Север и Юг

Утром Дейдара еще раз перечитал послание от мужа. Оно согрело его сердце, но не уняло комка в горле. Однако собрав волю в кулак, Дейдара все же собрался и отправился на завтрак. Уже на подходе к столовой запахи начали раздражать, назойливо перышком щекотать небо и обоняние. Неожиданный приступ скрутил внутренности и Дейдара едва успел опереться об стену, как его вырвало. Согнувшись пополам, он отчаянно глотал воздух, стараясь подавить еще один приступ. Когда стало немного лучше, Дей натужно сглотнул и двинулся дальше. Однако в столовой стало еще хуже. Слишком сильные ароматы кружили голову, подавляли сопротивление, и омега понял, что если ничего не сделает его стошнит прямо в тарелку. Ни съев ни кусочка, Дейдара кинулся в уборную, где его выворачивало еще несколько минут. Отказавшись от завтрака он направился к себе в кабинет. Что с ним? Отравление? Болезнь? Ну нет, муторность его состояния постепенно проходила, и голод давал о себе знать. Что-то шевельнулось в подсознании, что-то такое с ним когда-то было. Дейдара проанализировал свои ощущения за последнюю неделю. У него определенно повысился аппетит. И Дедара редко себе в чем отказывал. Покинув кабинет, так ничего и не сделав, наместник направился в спальню. Он разделся перед большим зеркалом до пояса, пытаясь рассмотреть изменения в фигуре, но ничего необычного не было. Погладив свой плоский живот, Дейдара не сдержал свою довольную улыбку. - Неужели? Подтвердить его прогнозы мог бы Сасори, другому доктору, омега в жизни бы не доверился, но он и сам не был идиотом, и мог определить свою беременность, во всяком случае симптомы были слишком знакомы. От волнения заметался по комнате, не зная за что хвататься, но ему хотелось танцевать, петь и прыгать. Вот уж действительно у Учих сильное семя. Дей смог понести после всего одной ночи. Чувства захлестнули как волна, и омега громко рассмеялся, спугнув, спящую птицу. Крау выразил свое недовольство громким карканьем. - Ну что ты? – наместник бросился к насесту и предложил ворону свое предплечье. Птица недовольно переступала на руку и Дей склонился к ней. - Представляешь, у меня будет ребенок, - он возбужденно облизнул пересохшие губы, - если я прав, но я уверен что прав, - Дей широко улыбнулся и расхохотался. - Отнесешь своему хозяину вести? – омега кинулся к столу, он быстро написал несколько строчек и запечатал письмо личной печатью. - Тебе понадобятся силы, пойдем на кухню, может там есть несколько кусочков мяса. Треск ткани отвлек Намикадзе. Это Гея расстроенная игнорированием ее блестящей личности, запустила когти в подушку. - Эй, - Дейдара поднял обиженного котенка, и крепко обнял, а потом чмокнул в холодный нос. - Не ревнуй, - он погладил белую шерсть и зарылся в нее лицом, - пойдем, ты, наверное, тоже голодный, а вот я надеюсь, что обед останется у меня в брюхе. Путешествие на кухню оказалось без происшествий, и покормив животных вкуснейшими кусочками индейки, Дейдара накинул плащ, чтобы выйти на смотровую площадку. Когда-то они с Итачи совершали первую прогулку по ней. Теперь Дейдара стоит здесь, чтобы дать Учихе предлог вернуться. Выпустив ворона, наместник вместе с Геей смотрели в след улетающему Крау и, надеялись, что новости доставят Итачи удовольствие. *** Дейдара решился спуститься в город, выгулять Гею, да и самому насладиться свежим воздухом. Соленый ветер успокаивал его бунтующий желудок, разжигал аппетит, был наполнен обещанием совершенства. Захотелось перекинуться и броситься в лес, ловить зайцев, и наместник решил не отказывать себе. Как своеобразный подарок к известию. Он ведь заслужил. Однако ирбис был еще слишком мал, чтобы погнаться к лесу за оборотнем и не отстать, поэтому к опушке, Намикадзе предпочел добраться пешком. Гея важно вышагивала рядом, она собиралась на первую охоту, или поваляться в снегу, ловя языком снежинки, как получится. С моря поднималась вьюга. Холодок переставал быть приятным, но Дейдара знал, как только он перекинется белая шуба надежно спрячет его от любого сквозняка, а быстрый бег разожжет кровь. В обличье волка он не опасался потерять кошку, которую намеревался оставить у кромки леса. У волка слух и нюх усилятся в несколько десятков раз, а учитывая его состояние, Дейдара был уверен, что сможет отыскать Гею по следу даже на другой стороне леса. Обратиться было неожиданно приятно, будто с плеч упала тяжелая ноша. Дышать стало легче, Дейдара в целом чувствовал себя комфортнее. Немного потянувшись, он легко подпрыгнув, скрылся в лесу. Бег, прыжки, игры в снегу, попытки перегнать ветер, все это вызывало в омеге дикий восторг. Его волчье тело было создано для беременности, и наместник почувствовал значительный приток сил. Ему слишком давно не было так хорошо. Желание мчаться куда глаза глядят не умирало, и Дейдара понесся вперед. Его белые ушки встали торчком, когда он услышал копошение лосей впереди, где-то в отдалении прошмыгнула лисица в поисках зайца, орел сорвался в ветки, отряхнув снег на землю. Лес жил собственной жизнью, его не затронули дела вервольфов, он по-прежнему был тих, но наполнен дыханием бытия. Дейдара словно призрак скользил по скрытой тропе, огибая сугробы и валуны, жажда звала его вперед, и свесив язык, он подчинялся ей. Что-то мелькнуло впереди, не отдавая себе отчета и не потрудившись задуматься, волчица побежала вперед, инстинкт звал ее дикого зверя. Это заяц спешил подальше от хищника, пытаясь найти свою нору, но Дейдара не отставал, азарт подхлестывал его, и выворачивая на крутых поворотах, он все таки нагнал добычу. Острые зубы сжались на шее, и зверек быстро обмяк. Довольный, но вымотанный, наместник повернул назад, пытаясь выйти из леса там же где и вошел. Заскучавшая Гея, вошла в лес, но не слишком далеко, и Дейдара легко нашел ее, он опустил тушку на землю, а сам перекинулся в человека и подхватив кошку под брюхо, не забыв и о зайце, направился обратно в город. Если волк был доволен вкусом крови, то человек поморщился и попытался отплеваться от тошнотворного душка. К счастью дурнота быстро прошла, и омега чувствовал удовлетворение от этого дня. В городе он отпустил Гею на землю, а сам зашагал к городской площади, торговля еще продолжалась, и Намикадзе захотелось побаловать себя сухофруктами или финиками. Он придирчиво выбирал лакомство, когда заметил, как чей-то «волчонок» прячет за пазуху яблоко, а потом дает деру. Реакция наместника была мгновенной, он схватил мальца за плечо, да так крепко, что тот царапаясь и брыкаясь не смог выбраться их хватки омеги. Парнишка закричал: - ОТПУСТИ! ОТПУСТИ МЕНЯ! ОТПУСТИ-ОТПУСТИ!!! Но Дейдара будто не слышал, он внимательно рассматривал пленного, отмечая потрепанные и залатанные башмаки, холодную куртку, выстиранный шарф, отмеченный ни одной пробоиной. Вопли ребенка начали привлекать внимание горожан, но заметив кто участвует в потасовке, люди отворачивались, бросая лишь любопытные взгляды из-под ресниц. На вечер пересудов будет довольно, но Дейдара отмахнулся от этих мыслей, сейчас его занимало другое. - Тебя не учили, что воровать нехорошо? – негромко спросил омега, все еще сканируя мальца глазами. Хватку он так и не ослабил. Парень, наконец замолчал, и набычился, буравя наместника недовольством. Мальчишке не больше десяти, он был долговязым и худым, и Дейдара попытался изменить тактику: - Ты голодный? Что-то мелькнуло в глазах вора, но так же быстро и погасло, он продолжал молчать, а блондин подавил желание отдать тушку зайца несостоятельному воришке, но быстро отмел эту идею. Что он будет с ним делать? - Где ты живешь? – снова попытался Дейдара, но ничего не добился. – Ты сиротский, верно? И только после последнего вопроса на лице мальчонки отразился страх. - Если голоден, приходи в замок, тебя и твоих друзей накормят, - и наместник выпустил пленного. Парнишка сорвался с такой скоростью, что уже через пять секунд Дей потерял его из вида. Кажется, ему предстоит наведаться в местный приют, проверить условия жизни неприкаянных детей. Заплатив, за украденное яблоко, Дейдара направился домой, Гея плелась рядом. *** Песочный город был произведением искусства, навевал тоску и ностальгию. Он был похож на огромную глиняную чашу посреди пустыни. Эти стены призванные защищать от песчаных бурь, холодных ветров и неприятеля. Это были те самые стены, что породили его, и от того вернуться под их покров оказалось особенно горько. В груди защемило, желчь разлилась в горле, будто из лопнувшего пузыря, что хранился под небом ни один год. Сасори глубоко вдохнул раскаленный воздух, радость и грусть смешались в его груди в причудливый коктейль, и он не знал чего жаждет больше: войти в город высоко задрав голову, или сбежать поджав хвост. Но процессия не останавливалась, она без препятствий прошла через ворота, хоть привратники и дотошно изучили документ под печатью наместника Севера, остерегаясь шпионов или диверсантов, наверное. Песчаный город был усилен дополнительной охраной и патрулями, но никак иначе жизнь горожан в нем не поменялась, насколько мог судить Акасуна. Людей здесь было много, они толпились, толкались, громко спорили, тащили на спинах огромные баулы. Рынок прямо на окраине поселения напоминал муравейник, и каждый житель или гость в нем, был неотъемлемой частью движения, наполнен неповторимой харизмой и грубым очарованием. Сасори оглядывался, пытаясь понять что изменилось в этом месте за время его отсутствия, но, находясь в постоянном хаосе, город продолжал дышать в прежнем ритме. Лекарь не заметил, что растянул губы в улыбке, эмоции сдержать оказалось тяжело. Устав от длительного путешествия, Акасуна хотел остановиться в трактире или гостинице, но предпочел первым делом выказать уважение наместнику, а потому направился прямо к дворцу в центре города, чтобы записаться на прием. Ему пришлось выстоять огромную очередь прежде, чем дело дошло до него. Разношерстая толпа, будто живой канат или гремучая змея извивающаяся, трясущая хвостом, перетекающая из сторону в сторону, постоянно меняющая форму. Сасори усмехнулся сам себе, наблюдая за представлением. Люди песка отличались от северян как небо и земля. Земля Ветров была настолько уникальна, насколько это вообще возможно. Она стояла особняком в Царстве стихий: с одной стороны, неприступная, мягкая и прекрасная, с другой, безжалостная и хитрая. Это словно умирать от рук и в объятиях любимой женщины. Пленительной куртизанки, танцующей только для тебя. Акасуна отвык от этого, может он когда-то ушел, потому что был изначально другим? Мужчина не любил копаться в себе, он принимал решения, следовал им и никогда потом уже к ним не возвращался. Но этот воздух пронизывал его как иголка редкую бабочку, беспощадно, и со шпиля никак не слезть. Когда очередь, наконец дошла до него, Сасори записал в книгу посетителей свое имя, откуда он, цель визита, и отбыл на отдых. Благо постоялый двор находился совсем рядом и пестрил излишком свободных номеров. Сасори не терпелось отдохнуть в банях, смыть пыль дороги и отоспаться на мягкой перине. *** После разбора полетов с Мадарой и его генералами, Итачи чувствовал себя выжатым как лимон. Отправив письмо матери с плохими новостями, он рассчитывал, что на полуостров пошлют отряд, или рассредоточат армию, однако Мадара принял решение пожертвовать болотами если потребуется. Он отправил послание Шисуи. - У нас мало времени, если враг подожжет болота, то только они и выгорят, пока зима огонь дальше не пойдет, но если они займут полуостров, наши шансы значительно сократятся, - наместник расставлял фигурки на карте, как ребенок солдатиков. - Они уже захватили море и в любой момент могут обойти нас с юга. Как долго Шисуи сможет держать оборону, если мы с трудом справляемся? -Итачи наклонился над картой будто пытался найти на ней что-то новое, - они окружают нас, - наконец сделал он свой вывод. - Верно, такими темпами у нас не будет путей к отступлению. И самое поганое, больше не будет никакой помощи. Сколько мы протянем? Где возьмем армию? Из кольца не так просто выбраться, нужна помощь, а мы исчерпали свои ресурсы, - Мадара отпил вина, недовольно рассматривая расстановку сил. - Но что им нужно? – в который раз спросил Итачи. - Они не выдвигали требований. - Это похоже на войну ради войны, - высказался молодой альфа, но наместник покачал головой: - Они хотят чтобы мы так думали, но никто не начинает войны ради развлечения. Это трата огромных ресурсов, - как ребенку принялся объяснять Мадара, но младший Учиха это и так знал. - Наш главный прорех, мы не знаем, что защищать. - Мы защищаем самое главное, - отрезал Мадара, - наши семьи: наших жен, матерей и детей. Мы защищаем свою неприкосновенность, свои территории, потому что мы никому не будем нужны без них, никто не примет беженцев в случае нашего поражения. И мы выродимся, растворяясь в других культурах и народах, будто нас никогда не было. Мы отстаиваем свое право на жизнь! – свою речь Мадара закончил на высокой ноте, а у Итачи разболелась голова. - Нас примет север, - зачем-то сказал он, готовясь к новой вспышке гнева, но Мадара неожиданно устало посмотрел на племянника, его морщины вокруг губ и глаз стали глубже, наместник выглядел старо. - Если к тому времени он не падет, то конечно. - Что? - На севере остался минимум защиты, по факту, сейчас это самая незащищенная и слабая провинция, и если молниеносцы захотят напасть, север проиграет, и первым именно прибрежный город. Итачи с ужасом посмотрел на Мадару, и понял кое-что еще более ужасное: - Ты знал. Еще на переговорах ты знал. - Да. - Там же беззащитные дети, - прошептал Итачи, - я привел их отцов и матерей сюда, чтобы они оставили своих детей, чтобы защищали чужих. - Я понимаю твое негодование, но на первом месте для меня стоят именно мои земли. К тому же, разве ты не понимал чем это может обернутся? Кажется от тебя не скрывали никаких фактов, - безразличие Мадары поражало, и собственная слепота тоже. Итачи настолько увлекся идеей возвращения, что забыл о тех, кого оставлял позади, на самом деле у него проскальзывала мысль, что Дейдара будет совсем беззащитным, но он отмахнулся от нее, поскольку самый жар случился на юге. Да и Скальные земли не то место которое хотелось бы завоевать, к тому же у города имелась неплохая естественная защита, с одной стороны горы, с которых, чтобы спуститься и напасть сверху, надо сначала забраться, что невозможно, с другой незамерзающий участок моря, а за ним льды. Но это пока длится зима, а что потом? Море оттает и освободит проход к городу. Это было так очевидно, и альфа хотел побиться головой об стенку. Но насколько он честен с собой и почему это теперь его так ужасает? Мадара прав, перед Итачи были все факты и он отмахнулся от них как от ненужного хлама, и только где-то на подкорке сознания билась назойливая мысль, как муха в стекло, что что-то неправильно. Неосознанно Итачи потрогал браслет на запястье, и в ноздри ударил фантом запаха Дейдары. Вина захлестнула альфу и он вышел из шатра, потеряв всякое желание продолжать разговор. Он бродил между отдыхающими солдатами, бродил между телами, что сжигали в братской могиле, и чувствовал непреодолимую вину перед теми детьми, к которым не вернутся родители. Почти всю ночь, он как приведение шатался извилистыми тропами и не находил успокоения. Эти лица будут сниться ему до конца жизни, никогда не оставят его, и пусть Итачи придется вымаливать прощение перед великой богиней. Оборотень снова посмотрел на свое запястье, кожа и волосы на браслете потемнели, и что-то начало зарождаться в альфе, но желание развеялось как дым на ветру, когда Учиху одернули за руку. - Итачи! Это была Изуми. - Ты не спишь? Итачи ничего не ответил. - Переживаешь за Фугаку-сама? Гибель отца тоже наложила отпечаток на состояние Итачи, но не только. - Ты совсем замерз, хочешь согреться? Согреться? Да, Итачи был не прочь. Девушка увела Учиху, будто бессознательное тело, способное двигаться. Он прибывал в своем мире, пытался бороться с отчаянием и найти решение. Изуми усадила Итачи на скамью, укрытую мехом и поставила чайник на огонь. Пока вода грелась, она присела рядом с мужчиной и взяла его холодную руку. - Поговори со мной, - попросила омега, ее естественный запах немного усилился, но не стал навязчивым. Она всегда так делала, просто желала успокоить, а не навязаться. - О чем ты хочешь поговорить? – Итачи повернулся к ней, и не нашел больше что сказать. - Расскажи о себе, о севере, как там? Расскажи об Фугака-сама. О чем угодно, но не молчи, не закрывайся в себе. Итачи долго смотрел на нее, и не понимал своих эмоций. Ему не хотелось говорить, но хотелось целовать ее. Повалить на пол и овладеть, чтобы отвлечься, чтобы вспомнить беззаботность их чувств, прочистить мозги. И альфа поцеловал Изуми, от чего девушка сразу же сдалась. Она была все так же сладка и податлива, как помнил Учиха. Она была тем утешением которого, ему так не хватало. Они разорвали поцелуй и Итачи обнял ее лицо ладонями, чтобы посмотреть насколько она красива, но девушка неожиданно скривилась и чуть отодвинулась. - Что-то не так? – Итачи тоже отстранился. - На тебе чужой запах. - Что? Омега глазами нашла злополучный браслет на запястье Учихи и нахмурилась. - Это твоего мужа? Итачи уставился на браслет. - Он подарил тебе волосы? Подарил? Нет, Итачи сам срезал их. Но зачем? Ведь он не любил Дейдару, но дорожил им. Он взял его волосы как напоминание, как залог их будущего. Только потом сделал нечто противоположенное. Омега истолковала молчание альфы по-своему: - Я не хочу чтобы с нами был кто-то третий, твой муж. Сними его, - девушка сложила руки на груди, будто это было ее последнее предложение и на уступки она не пойдет, но Итачи испугался совсем другого. Он отступил. Чайник закипел, но никто не обратил внимания. Изуми начала опасаться реакции Учихи, не этого она ожидала. Совсем не этого, а Итачи смотрел на запястье и его тошнило от того, как быстро и погодя он предал мужа. Как был готов разделить постель с Изуми. Да, он любил ее, но не ей клялся в верности, и как легко готов был нарушить свое же слово. Это напугало мужчину больше, чем жестокость Мадары. Усилившийся запах Изуми мешал трезвому суждению и Итачи попятился к выходу. - Итачи? – испугалась девушка и сделала несколько шагов к нему. Запах стал еще сильнее но вопреки возбуждению альфа чувствовал, как все внутри умирает. - Я не сниму браслет, - хрипло ответил Итачи и вышел. Ему требовалось хорошенько все обдумать, а потому он обернулся в волка и побежал куда глаза глядят. *** Уйдя далеко в лес, Итачи набрел на выступ, оттуда открывался отличный обзор на лагерь, поле брани и корабли врагов. Сейчас все выглядело так мирно. Только специфическим Учиховским зрением можно было разглядеть дозорных, передвигающихся по периметру, а все остальное как на картине, без движения. Ветер в ушах привел Итачи к мысли, что его желание к Изуми оказалось поверхностным. Он все еще хотел ее, но не настолько, чтобы потерять голову. Конечно его одолевали и другие соображения: например почему бы не насладиться любовью, если его завтра ждет смерть? Почему не придаться наслаждению плоти в последний раз? Только гордость останавливала его. Будто кто-то ледяной рукой удерживал его плечо, умоляя одуматься, повременить. Он ведь человек, не только волк, он ведь может контролировать свои порывы и слабости. Захочет ли? Вот в чем дело. Чего определенно точно не хочет Итачи, чтобы ему не было стыдно, хочет открыто смотреть в глаза мужу, даже если это такая мелочь как измена. Что слабость плоти перед войной? Что-то маленькое и ничтожное. И Изуми, его прекрасная Изуми, которую он оставил, ждет его, ждала все это время лелея надежду, и любовь к нему. Пронесла через ужасы боя мечту, беспрекословно веря в него. Разве мог Дейдара предложить ему то же? Но разве Итачи хоть раз присматривался к тому что муж предлагал ему? Мягкая поступь прервала размышления альфы, он резко обернулся и зарычал, черная волчица напротив не дрогнула. Она застыла перед Учихой статуей, смотря в глаза Итачи, такими же красными глазами. Итачи медленно приблизился и перекинулся в человека. Так же поступила и волчица. - Мама? - прошептал он. Женщина подняла руки, чтобы обнять сына, чтобы разделить боль и радость встречи. - Что ты здесь делаешь? Микото улыбнулась, но горечь не сходила с ее губ: - Я пришла как только узнала об отце. - Мы не нашли тела, - покаялся Итачи. - Знаю, я здесь, чтобы почтить его память, - женщина чуть отступила, глубже закутываясь в плащ, прячась от ветра. - Здесь могут рыскать шпионы, приходить сюда было опасно, - мягко пожурил Итачи, но он был рад матери. Она как никто умела вселять надежду и дарить мудрый совет. - Для тебя тоже, - усмехнулась Микото, она посмотрела мимо сына, на занимающийся рассвет, - пойдем. Не стоит долго задерживаться на одном месте. Микото поприветствовала Мадару и не слушая никаких мнений отправилась на берег, туда где любая стрела врага могла настигнуть ее. Женщина не обратила внимания на оклики Изуми, уговоры Итачи остановиться. - Я пойду одна, и вернусь через пару часов, если мне суждено уйти в след за Фугаку, так и будет. И под одним покрывалом мы будем похоронены, нет большего счастья для меня. - Мама. - Не смей ходить за мной, Итачи, - приказала женщина, зажигая факел от одного их кострищ. Глаза волчицы предупреждающе покраснели, и она ушла, не оборачиваясь. Итачи потребовалось все его мужество, чтобы не последовать за матерью. Ее преданность мужу настолько велика, что омега была готова рискнуть жизнью, чтобы почтить память мертвеца. Черная вдова тенью скользила между еще не вырубленного леса, молчаливо следуя к берегу. Отойдя на значительное расстояние, Микото проигнорировала курсирующий вражеский корабль и стрелу, угодившую ей под ноги, она бросила факел на землю и достала из сумки, спрятанной под плащом деревянную плошку и огарок свечи. Подпалив фитиль от затухающего огня, женщина опустила чашу в воду. Ни одна слеза не пролилась из ее темных глаз, лишь морщины стали глубже, пока она смотрела как светоч уносят волны отлива. Несколько слов на прощанье сорванных с губ подхватил ветер и растворил в себе. В скорбной молитве она простояла несколько часов, нетронутая врагом, ни одна стрела более не потревожила ее покой, зато свеча сбитая очередной волной пошла ко дну, как и ее муж. Только перевернутая вверх дном чаша, вопреки здравому смыслу, против течения вернулась к ее ногам. Теперь на ее плечи ложилось нелегкое бремя по сохранению дома, по защите детей, выживанию. Она чувствовала их нужду, она знала, что сделает все, чтобы сохранить оставленное ей наследие Фугаку, и когда придет время последует за ним. Такова участь омег Учиха. Учиха стоял возле леса ожидая мать несколько часов. Беспокойство снедало его и он готов был в любой момент пойти за ней, готовый к любому повороту, найти ее раненной или мертвой, попасть в засаду или еще что, лишь бы не мучаться неизвестностью, но женщина вышла из леса так же тихо, как и вошла. Она остановилась подле сына, посмотрела на него и двинулась дальше. Ни на секунду она не позволила своей спине согнуться, а боли завладеть ею. Солаты расступались перед нею, будто мимо них шла ожившая богиня. Микото остановилась только перед шатром Мадары, который вышел ей на встречу. Смерив друг друга тяжелыми взглядами они вошли под навес, к теплу. Наместник лично ухаживал за вдовой, предлагая ей горячие напитки и сытный обед, но женщина не хотела есть. - Что ты собираешься делать, Микото? - Ты погубил моего мужа, Мадара, - наконец молвила Микото, игнорируя вопрос, смотря наместнику прямо в глаза без страха, почтения или приязни, - не погуби моих сыновей. Женщина прикрыла глаза и залпом выпила подогретого вина: - Вечером я вернусь домой, где мне и положено быть. - Мне жаль, что так случилось, - все же сказал Мадара, взгляд вдовы он встречал без покаяния или вины, но со смирением, несвойственным его характеру. - Я знаю, - ответила она сухими губами, - ты позволишь мне поговорить с Итачи наедине? Мадара кивнул и тихо вышел из своего шатра. Микото обернулась к сыну и крепко сжала его ладони своими. Ее улыбка была нежной, такой как помнил альфа, такую она дарила всем своим детям. - Ты так повзрослел, - женщина подняла руки к его лицу, убирая непослушные волосы со лба, одеревеневшими пальцами, - уже совсем мужчина. Итачи отнял ее ладонь от себя и поцеловал в центр, выражая свое уважение и любовь. - Расскажи мне все. Как ты поживал, как тебе на севере? Счастлив ли ты? Скажи мне, что пришел на эту войну не умирать. - Все хорошо, - улыбнулся Итачи. - Ты лжешь, - Микото склонила голову, - я всегда знаю когда ты лжешь. Кого угодно ты можешь обмануть, но не меня. - Очень много событий, не знаю с чего начать. Женщина понимающе покачала головой: - Я видела здесь Изуми. В этом дело? Или в этом? – она аккуратно приподняла рукав Итачиной рубахи, и огладила браслет, - Итачи? - Ты знаешь меня лучше всех, - повторил он слова матери. - Супружество стало для тебя испытанием? О твоем муже ходит множество слухов, - проницательно заметила женщина. - Нет, Дейдара он… совсем не то, что я ожидал. Он довольно резкий и категоричный, но всегда честен со мной. - И? - Дейдара достойный человек, с нелегкой судьбой, и я не хочу обижать его. - Но ты снова повстречал Изуми? – закончила Микото и понимающе улыбнулась, - и чувства не угасли. - Да, - подтвердил Итачи и почувствовал облегчение. - Знаешь, твой отец никогда не говорил мне что любит, - женщина посмотрела в сторону и ухмыльнулась, - впервые я почувствовала, что не безразлична ему, когда он на руки взял Шисуи. Он любил своих детей. А через вас и меня, - Микото выпустила руку Итачи. - Я не могу тебе советовать в этой ситуации. Ты всегда знал что не принадлежишь себе. Могу лишь сказать, что брак для нас это не о любви. Я выходила замуж без чувств, как и твой отец. Как омега я берегла себя для выбранного мне мужа, а Фугаку к тому моменту был влюблен в другую. Девушку без знатного происхождения. И как бы там ни было, мы построили крепкий союз. Я знала, что он не любит меня, но он никогда не обидел бы меня неверностью, потому что мы доверяли друг другу и стремились к одному. К чему ты стремишься, Итачи? Я приму любой твой выбор, но это только твой выбор. Лишь посоветую: помни, что решение должно быть сделано на холодную голову. Страсть плохой советчик. - Ты всегда так говорила. - А ты всегда слушался меня. Именно поэтому ты сделал этот браслет? Ты ведь никогда не был сентиментальным. Альфа сглотнул, говорить с матерью, перед которой бессмысленны любые маски всегда было непросто. - Дейдара дал мне армию, благословил, принял мужем в своем доме, равным. Не пренебрегает моим советом, и я решил не забывать об этом. Потому что это его заслуга. Он остался беззащитным в своем городе, и только сегодня я до конца понял, что нападение на север может быть реальным. А он не заслуживает предательства, не от меня. Мы могли бы быть добрыми друзьями, если бы не обязательство брака. - Ты весьма тепло отзываешься о нем, - заметила женщина. - Он хороший человек. - Я, надеюсь, что когда-нибудь узнаю мужчину, о котором так отзывается мой сын. Но выбор по прежнему за тобой. Благодарность не даст любви, а любовь не синоним надежности. Мы сделали выбор за тебя, и за Дейдару, вы его приняли, вы можете и отринуть. Армия Скальных земель пошла за тобой, потому что ты супруг северного наместника. Этого мы и добивались. Никто тебя не осудит, если ты сбежишь с Изуми. Но крепче то, что выстрадано. - Мама? - Ты поймешь меня. Итачи больше не стал спрашивать, но внутренне уже принял решение. - Я немного отдохну, поговорим еще вечером. Альфа кивнул и покинул шатер. Ему не мешало бы еще обсудить с Мадарой стратегию. *** К вечеру ветер усилился в несколько раз, его голодные завывания были слышны через толстые замковые стены, отвлекая Дейдару от работы. Его глаза слезились от долгого чтения, а теплая шаль не согревала, как и огонь в камине. Зима беспощадно выхолодила замок, создавая определенные трудности для его обитателей. Прогреть такую большую территорию оказалось непросто, и наместник закрыл восточное крыло полностью. Библиотека содержала множество интересных и не очень дневников. Дейдара предпочитал работать в своем кабинете без свидетелей, а потому совершал ежедневные прогулки по замку, дабы размять затекшие мышцы. Дневное происшествие все не шло у него из головы. Омега каждый час выглядывал в окно, хоть вьюга и полностью закрывала обзор. Беспокойство снедало его. Где-то там были дети, возможно замерзающие на улице, а он ничего не предпринимал. Может пойти поискать их? Или отправить стражу? Дейдара метался, и когда хотел уже отправиться на поиски самостоятельно, в дверь постучали и вошел Кагами. - Господин, там дети пришли. Их проводили в столовую. Не сдержав победоносной улыбки, блондин понесся в указанное место. Их было одиннадцать, все разного возраста. Самой маленькой девочке не было и шести, судя по виду. Младших прикрывали старшие, но все они жались друг к другу, готовые в любой момент бежать. Дейдара понял, что не знает, как начать разговор. Этим детям точно не нужна была жалость, может помощь и участие. - Есть хотите? – только и спросил Намикадзе, сморгнув слезы. Беспризорники оказались настолько худы, что короткие штанишки приходилось подвязывать веревкой, за неимением ремня. - Садитесь, - Дейдара кивнул на стол и занял свое место во главе. Дети нерешительно последовали его примеру. Сегодня наместник ожидая гостей, приказал приготовить простой, но сытной еды: рыбного супа, и запеченного картофеля с мясом. Не было ли это слишком тяжелой едой для оголодавших? Честно говоря Дейдара ничего не знал о диете для детей, он лишь хотел чтобы им понравилось. Когда каждого обслужили слуги, дети лишь восхищенно вздыхали. Младшие тут же накинулись на суп, но старшие, особенно мальчик лет пятнадцати, ел аккуратно и повсюду стрелял глазами, ища пути отходов. Наместник же, несмотря на ворох мыслей, посетивших его голову в этот день, выделил одну, наиболее приятную: ощущение тепла от того, что за обеденным столом не осталось свободного места. Счастье когда ребята немного расслабились и принялись передавать друг другу лепешки. Шушуканье и сдержанный смех. Дейдара погладил свой живот, ожидая, когда его ребенок приведет на обед друзей, а может случится чудо и это будут его младшие братья и сестры? Они будут сорить крошками по скатерти и полу, отказываться от еды, но жаждать десертов, капризничать и сбегать от наказаний. От подобных идей в носу Дейдары неприятно защипало, и он подавил судорожный вздох. - Десерт? – уточнил он, когда в действии детей появилась вялость, но упоминание о сладком, возбудило всех. Повар к чаю приготовил пирог с консервированными персиками и взбитыми сливками. И гости замка уничтожили его в одно мгновение. - Как тебя зовут? – спросил Дейдара старшего мальчика. - Исобу. - Если хотите, Исобу, можете сегодня переночевать в замке. - Нет! Мы пойдем, - мальчик отодвинул недоеденный десерт и встал. - Вам никто ничего не сделает, - пообещал наместник, - и ни к чему не принудит. Вы можете остаться до утра, позавтракать и уйти в любой момент. Если боишься, то вам постелют в одной комнате. Исобу все еще колебался, и только малыши, что уснули прямо за столом убедили его остаться. - Подожди, - окликнул Дейдара Исобу, замыкающего ряд, - я хочу кое-что спросить. Мальчик аккуратно присел на место. - Вас еще много? Исобу молчал, уставившись в тарелку. - Я не собираюсь отлавливать вас по одному и пытать в катакомбах, - Намикадзе наклонил голову, правильно истолковав молчание. - Не пришло еще пятнадцать. - А взрослые такие как вы есть? - А? - Те кому нечего есть? Кто просит милостыню? Может кому-то негде спать? – уточнил Дейдара. - Таких много на окраине города. - Отдыхай, - кивнул наместник, оставаясь в одиночестве. Часы пробили восемь часов вечера, и наместник снова поднялся в свой кабинет, чтобы еще немного поработать. Столько людей нуждались в нем, пока он тонул в жалости к себе. Стольким он имел возможность помочь, а вместо того, Дейдара зарылся в пыльные книги, лелея призрачный шанс найти что-нибудь об войне, прошедшей столетие назад. Дейдара набросал предварительный план действий, и поднялся чтобы сходить в кладовые, на инспекцию, но рассеяно посмотрел на карту, что висела на стене. Страна Молнии соединялась с материком небольшим перешейком. Это была деревенька, принадлежащая выходцам из столицы, но пожелавшему больше власти, и занявшему этот проход путем убийства тамошнего войта. Орочимару. Дейдара прежде не встречался с ним, но слухами земля полнится. Орочимару отказался от своей фамилии, отказался от присяге царству и его имя стало нарицательным. Все знали о ком идет речь, когда упоминали его. Поскольку Дейдара давно не жил в столице, то старый вояка и не всплывал на повестке, но сейчас в свете последних событий, деревня Орочимару была единственной преградой на пути к материку и столице. Однако оттуда угрозы пока не поступало. Но почему? Сохранив за собой связи с Царством стихий и приобретая новые с восточным соседями, Орочимару ничего не производя и не продавая, жил на солидный налог на провоз товаров по его земле. Орочимару носил славу беспринципного и хитрого человека, при отце Дейдары и Минато, он был одним из первых генералов, но бросил все ради свободы, когда последний взошел на престол. Он был действительно сильным человеком, так как под его началом деревня, стоящая на грани полного уничтожения скрепилась в единое и отстояла свою независимость. Генерал играл на две стороны, не принимая участия в войне, но мог ли он предоставить проход врагу за небольшую плату? Конечно, деревня была признана нейтральной зоной, и Дейдара знал, что Минато подстраховался и на границе выставил несколько сотников, просто для страховки, но пока что ничего не произошло, и тишина тревожила Дейдару больше, чем гуща сражения. Потому что он не верил в добрые начала, когда на предательстве можно хорошо нажиться. *** Изуми была в смятении. Совсем не того она ожидала от всегда уверенного в себе Итачи. Когда они расставались, девушка была уверена, что они больше не встретятся. Она переживала разрыв первой любви так отчаянно и горько, что не знала куда деться, а потом начались уничтожения прибрежных деревень и портов. И она пошла добровольцем на войну, помогать раненным, сохранять жизни. Ее душевные метания оказались недолгими, когда она узнала в одном из воинов Итачи, свою любовь. Надежда поднялась так стремительно, что голова закружилась, и Изуми воспряла духом. Что может быть романтичнее, чем воссоединение возлюбленных после насильного расставания пусть и в пекле войны. Вот он, только протяни руку. И после, когда Итачи требовалось утешение, она была рядом. Ее поддержка должна была их сплотить. А когда Итачи поцеловал ее, Изуми будто вкусила плод победы. Они нуждались друг в друге, и немного покое. А потом что-то произошло, Итачи будто очнулся ото сна и сбежал в страхе. Она искала ответ и боялась его как плена, как ежедневной реальности, как проигрыша войны. Она думала, что правда разорвет ей сердце, и гнала ее подальше. Потом, неожиданно появилась Микото, с которой у девушки всегда были добрые отношения, и Изуми удалось подслушать ее разговор с Итачи. И надежда снова расцвела в ней цветком лотоса. Он все еще ее любит! Оставался только законный супруг – Дейдара, перед которым у альфы взыграло чувство долга. Но это ничего. Никакой долг не сможет убить любовь, Изуми будет драться за своего мужчину и обязательно победит. Итачи провожал мать к окраине лагеря. - Тебя снова что-то тревожит? – спросила женщина. - Моя отвлеченность, я должен думать о победе, но погружен в любовь. В первые за несколько недель Микото рассмеялась: - Ты думаешь о своей жизни за пределами войны, это и есть победа. Женщина поцеловала сына в лоб: - Пусть луна хранит тебя. Она накинула капюшон, готовая уйти, но карканье обратило ее взор на темнеющее небо. Ворон спикировал на плечо Итачи, громко каркнув ему на ухо. - Крау, - поморщился Итачи, отвязывая пергамент. – Это от Дейдары, - сказал альфа и развернул письмо. Микото не хотела мешать сыну, но Итачи остановил ее, схватив за руку, но все еще читая послание. - Дейдара понес, - хрипло выдавил он и поднял на мать расширенными глазами. - Вы? .. – женщина не договорила, но сын просто кивнул. - Оооо, - протянула она, и снова улыбнулась, - я тебя поздравляю, - Микото с силой сжала руки Итачи, - это отличная новость. Она снова крепко обняла сына, зная как тяжело ему будет, но знала, что ребенок – это не только счастье, но и благословение. Только Итачи с этим еще предстояло смириться. Учиха провожал ее взглядом, и не понимал, что ему чувствовать. Дейдара писал о чем-то еще, но новости настолько его потрясли, что он рассказал обо всем матери, не сумев сдержаться. Микото уходила с тяжелым сердцем, она знала, что ее поддержка нужна Итачи, но она так же знала, что ее сын сильный и справится сам, в отличии от дома, там где она действительно нужна. *** Изуми ждала его. А Итачи шел мимо. Начинался новый бой. Кажется противник собрался с силами и получил подкрепление, а потому Итачи обратился завыл с такой силой, что северяне подтянулись поближе к вожаку и вторили ему. Они бросились вперед пересекая поле брани с такой скоростью, что любой скакун позавидовал бы. Итачи бросался на врагов, клацая клыками, уворачиваясь от клинков и стрел, отбрасывая людей к их кораблям. Пушечные залпы оглушили волков, но они не сдавались, а шли за своим командиром, умирали и воскресали. Итачи не чувствовал ран, не чувствовал усталости, казалось, что он может двигаться на пределе своих возможностей еще не один час. Клановая особенность его глаз позволяла предугадать действие противника, и он перегрызал его горло еще до того, как тот замахнется для удара. У него не было стратегии, плана или уловки, он мог погибнуть от любого удара в спину, но он прокладывал себе путь вперед только мастерством и силой собственного тела. Пора действовать, пора придумать как победить. Пора проявить гибкость, если придется смирить гордость и отстоять свое право на жизнь. Иначе они истощат друг друга и кто-то третий разорвет то, что осталось на части. Бой был тяжелым и кровопролитным. Итачи понимал что с их стороны были значительные потери, но они не сдавались. Не могли сдаться, иначе конец. Кровь от царапины на брови застилала обзор, алые глаза вновь почернели, исчерпав свой запас сил, и Учиха замедлился. Он с прежней отдачей кидался на молниеносцев, но его удары и укусы стали куда слабее. Он плохо понимал кто свой, а кто чужой. В свете костров и пожаров почти невозможно было различить тиснение на латах. В какой-то момент Итачи замешкался и получил удар по бедру. Ноги подкосились и он упал, кто-то занес над ним меч. Альфа был готов перевернуться, чтобы уйти от удара, или принять свою кончину, но палача что-то отвлекло. Учиха не видел что, только горячая волна от которой его тело подкинуло и отбросило на несколько метров опалила лицо, а грохот оглушил. Три корабля, захваченные Наруто шли на таран с флотилией врага. Около пятидесяти кораблей участвовали в обстреле берега и еще несколько десятков стояли поодаль. Бой позволил Наруто и его людям подойти незамеченными с тыла, как и в первый раз. - Огонь! – прокричал наследник, переодетый в доспехи с молнией на груди. И пушки дали залп в спину врагу. Молниеносцы не сразу сообразили в чем дело. Сидя в тепле и безопасности они никак не ожидали атаки со стороны моря, тем более от своих собственных кораблей. Считанные минуты ушли, чтобы зарядить орудия с левого фланга, и сообразить из каких именно кораблей был нанесен удар. Отряду Наруто удалось полностью уничтожить два фрегата, а когда оставшиеся изменили курс, чтобы окружить диверсантов, захваченные корабли взорвались один за другим.