Рейс из декабря в июнь.

      У соседнего дома на дверях нет домофонов, и ребята заходят туда, чтобы погреться. В принципе, ничего страшного не случится, если они не поспят положенные восемь часов. Серёжа озвучивает это, и Денис соглашается. Сном придётся жертвовать, но вот теплом — вряд ли. По лестнице поднимаются чуть выше и садятся прямо на ступеньки. Серёжа чувствует, что это тот самый момент, когда они могут поговорить по душам. Так и происходит, от части.       — Что ты сказал ей тогда? — Денис требовательно смотрит на него.       — Да так.       — На этот вопрос ответ обязателен.       Серёжа вздыхает. Конечно, он не может объяснить ему. Это слишком лично. Слишком... не для чужих ушей. Тем более не для его, денисовых, ушей.       — Я всего лишь просил её довериться нам.       — И стоило из-за этого выгонять меня из кухни?       В стеклянных глазах Пешкова что-то такое отображается, что у Дениса сразу отпадает желание выпытывать ответ дальше. Чувствует он, что тема запретная. Поэтому решает отступить. Сдаёт назад.       — В любом случае, я многое увидел в её комнате.       — Ты лазил в её вещах? — спрашивает Серёжа, но вовсе не таким тоном, а-ля, «ты что, с ума сошёл? так же нельзя!», а таким, а-ля, «надеюсь, ты всё проверил».       — Конечно, я не заходил далеко, — оправдывается тот. — Но кое-что выяснил. Её зовут Куданова Даша, ей семнадцать, по моим подсчётам. Учится в одиннадцатом классе. Судя по всему, она ходит в ближайшую школу. У неё там очень много грамот висело, и фотографий. Я чуть не расплакался... На телефоне так много пропущенных было, просто ужас.       — Запомнил имена?       — Вроде да, — вспоминая те «Вова, Лёша, Татьяна» он не был уверен, что это может им как-то помочь. Но эта информация, в любом случае, не помешает.       — Хорошо, — Серёжа поднимает взгляд. — Эм, а...       Он не успевает продумать, что же ему нужно сказать сейчас. Просто смотрит на пиздецки уставшего Дениса — тот сидит почти в темноте, жопой на пыльной и обплёванной лестнице, облакачиваясь на перила, и свет из подъездного окна освещает только белобрысую макушку. Серёжа вспоминает, что он вылезал из похожего подъездного окна. Его передёргивает, и он еле подавляет рвотный рефлекс, чем вызывает пристальный взгляд Шевцова.       — Что?       — Да на тебя посмотрел, — не врёт. — Аж хуёво стало, — а вот тут врёт.       Денис устало откидывается назад.       — Не порть момент своим грязным ртом, просто закрой его и всё станет прекрасно.       — Грязным ртом? — лаюше посмеиваясь, улыбается Пешков.       — Ой, заткнись. Я только стал думать о том, что ты хороший напарник, так ты...       — Ты ещё и думаешь обо мне? Занимательно.       — Фу, блять.       — Осуждаю высказывания подобного смысла.       — Какого «подобного»? Бля-я...       Серёжа снова смеётся, кашляя из-за недостатка воздуха. Смех будто в истерический норовит перейти. Звучит, наверное, страшно. Денис мог бы съязвить на эту тему, но... не язвит.       Пешков думает, что благодарен ему. Хотя бы за то, что тот его терпит. Но говорит он, конечно:       — Денчик, ты долбаёб.       Говорит:       — В рот тебя ебал, Денчик.       А ещё говорит:       — А ты хоть трахался с кем-то?       Денис, до этого полностью его игнорировавший, который, кажется, уже почти поймал сон, вздрагивает.       — Ебанутый?       — Ну так, просто, интересно. Не маленький же мальчик уже. Хотя...       — Нахуй иди. Допустим, трахался. Заткнись.       Серёжа затыкаться не собирается. Он с трудом проглатывает это «допустим, трахался», и хитро скалится.       — А...       — Даже не смей что-то говорить. Сам, наверное, сиськи видел в журналах, и то под звёздочками.       Пешков уже готов вылить на Шевцова целый поток безумно интересного пиздежа, но пугается внезапно открывающейся подъездной двери внизу. Денис скучающе переводит взгляд на лестничную площадку.       — Мы ещё вернёмся к этому разговору, — шёпотом обещает Серёжа.       — Иди в пизду.       — Только в твою.       Тот давится возмущением, но не отвечает. Шаги приближаются.       Парень в армейского раскраса куртке и шапке-ушанке выглядит через чур серьёзно для всей ситуации. У него высокие чёрные сапоги и короткие рыжие волосы, которые будто горят в подъездной темноте, когда он снимает шапку. Поднимается по ступенькам и останавливается прямо перед ними. Парни непонимающе на него смотрят.       А, думает Денис. Ему нужно пройти. Точно.       Он встаёт и даёт парню подняться выше. Но тот почему-то никуда не идёт. Только смотрит и, мило (отмечает про себя Денис, у него ямочки на щеках) улыбается.       — А вы чего здесь?       Серёжа держится, чтобы не закатить глаза. Только этого не хватало.       — Сидим вот, — неловко отвечает Шевцов.       — Ищете квартиру, что ли? — внимательно щурясь, тянет рыжий.       — Так похоже? — Денис запускает руку в светлые волосы.       — Ну да, вы не похожи на тех, кто прячется ночью от патрульных полицейских, — объясняет незнакомец. — Так ищите или нет?       — А что? — Серёжа хмурит брови. — Может, ищем.       — Я просто квартирантов ищу, — объясняет тот, и Денис видит в нём спасение. — Меня Миша зовут. Живу я в доме напротив, а старую квартиру сдаю. Там, правда, одна комната всего, не очень большая, но...       — У нас нет денег, — сразу же признаётся Пешков, полагая, что, услышав об этом, Миша просто уйдёт. Но тот не двигается с места.       — Случилось что-то наверное, да? Но это ничего, — парни удивлённо поднимают глаза. — Мне сейчас не особо деньги нужны, главное квартиру занять, а то, вдруг, залезет кто... Лучше уж пусть там кто-то просто так живёт, чем неплохой вариант простаиваться будет. Если не можете сейчас, потом заплатите.       Денис детонирует. Бум.       Мотивы его им совершенно не понятны. Переглядываясь, они встают и, не произнося ни слова, поднимаются за Мишей. Не может быть таких добрых людей. Просто не может. Он уже не первый. Это просто невозможно. Они не такие везучие, и выглядят не так невинно, чтобы им помогать. Денис знает, что тут что-то не то, и убеждается в этом, когда Миша, показав им квартиру, кидая им, что всё в порядке, говорит:       — Удачи вам, — надевает на рыжие волосы шапку. — Во всём. Только не провалитесь.       «Как я в своё время» — висит в воздухе. Миша этого не говорит, но Денис всё равно слышит. Они ещё раз благодарят его, закрывают за ним дверь. Миша выходит в подъезд, но из дома не выходит. Шевцов сидит у окна, рассматривая подъездную дверь, минут двадцать. Рыжий Миша просто пропадает на лестнице.       — Он не сказал, когда придёт снова, — говорит Серёжа. — Не сказал, когда и сколько платить.       — Можно считать, что он уже не придёт? — предполагает Денис. — И что платить ему не надо...       — Ты думаешь, что...       — Может быть.       — А Сара с Сашей там, в кафе?       — Всё возможно.       — Брось. Ангелы не бывают рыжими.       Денис смеётся. Про рыжих ангелов он и правда ничего не слышал, а вот про ангелов с именем Михаил...       Беспокойство в груди после этой удачной встречи исчезает только под утро.

***

      Они ещё не прожили вместе и двух дней, но Денис уже готов выть. Начнём с банального — они спят на одном диване, так как тут нет даже чего-то, что можно было бы поселить на пол. Будто в гейской дораме. Серёжа везде — он прямо под боком, когда они спят — пихает его, ворчит, а потом ещё складывает на него ноги, и именно поэтому Денис совсем не может уснуть. Он рядом, когда они рыскают на кухне в поисках еды и так ничего не находят — рядом крутится и случайно получает локтём по морде от Шевцова, когда тот зачем-то лезет в верхние ящики. Он слишком близко в ванной, когда они умываются, ведь «нет, я не могу подождать, отъебись». Он утыкается куда-то в плечо, когда они обуваются в тесном коридоре, и он стаскивает старый шарф хозяина с вешалки, при этом протягиваясь прямо перед денисовым лицом.       Это чертовски раздражает.       Собственно, просыпаются они рано. Какие-то стрёмные часы над диваном показывают семь утра, и Денис не сильно уверен, что им можно верить. В любом случае, у них нет другого варианта.       — Смотри, — нарушая идеальную тишину, Серёжа смотрит в окно. — Светлеет.       Денис поднимает взгляд.       — Зима кончается, — изрекает Пешков, и Денис лишь покорно кивает.       Они выходят на улицу в двадцать минут восьмого и идут, зачем-то, к подъезду Даши. Понятно, зачем — они будут ждать её.       — Для чего? — хмуро интересуется Денис.       — Поздороваться.       Даша выходит в тот же момент, как они подруливают к её подъезду. Видит их, улыбается, а потом намеренно улыбку прячет. Денис не хотел бы, чтобы она делала так. Серёжа тоже.       — С добрым утром, — неловко говорит она.       — В школу? — спрашивает Серёжа, приветливо кивает. — Ты ходишь одна?       — Н-нет. Точнее, да, в школу, но обычно меня ждёт Татьяна, и мы идём вместе. Она редко опаздывает, но сейчас как раз такой случай...       — Не против, если мы подождём её с тобой?       Даша смотрит внимательно, а потом недовольно вспыхивает:       — Вы меня охранять будете, что ли?       — Вовсе нет! — Денис как-то резко дёргается к ней. На самом деле, он очень не хочет, чтобы Куданова жалела о том, что открылась им. — Мы просто рано проснулись. И решили погулять, почему бы и нет?       — Мы нашли жильё, — объясняет Серёжа.       — Я очень рада, — говорит Даша, и да, она действительно рада.       Они стоят вместе, но разговор не клеится. Все двадцать минут Даша на глазах бледнеет, и в итоге взволнованно лезет в телефон. Затем вздыхает.       — Татьяна очень опаздывает. Наверное, что-то случилось. Говорит идти без неё.       Не очень удивляет, честно.       По крайней мере, Денис не удивляется. Всего лишь тактично предлагает пройтись всем вместе. Даша кивает.       Они наконец находят глупую тему для разговора, и Дашу даже удаётся вывести на тихие смешки. Школа показывается на горизонте слишком неожиданно, и парни даже жалеют, что разговорили Дашу под конец. Она, кстати, останавливается за несколько метров до ворот и заявляет, что дальше дойдёт сама. Те двое только понимающе кивают, одновременно поджав губы. Серёжа даже машет ей рукой, когда она отдаляется. Они тоже разворачиваются, в полном непонимании, что же делать дальше, и это уже обыденно. Что не так обыденно, так это то, что под тропинкой несётся ручей. Просто ручеёк, хотя буквально вчера всё было замёрзшим и холодным, а сейчас — вот как. Серёжа удивляется так же, как и Денис, и словно дурачок присаживается на корточки и мочит руки.       — Зачем херню делаешь, встань, — зачем-то занудствует Шевцов. — Давай ещё пальцы отморозь. Или штаны испачкай.       — А я грязи и воды не боюсь, — по-доброму огрызаются в ответ.       Серёжа встаёт, не отводя взгляд. Денис делает шаг, чтобы уйти, иначе этот идиот простоит тут вечность. Денис и сам бы простоял.       Привлекают внимание странные звуки со стороны школы, и приходится обернуться. Обернуться, дождаться, пока обернётся и Серёжа, а потом рвануть туда со всех ног — вдвоём, одновременно, будто по свистку. Снова двери грёбаной школы, и даже неудивительно, что именно рядом с ней происходит какая-то херня.       Они добегают до группы парней как раз тогда, когда Дашу толкают в снег. Серёжа, слава богу (нет, не тому самому, тот самый пусть валит в пизду), успевает её поймать.       — Что происходит?       — Это ещё кто?       Звучит одновременно. Пацанов трое, они все выше Даши на голову минимум, и смотреть на них с её стороны вообще, наверное, страшно. А вот Денису и Серёже совершенно в самый раз.       — Нашла себе постарше?       — Да ещё и двух!       Денис никогда ещё не чувствовал, что драка настолько близка. Серёжа сразу сжимает кулаки.       — Что происходит? — повторяет он вопрос.       — Тебя ебёт? — грубо парируют, и один отморозок вызывающе делает шаг вперёд.       Серёжа, кстати, киллер. Он буквально ёбаный убийца. Денис вспоминает об этом слишком поздно, и паниковать начинает вовсе не оттого, что их с Серёжей могут побить. Скорее, паниковать оттого, что они с Серёжей побьют их. Разница в комплектации, возрасте и, конечно, в опыте. Серёжа в ярости действительно выглядит страшно. Денис отмечает, что раньше никогда этого зрелища не видел. Ни разу, даже тогда, когда они ругались.       Да и сам Денис — под два метра ростом, и вовсе не дрищ. Лично он, будь на месте этих идиотов, по-любому испугался бы. Абсолютно точно испугался бы.       Даша сдерживает слёзы. Шевцов не понимает, когда срывается с цепи вслед за Серёжей, но предполагает, что в тот момент, когда видит это. Куданова отлетает в сторону, как только получает возможность нормально стоять — её немного трясёт, хотя, возможно, много...       — Вы хули лезете не в своё дело?       — Правда что ли её поёбываете? Иначе не вижу причин...       Кто-то из них противно смеётся. Они что, в сериале?       — Просто идите на уроки, — сдержанно просит Серёжа.       В следующую секунду его толкают. И Денис, конечно, из-за дашиного вида, летит в этих пацанов с ноги. Они тронули Дашу! И, конечно, Серёжу, да.       (Он не признаёт, что действительно не на шутку разозлился, когда Серёжу толкнули)       После пинка длинной ногой Дениса куда-то между ног, храбрость их улетучивается. Вдвоём с Серёжей они отпугивают их быстро, даже не успев толком получить какой-то урон. Так, эти дурни лишь задевают Дениса по лицу, да и Серёже успевают в живот ударить разок. В школе звонок звенит уже после того, как они скрываются внутри.       Денис смотрит на закрывшиеся двери в ахуе. Поправляет шапку и хихикает. Ситуация, конечно, комичная.       Он сразу оборачивается на Дашу. Та уже успокаивается. Серёжа серьёзно спрашивает, всё ли нормально, не надеясь получить какой-то ответ, кроме положительного.       — С-спасибо.       Это всё, что она говорит.       — Если надо будет помочь, обязательно скажи нам, — говорит Денис. Он чувствует, что сейчас не время для разговоров длиннее.       Она кивает. Ей не верит никто, даже, наверное, она сама себе не верит. Но она кивает и уходит в школу. Она уже опоздала на первый урок.       В полной тишине, видимо, из-за шока, они доходят до дома.       — Пиздец, — признаётся Серёжа у подъезда. — Во что мы, блять, ввязались. Я в ахуе.       — Наверное... — задумчиво тянет Шевцов. — ...наверное, надо купить чего-то выпить...       Серёжа смеётся громко, запрокинув голову. Денис похож на человека, который: «нет, нам нужно выполнить поручение, забыл?», но вовсе не: «давай набухаемся». В прочем, Серёжа совершенно не против. Если падать, то падать полностью, наверное. Терять уже нечего, Даша в школе до обеда, а просить помощи она у них, конечно, не намерена.       Этот факт печалил. Но можно попытаться докопаться до неё после того, как они немного выпьют, так?       Денег, конечно, нет. Но Серёжа рыскает по квартире и находит в толковом словаре неплохую сумму.       — Так нельзя, — говорит Денис.       — Брось, ангелы не злятся.       — Только если на что-то запрещённое. Кажется, за алкоголь попадают в ад.       — Нам это не светит, — скалится Серёжа.       На самом деле, ему очень даже светит.       Шевцов это игнорирует. Запихивает поглубже. Они должны как-то справиться. Обязаны. И, ладно, он может признаться хотя бы себе — Серёжа не самый плохой компаньон. От демона и убийцы в нём мало чего. Даже то, что он его, Дениса, убил, уже не злит. Глядя на Пешкова, сонного, покрасневшего, развалившегося на старом, красном и вырвиглазном ковре, с разметавшимися по полу волосами, он это понимает.       Очень смахивает на начало чего-то неправильного, ненужного. Денис отрывает взгляд с трудом. Серёжа не смотрит на него сейчас, вообще неизвестно, о чём он думает. Это в принципе угадать невозможно, такой вот он — Серёжа. Денис тихо вздыхает. Очень странно, но Пешков пить не умеет совсем. Денис не умеет тоже, но чуть лучше, чем Серёжа. Шевцов поднимает взгляд на часы — Даша сидит на уроках. Окей.       Он тоже откидывается назад, ложась на пол. Лежать вот так очень... уютно. Глаза закрываются. Ночью присутствие Серёжи мешало. Сейчас наоборот успокаивало. Ничего страшного не случится, если он сейчас немного поспит.       Комната погружается в тихое, ровное дыхание обоих.