Вверх по лестнице, ведущей вниз

      Прошло несколько занятий, и настало время физкультуры. Бландж постоянно задерживался перед ней у других преподавателей, и поэтому в раздевалке всегда был один. Но так было только до прихода Адериана. Бландж переоделся и, сидя в раздевалке на лавочке, завязывал шнурки. Вдруг зашёл Адер. Он не заметил одногруппника и, взяв телефон, что-то кому-то написал, а потом вдруг заметил Бланджа.       — А ты чего тут сидишь?       — Меня Мерцер задержал почти на всю перемену.       — Понятно. Давай тогда быстрей. Я тебя подожду.       — Ага.       Когда прошло это занятие, и все студенты уже переоделись и покинули раздевалку, то Бланш, как и всегда, пришёл последним, у двери его ждал Адериан. Тот поглядывал на свои часы, потолок или же на студентов, которые приходили и уходили, и вот наконец-то то вышел Бландж. Заметив друга, он спросил:       — А ты почему ещё не ушёл?       — Тебя ждал, — ответил он и добавил: — А что сейчас за пара?       — Психология злодеев. Ты готовился?       — К чему? Разве сегодня должна быть какая-нибудь контрольная по этому предмету?       — Устный опрос. Говорили же вроде на прошлом занятии. Разве нет?       — Меня не было.       — Ах, да. Ты в больнице был, вроде бы.       — Ага.       Они шли в тишине, а Адериан всё никак не мог собраться в кучу. Он чувствовал себя рассеянным и неполным. Но вдруг Адериан и сказал:       — Прости.       — За что? Ты же вроде бы ничего не сделал.       — Утром. Я был не прав. Мне не нужно лезть в чужую жизнь, даже если в прошлом мы были лучшими друзьями.       — Но ты был прав.       — Что? А насчёт чего?       — Всего, а по поводу мамы ты попал прямо в точку.       — Но тогда чем я могу помочь?       — Ничем. После второго курса студентам разрешается устроиться на работу. Этим я и хочу воспользоваться, а потом добьюсь всего своими силами.       — А семья? Как же сестра?       — Ты, наверное, не знаешь. Ты ведь учился за границей, да?       — Что случилось?       — Моя сестра… Лори вытолкнула меня из-под колёс машины. А потом всё. Я её больше не видел.       — Прости. Я… Я не знал.       — Всё в порядке. Уже много времени прошло. Так что…       Вскоре всё вернулось в привычное русло. Студенты спокойно посещали лекции или ходили на дополнительные занятия. Лишь Адериан иногда мог себе позволить проспать, но с помощью своей способности он почти всегда приходил вовремя. Так незаметно для всех пролетела половина учебного года, по окончанию которого у всех студентов начались двухнедельные каникулы. Все они за исключением первокурсников смогли уехать домой или к родственникам на грядущие весенние праздники. В огромном здании университета остались только первокурсники, но они за эти две недели должны были пройти собеседование с психологом, которое проводится каждые полгода во время обучения на первом курсе и каждый год для тех, кто что уже продвинулся дальше.       Через несколько дней к Бланджу, который вовсю готовился к промежуточным экзаменам, кто-то постучал. Он открыл дверь и увидел на пороге высокого мужчину лет тридцати в очках, который держал в руках какой-то планшет. Он посмотрел на экран, затем на Бланджа, и сказал спокойным, но уже скучающим голосом:       — Пойдём.       Студент прекрасно знал, что вот-вот его должны позвать на беседу и ему было страшно, но не потому, что он думал о том, как бы перейти на «тёмную сторону». Нет. Всё было из-за того, что он скрывал одну тайну, из-за которой его могли исключить. Мужчина, что пришёл за ним, был одет белый халат и вёл его по длинным коридорам университета, где Бландж раньше не был. Это место являлось отдельным крылом по наблюдению за состоянием студентов. Этот мужчина ввёл Бланджа в светлую небольшую комнату, где напротив друг друга, за маленьким столиком, стояли два стула. Мужчина сел за стол и жестом руки попросил студента сесть рядом. Они сидели друг напротив друга, и незнакомец наконец-то представился:       — Меня зовут Адам Смейр. Я буду задавать тебе вопросы и в зависимости от твоего ответа ставить пометки на планшете. Моя способность чувствовать правду. Так что даже не пытайся мне соврать, — предупредил студента он. — Договорились?       — Да, — кратко ответил Бландж.       — Тогда начнём, — сказал психолог и тут же уставился в планшет. — Как тебя зовут?       — Бландж Энгил, — ответил тот.       — Сколько тебе полных лет?       — Семнадцать.       — У тебя есть брат или сестра? — задал очередной вопрос Адам.       — Была сестра.       — У тебя есть родители? Кто?       — Мама Кембрия Энгил. Отец Сальватор Энгил, но он пропал без вести, — рассказал Бландж, а на его лице появилась грусть.       — В каких ты отношениях с матерью?       — Она меня очень любит, как и я её, — проговорил он, сжимая ладони в кулаки.       — Бландж, тебя насильно отправили сюда? — спросил психолог. Он всё время смотрел на Бланджа и видел, когда он говорит правду, а когда ложь.       — Нет. Я всю жизнь мечтал об этом.       — У тебя есть друзья? Сколько?       — Ну, у меня много друзей.       — Как насчёт общения со сверстниками? Тебя кто-нибудь обижает?       — Нет. Да и я никого не трогаю.       — И последний вопрос. Как думаешь, сколько раз ты соврал?       Бландж лишь удивлённо на него посмотрел, а затем опустил взгляд. Психолог лишь вздохнул и, взглянув на него, проговорил:       — Давай начнем сначала. Как тебя зовут?       Вот только юноша молчал и не знал что ответить. Но через несколько минут молчания сказал:       — Я Сольферина Энгил. Бландж — мой покойный брат. После его похорон мама сказала, что я должна занять место брата. У меня просто не было выхода. Отец ушёл, когда я была ещё ребенком, так что на моей стороне всегда был только Бландж, но когда его не стало, я осталась одна. Мама меня ненавидит. Когда моя успеваемость снижается хоть на полбалла, то она приезжает и чаще всего бьёт и срывает злость. Друзей у меня почти нет. Я старалась не сближаться ни с кем, потому что мою тайну могли легко раскрыть. Но у меня есть подруга — Мегги. Она учится на первом курсе медицинского отделения. Сверстники меня не трогают и почти не разговаривают со мной. Я слышала, что они боятся даже моего присутствия.       — Ого, — удивился Смейр, ведь за все семь лет, которые он работал в этом университете, были разные студенты, но с такой ситуацией он столкнулся впервые. — Почему ты раньше не говорил, то есть не говорила об этом? Ты ведь могла сказать Мистеру Алару, да и я здесь всё время, так что…       — Пожалуйста, не отправляйте меня домой! — сжав руки в кулаки, закричала она.       — Погоди…       — Мама меня точно убьёт. Она меня забьёт до смерти и выгонит из дома. Я и так хочу после первого курса пойти на работу, поднакопить денег и уйти! — крикнула Сольферина, вскочив с места.       — Я понял. Не волнуйся. Я поговорю с директором, и мы вместе что-нибудь придумаем. Ты лучший студент, так что больше чем на половину я точно уверен, что тебя не исключат.       После этой беседы Сольферина вернулась в комнату и заплакала. Но внезапно в её комнату постучали. Она открыла дверь и увидела на пороге свою подругу. Мегги тут же вошла и обняла её.       — Что случилось?       — У меня была беседа с психологом и… — проговорила она, а слёзы начали идти ещё сильней. Мег лишь обняла подругу, не в силах найти нужные слова. Когда плач стих, то они сели на кровать, и Сольферина сказала:       — Я рассказала всё психологу.       — Что всё? Что ты девушка?       — Да, — вновь кратко ответила она.       — Но если тебя исключат? Ты ведь говорила, что твоя мать…!       — Знаю. Но он сказал, что поговорит с директором.       — Значит есть на что надеяться. Да и к тому же ты лучший студент! У тебя прекрасные знания и оценки по всем предметам, — подметила Мегги, хотя Лори сама знала об этом.       — Но если меня переведут или выгонят? Что мне делать тогда?       — Этого не произойдёт, — проговорила она и обняла подругу.       Они ещё около часа беседовали на эту тему, а затем Сольферина спросила у своей подруги:       — Зачем ты пришла?       Мег понимала, что Лори не хотела её обидеть, и с виноватой улыбкой ответила:       — Ну если в двух словах, то я заснула на паре по математике.       — Как? — удивилась Лори. — У тебя ведь тоже Мерцер ведёт?       — Да, но я села на заднем ряду и…       — То есть ты планировала там спать?       — Можно и так сказать, — виновато проговорила она.       — Хорошо. Какая была тема?       — Не знаю, но параграф девятнадцать.       — Понятно, — сказала Сольферина и встала с кровати. — Сейчас.       Она убрала всё со своего стола и расположила на нем учебник по высшей математике. Девушки сели рядом, и Лори начала рассказывать тему.       Каникулы пролетели незаметно. Большинство студентов начали возвращаться в последние пару дней. Вскоре настал первый день второго полугодия. Студенты всё ещё первого курса медленно заполняли аудиторию. Когда прозвенел звонок, означающий начало лекции, в помещение вошёл мистер Алар. Он говорил что-то невнятное и размахивал руками, а следом за ним вошла Лори.       — Ладно уж. Садись на своё место.       — Хорошо.       Она тихо прошла по аудитории, стараясь не притягивать к себе внимания, но все взгляды были прикованы только к ней. Она села на место, где находилась, ещё притворяясь своим братом. Но внезапно Адериан сказал:       — Здесь занято.       — Но здесь моё место.       — Кто тебе это сказал?       — Адериан, успокойся. Это её место, и оно было им ещё с самого начала учебного года.       — Но Бландж…       — Долгая история, — закончил преподаватель. — Садись, Сольферина.       После этого мистер Алар встал к доске и начал писать на ней тему урока.       — Но Бландж сказал, что ты…       — Давай после…       — Ну уж нет! — подскочив с места, воскликнул Адер. —Ты…!       — Олеандр! — грозно крикнул куратор. — Вон из аудитории!       — Чего?! За что?       — Быстро! Я дважды не повторяю!       Адериан собрал все свои вещи и исчез. Он сразу же оказался в своей комнате и, кинув рюкзак в угол комнаты, где он лежал обычно, рухнул на кровать.       — Да блин! Что мне теперь делать полтора часа?       А сейчас в аудитории многие студенты перешёптывались между собой, обсуждая «новую» однокурсницу.       — И кто это?       — Не знаю, но уверен, что она здесь не задержится.       — Мне кажется, или это просто Бландж, переодетый в девушку?       — А может это его сестра?       — Ага, как точная копия. Не тупи, Шон. Идентичных людей не бывает, — проговорил Винсент. — К тому же, это точно девушка.       — И что ты предлагаешь? Подойти и просто спросить, что она тут делает?       — А почему бы не спросить?       — Тогда пожалуйста. Можешь хоть сейчас начинать.       — Очень смешно.       — Рэйтел и Конрад. Хотите пойти вслед за Олеандром?       — Нет, сэр, — ответили они, а после продолжили конспектировать параграф.       Лори не знала, что делать. От всех этих взглядов ей становилось не по себе. Но когда прозвенел спасительный звонок, она собрала вещи и поспешно покинула аудиторию. В спешке Сольферина не замечала всех тех студентов, что медленно заполняли коридоры. Она пробиралась через быстро сгущающуюся толпу к следующей аудитории. Неожиданно для неё, но скорее всего специально, кто-то толкнул Лори, и она врезалась в широкую спину знакомого одногруппника. Вдруг юноша обернулся.       — Как раз тебя я и выглядывал. Пойдем со мной, — проговорил Адериан и, схватив её под локоть, куда-то потащил. Олеандр словно плыл в толпе к повороту на лестницу. — Чёрт! — выругался он, прикусив губу. — Ладно! Не очень-то и хотелось это использовать.       Внезапно Адериан крепко сжал ладонь Лори, и они исчезли, а через мгновение оказались уже в тренажерном зале для стрельбы.       — Ого! Ты стал лучше использовать свою способность! Поздравляю.       — Хочешь сказать, что раньше у меня плохо получалось? — подняв бровь и скрестив руки на груди, показывая этим своё недовольство, проговорил он.       — Ну я… — медленно начала Лори.       — Короче, — отрезал Адер, показывая, что не хочет слушать эту бессмысленную болтовню. — Я искал тебя не для этих пустых разговоров.       — А зачем тогда? Друзья ведь нужны для таких разговоров, — начала Лори, по привычке мило улыбнувшись собеседнику. — Разве нет?       — Друзья? — усмехнулся Адериан. — Ты считаешь, что мы друзья? Это Бландж был моим другом, но не ты! И что вообще произошло?       — Ты же ведь и так всё прекрасно понимаешь, да? Ты понял это ещё тогда, в первой половине года, когда мы были с тобой на утренней пробежке. Ты всё интересовался и интересовался «Почему ты так плохо выглядишь», «Что не так с моими глазами?» и всё остальное в этом духе. Я сплю по три или четыре часа в день, да и почти не ем к тому же. Но если мои оценки ухудшатся хотя бы на полбалла, то мама заберёт документы из университета, и я буду всю жизнь сидеть рядом с ней, слушать все эти упреки о том, что я позор семьи и всё из этой же оперы. Раньше брат меня от этого защищал. Он всегда говорил маме, что она не имеет права такое мне говорить, хотя за такие речи ему частенько из-за этого прилетало по шее, но он никогда не винил себя за это, — рассказала Сольферина, а слёзы едва ли подступили к её горлу. — Вот бы вернуть те былые деньки. Да. Я не Бландж и и не могу его заменить, но никто не понимал что со мной, а всё из-за того, что пока я говорю правильные вещи и делаю вид что счастлива, то всё в порядке. Тогда, когда падала из-за потери сознания, а просыпалась медпункте, много кто пытался выяснить, что со мной не так. Все ссылались на выполнение домашней работы ночью. А её просто не было вовсе. Я сидела и пялилась в стену, просто чтобы не спать. Кошмары. Что ещё сказать? Мама заставила меня заменить брата после его смерти. Когда вспоминаю, как его гроб опускали в землю, то сразу плакать хочется.       — И зачем ты всё мне это рассказываешь? Я что, похож на твоего друга? — ответил Адериан. Лира видела по выражению его лица, что Адер начинал закипать от злости.       — Даже в детстве ты говорил, что мы с тобой друзья, — печально ответила она.       — Что было то прошло. Из друзей у меня из вашей семьи только Бландж и ни с кем другим я не хочу общаться, а тем более с тобой и твоей матерью связываться вообще не хочу, — высказал Олеандр, а его голос звучал очень грубо и надменно. — Ну теперь я понимаю, что ты просто эгоистка, которая печётся о своей шкуре.       — Эгоистка? Я-то? Хотя да. Ты прав. Я же могла собрать вещи и просто уйти из дома. Куда только мне идти? Бабушка с дедушкой обо мне даже не знают. На похоронах они ко мне относились так, как будто я Бландж, восставший из могилы. Мама так им и не рассказала о моём существовании. А больше никого нет. Со стороны отца я никого не знаю.       — Так зачем? Я не могу понять! Зачем ты всё мне это рассказываешь? А как же твоя подруга? Мегги, кажется, — проговорил Адериан, как будто пытаясь сменить тему.       — Мегги раскрыла меня уже давно. Она раскрыла, что я девушка, что я не сплю почти, да и все остальные мои убогие наклонности и недостатки. Такая уж у неё способность.       — И что? — с полным непониманием ответил он.       — Я тебе рассказала только потому, что ты задаёшь вопросы. Ты задаёшь их чётко и ясно, а не так как все остальные. «Что у тебя болит? Расскажи мне. Я тебя пойму». Так они говорили. Но в итоге я открылась только Мегги. И если это всё, что ты хочешь знать, то я пожалуй пойду. У нас сейчас лекция по психологии злодеев, а мне не хотелось бы опоздать, — проговорила она и уж было начала двигаться к выходу. Но внезапно Адер встал в дверном проёме и захлопнул дверь. — Адер, я не шучу. Мне нельзя опаздывать.       — Адер? Ты не имеешь права так меня называть!       Он кричал, будто вкладывая в этот крик все эмоции и плохие, и хорошие. Почему-то Лори услышала в этом тоне больше, чем смогла понять, но так же ей показалось, будто бы Адериан вот-вот заплачет.       — Адериан?       Но тот развернулся и просто ушёл. Как только дверь захлопнулась, то Лори сжала ладони в кулаки от внутренней боли. Она чувствовала, как подкашиваются ноги и что-то словно душит изнутри. Это была самая сильная и самая ужасная боль, которая когда-либо появилась у неё. Это боль душевного предательства. Когда ты веришь человеку, всем сердцем веришь, а он равнодушно разбивает тебя на тысячи осколков. Лори верила, что именно Адер будет тем, кто останется с ней, но он до последнего верил, что перед ним стоит Бландж.       Неожиданно она почувствовала, как что-то неясное начало скапливаться груди, сжиматься, становясь тяжелее с каждым вдохом, а потом резко взорвалось с криком, который Лора заглушила, укусив собственную руку. Остатки же этого мерзкого чувства частично подступили комками к горлу, оставляя в груди осадок, который всё так же давил, причиняя дикую боль и освобождая подступившие слёзы. Лори захотелось закричать ещё сильней, но внезапно она встала, а в её ладонях проявились два револьвера, которыми она ловко стреляла по всем мишенями, проходя от одной стены к другой. Её слёзы стекали по щекам и падали на пол. Вот только это помогало ей сосредоточиться. Каждый выстрел попадал точно в цель, но боль всё никак не проходила, а лишь крепла от каждого вдоха.