накинули ещё какую-нибудь статью вдогонку.       — Дино, я… Это из-за меня вас судили! — глаза Мими были красные от слёз, нос шмыгал. — Прости, я не хотела, я была очень пьяна, а потом… Лю… Он мне наговорил кучу гадостей, и я…— девушка стала захлебываться от эмоций, которые переполняли её, она торопилась всё рассказат, но поток слёз мешал это сделать.       Видно, её очень испугал весь процесс и она чувствовала себя отчасти виноватой в происходящем.       — Мими, уходи.       — Но, Дино! К-как всё прошло? — девушка только сейчас заметила разъярённый вид сокурсника. Его кулаки сжимались, а глаза метали молнии.       — Шутка затянулась. Я не хочу участвовать в этом балагане! Вон! — прикрикнул ангел, указывая на выход.       Спасаясь бегством, Мими юркнула за дверь.       В один момент юношу всё это доконало. Позор, насмешки со стороны демонов, холодное и отстранённое отношение от ангелов, которые общались с ним ради его силы и карьерных перспектив. Как же ему надоело быть номерной лошадью, на которую ставят заплывшие жиром от наглости и богатства серафимы.       Конечно, возможно, нужно было плакать, орать, вымещать боль, но ангел не мог этого сделать. В голове засела мысль: «Она меня никогда не любила», всё остальное было неважным.       Дино на автомате собрал себе вещи первой необходимости, выпил стакан воды, принял душ и лёг в кровать. Он не спал, а смотрел куда-то в темному, и в какой-то момент казалось, что она начала засматриваться в него самого.       Поздно вечером, кажется, приходил отец. Он что-то говорил и говорил, парень не особо обращал внимание на сказанные вещи.       Дождавшись утра, житель поднебесной встал, почистил зубы, завязал волосы, надел белоснежную рубашку, взял сумку, закрыл дверь своей комнаты и вышел во двор.       Пару взмахов крыльями — и Дино скрылся в небе. Ему не нужно было объяснять, где горы Равновесия, он знал этот мир как свои пять пальцев.

***

      За дверьми комнаты суда Ости ждали пустота и пронизывающий до костей холод.       Ступени. Ступени. Ступени. Она считала их всегда, каждый раз, когда оказывалась в этой башне. Здесь их было ровно пятьсот двадцать. Счёт ступеней — что может быть ещё смешнее, когда только что тебе грозил шанс быть низвергнутой на Землю за свою любовь?       По-весеннему прохладный воздух вдохнул в девушку новую жизнь. Оказавшись внизу башни, она смотрела на этот мир по-новому: небо было слишком голубым и радостным; белые, несущиеся за ветром облака напоминали маленьких лошадей с пышными гривами; где-то вдали пели птицы, а зелёная трава была чересчур яркой. Цвета и шум резко резонировали в её сознании, хотелось бежать подальше, в свой серый с оттенками чёрного мир.       — Ты почти отлично справилась, Ости, — Люцифер, который тихо наблюдал за ней, лениво разминал свои плечи. — Тебе надо лучше управлять своими эмоциями, я думал, ещё чуть-чуть — и твой отец так и останется заключённым.       Напоминание об отце привели девушку в чувства.       — Ты поможешь ему? — она с надеждой посмотрела на Люцифера, в области груди тревожно забилось сердце.       — Сразу же, — произнёс сын Сатаны, вставая на каменную дорожку и отходя от дьяволицы на несколько шагов, — как появятся благоприятные условия.       Ости пошатнулась. Договор был иным, он обещал…       — Ты обещал его освободить сразу же! — Ости подлетела к Люциферу, цепко держа его за руку, отчего тот остановился и снисходительно посмотрел на свою жалкую любовницу.       — Я обещал его освободить, — понизив голос, сказал Люцифер, убирая выбившуюся из прически прядь волос за ухо Ости. — Но сейчас это не в моих силах, я пока не правитель Ада.       Поцеловав дьяволицу в губы, он развернулся и взлетел, оставляя её посередине двора.       Она проиграла. Опять. Злость обрушилась на неё, а вместе с ней пришло осознание, что она осталась ни с чем. Ости выторговала возможное спасение отца взамен на то, что было настоящим.       Эмоции накрывали, но с гордо поднятой головой она стойко дошла до кампуса, а потом и до двери убежища. Ости помнила, что кто-то окликал её, возможно, звал, но всё это было пустым звуком, который просто отражался от неё.       Скрипнула дверь, и Ости оказалась в гнетущих тёмных покоях, где до сих пор оставался запах Дино. В этой комнате всё напоминало о нём: смятые простыни, подушка, на которой он лежал так давно, что Ости с нескончаемой любовью засыпала с ней в обнимку, небрежно брошенная на пол резинка для волос.       Очистить. Очистить всё, вымыть до идеальной чистоты.       Несмотря на внутреннюю боль, которая таилась и терпеливо накапливалась, дьяволица монотонно стала разбирать вещи. Уборка всегда успокаивала её, заставляла привести мысли в порядок, но сейчас это была возможность отвлечь свой воспалённый от событий мозг на что-то более реальное.       Тёмные простыни были убраны с кровати и выброшены в корзину, пыль тщательно протёрта со всех видимых и невидимых поверхностей, разбросанные вещи собраны и развешаны по своим местам.       Дойдя до своего стола, она с безразличным видом стала перебирать старые учебники, конспекты, свитки, распределяя, что выкинуть, а что ещё понадобится в следующем семестре.       Боль, которая затуманивала разум, потихоньку отходила. Ости уговаривала себя, что, не взирая на сложности, она справится, что Люцифер обещал ей. Она так устала верить в сказки, но сил злиться на кого-то уже не было.       Рука наткнулась на тонкую, слегка запылённую тетрадь, которая неизвестно сколько лежала в стопке. Она с грустью провела по знакомым шероховатостям и приятным на ощупь вырезанным рунам. Словно оттягивая момент истины, стараясь отсрочить неизбежное.       В глубине души она понимала, что произойдёт, если она откроет тетрадь. Ости медлила, но как никогда осознавала, что эту боль нужно будет выплеснуть и пережить. Сейчас.       Тонкие пальцы резко распахнули ученическую тетрадь, пыль мелким облаком взмыла вверх, распространилась вокруг девушки и осела на окружающих предметах. Зелёные и блестящие от слёз глаза цеплялись за один-единственный признак былой надежды, отрицания происходящего и всепоглощающей, как синее море, любви — соцветие небесного колокольчика, который спокойно лежал, ожидая своего часа.       Сердце сдалось. Руки задрожали, листы тетради разносились по комнате, страх и напряжение, раздирающие изнутри, с громким всхлипом вырвались наружу.       Ости присела на колени, зажимая руками рот, стараясь не кричать слишком громко. Не хватало дыхания. Как бы она не пыталась, не выходило сделать вдох — тяжесть всего мира упала на плечи, пытаясь сломать и раздавить.       Всхлипы становились всё громче, резкая боль в животе заставила дьяволицу сильнее согнуться пополам, ближе к полу. Боль была невыносимой, в глазах потемнело, изо рта вырвался сдавленный крик. Руки и тонкие пальцы без особого успеха цеплялись за край мебели, обламывая ногти. Необработанная деревянная мебель оставляла острые занозы на нежных ладонях.       А соцветие небесного колокольчика, презрительно наблюдая за происходящим, спокойно лежало на полу, прямо перед ней, доставляя ещё большую боль от нахлынувших воспоминаний.       Воздух. Свежий, чистый воздух нужен был, чтобы вернуть спокойное течение мысли, но попытки встать и дойти до окна оказались тщетными. Ползя на четвереньках, наступая руками на волосы, рыдая навзрыд, она добралась до единственного источника естественного света. Ручка всё никак не поворачивалась, чтобы заставить всех призраков прошлого исчезнуть из комнаты.       Ости цеплялась за неё, как за спасительную силу. Небольшое прояснение в сознании позволило ей сфокусироваться на происходящем; на оранжево-синем небе величественно возвышалось солнце: яркое, тёплое, но оно совершенно не согревало. Ручка окна была испачкана в крови — откуда здесь взялась кровь, Ости не помнила.       Поднеся дрожащие окровавленные руки к лицу, она ощущала, как очередная волна убивающей любви, тревоги, страха и паники накатывает сильнее.       Моменты из прошлого, полные невероятных прикосновений, нежности и эпизодов счастья захватили душу девушки, причиняя невыносимые ранения. Истошный крик, ломающий изнутри душу и кости, вырывая жизнь из тела, раздался внутри тёмной мрачной комнаты.       Неестественно выгнувшись, Ости вцепилась в крылья, причиняя больше боли, но это было настолько незначительно по сравнению с её внутренними трагедиями.       Прохладный воздух охлаждал разгорячённое тело, а тёплые прикосновения убаюкивали. Забывая дышать, размазывая слёзы и слюни по лицу, Ости кричала и кричала, не сдерживаясь, виня себя во всех бедах, которые произошли с ними. Надрывая голос и с каждой фразой вырывая перья.       Она предала Дино, нежного и любимого ангела, который всего за несколько трогательных, неловких попыток раскрыл её боль и помогал, несмотря ни на что, любил так искренне и чисто.       Когда вместо слёз остались только сухие солёные дорожки, Ости поняла, что кто-то крепко обнимает её. Мужские руки держали за запястья, чтобы она не нанесла себе очередных увечий.       Ласковые прохладные поглаживания по лицу потихоньку приводили в чувства, пелена с глаз спала, и она увидела того, кого не ожидала. Люцифер. Всхлипнув, Ости ощутила волну очередной паники, оказавшись перед своим предводителем: грудь стала чаще вздыматься, а руки цеплялись за мужчину, пытаясь освободиться от касаний. Люцифер крепко держал её.       — Тс-с-с, Ости, — шептал демон, нежно целуя свою любовницу в висок, прижимая к груди.       В этот момент сын Сатаны был другим, сопереживающим и честным. Он окутал Ости аурой безмятежности и пустоты, не позволяя снова погрузиться в ужасные мысли и панику. Они оба сидели на полу, бережные поглаживания помогали Ости прийти в чувства. Дьяволица совсем потерялась во времени и не осознавала, что происходит. Как долго он рядом? Что будет дальше?       — Люци? — подала голос девушка: он показался ей слишком незнакомым, надломленным, сухим и безжизненным.       Прохладный весенний ветер колебал занавески, окно было открыто, осознание того, что Люцифер был с ней так долго, заставило посмотреть на бывшего любовника иначе.       Она постаралась дотянуться до лица своего будущего правителя, желая закрыть его глаза, чтобы он не видел её слабостей, но рука зависла на полпути.       Окровавленная ладонь и предплечье, дрожащие руки и пальцы, засохшие кровоподтеки на бёдрах и крыльях.       — Почему так много крови?       В его глазах впервые за всё время их общения появились искры сочувствия, боли и сострадания. Ей показалось, что он плачет. Страшная догадка дошла до сознания Ости, и боль стянула тисками её сердце и душу, но она уже не могла оплакивать очередную утрату. Положив ладонь на щёку Люцифера, произнесла:       — Я не хочу находиться здесь.       — Я знаю, — он бережно вытер её щеки, его губы криво растянулись, пряча сочувствующее выражение лица за маской. — Пошли домой. Всё будет хорошо. Я обещаю       «Домой» — такое родное и далёкое слово, которое каждый раз заставлял содрогаться. Ей хватило сил на лёгкий кивок. Усталость накатила так быстро, что хотелось просто заснуть и не проснуться. Слабость во всём теле и неспособность шевелить крыльями не позволили ей встать, поэтому, подхватив Ости на руки, Люцифер поднял дьяволицу. Он быстро шагал к расщелине, которая поглотила пару, скрывая беглецов от посторонних глаз.       Они оба вернулись в Ад, в свою обычную обитель.       — Помогите! — с каждой минутой Ости становилась бледнее, она погибала. Ей нужна была медицинская помощь. Благо на крик сына Сатаны слетелись все. Ости тут же бережно забрали из его рук.       Цепкая рука советника Винчесто легла на плечо перепуганного до смерти Люцифера.       — Пора, он ждёт, — в первый раз в жизни Люци понимал, что виноват и не особо противился наказанию — он жаждал его всем сердцем.       Тёмный зал, утопленный в крови тех, кого пытал Сатана. Люцифер, Геральд, Мамон, Винчесто и его отец, который даже не смотрел на сына. Он был ему безразличен, как всегда.       — Я всё-таки прошу, — Геральд, кажется, был одним из тех, чью силу воли не сломал отец.       — Геральд, как дела у Мисселины? Всё ли в порядке? Здравствует? Хорошо кушает? — учитель тут же заткнулся. Он с некой виной посмотрел на Люцифера. Было ясно, что никто из собравшихся не смог переубедить Сатану, наоборот, они только злили правителя Ада ещё сильнее.       Отец Люцифера вальяжно восседал на троне, постукивая ногтями по подлокотникам. Он долго молчал, заставляя советников сделать шаг назад, ёжиться. Все уже посматривали в сторону выхода.       — Я виноват. Спаси Ости, — Люцифер понимал, что ему некуда бежать, его везде настигнет отцовская любовь.       — В чём ты виноват? — единственным, кто получал наслаждение от этой ситуации, был Сатана. Он взял с маленького столика, который стоял рядом с троном, бокал с кровью грешников и пригубил слегка вязкой жидкости.       — Что проиграл. Я не рассчитал, что Ости может на самом деле влюбиться в это ничтожество, — одного щелчка пальцев было достаточно, чтобы колени болезненно хрустнули. Люцифер теперь на коленях перед отцом, как было положено.       — Где я прокололся в твоём генетическом коде? Почему ты такой глупый и недалёкий? Плевать мне на ваши разборки в детском саду. Первое: ты знаешь, что ангелы однолюбы? Они способны любить один раз, если их любовь умирает или она не взаимна, их сердца черствеют, превращая вчерашних неженок в машины для убийств. Не так ли, Геральд? Уж тебе ли не знать, — учитель стыдливо отвёл глаза. Сколько же скелетов было у каждого демона в шкафу? Страшно было другое: о каждом скелете знал Сатана.       — Второе, — между делом Сатана начал хрустеть пальцами на свободной руке, разминая её для пыток. — ТЫ ПРОСРАЛ РЕБЁНКА ОТ АНГЕЛА И ДЕМОНА!       Только сейчас до Люцифера дошло, почему в комнате Ости была кровь, почему она умирала.       — Третье. Твои игрушки чуть не развязали войну, к которой мы не готовы, — демон встал с трона, и все советники быстро поклонились и вышли вон. Конечно, у каждого из них было слабое место: у Мамона — Мими, у Винчесто — Реббека, у Геральда — слишком много людей, которыми он дорожил.       — Четвёртое. Кто тебе дал право распоряжаться моими солдатиками? Решать, что будет делать Ости? Кого любить? Напомню, это мой Ад, мой трон и моё право назначать наследника, — Сатана встал напротив сына. Он не был зол, скорее даже весел, отчего кровь в жилах стыла.       — Как насчёт Ости? Первая женщина-Сатана. Отец-предатель, но она верой и правдой дослужилась до подобного звания, — секунду назад Люцифер молил о спасении Ости, но теперь ненавидел её всем сердцем. Почему трон заслуживают все, кроме него?       — Я убью тебя. Последнее, что ты увидишь, мою ухмылку, сукин сын, — прошипел Люцифер, понимая, что дорого заплатит за эти слова.       — Жду не дождусь. Может, тогда я увижу наследника престола, а не тряпку, — трость была занесена для удара. Хруст костей. Крики, которые раздавались в течении месяцев из Преисподней.

***

      Первое время Ости не могла свыкнуться с мыслью о жизни. Каждое прикосновение к себе или воспоминание заставляло содрогаться и впадать в глубокое вязкое состояние, которое цепко не выпускало из своих лап. Однако её очень долго держали в лазарете, где она не могла никак себе навредить.       К обычному демону был представлен конвой, который круглосуточно дежурил около неё. Потребовалось очень много времени, чтобы дочь Аббадона перестала быть бледной копией себя.       Один раз к ней пожаловал сам Сатана. Ости не понимала, почему это делает, но она просто кинулась в объятия князя тьмы, горько рыдая.       — Ости, — король Ада взял девушку за руки и посмотрел в глаза. Он был мил и даже дружелюбен. От рук князя пахло кровью Люцифера.       — Я хочу кое-что тебе даровать, так как ты доказала истинную верность идеалам, верность Аду, — он протянул ей сделанную из чёрного дерева коробку, с вырезанным ликом неизвестного существа с рогами и нимбом одновременно. В прорезях для глаз были искусно инкрустированы голубой и красный камень.       — Что это? Точнее, кто? — Ости как завороженная смотрела в разноцветные глаза неведомого ей создания.       — Мальбонте. Мы, демоны, верим, что когда-нибудь он явится, и настанет мир. Тьма и свет станут равнозначны. Он внесёт спокойствие в нашу разрозненную семью. Возможно, если ты доживёшь, то рано или поздно увидишь лик истинного бога, а не Шепфа.       Князь редко баловал своих прислужников, особенно из низших каст, и это напускное дружелюбие пугало. Дрожащими руками Ости открыла футляр и внимательно осмотрела подарок, который ей преподнёс сам Сатана. Несмотря на душераздирающую боль внутри, она с грустью усмехнулась. Это была жестокая шутка от самого предводителя Ада.       На мягкой алой подложке лежал невероятной красоты кристалл, внутри которого были навечно запечатаны символы убивающей её любви — небесный колокольчик и ангельское перо. Руки задрожали, но она не позволила себе погрузиться в глубины воспоминаний, которые до сих пор терзали её.       Сатана вытащил кулон из коробки и с почтением посмотрел на дьяволицу, глазами и своей силой приказывая повернуться к нему спиной. Ости покорно послушалась, убирая свои волосы вперёд. Кристалл приятно холодил кожу, даря успокоение. Грубые пальцы правителя Ада провели по шее девушки, разжигая огонь там, где он касался.       — Никогда не смей забывать, что было. Помни и преследуй те цели, которые сперва кажутся невыполнимыми, — после чего Сатана покинул Ости, а она ещё долго как завороженная смотрела на коробку с изображением странного создания, согревая кулон в кулаке. Уже тогда она обрела свою истинную цель.       Со временем любая боль отступает. Ости свыклась с произошедшим и перестала быть собственной тенью. Однако на это ушло несколько лет.       Всё это время она не стремилась возвращаться в академию, а проводила много часов в библиотеке подземного царства, изучая книги и поднимая архивы. В поисках ответов на те вопросы, которые волновали её. А также ища способ избавиться от гнетущих её чувств — любви.       Отец был прав: любовь причиняет боль…       Расставляя кусочки разбитой души по местам, Ости извлекла несколько уроков: никогда не влюбляться, отказаться от чувств, стремиться к власти, ведь только так можно взобраться выше по иерархической лестнице демонов и сделать всё возможное, чтобы вернуть Мальбонте.