Извиниться не так сложно

      Поворот. Железная дверь. «–Всё, тупик.» — промелькнуло в голове, но руки не опустились найти выход. Он найдет, но придется приложить больше усилий, чем предполагалось. –Вы потеряли Российскую Империю?! — слышится за стеной раздраженный голос. Они даже не подозревают, что Империя находится намного ближе, чем они думают. «–Если здесь столько охраны, то это место либо очень секретное, либо опасное. Сделаем вывод, что… Черный выход!»       Но дверь заперта, а ключа нет. Значит, теперь монарху нужно его раздобыть. Но где?       Очередной поворот. Сколько здесь их — неизвестно. Да и находится ли он еще в Москве — также неизвестно. Охранник. У него точно должен быть ключ от черного входа.       Империи всё больше кажется, что с ним играют в игру, и он явно здесь главный персонаж. И есть только два исхода: выбраться на волю или умертвиться еще раз в пыточной комнате. –Гляньте, кто здесь, — император видит самодовольную и такую уродскую улыбку, что кулаки сжимаются автоматически, лишь неведомая сила сдерживает их, чтобы хорошенько не проехать по довольной физиономии. —Теперь ясно, в кого пошел твой сынишка. Только Союз сумел остаться незамеченным большее количество времени. –Ему легче было. — Дерзко отвечает монархист, тем больше раздражая мужчину. –Да и для тебя он СССР. –Ах ты…        Империя ловко обходит его и берет первый попавшийся предмет. Удар, и тело мужчины лежит без сознания. Или, может, уже и без души. РИ, откровенно, всё равно: не первое убийство, таких трупов он повидал множество. И лицо его выражает такое холодное спокойствие, что можно умереть лишь от страха. Сейчас он волновался лишь за свою жизнь, что будет дальше с другими — не имеет значения, главное — спастись самому.       Ключ успешно найден в кармане брюк еще теплого тела, и страна старается как можно быстрее добежать до выхода.

***

–Теории о восстановлении страны… Что делать, если союз стран неустойчив… Как можно воскресить…       СССР зло закрывает очередную книгу, не найдя в ней нужного ответа. А может стоит бросить эту кучу ненужной информации и найти сначала РИ?       Коммунисту совсем не хочется вставать с теплой и мягкой кровати. Лучше отдохнуть и на свежую голову идти на поиски. «–Нужен ли он мне? Вот хорошо жилось, и я не пошевелил даже пальцем, чтобы наладить наши отношения после его появления. А ведь… Я волновался за него и психовал. Но, стоит признать, я не могу сделать первый шаг, а он всё такой же черствый, самодовольный и эгоистичный.»       Мысли. Очень часто они доводят людей до грани, заставляя поддаться потоку эмоций. Союз — не слабая личность, хоть пошатнулась его психика еще в детстве. И благодаря кому? С помощью «любимого» папочки, который так усердно вбивал в голову мальчишки о том, что тот ничтожество и не сможет ничего добиться. Хотя стоит отдать Империи должное: у него вышло вырастить из мелкого неуверенного мальчика достойную страну. Но, нужно ли было быть таким жестоким по отношению к собственному ребенку? И был бы такой результат, если бы мальчик не имел стойкий характер?       Ярко-рыжий перс, лежа на животе своего хозяина, приятно мурлыкал и заставлял тяжелые веки закрыться быстрее, чем того хотел Совет.       В последнюю секунду в голове коммуниста успевает промелькнуть мысль, что сегодня он смог уснуть без снотворного. «–Надеюсь, сегодня без кошмаров…» Как оптимистично. «–Ай! –Потерпи. –Но всё… –Не обсуждается!       Лекарь лишь бросал мимолетные взгляды на сына и маму, которые явно сейчас имели разные взгляды на ситуацию. –Пожалуйста!       Рука вырвалась из слабой хватки врача. Он решил выйти из комнаты на пару минут, дабы взять бинты из другого помещения. –Я сказала нет, Союз. — Женщина скрестила руки и грозно посмотрела на ребенка.       На глаза снова навернулись слезы. Ну почему, почему единственный понимающий его человек также отдаляется от него? –Ты стала такой же, как и отец! Я надеялся, что хотя-бы ты сможешь меня понять! –Это я похожа на него?! — женщина очень разозлилась из-за такого неприятного заявления в её сторону. –Кто бы говорил! Это ты на него похож, как две капли воды, а по характеру ты схож также больше на него, чем на меня!       Ненависть охватывает смертную полностью, и она забывается настолько, что даже не замечает зашедшего в комнату мужчину. Уж лучше бы заметила.       После очередного оскорбления в сторону мальчика ей резко влетает пощечина. Не сильная, но нежную кожу обжигает и заставляет немного покраснеть. –Да как ты смеешь разговаривать так с ребенком! Тем-более со своим сыном!       Дальше наследник ничего не слышал, ведь ему в приказном тоне сказали немедленно покинуть лекарское помещение. Злое лицо монарха еще долго виделось Союзу после ссоры, но на душе не было почти ничего, кроме маленькой надежды на то, что отец еще не настолько безнадежный в родительской любви и искренних чувствах.»

***

      Утро для Советского Союза началось только к двенадцати часам дня, и то, за это стоит благодарить только его хорошую подругу, которая не побоялась вломиться к нему.       Япония, явно чем-то обеспокоенная, буквально ворвалась в дом и агрессивно начала будить соню. –Вставай! これは重要すぎます！ Коммунист, ничегошеньки не понимая в её предполагаемой угрозе и в ситуации в целом, еле-еле поднялся с пригретого места и потащился за азиаткой к двери, буквально на ватных ногах. На полпути русский решил подать голос и спросить, куда же они собрались в такую рань. –Во-первых, сейчас второй час дня. Во-вторых, ты собирался найти своего отца, но беззаботно себе спал и наслаждался снами! –Но… –Никаких «но». Я тут такое разузнала, лучше старых потрепанных книг!       Через несколько часов они находились возле какого-то черного входа в неизвестное здание. Его каменные стены надежно защищали от жестокого мороза, а окна были закрыты и плотно зашторены изнутри темной тканью.       Так составил описание еще не окончательно проснувшемуся Союзу, что продолжал до сих пор больше волочить ноги по белоснежным дорожкам, нежели идти нормальной ходьбой. –Пришли!       Снег медленно спускался на землю, когда «команда» прибыла к месту назначения.       Вокруг не души: коммунист даже не понимал в каком районе Москвы они находятся. Или, может, они уже и не в городе, а где-то в ближайшем поселке, ведь мужчина живет почти на окраине города, потому они и не поехали на машине?       Волноваться, по крайнем мере сейчас, попросту нет смысла, так что без какого либо беспокойства Совет прошел в здание. Другое состояние было у Японии: она не могла найти себе места и сильно дрожала, не то-ли от холода, ведь такие морозы видит крайне редко по приезду в другие страны, не то-ли от волнения. Союз припустил самый очевидный вариант — японка просто напросто одела легкие вещи. И правда: на ней из теплого было только темно-серое пальто и сапоги, что совсем не подходили для морозов около минус тридцати градусов.       Внутри оказалось сыро и холодно. Стены наспех покрашены какой-то побелкой для деревьев, и, на удивление Союза, самой дешевой и бесполезной. Сама краска уже не была чисто-белого цвета, а изрядно смешалась с пылью. –И что ты здесь такого нашла? — спросил СССР после того, как табун мурашек прошелся по его спине. Он прошел немного вперед, чтобы осмотреться. –З-знаешь… — Япония начала тихо и еле слышно что-то бурчать себе под нос. –Я-я уже не увере… А-а! Союз обернулся моментально, но никого рядом уже не было. –Япония?       Он прошелся взглядом по всему коридору — нет и следа. Русский кое-как повернул назад, стараясь идти мелкими и бесшумными шагами. Наконец показалась входная дверь, но теперь она была заперта. –Я попал. –Если будешь говорить так громко — то и правда пропадешь. Такой знакомый голос, который Союз совсем не ожидал услышать. Хотя и шел как раз на поиски этой страны, но совсем забыл про это. Атеист всё еще пытается быть максимально аккуратным, из-за чего поворачивает лишь голову. Но здесь не может быть сомнений! –Т-ты? Как?       Царь лишь усмехнулся на секунду, но, услышав посторонние звуки, быстро подбежал к Союзу и потянул того в другую часть дома. Найдя безлюдную темную комнату, они зашли в неё, не забыв закрыть дверь. Шаги слышались всё ближе и ближе. –О… — рот закрывает чужая рука.       Младший уверен, что его сейчас прожигает злой взгляд РИ за излишнюю болтливость.       Старший одной рукой держит рот сына на «замке», другой же безмолвно подносит указательный палецу к своим губам и показывает, что в данный момент стоит помолчать.       Открытая дверь чуть не пришлась на лицо Совета, но, благо, остановилась в миллиметре от него. Вошедший быстро осматривает темную комнату, а Союз всей своей сущностью чувствует, как его приобнимают и толкают в щель между дверью и стеной. Ход этого действия очень понятен со стороны России: он хочет как можно больше спрятаться за деревянным объектом, дабы меньше шансов было попасться на глаза неизвестному. Но СССР это невероятно смущает, и он еле сдерживается, чтобы не вмазать отцу или не начать орать на него сразу здесь и сейчас.       Темный силуэт осматривает каждый миллиметр. Лазурный глаз замечает на голове постороннего белоснежные бинты. Странам чудом удалось остаться незамеченными.       Игра в прятки оказалась успешной, и мужчина покидает комнату зло пробурчав: «Чёрт». Звук каблуков отдаляется. Монарх облегченно выдыхает и поворачивает голову к сыну, чье выражение лица не предвещает ничего хорошо. –Предлагаю поговорить в более нейтральном месте.       Голубоглазый, на удивление РИ, быстро приходит в себя и кивает в знак согласия. Выходя из комнаты, Союз внимательно осматривается и не находит никого постороннего, только крики доносятся из далека. Хорошо было бы найти Японию, но для начала нужно выбраться самому, а потом уже с подкреплением идти в это злощастное здание. Они оказались у еще одной двери, которая, как ни странно, была заперта. Из кармана «позаимственного» пальто Империя достает связку ключей и начинает искать подходящий. –Нет. Нет. Нет. Ни один не подходит. –Тогда найдем альтернативный выход.       Спорить у Империи нет ни сил, ни желания, потому он и решает не говорить, что не нашел ни одного выхода за всё время своего пребывания здесь. Может, коммунисту повезет больше.       Комнат было пройдено много, а в одной из них оказалось приоткрытое окно. Правда, была одна проблема: они находились на втором этаже, что не давало безопасно вылезти наружу. Но разве это преграда? –Ну и?       СССР промолчал и решил немного выглянуть из окна. На улице начало темнеть, а на фонари или другое освещение ближайшие два километра не было и малейшей надежды. Тогда принялось волевой и безрассудное решение. –Что ты делаешь?! — только и смог крикнуть РИ, наблюдая за тем, как атеист уверенно переступает через раму с подоконником. И снова безмолвно, словно нечего сказать — видно-то и так, что он собирается сделать.       Из-за двери послышался шорох и тогда только император понял, что позволил себе прикрикнуть. Союз посмотрел на него сначала растерянным, а потом злым взглядом. Вдруг фигура сына пропала, и монарху ничего не оставалось делать, как повторить то же действие.       Снег пушистый и мягкий, поэтому Империя без какого либо труда остался целым и невредимым. В этот раз ему удалось разглядеть место. И, почему-то, не был удивлен. –Всё хорошо? — услышал он обеспокоенный голос Союза.       Из окна, через которое они только что вышли, показался мужчина с роскошными усами. Следом к нему подбежал молодой человек, очень схожий с Виктором. Красноармеец не упустил это из виду. –Стойте, где стоите! — усатый повернулся к парню. –А ты чего стоишь, вызови охрану!       РИ бы еще долго смотрел на такую комичную картину, но его окликнул СССР.

***

      Снегопад надежно закрыл следы, и сам того не ожидая, прекратился. Небо усыпалось яркими звездами; на смену леденящему ветру пришел спокойный, легкий ветерок. Деревья, а если точнее, ели, укуталась в надежную белую шубу, создавая тем самым сказочную идиллию. Хруст снега расслаблял, не давая проникать в гудящую голову ненужные мысли.       Голову Союза укрыла надежная, серая шапка-ушанка, не подводя своего обладателя ни на минуту: как бы прохладный ветерок не пытался через неё пройти — он всегда не достигал своей цели. Идя с закрытыми глазами по ночному лесу, в душе не было ничего лишнего.       У Империи набор теплой одежды был скуден: советово коричневое пальто, которому было лет так тридцать, на голове меховой капюшон, на ногах те самые армейские черные сапоги, в которых он и появился в ту ночь. Спасибо похитителям хоть за это, могли и в свитере оставить.       Предложение остановиться и разбить некий «лагерь» было даже не озвучено — оно подразумевалось само собой.       Теперь костер грел белые, как кремний, руки РИ. Они всегда были белоснежными, но сейчас казались ослепительно-белыми, что сильно режет глаза. –Какая звездная ночь…