Кладовая мысль.

Декабрь 1966 года. Юнги сидел в классе после уроков. В последнее время ему тяжело даются точные науки: цифры не сходятся, а формулы путаются. А попросить помощи не у кого. Преподаватели часто обучают и заочных студентов, поэтому времени у них нет. Юнги вяло чиркал в черновике, вырисовывая закорючки на полях тетради. Цифры расплывались перед глазами, поэтому Юнги не видел смысла даже пытаться доделать домашнее задание. Он полностью погрузился в свой мир, а потому не заметил, как открылась дверь и не услышал шум шагов. —Что ты тут делаешь? – голос слышится совсем близко: Юнги нервно оборачивается, но успокаивается сразу, как только видит милую улыбку и родные глазки щелочки. Чимин выглядел слегка мило и слегка растрепано: скорее пришёл сразу после тренировки по танцам. — Фух... Это ты. Почему ты не в комнате? — Тебя в твоей не нашел, вот и пошел тебя искать. Я обошел почти все аудитории в этом корпусе, прежде чем найти тебя. Почему ты не уходишь домой? Что это? Алгебра? – Чимин взял в руки тетрадь с наполовину сделанной работой, - Странно, у тебя же всегда были высокие оценки по этим предметам, разве нет? Юнги поспешил забрать тетрадь из рук друга и судорожно стал собирать вещи в портфель. — Чимини, давай мы поговорим об этом в другой раз, - Юнги надеялся, что ласковое обращение смягчит друга, и он пойдет к себе, - Пожалуйста иди к себе в комнату. Юнги очень боялся за друга. Ещё не так поздно, и директор вполне может быть ещё в академии. И если он увидит их вместе – быть беде. Он сказал об этом в последний свой приход. Сказал, что, если ещё раз увидит их вместе, сделает жизнь Пак Чимина невыносимой. Он мог. И он сделает это, если застукает их. Юнги не хочет, чтобы возлюбленный пострадал из-за него. Поэтому он свёл их общение к минимуму, даже если это приносило невыносимую боль: быть вдали от единственного дорого человека пытке подобно. — Юнги, прошу, не прогоняй меня… Ты словно охладел ко мне. Неужели…Ты больше не хочешь быть рядом со мной? Наша дружба, наши нежные чувства и теплые воспоминания – все это…Неужели и правда, все это потеряло для тебя смысл? – слова Чимина ножом резали по сердцу. Конечно, нет! Для Юнги нет ничего важнее их дружбы! Он терпел все истязательства, потому что знал, что каждый день его утро будет начинаться с улыбки возлюбленного! Глаза Чимина слезились, а руки сжимали края школьной формы Юнги. Он словно котёнок, которому нужна защита, поддержка и любовь. И Юнги готов был дать эту любовь. Вот только Чимину она принесла бы лишь боль и страдания. Юнги аккуратно сжимает маленькие кулачки в своих ладонях и лбом прислоняется ко лбу друга: — Хорошо. Только, прошу, Чимин, давай у меня в комнате поговорим, хорошо? – он ободряюще улыбается и вытирает капельки слёз с пухлых щёчек. Была бы воля Юнги, он бы забрал друга и сбежал бы с ним далеко-далеко. Они были бы одни, вдвоём. Были бы счастливы. Но так не будет… Чимин, успокоившись, отстраняется, вытирает остатки слёз и смотрит с милой улыбкой на устах. Он встает на носочки и нежно обнимает Мина за шею, шепча: —Хорошо. Юнги улыбнулся, влюбленно смотря вслед другу. Все будет хорошо. Он не позволит навредить его ангелу. Себя отдаст, но Чимина сбережет. — В комнате поговорим? Юнги словно обухом по голове ударили. Этот голос, этот стук каблуков и шумное дыхание – всадники апокалипсиса, которые пришли за ним. Пианист, словно в замедленной съемке, медленно повернулся лицом к своему ночному кошмару. Директор как всегда выглядел потрясающе: идеальная прическа, черный костюм и накрахмаленный воротничок белой рубашки – всё это производило впечатление интеллигентного человек. Вот только глаза директора выдавали его истинную сущность. Монстр. Чудовище. Дьявол, который жаждет расплаты. Мин попрощался со своей жизнью. В голове всплыли момент прошлых его наказаний за непослушание. Но Мин понимал, что это ничто по сравнение с тем, что ждёт его сейчас. Ведь он нарушил прямой приказ. Юнги голову опускает и молчит. — Кажется, студент Мин Юнги неверно истолковал мою просьбу, - директор подошёл к юноше и схватил за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза, - За невыполнение домашнего задания ты будешь наказан. Прошу проследовать в мой кабинет. Мужчина разворачивается и уходит. Юнги стоить в оцепенении ещё несколько секунд, а после спешит в кабинет директора. Лучше перетерпеть. Послушать и, тогда, быть может, он пощадит его? Ха-ха-ха! Как будто у Дьявола есть сердце, чтоб испытывать жалость и сострадание! Юнги заходится в немой истерике. Он предчувствует свои мучения, отзывающиеся капельками холодного пота на его спине. В кабинете темно: шторы закрыты, а лампы выключены. Словно кромешный кошмар, готовый забрать в свою пучину бедного парня, стоит ему сделать вздох и ступить в эту проклятую комнату. Директор стоит в центре, скрестив руки на груди. Его взгляд выражает ярость и желание. Животное желание замучить, а затем разорвать жертву на части. — Я же тебя предупреждал, чтобы держался подальше от того мальчишки. Тебе его совсем не жалко? - голос лучится лживым спокойствием, но Юнги видит адский огонь на дне карих глаз, что заставляет его поджилки трястись. Он готовится к худшему. Чон Минсок преодолевает спасительные для Мина сантиметры за жалкие несколько секунд. Директор волочит его к своему столу, на котором стоит его семейная фотография, изображающая счастливую семейную пару. Юнги от этого тошнит. Этот человек недостоин любви. Монстр не должен иметь семью. Мин пропускает момент, когда Чон прижимает его к столу, наклоняясь к его шее. Он мажет по ней губами, вылизывает ушную раковину юноши, заставляя его глотать горькие слезы ненависти и отчаянья. Резко с Юнги сдергивают штаны, прижимаясь к его промежности горячей плотью. — Ты вынуждает меня быть грубым, Юнни. Я так люблю тебя: твою шейку, твои чудесные ножки и ощущение твоей тесноты…А ты вновь и вновь заставляешь меня оставлять синяки на твоей коже...Зачем, Юнни? Неужели, ты так любишь боль? Что ж, я готов исполнить любое твое желание. Юнги кажется, что сейчас его стошнит. Стошнит от мерзких прикосновений директора, от его пошлого шепота и от гадких чувств, которые Юнги испытывает каждый раз, стоит его коже ощутить другую. — Надеюсь, это будет последний раз, когда ты меня ослушался. Что было дальше Юнги не помнит: всё, что осталось в его памяти, это его глухие мольбы о помощи и голодный взгляд карих глаз. Впервые Мин был рад провалиться в темноту.