Север и Юг

Мадара и остальные уехали спешно, и жизнь начинала входить в колею. Глаза Итачи больше не болели, хотя он периодически делал примочки на ночь из мази деревенского знахаря. Дейдара же еще день находился в раздрае, хотя он не отлеживался в постели, жалея себя, тем не менее Итачи его не видел в тот день совсем. Никто не видел. Но омега умел контролировать моменты слабости, и быстро вернулся к своему обычному распорядку. Бесконечные подсчеты, запасы продовольствия на зиму, контроль уровня жизни населения, разбор междоусобиц среди горожан. Однако в его расписание никак не вписывалось судебное делопроизводство. И Итачи, с одобрительного кивка супруга, взял эту часть на себя, как и управление армией. С последним Дейдаре было смириться тяжелее всего, но он знал, что не справлялся на должном уровне и ему требовалась помощь. Отдать армию в руки Учихи, все равно что добровольно отказаться от власти, но наместник скрепя сердце рискнул. Итачи не производил перемен, не критиковал, а старался подстроиться под выработанный темп. Работы было действительно много. Они ели на ходу, пытаясь успеть непонятно куда. Итачи без конца составлял планы, зарисовывал схемы и записывал мысли. Его масштабы распространялись от укладки дорог по всей провинции, до строительства храмов, медицинских пунктов и школ. Он встречался с архитекторами, работал над дизайном и концепцией, стараясь привлечь к своей идее как можно больше людей. Дейдару радовало подобное рвение, и на самом деле он находил в Итачи преданного друга, поскольку тот всегда приходил за советом и негласным разрешением. Подобные договоренности плодотворно влияли на их зарождающуюся дружбу, доверие друг к другу. Поскольку оба стремились к одному и тому же. Что ж, быть может Минато не ошибся с выбором, как сам Дейдара когда-то. Быть может их будет ждать нежная привязанность в будущем. Но за Итачи не проявлялось подобного интереса, а Дейдара при всей своей прямолинейности не спешил заводить откровенный разговор. Он с трепетом вспоминал, первые дни их знакомства, когда они прощупывали почву в отношении друг друга, даже тогда в их играх было куда больше флирта чем сейчас. Учиха полностью отговорился от него работой. И как это ни странно, Учиху горожане встречали приветливыми улыбками, а не хмурыми взглядами. За несколько недель он с легкостью взял то, над чем омега безуспешно бился несколько лет. И Дейдара боялся себе ответить почему его так волнует это. Сасори вернулся в сопровождение гвардейцев, полностью выздоровевшего Крау и все такой же игривой Геи. Он передал наместнику подписанные свитки и возжелал провести несколько часов в купальне. А вечером того же дня он принес первый настой по рецепту Цунаде Дейдаре в кабинет. - Это пока лишнее, - Дей лишь мельком взглянул на дымящийся бокал, остро пахнущий травяным сбором. Акасуна долго смотрел на хозяина прежде чем тяжело опуститься на гостевой стул. - Ты самый тяжелый пациент, который у меня был. - Я не болен. - И ты еще не говорил с Итачи, - лекарь склонил голову, делая вывод. - Прошло не так много времени, - Дейдара продолжал перебирать бумаги, сортируя их по назначению. - Тебе следует прислушаться к словам Цунаде, если ты хочешь наследника. Омега отложил свое занятие и поднял на друга тяжелый взгляд: - Ни сегодня завтра Итачи уйдет на войну, возможно наследника придется отложить. - Возможно твой муж не вернется с этой войны. Не стоит упускать свой шанс, - заметил Акасуна и поднялся, чтобы уйти, - в любом случае выбор за тобой. После того, как дверь аккуратно закрылась, Дейдара сгорбился и потер лицо ладонями, пытаясь смыть с себя тяжесть дня: - Где я ошибаюсь? – спросил он у себя, но ему ожидаемо никто не ответил. Нетронутый бокал остывал. Тем вечером омега решился начать разговор, прямо за ужином, чтобы его интерес не выглядел навязчиво или был превратно воспринят. Хотя как можно иначе воспринять прямой вопрос? Однако Сасори был прав: война усиливает инстинкты, особенно у самок. - Ты кого-то оставил в Листе? Итачи не выглядел удивленным или заинтересованным в разговоре, он бесстрастно посмотрел на супруга, несколько томительных секунд обдумывая свой ответ. Дейдара даже подумал, что его не удостоят ответом и больше не посмел бы настаивать, это не было его делом, он не имел на это право, но Учиха ответил: - Да, - без подвоха и ложного непонимания. - Скучаешь? - Иногда, - Итачи продолжал есть как ни в чем не бывало, а вот аппетит Дейдары и так сомнительный из-за нервозности, пропал окончательно. - Тебя беспокоит что-то конкретное? – альфа промокнул губы салфеткой. - Я не уверен, - солгал Дейдара избегая прямого взгляда, он не хотел, чтобы в его глазах отражалась боль. - Ты не должен переживать из-за мои прошлых связей, - Итачи говорил так, будто чувств не было, но Дей уже знал, что тот искусный лжец, и знал, что их самих не связывает ничего помимо долга. У самого Дейдары не было ничего кроме боли, и как бы он не противился появление Учихи в его жизни, это стало глотком свежего воздуха, он буквально чувствовал, как ему стало легче. Благодарность. Что чувствовал Итачи оставалось загадкой. Он был предупредительным и галантным, заботливым и абсолютно незаинтересованным. Он держал Намикадзе в подвешенном состоянии, но не вынуждено, а как-то ненарочито. - У тебя есть намерение? – между тем спросил Итачи, но, кажется, просто так для галочки. - Это подождет, - решил Дейдара и проглотил остывший кусок мяса. Итачи же предпочел сменить тему, на то что его действительно интересовало: - Я думаю стоит начать строительство военных фрегатов, - кажется он обдумывал это давно. - Сколько? – Дей быстро переключился. - Сотню. Для начала. Дейдара опустил глаза и кивнул: - Были вести от Мадары? - Пока нет, но подобное вложение лишним не будет. - Ты прав. Но успеем ли мы? - А мы не будем торопиться, - Итачи покачал головой, - на юге вполне внушительный флот, но подкрепление будет кстати. - Ты кажется уже все продумал? - Ты злишься? - Нет. Я пытаюсь понять как все это должно сработать, - Дейдара нахмурился, пытаясь провести расчеты в уме. - У меня имеются наработки, нужно только твое одобрение, - Итачи всегда смотрел остро, пронизывал, словно в книге читал секреты и тайные помыслы. - У тебя оно есть. Завтра занесешь проект обсудим детальнее, - и Дейдара снова стушевался. Альфа успевал везде и никогда не забывал про родину, даже сейчас он всем своим существом был далеко, а наместник поддался порыву и без борьбы дал свое согласие. Не то чтобы идея была плоха, но он использовал ресурсы своей провинции, ради чуждой ему. Только Итачи был в своем праве, а он как верный супруг должен был всячески содействовать ему, чтобы выиграть бой, чтобы война не пришла к его порогу. Что ж, пусть будет так. Ночь принесла с собой ветра и тяжелые тучи, и с той поры просветление погоды было крайне редким делом. Люди привыкшие к подобному положению мало обращали внимания на мрачность за окном, Итачи отвлекался постоянной работой. Несколько часов тренировок среди гвардейцев в утренние часы, потом обед и разбор насущных дел, а вечерние часы на собственные проекты. К ночи Учиха уставал так, что не было сил на прогулки под луной в образе вервольфа, однако он находил несколько минут для Крау. Он кормил его самостоятельно, сырым мясом и сухим горохом. Ворон смотрел на него своими глазами-бусинами, и казалось, понимает все, что Итачи ему говорил. В основном это было обсуждение ежедневных дел, и Крау каркал, когда требовалось согласиться. Он неохотно вылетал в окно пол ледяной дождь и всегда возвращался. Учихе стоило бы приступить к тренировкам в носке почты, но с чего начать альфа не представлял. Дейдара редко приходил к Итачи за советом, но это был один из таких дней. Омега постучал и вошел, в его ногах запуталась белая кошка. - Итачи? - Дей. Все хорошо? - Да, конечно, хочу с тобой обсудить кое-что. - Проходи, - Итачи предложил рукой присесть, и наместник опустился в мягкое кресло. Гея тут же вскочила ему на колени и заурчала как трактор. - После туннеля, когда тебе стало плохо, мы остановились в деревне, - начал блондин. - Я помню, - кивнул Итачи. Он рассматривал Дейдару и пытался понять о сем тот думает. В последнее время омега выглядел задумчивым и кажется нерешительным. Но это было не в его характере. Обычно он прямо высказывал свои мысли, а не тянул непойми откуда. - Нам дали еду и повозку, а в залог я оставил перстень. И теперь я хочу его вернуть, - Дейдара почесывал кота за ухом, - я подготовил список того, что хочу туда отправить, - он передал мужу небольшой отрезок пергамента, и Учиха быстро его просмотрел. - Очень щедро, - заметил Итачи. - Деревня небогата, вокруг только лес, люди не продержатся на одних шишках. - Я согласен. Но подобные вопросы ты можешь решать без моего участия. - Нужен человек, который все это доставит, - закончил Дейдара. Альфа пристально на него посмотрел: - Ты хочешь поручить это Кисаме? – проницательно заметил он. - Если ты не против. Итачи откинулся назад. - Он достаточно предан, чтобы рассчитывать на его лояльность и честность, думаю он доставит грузы в первоначальном виде. - Ты прав, Ктсаме мало интересуют деньги, - кивнул Учиха, - и я не против. К тому же он уже знаком в этой деревне. - Благодарю, - Дейдара резко поднялся, не забыв подхватить котенка и вышел за дверь, ему в спину надменно каркнул ворон. Дейдара нашел несколько слов благодарности для Хошикаге, за его помощь и заботу во время путешествия домой. Мужчина лишь улыбаясь кивал, прежде чем отправиться в лесную деревню с несколькими подчиненными и дюжиной обозов. *** После инцидента в башне, Итачи иначе стал смотреть на супруга. Множество деталей складывались в целое и тут же рассыпались. С одной стороны он был властным и уверенным в себе, с другой робким и зажатым. Прежде он не стеснялся заводить неприятные или откровенные разговоры. Может дело в его открывшейся уязвимости? Учиха не много задумывался об этом, но так же и не забывал, что поддерживать взаимопонимание с супругом важная часть его работы. Он старался вести себя ненавязчиво, но с вниманием, поэтому ничего не сказал о трех шрамах в верхней части живота Дейдары, которые заметил, когда вытаскивал его из купальни. Он много раз видел подобные рубцы, оставленные широким лезвием ножа, да у него самого было несколько, только не в сопровождении едва заметных растяжек на бедрах и нижней области живота. А так же след хирургического вмешательства под пупком, с росчерком швов по всей длине. Не самое приятное зрелище, наводящее на мысли о потерях. Итачи не любил рефлексировать, но подобная жуть червем проникала в голову при одном взгляде на бледное брюхо Дейдары. Понятно почему он прятался в свои сорочки. Невольная жалость оседала в сердце, а потом привкус жженного пергамента на языке от того, чем все кончилось. Омега. Омега, которая сделает для потомства все, и даже тогда не в силах его уберечь. Что это судьба? Стечение обстоятельств? Или слабость? При первой встрече наместник говорил, что омеги в его армии воюют ради детей. Он говорил о личном примере? Ответ Учихе был не нужен, однако он несколько отдалился от супруга, словно страшась задеть его неловким словом, забывая об собственной искусности в дипломатии. Дейдару нельзя было назвать другом. Друзей не навязывают, как было в их случае, да и знали они друг друга еще мало, но они уверено двигались в этом направлении. Но что дальше? Им предстояло сделать самое простое и самое сложное – создать семью, продолжить род. И это было единственным перед чем Итачи пасовал. Он альфа, сильный воин из благородного рода, признанный императором, пасовал. Изуми, его милая омега, оставленная на юге, все чаще посещала его мысли. Боялся бы он этого рядом с ней? Или лаской она бы приготовила его к последствиям их любви? Словно продолжение мысли или руки. Просто, без назойливости, угождая ему во всем, и добиваясь тем самым собственного права. Эти вопросы, как и мысли не имели смысла, но они возникали у Итачи, когда он ложился спать рядом с Дейдарой, и когда просыпался, а потом он отмахивался от них, пока не приходил в спальню, равнодушно смотрел на свиток с вересковой печатью, которую они так и не сломали, и все по новой. Он смотрел на отдыхающего мужа, обнимал его и чувствовал пустоту, потому что было неправильно ложиться с ним. И только боги знали, как он благодарен, что Дейдара не требовал исполнения супружеского долга, но каждую ночь Итачи готовил себя к неизбежному. Не смотря ни на что, омега вызывал у Учихи стойкое чувство восхищения, хоть он никогда никому об этом и не скажет. Даже себе он признался далеко не сразу, поскольку не сходу определил природу своих эмоций. Тем не менее он избегал личных разговоров. Он чувствовал себя неуютно, когда наместник спросил о прошлых связях и был достаточно рассудительным, чтобы догадаться о подтексте. Но Намикадзе тоже обладал провидением и тонким пониманием оттенков голоса, посыла, и больше не поднимал подобные темы. Их достижения в познании друг друга остановились. Они топтались на месте, и если одного это полностью устраивало, то другой накручивал себя излишними домыслами. Потребовалось время, чтобы отступить, перевести дух, расслабиться. Дейдара барахтался в паутине собственных чувств, пока не понял насколько это бессмысленно, и чем больше он трепыхается, тем больше запутывается. Несколько недель ушло на то, чтобы перебеситься в кабинете под свет одинокой свечи. Слава богу работы было в невпроворот и это сильно отвлекало от подсознательных терзаний. А потом ничего не произошло, только пружина в животе слегка ослабла, и Дейдара сам смог отстраниться на чувственном уровне. Каждый день они ждали объявления военного положения, но ничего не происходило. Только письма от Мадары заставляли Итачи хмуриться все угрюмее. Ощущение когда все внутри немеет, потом морозит, обрывается, когда вздохнуть получается через силу, превратилось в быт. Неделя за неделей, а каждая ночь словно облегчение, благодарность за еще один прожитый день без эксцессов. *** Приближалась ночь последнего осеннего полнолуния. В этот раз она выпадала на конец первой недели ноября. Люди готовились к празднику, подавались списки тех, кто весной войдет в потустороннее царство, чтобы впервые обратиться вервольфом, присоединиться к родным, почувствовать звериную суть. Бывало не мало историй, когда человек полностью менялся после обращения, словно ему открывалось мистическое таинство. Кто-то больше погружался в зверя, кто-то меньше, но однозначно равнодушных не наблюдалось. Дейдара любил Праздник Полуночи. Уже выпадал первый снег и дети ныряли в сугробы в процессе игрищ. Они еще были свободны от тяжести последствий принятых решений. Они были чисты и прекрасны, и наместник им завидовал. Как бы там ни было, последний праздник в году призывал к благодарности за год, почтению принесенных землей и морем даров. Проводы и поклоны. Наместник устраивал праздник у себя в замке, в основном это было застолье, песни, традиционные напитки. Кто-то приносил Луне жертвы, в древности это бы люди, с развитием цивилизации многие перешли на животных в основном кур и гусей. Теперь это не более чем поверья, и даже на диком севере люди отдавали символ своего ремесла. Вместо курицы могло быть перо или яйцо, сухие ягоды, а может горсть земли, или рыбьи кости и чешуя для тех, кто сезонно выходил в море. И отдавать можно было любым доступным способом: зарыть в землю, бросить в море, сжечь. На юге куда больше ограничений, там дары придаются только огню, считается, что он очищает, и подношение Луне становится священным. Следуя такой логике на севере подношения стоило бы зарывать, но Дейдаа привез свое воспитание из столицы, где каждый решал для себя самостоятельно, а люди, как правило шли по пути наименьшего сопротивления. Что придумывать себя сложности, если ты работаешь на судне. Брось рыболовный крючок или изорванную сеть в море и делу конец. Минато поддерживал любые направления, показывая свое расположение каждой из провинций. И Дейдара перенял это правило. В подготовке к празднику Итачи не учавствовал, как всегда заботы легли на плечи Дея. Праздник не был столь грандиозным как свадьба, куда более личным для каждой отдельной семьи, но для высшего сословья приглашения в замок разослали за неделю. Цунаде и Ооноки прислали списки подростков, достигших возраста для перерождения. Вечером Дейдара их зачитает, потом пир, может немного танцев, и церемония приношений в полночь, после чего экипажи развезут гостей по домам. Замок уже украсили деревянными плетениями вокруг каминов и очагов, веточки хвои и лиственницы украшали каменные вазы, распространяя по замку аромат свежести. Гирлянды из елок с цветными лентами и ягодами украшали стены торжественного зала. На каждом подоконнике стояли композиции из шишек и хвои, уложенные венками, а в центре стояли свечи, мерцая для тех кто не был приглашен на праздник. Множество канделябров и факелов освещали помещение, создавая атмосферу уюта с морозной свежестью. В одном из углов музыканты ожидали своего часа, а Дейдара и Итачи вышли встречать гостей. Дамы надели свои лучшие платья, они проходили мимо Учих, и в целом ни одного неловкого момента не случилось. Они улыбались друг другу с привычной фальшью, и чем сильнее ненавидели друг друга тем слаще речи срывались с их уст. Наместник был сдержан и задумчив, когда пришло время вскрывать конверты с претендентами. То что Итачи наблюдал ранее, сейчас проявилось в полную силу: Дейдару слушали мало. При чтении списков, гости позволяли себе смешки и разговоры. Учиха видел, как взгляд омеги темнеет, превращаясь в грозовую тучу, а челюсть напрягается от сдерживаемого гнева. Тем не менее, наместник закончил под жидкие аплодисменты, после чего гости перешли к легким закускам. Играла музыка и Итачи подошел к супругу, чтобы поддержать его. - Как ты? Дейдара удивленно поднял глаза, кажется он немного расслабился, когда от него все отвернулись, гнев разжал каменные пальцы. - Нормально, - омега натянуто улыбнулся, и подавил необходимость обнять себя за плечи. Итачи пристально смотрел на него, и может хотел что-то добавить, но не нашел подходящих слов, вместо того, он взял блондина под локоть и повел к столу. При появлении главенствующей четы, гости поднялись. По этикету он должны были склонить головы, и они склонили, но смотрели только на Учиху. Итачи отодвинул стул для супруга, после чего сели другие омеги и женщины, а после и все остальные. Разговоры завязывались неохотно, но со вторым бокалом вина обеденная наполнилась тихим жужжанием голосов и легким смехом. Альфа видел, что Дейдара совсем не ел, его тарелка оставалась пустой, хотя обычно омега отличался отменным аппетитом, а бокал с вином был нетронутым. Наместник предпочел напиток на основе меда, еловых иголок и осенних ягод, который подавали преимущественно детям. Но Итачи отвлек мужчина по правую руку: - Говорят вы ищите архитектора для строительства храма Луны? - Так и есть, - кивнул Учиха, заинтересовываясь разговором. - Зачем же? – Мужчина немного склонился к альфе, он был красив и высок, с темными волосами и голубыми глазами, и прекрасно осознавал свою привлекательность. Он поставил локти на стол, игнорируя правила этикета, и сцепил пальцы под подбородком, а на его губах змеилась улыбка. - Мы отдаем почтение полуночи только раз в году, кто-то в кругу семьи, кто-то здесь. В храм люди смогут приходить на молебен в любой день, какой пожелают, за это можно взымать символическую плату, чтобы храм обеспечивал себя самостоятельно, к тому же это дополнительные рабочие места, - непродолжительная тирада Итачи вымотала его почище тренировки с гвардейцами. А лицо его собеседника ни на йоту не изменилось, только в глазах появилась тень. - А на какие средства вы хотите основать строительство? Разве казна может себе это позволить? Простите, город хорошо потратился на ваше бракосочетание, резонны ли сейчас подобные затраты, когда наши войска вот-вот уйдут на юг, а мы останемся с открытым тылом? – мужчина склонился еще ближе, и облизал губы. У Итачи же появилось непреодолимое желание оглянуться на Дейдару, который в разговоре не участвовал, но ловил каждое слово, но уступал возможность мужу разобраться с нападками. - Не беспокойтесь, - глаза Итачи потемнели, хотя это казалось невозможно, и он вернул приторную улыбку собеседнику, - казна не пострадает от моих планов, к тому же они не ограничатся одним единственным сооружением. - Вот как? - Да-да, - Учиха разыграл восторженного идиота, но оба знали, что это искусная игра, - я надеюсь еще как минимум основать госпиталь и школу для крестьянского населения. Ведь не каждый может себе позволить частного врача или учителей, даже в столь процветающим городке. И поверьте, я все рассчитал, казна выдержит. А если нет, то придется повысить налоги на ввоз и вывоз товаров и сырья. Улыбка мужчины потускнела, Учиха прямым текстом говорил, что налог коснется только зажиточного слоя населения, никак не затрагивая крестьян, которые уж точно никак не могли торговать в крупных масштабах. - А отвечая на ваш вопрос о преддверии войны, как вы сами заметили я пока что только ищу архитектора, чтобы утвердить проект уйдет несколько месяцев, потом закупка материала, найм плотников и строителей, это займет достаточно времени, и я успею вернуться с войны, если таковая случится. Итачи почувствовал, как Дейдара погладил его по плечу. - А сейчас извините, супруг желает танцевать, - альфа поднялся, привлекая всеобщее внимание, он наклонился к Дейдаре, протягивая руку ладонью вверх, и вывел его в смежную комнату, соединенную с трапезной широкой аркой. Видя первую пару, готовую к танцу, оркестр заиграл громче. А Итачи крепче прижав к себе омегу повел его по залу в зажигательной мазурке. Не прошло и минуты, когда к ним присоединилось еще несколько пар. - Я не перегнул палку? – Итачи был невозмутим. - Это было идеально, - Дейдара пытался подавить улыбку, но не выдержал и звонко рассмеялся. Несмотря на излишнюю бледность, даже некоторую болезненность, его глаза блестели, щеки раскраснелись, короткие волоски выбились из идеально уложенной прически, и он открыто улыбался. Альфа в который раз подивился красоте супруга. Будто только ограненный алмаз, каждая грань которого, горела своим собственным сиянием. - Спасибо, - признательно прошептал Дей и закусил губу. Чувства Итачи обострились, запахи усилились, он знал что многие на них сейчас смотрят и перемывают кости, как и то, что его грубый ответ уже смакуют в кругу избранных, а потому решил играть ва-банк, показать этим неблагодарным людям, как они счастливы в договорном браке, что их не поколебать. - Ты позволишь, - Учиха не спрашивал, но предупредил. Он замедлил ход танца и прижав Дейдару еще ближе увлек его в глубокий поцелуй. Кажется так они еще не целовались, жадно, мокро, вызывающе. У наместника перехватило дыхание и мурашки побежали по коже. Все перестало существовать на секунду, а потом обухом обрушилось на голову, когда Итачи отстранился. И Дейдара снова оказался в игре, границы которой не смог определить. Но он был благодарен, пусть взгляд мужа оставался пустым. - Хочешь подышать? Согласно кивнув, Дейдара позволил увести себя на открытую террасу, на холодный воздух. И ему было все равно, что в спину им шепчутся, будто наместник подчинился новому мужу. Хотя такими темпами благоприятное отношение к Итачи могло обернуться открытой конфронтацией. К сожалению прогнозы не были сильной стороной Дейдары, да и думать он об этом не хотел. Терраса была пуста, лишь легкий ветерок подметал каменные плиты. - Тебе не холодно? Может принести накидку? – Итачи встал за Дейдарой положив руки на озябшие плечи. - Лучше вина, - Дейдара смотрел на свой город и впервые за вечер он был полностью спокоен и расслаблен. - Ты ничего не ел, у тебя закружится голова. - Тогда ничего. Он видел как вдалеке, на той самой опушке, где их женили, собрались люди, они пели, кружа вокруг костра, сжигая в огне цветы и благовония. И Дейдаре захотелось туда, к свободе. Когда Итачи открыл дверь чтобы выйти тепло и музыка ударили омеге в спину, а потом снова все смолкло, оставляя блондина на едине со своими мыслями. Время тянулось как патока, а Дей муха, что в нем запуталась, он замер статуей, и думал если пошевелится то непременно сломается. Он не чувствовал холода, лишь небольшое покалывание, и безграничный восторг, когда на его щеку опустилась снежинка. Одна, вторая, а потом целый поток белых хлопьев из бездны неба. Медленно кружась в вальсе снег окутывал город, и пусть ночь была темна, Дейдаре стало невыносимо тепло, что-то горячее распирало его изнутри, хотелось кричать и танцевать, кружиться и прыгать в сугробы, что-то мучительно похожее на счастье. Зато когда Итачи вернулся, накидывая на плечи наместника шерстяную шаль, и передавая один из бокалов с подогретым вином блондину, счастье притупилось, стало ласковым и нежным. - Смотри, - омега указал на кромку леса, где все еще резвилась молодежь, многие из них перекинулись в волков и выли на луну, что время от времени стыдливо пряталась за облаками. Дейдара широко улыбался, грея пальцы об теплый бокал, и надеясь, что Итачи уловит его настроение. - Хочешь к ним? - Немного, - омега пригубил вина, - но мы не можем сбежать. - Но мы можем остаться здесь до конца приема. - Думаешь? - У нас есть одна на двоих шаль, немного вина, - альфа отсалютовал супругу своим бокалом, - здесь слышно музыку, и мы не видим, как жадно стервятники наблюдают за нами, ожидая представления. - Вот как? - О, они в восторге от нашего поцелуя, меня даже пригласили на танец, когда я выходил, пришлось вежливо отказаться. - И что же нам делать? – Дейдара допил свое вино и отставил бокал на перила. - Еще раз поцеловаться, - Итачи пожал плечами. - Ты это выдержишь? – Дей захихикал, вино и правда вскружило ему голову. - Другого объяснения, почему мы здесь прячемся, у нас нет, - Учиха тоже отставил свой полупустой бокал и приблизился. - Это нелепо… Выразить свою мысль с полной мере Дейдара не успел. Его снова поцеловали, но на этот раз Итачи использовал руки, разгоняя холодную кровь. Со спины его ладони скользнули на бедра, и поднялись обратно. А затем еще выше, к шее. Они были так близко, запах Итачи щекотал обоняние омеги и он почувствовал неожиданный отклик своего тела. Нега опустилась от затылка по спине, скапливаясь между ягодиц. Ком нервов соткался внизу живота. Он часто себя так чувствовал перед течкой, возбуждаясь от случайной фантазии. И хоть в действиях Итачи не было желанного откровения, Дейдара реагировал. Но знал, что ночь закончится как множество предыдущих, но у него был этот момент. Когда они покинули террасу, гости танцевали или сидели в ожидании своей очереди. Дамы постарше лакомились мороженным за беседой или игрой в карты. Казалось на них никто не обращал внимания, только однажды Дейдара поймал на себе задумчивый взгляд Сасори, оставляющий неприятный осадок. В полночь, под бой часов гости заняли места у очагов. Они были готовы принести дань Луне и отправится домой, отдыхать. Итачи и Дейдара стояли вместе, и вместе предавали огню свои подношения. Учиха выбрал один из отвергнутых набросков, Дейдара несколько сломанных писчих перьев. До остальных им не было дела. *** Работа продвигалась неохотно. Дейдара часто отвлекался на игру с Геей, или чашечку чая, то и дело заглядывая в окно. За ночь снегопад превратил город в огромный сугроб, движение оказалось заторможенно и горожане своими силами чистили участки возле своих домов. Дейдара же нежился под теплой накидкой и пребывал в полудреме, когда громкий стук развеял его отдых. Тяжко вздохнув, он разрешил: - Входите! В проеме показался Сасори, он плотно закрыл за собою дверь и присел напротив наместника. Как обычно он принес настойку, рекомендованную Цунаде, и безразлично оставил ее на краю стола. - Сасори? Что-то случилось? Акасуна пристально рассматривал наместника, будто видел его впервые. - Я наконец понял в чем дело, - выдохнул он, и устало потер пальцами веки. - Что понял? - Твою нерешительность. Дейдара молчал. - Знаешь, ты изменился. И не могу сказать, что к лучшему. - В чем дело? – голос омеги стал холоднее на несколько градусов. - Дело ведь в Учихе? Конечно в Учихе, в ком же еще, и самое смешное, что ты сам все прекрасно осознаешь! - Да что с тобой?! – не выдержал Намикадзе и вскочил с места. - А с тобой?! Где твоя уверенность? Где твоя сила?! Ты размяк! Помнишь, как ты добивался своего? Ты ставил подчиненных перед фактом, ты помнишь как забеременел в прошлый раз?! Он ведь не хотел ребенка, да? И что ты сказал? Напомнить?! - Я помню, - прошипел Дейдара. - Но с Учихой ты не можешь действовать подобным образом и не потому что он не послушает. Послушает. - Чего ты хочешь? – неожиданно Намикадзе перехотелось ругаться. Он только не понимал вспышки гнева Сасори. - Ты влюблен, - мягко выдал лекарь, - не можешь давить на него, потому что влюблен. Не можешь не считаться с его мнением, не можешь противостоять природе. - Если мы это выяснили, то зачем ты здесь? - Он и правда тебя сдерживает. Уравновешивает. - Сасори. - Я волнуюсь, ясно?! Ты мой друг и я волнуюсь. - Не стоит, мое чувство не взаимно, - омега сел обратно, запахивая на груди свою накидку, словно в ознобе. - В том и дело, Дейдара, - Сасори склонился над столом, - ты знаешь, чем это закончится? - Знаю, - задумчиво ответил Дейдара и улыбнулся, - не переживай, я крепкий. - Дело не в этом, - Акасуна покачал головой, - а в том, что ты привязался к первому, кто проявил к тебе уважение. - Это я тоже знаю. Но даже если мы останемся одни, мы выстоим, как всегда. - Ты сгоришь. Помнишь, чем дело кончилось в прошлый раз? - Значит нужно держаться подальше от огня. - Абсурдная ситуация. - Я просчитал каждый доступный мне вариант. - И что? - Выход есть всегда, ты знаешь. Не беспокойся, - повторил Дей и потянулся к вареву Сасори, одним большим глотком выпивая его. Лекарь недоверчиво посмотрел на друга, на его легкую улыбку, расслабленную позу, и содрогнулся. Подобная уверенность Дейдары обходилась дорого не только ему самому, но и окружающим. *** Письмо от Мадары оставило звон в ушах Итачи. На восточном побережье Огненных Земель произошло несколько кровопролитных сражений. Война была объявлена.