Clarke of the Sky People

      Они разбили лагерь и больше не говорили о Лексе. Вместо этого Кларк решила рассказать Эхо о своих друзьях и о том, что знала о горе и Совете. Она спросила мнение Эхо обо всех наставлениях Лексы и о стратегии, которую они придумали, чтобы приблизиться к Скайкру, не создавая впечатление, что Кларк послана туда в качестве шпиона. Коим она, в некотором роде, и являлась. Кларк также потратила время на поддразнивания Эхо о том, что та снова увидит Беллами, радуясь тому, что хоть раз может посмеяться над своей дерзкой подругой.       К полудню они подошли к подножию горы Везер и сердце Кларк мерно забилось в районе горла. Она вела повозку по неровному склону, когда Эхо вложила в лук стрелу и направила ее на близлежащие деревья.       – Кларк!? – раздался изумленный крик, после чего Линкольн с Октавией выбежали к ним с широко раскрытыми глазами и еще более широкими улыбками. – Кларк! – снова воскликнула Октавия, вероятно, убедившись, что ее глаза не лгут.       Эхо уже давно опустила оружие, и Кларк остановила тележку, спрыгнула с нее, и мгновенно оказалась в объятиях.       – Да у тебя мускулы, – усмехаясь, заметила Октавия, сжимая руки Кларк и оглядывая ее. Кожаная одежда землян, меч за спиной. Пистолет на бедре - на всякий случай.       Кларк засмеялась.       – Я тоже рада тебя видеть, О, –пробормотала она, прежде чем крепко схватить Линкольна за предплечье в знак приветствия. – Это моя подруга, Эхо, – она жестом указала на женщину, по прежнему сидевшую на повозке, и та кивнула им, но не двинулась с места.       Октавия и Линкольн кивнули в ответ, обе стороны настороженно смотрели друг на друга.       – Так ничего, что мы заглянули? – неловко спросила Кларк, когда между ними повисло молчание.       – Конечно же, дуреха! – Октавия, казалось, опомнилась. – Я сказала им, что это ты, все ждут у входа, наверное, обделались уже от волнения, – она снова открыто улыбалась.       – Отлично. Садитесь. Я вас подброшу, ребята, – Кларк жестом указала им на заднюю часть тележки и заняла свое место рядом с Эхо.

***

      Похоже, ее ждали все.       Мать Кларк задушила ее в объятиях прежде, чем удалось разглядеть всех присутствующих. Но вскоре Эбби была вынуждена отпустить ее, когда друзья Кларк от нетерпения начали жаловаться. Они обнимали ее так, как будто она вернулась домой с войны.       Кларк тонко считывала выражение их лиц, как и велела ей Лекса. Определи своих союзников, Кларк. Политика – это игра чисел. Искренние счастливые взгляды Беллами и Рейвен. Счастье и немного здоровой подозрительности от Октавии и Линкольна. Маркуса Кейна прочесть не удалось. Большинство остальных смотрели на нее с уважением и гордостью, вероятно, впечатленные тем, что она сумела выжить в дикой местности самостоятельно. А ее мать – ее мать плакала так сильно, что Кларк сомневалась, что та вообще что-либо чувствовала, кроме безграничного счастья.       А затем она была раздавлена в еще одном объятии Эбби сразу после того, как представила им Эхо – Беллами быстро подошел к ней – прежде чем она прижалась к шее матери и не смогла остановить собственные слезы радости.

***

      Большинство ковчеговцев разошлись после того, как увидели ее с матерью. Ее друзья держались позади, но Кларк пообещала им, что скоро с ними увидится. Эбби отмахнулась от них, убеждаясь, что дочь теперь в ее полном распоряжении. Кларк пошевелила бровями, глядя на Эхо, когда Беллами застенчиво объявил, что они встретятся позже, что заставило ее закатить глаза от обоих, а затем ее мать повела их с Эхо внутрь горы.       Кожу Кларк покалывало от нервного напряжения, пока она слушала, как Эбби велела Беллами отнести их вещи в комнату Кларк. «Комната Кларк», как будто Эбигейл Гриффин всегда знала, что ее дочь вернется. Волнение в ее сердце от надежды матери не могло полностью компенсировать сковывающий изнутри страх.       Эбби провела их по каждому этажу, чтобы они могли привыкнуть к зданию и не заблудиться. Гора Везер уже не выглядела прежней. Не была такой голой и стерильной, как помнила Кларк. Честно говоря, она не могла точно вспомнить, как все выглядело. Единственный запечатлённый образ в ее голове был резней, которую она устроила на пятом уровне. Кларк не могла ни на чем сосредоточиться, однако слепо следовала за своей матерью, которая взволнованно описывала все, что они сделали, чтобы сделать гору домом Небесных людей. Лекса в голове Кларк уже отчитывала ее за невнимательность. Информация - это сила, Кларк. Тебе решать когда и как ею воспользоваться. Но Лекса предвидела эту реакцию, так что и должна была понять, что Кларк едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы обрабатывать информацию в данный момент.       Когда экскурсия по четвертому этажу закончилась, у нее закружилась голова. Вернувшись в лифт, Кларк не могла даже порадоваться дискомфорту Эхо от яркого света и электроники, но потом она вспомнила, что у воина Азгеды имелись собственные ужасные воспоминания, связанные с горой.       Кларк вся вспотела под кожаной одеждой в душном замкнутом пространстве лифта, и ее мать, наконец, заметила ее беспокойство.       Эбби спросила что-то, что Кларк не расслышала, слишком занятая созерцанием кнопки пятого этажа. А потом ее мать нажала на кнопку «шесть», и это хорошо, но полное избегание делало всю эту ситуацию до боли реальной.       – Канцлер Гриффин, – заговорила Эхо, хотя Кларк едва расслышала ее.       – Просто Эбби. Маркус Кейн занял пост Канцлера. Я в Совете, но как целитель для нашего народа. И думаю, мне нужно отвезти мою дочь в лазарет, но позже я обязательно проведу вас по нашему дому, – сказала она, прижимая прохладную руку к потному и разгоряченному лбу Кларк.       – Эбби, – Эхо попробовала это имя на слух. – Мой народ не привык к такому количеству… стен, – сообщила она, многозначительно глядя на мать Кларк. – Мы можем пойти куда-нибудь подышать свежим воздухом?.. Подальше от остальных, – она посмотрела на Кларк, – где я смогу отдышаться?       Эбби посмотрела на обеих женщин, остановив встревоженный взгляд на дочери, а затем прижала ключ к кнопке в полу, чтобы открыть крышу. Когда металлические двери наконец разъехались, Кларк ворвалась в них, как летучая мышь из ада. Она согнулась пополам и начала судорожно глотать воздух, который, похоже, не давал ей никакого кислорода. Крыша не была бетонной, и представляла собой открытое пространство горной вершины, окруженное кустарником, несколькими деревьями и спутниковыми тарелками.       Через секунду Эбби уже была возле Кларк, пытаясь успокоить ее. Кларк не слышала ничего из того, что говорила ее мать, в голове были только кричащие дети, а перед мысленным взором – масса раненых и окровавленных тел. Эхо уверенно подошла к ней, обняла сильной рукой за талию и закинула руку Кларк себе на плечи. Когда Кларк снова выпрямилась и прислонилась к ней, она начала водить ее по открытому пространству.       Эхо тихо шептала Кларк на Тригедасленге. Слова поддержки, слова, которые заставят Кларк вспомнить более счастливые времена. Времена, которые они обе разделили. Времена в Полисе. Времена смущения Кларк в ямах. И когда дыхание Кларк, в конце концов, замедлилось, а зрение прояснилось, она оглянулась на свою мать, молча наблюдающую и плачущую из-за дочери.       – Я скоро спущусь, хорошо? – на одном дыхании пообещала Кларк. – Просто дай мне минутку, пожалуйста.       Эбби заколебалась, переводя взгляд с Эхо на Кларк, затем резко кивнула и исчезла в лифте.

***

      Спустя несколько минут тишины, Кларк мягко отстранилась от Эхо, пробормотав смущенное «прости».       – Мне тоже нужно было подышать свежим воздухом, – призналась Эхо. – Нет ничего постыдного в скорби по невинным, Кларк.       Но мертвые ушли, а живые голодны.       Кларк кивнула, совсем не чувствуя себя лучше, по ее щекам продолжали беззвучно катиться крупные слезы.       – Ты многим пожертвовала, – пробормотала Эхо.       Как вожди, мы жертвуем собой ради нашего народа. Даже когда они не понимают. Даже когда эти жертвы преследуют нас.       – Отпусти это, Кларк, – прошептала Эхо, подходя ближе и успокаивающе кладя руку ей на спину.       Кларк мгновенно начала рыдать, как будто только и ждала разрешения отпустить. Эхо успокаивающе похлопала ее по спине.       – Ничего, позже мы снова разбудим Маленькую Пауну.

***

      Проплакавшись, Кларк почувствовала себя намного лучше. Она спустилась на третий этаж, где, по словам матери, находилась ее комната, и умылась. Потом они с Эхо собрали все свои вещи, взяли у матери ключ от крыши и пошли ставить палатку на вершине горы. Было приятно иметь в своем распоряжении все это пространство. Конечно, так будет сложнее заново вписаться в Скайкру, но иначе Кларк сошла бы с ума. И Эхо явно оценила пребывание за пределами горы.       Разместив голубей за шахтой лифта – объяснив, что они были любимцами Эхо, к явному недовольству воина, – Кларк и Эхо спустились в столовую, где ее друзья пытались не ошеломить ее своим напором, но потерпели в этом неудачу. Они задавали вопрос за вопросом, и она старалась отвечать как можно лучше. Она рассказала им, как Эхо спасла ее, что теперь они вместе живут в одном доме и обе работают целителями в Полисе. Кларк даже извинилась за то, что не вернулась раньше, но они, казалось, понимали, почему ей было трудно это сделать.       Она действительно скучала по ним. Они сблизились, пока были на Земле, но Кларк задумалась, действительно ли она знает кого-нибудь из своих друзей. На самом деле, если подумать, Кларк знала своих друзей в Полисе намного дольше. Но нельзя пройти через все, через что она прошла с Сотней, и не образовать особую крепкую связь.       Кларк держала свои вопросы при себе, воздерживаясь от излишних расспросов о том, почему они переехали в гору и что они планируют делать с доступом к ракетам. Или почему они проигнорировали посланников Лексы. Но последнее, скорее всего, произошло потому, что они ненавидели Лексу за то, что та оставила их умирать. Именно Рейвен взяла на себя смелость объяснить, что они устали от шестнадцатичасового путешествия на гору и обратно за припасами, и Совет проголосовал за то, чтобы просто переехать.       В этом был смысл. Гора была более безопасной, чем лагерь Джаха. И вместительней. Ничего странного в их решении нет. Не о чем беспокоиться, успокаивала себя Кларк. Ее люди не собирались становиться следующими Горными людьми, даже если решили поселиться в месте, которое по сути являлось кладбищем.       Кларк выяснила, что и Беллами и Рейвен состояли в Совете вместе с ее матерью и Кейном. Белл возглавлял службу безопасности, а Рейвен занимала прежнюю должность ее отца в качестве начальника инженерного отдела. Она была согласна с их назначениями, но Рейвен никогда не питала дружелюбия к землянам. К счастью, Кларк не нуждалась в их доверии к землянам, ей просто нужно было, чтобы они снова доверяли ей.       Они с Эхо прошли вдоль линии раздачи, радуясь тому, что мясо и рыбу, принесенные ими, тоже приготовили. Это, по крайней мере, показывало, что никто не считал ее возвращение с землянкой угрозой. Или то, что упомянутая землянка может их отравить. Эхо получила несколько настороженных взглядов, и хотя большинство ковчеговцев, казалось, избегали ее, они, по крайней мере, не были откровенно враждебны.       Но затем, когда они возвращались на свои места, жёсткий толчок в плечо Кларк проверил ее хорошее настроение, как раз когда она собиралась сесть со своими друзьями. Хотя теперь она гораздо крепче стояла на ногах, ее еда все еще скатывалась с тарелки, и чаще всего падала на пол.       Кларк сердито уронила тарелку и повернулась, готовая высказаться, кто бы это ни был, но ее ноги чуть не подкосились, когда она встретилась с гневным взглядом Джаспера. От милого мальчика, которого она выхаживала почти год назад, не осталось и следа. Проглотив комок, который мгновенно образовался в горле, Кларк сморгнула виноватые слезы, жгущие глаза. Затем стиснула зубы и, быстро схватив Джаспера за лацканы куртки, развернулась и швырнула его на свободный конец стола, который ее друзья освободили, заметив это взаимодействие.       Кларк быстро обнажила меч, лезвие которого громко запело в оглушительной тишине, опустившейся в столовой после того, как тело Джаспера с силой ударилось о стол. Затем она забралась на стул, возвышаясь над своим ошеломленным бывшим другом.       – Кларк… – осторожно предупредил Беллами, жестом отзывая своих охранников, когда Кларк прижала кончик своего меча к горлу Джаспера.       – Хочешь, чтобы я еще раз извинилась перед тобой? – громко спросила Кларк, убедившись, что ее все слышат. – Хочешь, чтобы я извинилась за то, что решила спасти свой народ? Оправившись от шока, Джаспер молча смотрел на нее. – Мы все потеряли дорогих нам людей, Джас, – она видела, как Рейвен рассеянно кивает. – И мы смирились с этим и постарались извлечь максимум пользы из дерьмовой руки, которую нам протянули, – Кларк добавила немного больше давления, но достаточно мягко, чтобы выделить только небольшую часть. – Ты думал, я буду просто стоять и смотреть, как они сверлят дыры в Рэйвен? В моей маме? Неужели я должна была просто смотреть, как мои люди истекают кровью и кричат от боли? – напомнила она всем об ужасах, которые творились в той комнате. – Я не собираюсь извиняться за то, что защищала свой народ, – твердо заявила Кларк. – И если ты еще хоть раз так на меня нападешь, я перережу твою гребаную глотку, – зарычала она, спрыгнула со стула и вышла из безмолвной столовой с высоко поднятой головой.       Кларк не удивилась, когда Эхо тихонько пристроилась рядом, и вскоре они вошли в лифт, нажимая кнопку на крышу.       – Большинство из них злились на Джаспера, – начала излагать свои наблюдения Эхо. – Они смотрели на тебя с уважением и благодарностью, – Кларк кивнула, она ожидала этого. – Твоя мать беспокоилась и переживала за вас обоих. В то время как Кейн, казалось, боролся между несогласием и согласием с твоими словами и действиями.       Когда двери, наконец, открылись, Кларк, спотыкаясь, бросилась к самым дальним от их палатки кустам, выворачивая желудок наизнанку.

***      

      После этого Джаспер избегал ее. Но Кларк обнаружила, что он избегал всех. И его враждебность была направлена не только на Кларк, но и на Монти с Беллами. Никто не говорил о произошедшем в столовой, но Кларк заметила, что после своих действий заработала еще больше уважения.       На инженерном этаже Рэйвен она нашла маленькую металлическую капсулу, которую можно было прикрепить к одной из лапок голубя, вместо того, чтобы использовать веревку. Затем Кларк выбрала черноватого голубя, которого назвала Баззом, для отправки в Полис. Лекса даже не потрудилась дать имена ни одной из своих птиц.       Кларк лишь написала, что они благополучно добрались, и отослала Базза вместе с Молнией, чтобы последняя тоже ознакомилась с маршрутом. Молния вернулась через четыре дня с ответом от Лексы:       «Я довольна».       Кларк узнала почерк из благодарственной записки, которую Лекса прислала ей после дня рождения. Это было написано почти детскими каракулями, что заставило Кларк улыбнуться. Очевидно, Командующая не уделяла письму столько же времени, сколько чтению. Кларк хотела ответить немедленно, но поняла, что у нее нет столько голубей, чтобы отправлять записки Лексе. Хеда захочет получить факты, а Кларк не могла рисковать, что кто-то увидит их и заподозрит истинную причину её возвращения. Поэтому она перестала мечтать о любовной переписке с Лексой, и сосредоточилась на своей задаче.       Кларк все равно до конца не понимала, что происходит между ней и Командующей. Или что это должно продолжаться, если на то пошло.

***

      Кларк провела следующие две недели, показывая бывшим ковчеговцам как и где сажать семена, присланные Лексой, большинство из них, казалось, дорожили временем на улице, работая на солнце. Она старалась донести до них, что это подарок Хеды, но они просто проигнорировали это и поблагодарили Кларк. Остальное время она проводила на охоте вместе с Эхо и часто приносила мясо и шкуры. Скайкру, очевидно, охотились с ружьями, но они были впечатлены количеством дичи, которую две женщины поймали с их «примитивным» оружием.       Поэтому Кларк начала тренироваться с ними, используя палки в качестве мечей, вырезая луки и стрелы. Это было в основном просто для развлечения, но и также помогло ей заручиться большей поддержкой среди людей, когда те заметили, что теперь она действительно может сражаться и охотиться.       Ее настоящие тренировки с Эхо продолжались. Кларк обнаружила, что у нее остаётся слишком много лишней энергии, когда она не спаррингуется. Иногда к ним присоединялись Линкольн и Октавия. Октавии особенно хотелось принять этот вызов. Однако ее подруга, похоже, не возражала против того, чтобы не припомнить тот инцидент в Тондисе. Кларк робко надеялась, что Октавия наконец поняла, почему это должно было произойти. Главным образом для того, чтобы Беллами оставался в безопасности, и если и было что-то, что Кларк знала наверняка, так это то, что члены семьи Блейков слишком опекают друг друга.       Однажды солнечным днем Кларк наблюдала за несколькими Скайкру, обрабатывающими поля – используя любой предлог, чтобы побыть снаружи – когда Беллами и Октавия подошли к ней.       – Ты отрастила яйца землян, Гриффин, – ухмыльнулась Октавия. – Я впечатлена, что теперь ты можешь надрать мне задницу.       Все беззаботно рассмеялись.       – И ты помогаешь нам научиться здесь выживать, – добавил Беллами. – Иногда мне кажется, что мы все еще заперты на Ковчеге, когда они пытаются изолировать нас в этой гребаной горе.       – Как будто мы снова пленники, – пожаловалась Октавия, и Кларк воспользовалась случаем.       – Считайте меня советником по связям с землянами, – пошутила она с легким смешком и ушла, посеяв эту мысль в их головах.

***

      В тот же вечер к ней подошел Кейн и спросил, не хочет ли она присоединиться к Совету. Кларк великолепно изобразила неуверенность, прежде чем спросить его, может ли она подумать. Она приняла предложение только после того, как провела два дня, слушая, как друзья пытаются убедить ее, даже ее мать признала, что люди видели в ней лидера и что Кларк с таким же успехом может оформить это официально.       Кларк подозревала, что Кейн с ее матерью, скорее всего, просто пытались обуздать ее, пока она снова не взялась за старое и не начала принимать решения, несмотря на существование Совета, как она делала раньше. Их люди уже были взволнованы и стремились узнать все, чему Кларк могла их научить о жизни землян. Теперь многие приходили к ней с любыми проблемами, вместо того, чтобы обратиться к Совету. Кларк была уверена, что Кейн с ее матерью думали, что смогут её лучше контролировать, если она займет должность члена Совета.       На первое заседание она надела пальто Лексы. Почему-то в нем подбородок Кларк гордо выпячивался, а спина автоматически распрямлялась. Иногда ее пугало, как легко у нее все получается. Она была прирожденной манипуляторшей, и Кларк не знала стоит ли ей этим гордиться, но она знала, что ее действия принесут выгоду как ей самой, так и людям Лексы.       Ты рождена быть лидером, Кларк. Как и я.       Кларк была вдохновлена речью Лексы. Я верю, что будущее за детьми. Она хотела, чтобы ее люди были частью видения Лексы, а не чахли в этой горе.       Как и следовало ожидать, Совет, а точнее Канцлер Кейн, воспользовался случаем, чтобы расспросить ее о Полисе и Командующей. До этого момента никто особо не расспрашивал ее о Лексе, вероятно, опасаясь ее реакции. Кларк мало говорила о Хеде, но опять же, они с Лексой не часто взаимодействовали. За несколько дней до отъезда Кларк они говорили больше, чем за все время ее пребывания в Столице.       – Как ты можешь прощать эту суку за то, что она ушла, когда возникли трудности? Мы с Виком чуть не умерли, пытаясь открыть эту чертову дверь, чтобы ее армия могла войти, – Рейвен наконец, выпалила то, что, вероятно, грызло ее с тех пор, как она услышала, что Лекса была в Полисе с Кларк.       – Мы с ней пришли к взаимопониманию, – Кларк криво усмехнулась. – После того, как из-за этого подрались.       Все удивленно посмотрели на нее.       – Она выбила из меня все дерьмо.       Только Беллами засмеялся вместе с ней, а Рейвен неохотно фыркнула и усмехнулась, как бы говоря: «еще бы, идиотка». Эбби, похоже, это совсем не забавляло. – Значит, между тобой и Командующей все прощено? – спросила ее мать.       Кларк испустила долгий страдальческий вздох.       – Сомневаюсь, что когда-нибудь полностью прощу ее за то, что она сделала, – Кларк честно призналась им и себе. – Но теперь я понимаю, почему она это сделала. Наверное, я поняла это в тот момент, когда решила нажать на рычаг и совершить геноцид, чтобы спасти свой народ. У Лексы были сотни людей в этой горе, вы сами видели все эти клетки, – она посмотрела им в глаза. – За то время, что потребовалось, чтобы открыть дверь, она потеряла вдвое больше людей, чем было пленных Скайкру. Горцы отстреливали их, как рыбу в бочке. Это не отменяет факт предательства, но теперь я понимаю, почему это произошло.       Некоторое время они молчали, обдумывая ее слова.       – Она оставила тебя умирать, Кларк. Она нарушила свое слово. Кларк знала, что Эбби будет труднее всего убедить, потому что она, вероятно, чувствовала предательство по отношению к Кларк и видела реакцию Кларк на пятом этаже. Эбби, скорее всего, думала, что если бы Лекса не предала их, Кларк не пришлось бы нажимать на тот рычаг. Ее мать наверняка винила Лексу в уходе Кларк. Но, скорее всего, Мауноны все равно были бы уничтожены огромной армией землян, действуй Лекса по плану. Но не дети, Лекса спасла бы хотя бы детей.       – На самом деле, она этого не делала. То есть, не оставляла меня умирать. Все Скайкру снаружи могли уйти. В рамках сделки нас не предлагали Эмерсону в качестве пленников. И Хеда никому не сказала, что мы использовали туннели жнецов.       Рейвен и Беллами понимающе кивнули.       – Почему ты оправдываешь ее действия? – глаза Эбби сузились от злости и подозрительности.       – Ты спросила меня, почему я не сержусь на нее, и я ответила, почему, – Кларк посмотрела матери прямо в глаза, скрывая стыд за то, что скажет дальше. – Я понимаю, что она сделала это, чтобы спасти свой народ. Как и мне придется жить с тем, что я сделала, чтобы спасти свой. Как будто я поняла, почему ты позволила мне сесть в тюрьму и позволила отцу умереть, – она стиснула зубы, когда Эбби тут же отвела взгляд, и со слезами и раскаянием в глазах, уставилась на стол.       – Как теперь понимаю, почему Кейн отправил триста человек в свободный полет, прежде чем услышал, что Земля пригодна для жизни, – Кларк перевела взгляд на Канцлера. Именно его нужно убедить вступить в Коалицию. – Я пришла к пониманию, что как лидеры мы вынуждены идти на жертвы, – он выдержал ее взгляд и, казалось, кивнул в знак благодарности, как будто часть груза, который он нес на плечах, была снята. – Мы вынуждены принимать решения, которые не всем нравятся или с которыми не все согласны, но мы все равно их принимаем, потому что делаем это ради нашего народа.       Кларк знала, что своей короткой речью вернула себе часть уважения, которое потеряла, когда сбежала от своих проблем. К тому же нужно было их смягчить, чтобы они не сомневались в искренности Лексы, когда в конце концов возникнет вопрос о вступлении в Тринадцатый клан. Кларк подождет следующего заседания Совета, чтобы поговорить о том, как Лекса управляет Коалицией Двенадцати кланов. Уверенная, что Кейн сам предложит присоединиться к ним. На самом деле, она нуждалась в нем, чтобы воплотить это в жизнь. Чтобы ее возвращение не выглядело так, будто преследовало лишь одну единственную цель.       Кларк казалось, что она постарела лет на десять с тех пор, как в последний раз видела свой народ.

***

      В тот же вечер она отправила еще одного голубя.       «Я в Совете. Скоро узнаю, представляют ли они для тебя угрозу».       Все ее друзья были готовы собрать вещи и отправиться в Полис. Она сделала все возможное, чтобы распространить новости о том, как хорошо работает Коалиция Двенадцати кланов. Подмасливая их лучшим вином Джонаса. Кларк продолжала учить своих людей тому, чему научилась у Эхо, которая, к большому удовольствию Кларк, часто шушукалась с Беллами по углам. И, как член Совета, теперь она имела основания проявлять интерес ко всем аспектам горы и к тому, как она управляется. Поэтому Кларк воспользовалась первой же представившейся возможностью и попросила Монти провести ей экскурсию по его части технического этажа, где, как знала Кларк, находилась диспетчерская.       Ее любопытство легко было замаскировать под чувство долга.       Монти объяснил, что они установили камеры только для наблюдения за лесом. Они даже не осознавали, что подошли так близко к Полису, и просто предположили, что камеры находились слишком далеко, чтобы отправлять им какие-либо сигналы; совершенно не обращая внимания на то, что воины Лексы уничтожили их. Он, похоже, не переживал по этому поводу, потому что в их распоряжении еще были спутники для визуального наблюдения, хотя камеры позволили бы более близкий обзор на уровне земли. В любом случае, у них не хватило бы батарей, чтобы поддерживать их питание. Батарей, которые можно было бы использовать для питания других приборов в горах.       – Сколько осталось ракет? – в конце концов Кларк набралась смелости спросить, изображая интерес к монитору, чтобы казаться непринужденной.       – Девять, – Монти нахмурился. – Мне действительно не нравится, что они там, Кларк. Но Кейн не хочет их уничтожать. Я не могу нести ответственность…– он замолчал, и Кларк внезапно осознала, насколько большую ношу несет и Монти. Если бы не он, она не смогла бы массово уничтожить целое население. В конце концов, это все еще было ее решением, Беллами мог сколько угодно пытаться разделить вину, но он никогда бы не положил свою руку на ее, если бы рука Кларк не оказалась там первой.       Она крепко прижала к себе Монти. – Ты сделал это по моей просьбе, и ты хотел спасти всех так же сильно, как и я. Но ты не заставлял меня нажимать рычаг. Это было мое решение, – Кларк успокоила его, и он задрожал в ее объятиях. Она сама еле сдерживала слезы.       Но Кларк Гриффин уже достаточно наплакалась. Пришло время перестать зацикливаться на вещах, которые она не в силах изменить.       – И я не позволю им использовать эти ракеты. А если они попытаются тебя заставить, просто скажи, что забыл, как их откалибровать или что-то в этом роде, – Кларк усмехнулась без особого энтузиазма, но Монти, по крайней мере, издал слабый смешок.       Она осталась с ним до конца дня. Монти был намного сильнее, чем она, чтобы каждый день встречаться с пятым уровнем и Джаспером – его лучшим другом.

***

      Базз вернулся с запиской от Лексы:       «Скучаю по твоему лицу».       Кларк не могла перестать улыбаться еще несколько часов.

***

      Она все еще думала о записке Лексы и о том, как это нехарактерно для Хеды, но тем не менее оценила ее, когда ее мать присела рядом с ней в пустой столовой, где Кларк искала немного уединения.       – Я видела, как ты сражалась с Эхо, – начала Эбби. – Ты стала… сильнее.       Кларк поняла, что ей следовало бы пойти в свою палатку, но Эхо была там с Беллами.       – На Земле все стали сильнее.       – И то, как ты говоришь… – пробормотала Эбби как бы про себя. –Ты сильно изменилась.       – Я выросла, мама, – вздохнула Кларк, надеясь, что они не станут ссориться.       – Да, выросла, – согласилась Эбби. – Я горжусь тобой…       – Но? – невольно спросила Кларк.       – Мне не нравилось, какой ты была, когда проводила время с Командующей, – наконец, Эбби сказала то, что было у нее на уме. – После того, что случилось в Тондисе… Это была не ты, Кларк. Она плохо на тебя влияет, и я не могу не спросить, что она такого сделала, что ты снова проводишь с ней столько времени.       – В Тондисе я сделала то, что должна была, – Кларк стиснула зубы. – И Лекса слишком занята заботой о своих людях, так что мы не так часто видились, чтобы успеть повлиять на меня.       Это была полуправда. За то ограниченное время, проведенное в компании друг друга, Лекса все же умудрилась повлиять на мышление Кларк. С самого начала они понимали друг друга, даже несмотря на разногласия, они понимали образ мыслей друг друга. Может быть, именно поэтому они сейчас застряли в этом странном лимбе влечения, недоверия и понимания. Возможно, они более похожи, чем Кларк хотела бы признать.       – Но она помогла мне понять, что на мне лежит ответственность, от которой я убегаю.       Эбби вздохнула. – Только… Только не потеряйся в этом. Ты молода, наслаждайся жизнью, Кларк. Теперь мы все можем разделить это бремя. Тебе больше не придется брать ответственность на себя.       Кларк неуверенно улыбнулась, ее мама хотела как лучше. Откуда Эбби могла знать, что Кларк снова несет бремя осознания, что если они сделают одно неверное движение и нападут или будут выглядеть так, как будто они нападут, люди Лексы, Командующая ответит так, как они даже не могли себе представить. Откуда она могла знать, что Кларк здесь для того, чтобы попытаться предотвратить войну. Чтобы предотвратить еще один геноцид.       – Я знаю, мама. Спасибо.

***

      Кейн не клюнул на эту чертову наживку и не предложил Совету стать Тринадцатым кланом. И это несмотря на то, что все только об этом и говорили. Кларк даже спросила своих друзей напрямую, что они думают, объяснив преимущества участия в Коалиции. И хотя они по прежнему опасались Лексы, даже они видели, что они были чужаками на Земле и вроде как делали себя мишенями, изолируя себя и оставаясь в этой богом забытой горе, как и люди, которые терроризировали кланы в течение десятилетий.       Кларк скучала по Полису. По своему дому и художественной мастерской. Она скучала по своим друзьям. Интересно, как поживают ее пациенты? И да, Кларк тоже скучала по лицу Лексы. Она осознала, что на самом деле скучает по всей Лексе, и была немного напугана этим чувством. Они не могли быть вместе. Они не доверяли друг другу. Но Лекса верила, что Кларк вернется к своим людям, а не развернется и даст команду послать ракету в Полис. Что ж, Лекса умна, и она видела, как сильно Кларк наслаждалась Столицей, Кларк ни за что не позволит чему-либо случиться ни с ним, ни со Скайкру.       Кларк очень хотела отвезти своих друзей в Столицу. Чтобы показать маме свой дом и рынки. Ей хотелось поделиться с ними всем этим. Итак, Кларк знала, что она должна пересмотреть свой план, подняв его на ступеньку выше, и сделать свой ход во время следующего заседания Совета.       Она снова надела пальто Лексы.       Когда заседание подходило к концу, Канцлер, как и положено по протоколу, спросил, нет ли еще каких-нибудь вопросов, которые не были включены в повестку дня.       – Я хочу выдвинуть свою кандидатуру на пост Канцлера, – Кларк уверенно заговорила впервые за все время встречи. – Кто поддержит эту петицию?       – Я только за, – Беллами мгновенно ухмыльнулся, ведь по сути она превратилась из его соруководителя в лидера вскоре после своего побега, а он, казался ей столь же преданным, как Индра Лексе. Хоть и выражалось это гораздо менее интенсивным и жестоким способом.       Рейвен выглядела так, словно Беллами только что опередил ее. Ее мать и Кейн сидели, разинув рты.       – Благодарю вас, советник Блейк, – Кларк ухмыльнулась его явному воодушевлению. – Как написано в акте 1, Раздела 4, подпункта b устава горы Везер, подписанного и наделенного полномочиями этим Советом, Канцлер Кейн имеет право немедленно призвать к голосованию или подготовить защиту на этот вызов, после чего последует голосование этого Совета. Вы хотите ответить на этот вызов, Канцлер Кейн? – стоически спросила она, когда мужчина наконец закрыл рот и стиснул челюсти.       – Да, – ответил Кейн, возвращая свой покерфейс на место.       Кларк сидела и молча слушала, как он излагает свою точку зрения. Он говорил обо всем, что было сделано под его руководством. Это был последний гвоздь в его гроб, так как большинство вещей, о которых он упоминал, были заслугой остальных членов Совета, и гора по-прежнему функционировала почти так же, как они привыкли в космосе. Так что Кейн на самом деле ничего не сделал, и, самое главное, у него, похоже, не было никаких планов на будущее. Как только он закончил, очаровательно улыбаясь остальным, трое других членов Совета обратили выжидающие взгляды на Кларк.       – Мы больше не на Ковчеге, – начала Кларк, стараясь смотреть всем в глаза. – И все же эта гора душит нас всех, как будто мы все еще заперты в космосе, – она увидела согласие двух своих друзей, хотя ее мать было трудно прочесть. – Наши люди, не входящие в охрану, не могут выходить отсюда из-за опасностей, с которыми мы сталкиваемся в лесу от животных и падальщиков Землян, которые убьют нас на месте. Наших боеприпасов не хватит на всю жизнь, а порой даже пули не останавливают нападающих диких животных, – ещё несколько согласных кивков.       – Мы больше не на Ковчеге, – снова заявила Кларк, пристально глядя на мать. – Жизнь, подобная существованию, лишает нас естественности.       Вопросы в их глазах были осязаемы, но Кларк знала, что они не могли ее прервать, чтобы озвучить их, пока она держала слово.       – Канцлер Кейн утверждал, что мы не такие «дикари», как Земляне. Что нам не нужно жить, как они, когда у нас есть альтернативы, к которым мы привыкли. Так что теперь вместо этого он заставляет нас жить, как Горные люди, которые совершили самое большое зло на этой земле. Однако он прав, когда говорит, что мы не такие, как Земляне. Потому что нам не хватает их традиций и культуры. Мы отказываемся адаптироваться к этому новому миру, как они. Мы задыхаемся в этой горе, как это делали горцы. Мы полагаемся на их ракеты для защиты от войны, которая не начнется, потому что лидер «дикарей» защищает нас даже после своего предательства. В космосе, на Ковчеге, мы никогда не знали, каково это - чувствовать траву под ногами, дышать свежим воздухом, предлагаемым деревьями, сидеть ночью у костра и разговаривать с друзьями, глядя на звезды… Наши люди почувствовали все это, поэтому мы знаем, что мы упускаем, и тем не менее остаемся в ловушке в этой горе, потому что боимся внешнего мира и отказываемся адаптироваться и принять, что мы сейчас на Земле, и поэтому правила космоса здесь неприменимы.       Все кивнули, даже ее мать, что служило хорошим знаком. Кейн оставался невозмутимым. Он не был властолюбивым человеком. Но он был упрям. Если ей удастся убедить его в своей правоте, он придет в себя. Кларк не хотела быть Канцлером, она будет исполнять его обязанности в течение года или около того, пока ее люди не будут приняты и интегрированы с другими кланами, а затем они смогут снова проголосовать, и она вернется к целительству и к своими друзьям, вольным навещать ее в Полисе, когда они захотят.       – Как Канцлер, я стремлюсь обеспечить перемены, необходимые для того, чтобы наш народ процветал на Земле, а не просто существовал и прятался. Я стремлюсь учиться у Землян, которые, кстати, не дикари, они - выжившие и к тому же очень изобретательные, они могут научить нас многому из того, что узнали из собственного опыта.       Еще несколько кивков.       – Вот почему, как Канцлер, я первым делом вернусь в Полис и начну переговоры с Командующей Двенадцатью кланами, чтобы мы, Небесные люди, могли официально присоединиться к их Коалиции в качестве Тринадцатого клана.       Беллами и Рэйвен были в восторге, Кларк с самого начала знала, что их голоса ей обеспечены. Ей просто нужно было, чтобы ее мать не превратила ее жизнь в ад, если она не согласится.       – Командующая защищает все кланы Коалиции. Она обеспечивает оптимальное и эффективное распределение ресурсов и информации. И она позволяет кланам управляться так, как им заблагорассудится. Она не диктатор, а посредник. И как Канцлер, я предлагаю, пока мы находимся на Земле, делать то, что делают Земляне.       Как вторая по старшинству, Эббигейл откашлялась и оглядела стол, чтобы убедиться, что Кларк закончила.       – У вас есть возражения, Канцлер Кейн? – спросила Эбби.       Маркус лишь покачал головой, откинулся на спинку стула и почтительно склонил голову в сторону Кларк. У него не было плана по продвижению Небесных людей, так что он не мог ничего сказать по этому поводу.       – Все, кто за избрание Кларк Гриффин Канцлером этого Совета, пожалуйста, поднимите руку и скажите «я», – Эбби призвала к голосованию.       Две руки мгновенно взметнулись вверх, а затем медленно и нерешительно руку подняла и ее мать. Решение было единогласным.       – Спасибо, – искренне поблагодарила их Кларк. – Советник Кейн и я останемся, чтобы обсудить плавную передачу поста. Остальные свободны.

***

      Ее друзья были в восторге. Кларк полагала, что они умирали от скуки и искали любой предлог, готовые отправиться куда-угодно. Как Тринадцатый клан они смогут свободно посещать Столицу, даже путешествовать между кланами, если захотят.       Какой смысл в том, чтобы, наконец, оказаться на Земле, а потом не иметь возможности ее исследовать.       Кларк спросила Эхо, может ли она пойти и лично сообщить Хеде, что Кларк теперь является лидером своего народа и что она и небольшая делегация посетят Полис для переговоров через две недели. Хотя Эхо, казалось, не хотела покидать ее, она все же не могла скрыть своего волнения от того, что наконец-то вернется домой. Именно поэтому Кларк и предложила это: ее подруга явно скучала по дому. И устала от горы Везер, несмотря на приятное отвлечение Беллами.       Прощаясь с Эхо, они обнялись, чего никогда раньше не делали.       Кларк потратила две недели, чтобы убедиться, что ее люди согласны со сменой руководства. Они были непротив. Она задавала вопросы об их мыслях о вступлении в Тринадцатый клан. Большинство было за это, но некоторые еще опасались «дикарей». Кларк знала, что Полис изменит их мнение на этот счет.       Она также работала с Монти над обеспечением безопасности ракет, чтобы только она могла их запустить. А этого никогда не будет. Кларк видела слишком много смертей. Монти согласился.       Мать на удивление поддержала ее, сказав только, что Кларк была их лидером с самого начала. Кларк была уверена, что между ними все наладилось до поры до времени, пока опять что-то не случится, и они не разойдутся во мнениях относительно дальнейших действий. Тогда она снова станет ребенком своей матери, а не лидером своего народа.       Кейн был столь же дружелюбным, поэтому Кларк пригласила его присоединиться к ней в путешествии, вместе с ее мамой и Беллами. Кларк хотела забрать всех, но ей нужны были доверенные люди, которые смогут остаться и проконтролировать, что на горе все идет гладко. Ее друзьям это не понравилось, особенно Рейвен и Октавии, но Кларк пообещала, что приедет и заберет их как только альянс будет заключён.       Она так и осталась жить в своей палатке, наслаждаясь открытым воздухом и простором. И всего за несколько дней до отправления в Полис, вернулась Молния с запиской от Лексы:       «Счастливого пути, Heda kom Skaikru».