i want you to kiss my scars

-Холодно, почему так холодно? — Минхо ворочается и пытается обнять одеяло, чтобы стало теплее хоть немного, ведь по ощущениям, он как будто спал прямо на улице. Одеяло, ещё ночью упавшее на пол, так и не было найдено и день снова начался так, как будто Минхо встал не с той ноги, хотя на деле, тот даже ещё не открыл глаза. Твою мать. Недовольное сонное тело поднялось с противно скрипучей кровати, Ли все ещё чуть ли не дрожал от холода, а открыв глаза, сразу же закатив их, понял что на ночь забыл закрыть гребанный балкон. В слякотный ноябрь. Подняв голову, перед собой, над столом висели дешёвые настенные часы, подаренные черт пойми кем, черт пойми когда и черт пойми зачем. Секунд пять парень пялился на тикающее устройство, пытаясь понять встал ли он вовремя: на часах добрые 12 часов дня, он успеет даже сходить в душ и поесть, перед вечерним походом на занятия. Чайник со свистом вскипел, Минхо по быстрому залил кипятком быстрорастворимый кофе в кружке и упаковку рамёна, при этом, конечно же, пролив немного мимо и ругнувшись вслух. Каждый день одно и то же. Сегодня должна позвонить мать, так как сегодня тот день месяца, когда та отправляет ему деньги. Помимо содержания родного ребёнка, она могла позвонить ещё и ради выплеска эмоций, после очередной ссоры с кем-то; так как мать была конфликтной личностью всю жизнь, на одно слово она отвечала десять слов в ответ и выводила из себя любой фразой. Но не в этот раз, Минхо даже удивился, никаких звонков и сообщений. «Ну и слава богу», - подумал парень, сел за стол и решил закурить прямо во время завтрака, ибо сегодняшнее утро отбило у него все желание выходить на балкон, чтобы курить, смотря на...«красивые виды?»...которые на самом деле являлись серым домом напротив и бегающими на работу и по делам, людьми внизу. Маленькая квартира-студия, но зато с балконом, родители не стали заморачиваться с жильем ребёнка, который «и так всю жизнь был дармоедом, парню уже 22 года, а устроить себя все еще не может.» По крайней мере так говорила мать. Деньги Минхо особо не зарабатывал, стипендия за лучшую скрипку академии, да ежемесячные карманные деньги от матери, которые не превышали и ста тысяч вон. В целом, на что тратил эти деньги Минхо, были сигареты, быстрозавариваемый рамён и квартплата милой старушке, которая сдавала ему эту студию и всей душой любила Минхо; всегда приходила на его концерты и часто приносила домашнее кимчи. Он называл ее бабушкой, ибо за последний год как он живет один, она стала для него самым близким человеком, поддержкой и она была наверное единственной, кому он улыбался, когда снова слышал мягкий, тихий стук в дверь во время игры на скрипке. *** Минхо шел не торопясь, в наушниках слышались слова, которые он запомнил уже наизусть, настолько часто он слушал эту песню. "I’ve been thinking ‘bout my life," Начался моросящий дождь, Минхо ускорил шаг, до места назначения оставались считанные минуты, Ли не хотел сидеть мокрым во время репетиции, единственный из всего оркестра. "Is it better if I die?" Уже слышались звонкие звуки скрипачей из открытых окон кабинетов, которые все играли что-то разное и из-за этого нельзя было определить хоть одно знакомое произведение. В его крыле академии была не только струнно-смычковая кафедра, тут было много пианистов, а к вечеру на репетицию оркестра еще сбегались с других зданий академии духовики и его любимые ударники, которые на самом деле являлись теми, кто сидит сзади и, периодически, экспрессивно бьют в треугольник; он часто обращал внимание на их сосредоточенные лица, которые не должны были отвлекаться, не смотря на минимальное количество партий, а следить за нотами, чтобы правильно рассчитать такты и «дзынькнуть» в нужный момент.В общем, развлекался, как мог. Зайдя в нужное здание, пропуск, который он заранее достал из пальто, он показал вахтеру, и тот, даже не посмотрев на фамилию на куске пластика пропустил скрипача вперед. Послышался знакомый голос Бан Чан-сонсэннима, который вслух возмущался о чем-то своем, Минхо ускорил шаг и завернул на лестницу. Лучше избегать учителя по сольфеджио и музыковедению, которым и являлся Бан Чан, иначе он снова предложит лучшему ученику какой-нибудь странный конкурс, уровня школоты, на который Минхо придется поехать, а так как такой расклад событий его не устраивал, он просто прятался от учителя, дабы в лишний раз не напоминать о себе. -Здравствуйте, - не смотря в оркестровый зал, пробубнил он и прошел на свое место, оставив чехол для скрипки где-то за стульями. Было заметно тихо, именно это заставило его поднять глаза и осмотреть зал, неужели он здесь один. Да, не было даже учителя, разве сегодня нет репетиции? «Может, зал перепутал?..» От мыслей его отвлек человек в белом костюме, с невероятно светлыми волосами, с яркой улыбкой, которой он одарил Минхо, как зашел в зал; у него не было с собой какого либо инструмента, Минхо сделал вывод что тот - пианист. -Оу, хаха, зал все же не пуст, как мне сказали, — парень казался невероятно знакомым, но он видел его здесь впервые, — Я тут потренируюсь, не помешаю? Минхо одобрительно кивнул в сторону фортепиано. -Сонбэнним, — парень не оборачиваясь обратился, — Ты же Минхо, верно? -Верно, мы знакомы? — на самом деле ему было все равно откуда его знают, ведь знакомыми они быть точно не могут, ибо Минхо не сильно горел желанием заводить друзей. -Ну так, — открылась крышка фортепиано, — Сонбэ, я думаю, тебя все знают, тебя же всегда ставят в пример всем музыкантам, учащимся здесь, даже не скрипачам. «А, ну да, точно.» -Тебя же, я вижу впервые, вроде наш пианист - Сынмин, ты второй состав? — сидя лицом к его профилю, картина казалась уж слишком ему знакомой, когда тот, почти не касаясь, чтобы не издать звука, провел ладонью по клавишам. -Я не из оркестра, редко когда высовываюсь из нашего кабинета, просто, мне нравится репетировать в вашем зале, а так как до вашего занятия еще минут сорок, я думал тут никого не будет, — Минхо снова пришел раньше. В ответ последовало лишь молчание, показывающее оппоненту, что тот может начать тренироваться, а сам засел в телефон. Он уже был готов открыть левую игру, дабы скоротать время, пока не услышал до жути знакомую мелодию. Мелодию белого рояля. *** -ОТКРОЙ ДВЕРЬ, ЕСЛИ ТЫ НЕ ВЫЙДЕШЬ ПРЯМО СЕЙЧАС, Я УБЬЮ ТЕБЯ САМА ЛИЧНО! - глухие крики за деревянной дверью раздавались все громче и отдавались эхом в голове. Двадцатилетний парень плакал, нет, рыдал, трясся и отчаянно пытался закрыть уши руками, которые он уже не мог контролировать самостоятельно. Очередная ссора с женщиной, которая всегда была ему чужой. Тогда мать чуть не сломала его смычок за то что тот «играл слишком громко и отвратительно», слово за словом, крик за криком, звонкие звуки ударов, фразы, которые ранили его каждый раз с большей болью, чем ранее, и теперь он здесь. В этой ванной. Ссор с ней было много, но чаще всего Минхо молчал и не обращал внимания, либо спокойно разворачивался и уходил. Но это был первый раз, когда мать, либо никогда не обращавшая внимания, либо наоборот, звавшая сына к себе, просила поиграть для успокоения нервов, первый раз сказала что-то на счёт скрипки. Скрипка всю жизнь была для Минхо отображением его души и никто не позволял себе высказаться на счёт этого. Причин никогда не было, в музыкальной школе мальчик всегда играл идеально, учителя не делали ему замечания на счёт техники или игры, музыканты чувствовали его эмоции во время исполнения и знали, как ребёнок начнёт винить себя за неправильно сыгранную ноту, он знал где ошибается и он исправлялся сам. Мать, сорвавшаяся на сына, который попал под горячую руку была первой. И последней. Он вспомнил детство, когда за каждую фальшь он подвергался избиениям от отца, который в свою очередь был уважаемым скрипачом Южной Кореи ещё с восьмидесятых; в свои шесть лет Минхо был обязан играть концерт Чайковского наизусть, его могли разбудить посреди ночи, дать в руки скрипку и он должен был сыграть все без единой ошибки, иначе он учил все заново, пока не запомнит все идеально. Он никогда не разговаривал с сыном. Просто бил, давал в руки скрипку и указывал на ноты. Поэтому от отца он не ждал слов поддержки, но он слава богу не слышал от него что-то, что оскорбляло его игру, поэтому всегда послушно играл. Отец жаждал у ребёнка такого же будущего, как у него самого, поэтому у Минхо особо и выбора не было. Текла кровь, много крови. Паника нарастала с невероятной скоростью, он задыхался, думал что ещё несколько минут и он утонет в своей крови. Лезвие валялось у двери, которую отчаянно пытались выбить. В будущем Минхо не вспомнит момента, как он сделал первый порез, а затем ещё, ещё и ещё. За дверью вдруг стало тихо. Она устала. Он услышал, как она спустилась на колени и села рядом с дверью. -Ли Минхо, я повторяю в последний раз. Хоть убейся, мне все равно, одной проблемой меньше, но уйди из моего дома, если тебе настолько насрать на меня, мне не нужны проблемы, - Минхо уже не кричал, он уже ничего не слышал. Лишь дополз до острого предмета и сделал последний порез, смотря в эту же дверь, которая расплывалась из-за слез и потемнения в глазах. Кровь хлынула с новой силой. На этот раз он резанул слишком глубоко. Он добился чего хотел. *** -Стой, остановись, — Минхо пришёл в реальность, после услышанного. Блондин обернулся с вопросительным видом и недовольно мыкнул. -Как...как тебя зовут?