i want you to kiss my scars

-Ого, господин Ли, вроде не впервые вижу Вас в костюме, но чёрный невероятно Вам подходит! — вахтёр редко обращал внимание на обучающихся, но когда наступал день концерта и приходило большое количество людей, он включался в работу полностью, дабы показать своё трудолюбие, поэтому взглянув на фамилию на пропуске, сделал комплимент. Даже не смотря на то, что на каждый свой концерт Минхо приходил в чёрном костюме, ибо это был общий дресс-код оркестра. Но понимая, что у старика на кону пенсия и он всячески показывает участие в жизни академии только чтобы его не уволили под предлогом «отдохнуть на старость лет», легко улыбнувшись в ответ, он прошёл дальше и по обычному маршруту поднялся на этаж в кабинет своего преподавателя. Множество фотографий с улыбающимся учителем вместе с его выпускниками - по совместительству он работал ещё и в музыкальной школе неподалёку, откуда самые талантливые дети стремились попасть в академию, одним из которых когда-то был сам Минхо. Его учитель был лично знаком с его отцом, поэтому знал его сына с самого детства, всегда говорив ему, что он лучший скрипач, которых он только видел за всю музыкальную жизнь. Хоть и родители считали наоборот, учитель всегда был честен с собой и с семьей Ли, за что Минхо был ему премного благодарен. Раскрыв скрипку, он тщательно канифолил смычок, проигрывая в голове Паганини, которого он должен был играть сегодня в роли соло скрипки с оркестром. Волос смычка уже был белым донельзя, но он все продолжал его канифолить, задумываясь о том дне, когда он услышал мелодию из сна вживую. -Минхо, ты хочешь натереть его до такого состояния, чтобы он порвал тебе струны? — дверь захлопнулась и учитель зашёл в маленький класс, смотря в ноты, тщательно вглядываясь, поправлял падающие с носа очки; он выглядел очень сурово и серьезно, было видно что он волнуется перед предстоящим выступлением, как и обычный учитель, переживающий за своих учеников, — Нет, ну ты видел ноты дирижера? Как он в этом разбирается, прости господи, столько человек и каждому нужно помахать палочкой, чтобы тот вступил. Хорошо что я взял ваш оркестр только для разбора и повторения, даже я бы запутался в этой мешанине. К слову, ты ничего не забыл? Ты помнишь тридцать пятый такт? — учитель тараторил вопросы, как будто Минхо выступал в первый раз и репетировал раз пять. Такое волнение было видимо только у него, ибо Минхо сидел с полным спокойствием в глазах, держа в одной руке, уже просто белый, как снег смычок, а во второй, канифоль, в которой от трения уже появилась вмятина. -Сонсэнним, напомните, сколько раз за все репетиции я вступал не в тот момент? Прошу, вдох-выдох, я не подводил Вас ни разу, Вы можете быть спокойны, сидеть в концертном зале и смотреть выступление. — спокойствию Минхо можно было только позавидовать, выкуренная перед входом сигарета ещё оставляла следы никотина в голове скрипача. Учитель показал большой палец вверх, криво улыбнулся и уселся на стул у фортепиано, сняв очки и потерев переносицу, — Я знаю что ты все сможешь, просто пойми меня, ты же знаешь, как ты будешь реагировать на свою же ошибку. -Которой... — Минхо начал возмущаться, пока его не перебили. -Которой, конечно же, не будет, я знаю. Минхо, ты способный мальчик, — учитель говорил с ним как с пятиклассником перед родительским концертом, — И я знаю, что это всего лишь очередное выступление, но ты ведь понимаешь, насколько я хочу чтобы ваш оркестр поехал в эту Малайзию на этот гребанный конкурс. Вы лучший симфонический оркестр Сеула, а ты - лучший ученик нашей академии и лучший мой выпускник. — учитель более-менее успокоился, смотря на пофигизм в лице Минхо, который буквально кричал о том, что ему все равно на все что здесь происходит. Минхо задумался; что то хотел спросить, но забыл и отвлёкся от мыслей, с того момента как только учитель ворвался со своей доброй завистью к терпению дирижера. Точно. -Сонсэнним....Помните...тот день, когда вы попросили удалиться пианиста, который играл перед нашей репетицией? — смотря в пол, спросил Минхо. Нужно было узнать хотя бы имя. *** -Как...Как тебя зовут? — голос Минхо заметно дрогнулся, что рассмешило пианиста и тот больше не выглядел недовольным от того, что его прервали. -Ахахахах, ты чего так распереживался то? Ну и я сглупил, надо было сразу представиться, — он встал, готовый поклониться и представиться сонбэ, — Я... Двери раскрылись и зашёл запыхавшийся учитель, — Так, я не опоздал? Сколько время? — подняв глаза и увидев перед собой двоих обескураженных юношей, закатил глаза, —Боже правый, да что ж это такое сегодня творится?! — не один Минхо запутался во времени сегодня, но лучше б тот зашёл на секунд десять позже, ведь за недовольством в собственной путанице, последовала просьба выйти из зала незваного зрителя, на что пианист, неловко улыбнувшись, скрылся за кулисами и тут же удалился через скрытую дверь закулисья. Да, сонсэнним, именно сейчас Вам заблагорассудилось ворваться в столь подходящий момент, когда я спросил гребанное имя. -Минхо, а ты то что так рано пришёл? — недовольство учителя испарилось, после исчезновения пианиста и преподаватель вёл себя как обычно, смеялся и шутил на дальнейшей репетиции. *** -Чего? Минхо, как ты думаешь, я помню что я ел на завтрак вчера? Нет. Так вот, ты думаешь я запоминаю людей в этой академии, с которыми я даже не занимаюсь? — тоже верно, в последние недели две, учитель думал только о предстоящем концерте перед поездкой на конкурс. — А почему ты спрашиваешь? Спроси у Бан Чана, он точно знать должен, все таки память у этого мужика отменная, поэтому он и занимается музыкальной литературой, — они были старыми друзьями со времён, несмотря на нормальную разницу в возрасте, когда оба получали подзатыльники от своего дирижера за то, что вечно ржут, сидя в первых скрипках. В то время соло скрипкой в их оркестре ставили господина Ли - отца Минхо, учитель часто рассказывал истории об учебе и всегда говорил, что Минхо, как капля воды, похож характером на отца. Вообщем, по старой дружбе, Бан Чан-сонсэнним и Со Чанбин-сонсэнним всегда подшучивали друг над другом и разговаривали неформально. Но для Минхо он был последним человеком в очереди, которого бы он спросил на счёт кого-то, хоть он и знает, наверное, всех в этой академии. Он любил посплетничать с учителями об учениках, по-доброму, конечно, ведь он был именно тем учителем, который был «на волне» со всеми, ученики часто прибегали к нему с просьбами помочь с проблемами в жизни, отношениях и прочим, ведь в роли психолога, Бан Чан-сонсэнним был тоже хорош. Но Минхо помнил, что обещал ему выучить какое-то произведение на непонятный конкурс, который уже давно прошёл, но предложений на счёт новых он слышать не хотел. -Так, ладно, не засиживайся, беги за кулисы к ребятам и готовься, у нас полчаса на настройку инструментов и подготовку. — Минхо поплёлся за учителем, держа скрипку в руке, но услышав из коридора «О! Чанбин, я тут тебя спросить хотел...», обращённое к своему учителю, который уже вышел из кабинета, понял что слышит знакомый голос учителя музыкальной литературы и развернувшись на месте, зашёл обратно в класс. «Посижу ещё минуток пять, потру-ка я смычок, пожалуй» *** После объявления их оркестра, толпа людей в чёрных костюмах прошли на свои места, девушки в длинных чёрных платьях шли медленнее всех, боясь грохнуться на глазах у всех из-за высоких каблуков, которые так и хотели наступить на низ платья. Минхо прошёл на своё место, впереди всех, и рассматривая зал, полный людей, искал глазами бабушку, которую не заметить было тяжело, она радостно махала и хлопала, когда он вышел. Минхо улыбнулся и аккуратно поклонился, показывая ей, что он ее заметил. Части оркестра по очереди выходили на сцену, последним вышел пианист, которому приветственно хлопали не меньше, чем остальным. Яркую улыбку на лице Сынмина, было тяжело не заметить, он шёл как на красной дорожке, как будто он играет самую большую роль в этом оркестре. Минхо незаметно закатил глаза, но старался не показывать раздражения - пусть мальчик покрасуется, пока Минхо не положит волос смычка на струны - тогда все внимание будет только на нём. Пока было время, он ещё раз быстро пробежался глазами, в попытках найти неизвестного, который тогда нарушил покой Минхо, начав играть любимую мелодию; но его там не было. Конечно, если опустить факт, что в зале филармонии было огромное количество людей и чтобы найти кого-то, сидящего спокойно, а не радостно машущего из середины первых рядов, нужно было потратить большое количество времени, которого уже и не оставалось, так и ещё он знал, что тот парень обучается здесь, следовательно, нет смысла приходить на концерт, ведь только пройдя по коридору пару раз, можно этот концерт услышать вживую. Минхо перестал вглядываться в людей, услышав, как оркестр начал показушно настраиваться. Минхо тоже положил руку к колкам инструмента, делая вид что настраивается, он никогда не понимал, зачем это всегда делается, ведь буквально за пять минут до этого они все тридцать раз проверили чистоту звука инструментов. Дирижёр стрельнул взгляд на Минхо, и когда тот кивнул, резко поднял палочку вверх и оркестр в унисон заиграли свои партии. Двадцать.....тридцать...раз, два, три, и... Оркестр замолк, пальцы Минхо быстро бегали по струнам, смычок легко скакал по инструменту. Тишина и лишь Минхо отдавался своей скрипке полностью. Все. Отдаление от всего мира, он погрузился в музыку. Партия первых скрипок, а затем и других инструментов подходила и вот уже весь зал наконец услышал «Двадцать четвёртый каприз Паганини ля-минор для скрипки с оркестром». Чанбин-сонсэнним, тоже отдаленный от всего, с гордостью был погружён в прекрасную игру его учеников, все волнение ушло с первой услышанной ноты. Последний такт, смычки были подняты после напряженной музыки, Минхо отдышался, ожидая пока оркестр встанет под громкие аплодисменты, поклонился и удалился со сцены. Выйдя из зала вместе со всеми под радостные крики музыкантов-коллег, пока в зале громко был объявлен следущий сольный музыкант, он поклонился и ушёл собираться домой. Концерт отыгран на отлично, можно отдыхать. -«Прелюдия Шопена ля-мажор номер семь» в исполнении Хвана Хёнджина, поприветствуйте выступающего! — на лестнице ещё слышалось представление тех, кто выступал после него; послышалось знакомое произведение, он слышал его, когда прогуливался по крылу академии от скуки пару дней назад. Круто парень играет, пойти чтоли, послушать... От раздумий его оторвал радостный, бежавший навстречу учитель, — ВЫ СДЕЛАЛИ ЭТО, МИНХО, Я НЕ СОМНЕВАЛСЯ, ЭТА МАЛАЙЗИЯ И РЯДОМ НЕ СТОЯЛА С ТВОЕЙ ИГРОЙ, КОНКУРС ВАШ! — Минхо лишь улыбнулся в ответ, хорошо, что учитель доволен, — Не хочешь пойти посмотреть на выступающих? Насколько я знаю, некоторые тоже поедут с нами, пошли со мной? Твоя бабушка очень тобой гордилась, я видел как она пустила слезу в конце, хаха. — учитель знал что бабушка ему не родная, но уже привык называть ее «его бабушкой». Чем черт не шутит, нужно знать коллег в лицо. Минхо кивнул и пропустил учителя вперёд, а сам пошёл за ним. Задние двери в концертный зал открылись и оба по-тихому спустились вниз и сели на места. Пока бабушка слезно хвалила Минхо и говорила что очень гордится им, улыбка на лице спала сразу, как тот был отвлечён знакомым лицом, играющим Шопена на сцене.