Извиниться не так сложно

      Дверь громко закрылась перед лицом императора. Не желая слышать его голос и какие-то оправдания, Союз сползает по стене на корточки и руками закрывает уши. На его удивление, с улицы не доносится ни звука, но атеист продолжает сидеть возле двери, правда сейчас уже прислушиваясь.       Молчание его удивляет и вгоняет в ступор, из-за чего он сам начинает говорить. —Я же знаю, что ты там стоишь. Где ругань и предъявления о том, чтобы я тебя пустил?       Но в ответ тишина, которая сводит коммуниста с ума. Российская Империя всегда умел контролировать людей, а сына знал слишком хорошо, чтобы вывести из себя и начать манипулировать. Воспитание, которым занимался Империя, оставалось неизменным и сейчас действовало ему на руку. —Ну почему ты молчишь? Ответь же что-то!       СССР всё ближе прижимается к двери, стараясь услышать ответ. Но не слышит ничего. Чтобы проверить, стоит ли там до сих пор монарх, хозяин дома приоткрывает дверь. —Не думал, что ты пожелаешь слышать мой голос. —Ты прав– не желаю. —Тогда в тебе играет твое неизменное любопытство. Оно всегда не приводило к ничему хорошему.       Это красноармеец также знал, но ничего не мог с собой поделать, такой уж он сам по себе. —Зачем пришел? Я уже думал, что ты сдохнуть на морозе хочешь, раз сбежал. –голос звучит слишком грубо, для общения с собственным отцом, но они привыкли, все же, в нем все-таки есть некие нотки интереса. —Если впустишь– расскажу. —Хм… — Союз призадумался, надо ли ему вообще это. Хотя так заманчиво поговорить с отцом, с которым ранее ты вел вражду, но проигрывал, ибо был мал и слаб. Но в итоге одержал победу.—Ты замерз? —Нет, конечно. На улице же такая хорошая погода! —Ну ладно, ладно. Проходи. Хуже всего слушать твой сарказм. Тем-более, ты забрал у меня пальто.       Войдя в дом, по телу Империи сразу пробегает приятное тепло, которое согревает его и придаёт слабое ощущение защищённости, после такого неприятного мороза. —В пальто, конечно, хорошо, но ничего не заменит теплый дом. Даже когда в нем тебя никто не ждёт.       Тем временем Союз уходит на кухню, чтобы, в который раз за этот вечер, сделать чай. По его памяти, РИ любил цитрусовые, но ненавидел цветочные. Особенно ромашковый. —Хм. Мило с твоей стороны сделать мне чай. — Империя немного отпил, но в ту же секунду скривился от неприятного для него вкуса ромашки.—Издеваешься?       Социалист лишь усмехается, пытаясь прикрыть это кулаком. —Я не видел тебя так много вре… —Но прекрасно помнишь, что я на дух не переношу ромашковый чай. —Возможно. Но он полезен.– С важным видом проговорил коммунист, хотя на лице оставалась та хитрая улыбка, которую его отец помнил еще с детства сына, она появлялась, когда он сделал какую-нибудь пакость и сейчас стоит возле отцовского стола и выслушивает очередные причитания.       Монарх только закатил глаза на это заявление. Кто-кто, а Союз всегда найдет время, чтобы сделать какую-то гадость или что-то неприятное, даже являясь уже довольно взрослым. —Ну, и? — Задает вопрос социалист.—Рассказывай мне свою интересную историю. Мне нужно сравнить два варианта развитий событий…

***

      Когда Россия пошел мыться и отогревать свои конечности окончательно, Союз решил немного поразмыслить над этой ситуацией. Всеми возможными способами он проверил, что находится в трезвом состоянии и не спит, потому что чувствует боль вполне отлично, даже слишком. Дальше проходили проверки самого РИ, но результаты были полностью такими-же: он был такой-же, как и раньше, его лицо было вполне настоящим и не смылось никакими средствами, а боль он чувствовал также отлично, как и самый обычный человек. В общем, вывод был сделан– перед Союзом был самый настоящий и вполне живой Российская Империя.       Дав отцу сухую одежду, СССР тихо хихикает на диване, а монарх снова вздыхает, закатив глаза. Сын впервые видит императора в домашней одежде. Тем-более, в современной и такой неофициальной. —Ты будешь еще долго на меня так смотреть?       РИ недовольно смотрит на своего приемника, скрещивая руки и прожигая очень неодобрительным взглядом, так присущим ему. Хотя они друг друга стоят, ведь он сам смотрит не менее заинтересовано на своего отпрыска. «—Он так изменился. Теперь вылитая моя копия…» —Не возмущайся, я тебя и в ночнушке никогда не видел, а это был максимум твоей домашней одежды. —Вообще-то, когда тебе было года четыре, ты постоянно наблюдал меня именно в ней. —Не спорю, но доказательств у тебя нет. —Если ты не сжег мой дворец, то я фотографию могу предоставить. Ты, надеюсь, не копался в моих вещах после моей смерти? — Теперь бывший правитель выглядел очень напряженно, но совсем по-другому. Почему именно сейчас он так поменялся в лице? —Больно надо. И так проблем хватало, а потом и…– Глаза коммуниста в тот же момент потухли и опустились вниз. —И что? —Не важно. Ты голоден? Деликатесов, конечно, у меня нет, но могу предложить суп. —Хм.– Живот опомнился и начал урчать, показывая, что совсем не против такого рода предложения.—Давай. Надеюсь без яда, как было в прошлый раз? — Атеист невольно улыбнулся, вспоминая прошлые попытки отравить отца. —Мне незачем тебя отравлять. В доказательство, могу съесть тарелочку за компанию, хотя в такое время я уже не ем.       Настенные часы показывали начало одиннадцатого. Веки Союза каждые десять минут хотели уже наконец закрыться и погрузить разум в сладкий сон, но каждый раз хозяин побеждал и оставался в сознании, хоть и туманном. Увидев уставшего сына, Империи стало немного не по себе. —Давай, я просто быстро поем, и ляжем спать. Уж слишком много событий за сегодня произошло.– Получив в ответ одобрительный кивок, РИ направился в сторону кухни, как ему показалось. —Кухня в другой стороне. Ты сейчас идешь к лестнице на второй этаж. —Тогда веди ты, раз такой умный. Я здесь не ориентируюсь.

***

—Виктор, Вы чего так поздно? Я уже хотел уходить. —У меня очень важная информация!       Мужчина снова сел в кресло, предлагая пришедшему присесть на стул. В кабинете было мрачно. Он освещался небольшими лампочками, что придавало большей зловещности как и комнате, так и неизвестному нам человеку. —Я жду.– Неизвестный скрестил руки и злобно посмотрел на полковника. У того начал дергаться глаз, и он уже начал жалеть о своем приходе сюда. –Ты же знаешь, что будет за моё зря потраченное время или дезинформацию. «–Предаю ли я товарища Союза или делаю ему услугу.?» —Я… Принес достаточно важную информацию.

***

—Ты неплохо готовишь.       РИ думает попросить добавку, но гордость не позволяет ему этого сделать. К счастью, Союз, похоже, умеет читать мысли. —Хочешь добавки? — С некой неуверенностью спрашивает коммунист, но вежливость настаивала задать этот вопрос. —Не отказался бы.       Пока РИ трапезничал, он успел отметить немало вещей. Во-первых, дом его сына был очень уютен и чист, что совсем не характерно для Союза. Как помнил сам Империя, комнату атеиста горничные ненавидели и всегда пытались обойти стороной, а владелец комнаты всегда запрещал входить и убирать в его покоях. Аргументировал он это тем, что служанки могут положить ту или иную вещь не на своё место, а Его Высочество не сможет потом это что-то найти. Наверное, с того времени социалист и стал сам убираться в своих покоях.       Во-вторых, за это время, что Союз стал свободной страной, сильные изменения произошли в нем самом. Теперь он не напоминал закрытого и скрытного мальчишку, а был уверенным и взрослым человеком. После смерти Русского Царства, которая произошла внезапно и очень ударила по РИ, Империя помнил, что поменялся также кардинально. —Пошли, — сказал СССР, вытирая руки тряпкой после мытья посуды. –Постелю тебе в гостинной на диване.