Север и Юг

Завтрак снова не удержался в желудке Дейдары. И, завернувшись в пальто и меховую шапку, он оседлал коня известного спокойным нравом, и отправился на другой конец города, куда указали дети, где нужна была помощь. Этот день был очень холодным, ветер закручивал снег, обещая к вечеру поднять настоящую вьюгу, и наместник чуял необъяснимую тревогу. Ближе к окраине многолюдность редела, почти никто не выходил из дома в такую погоду, лишь самые отчаянные в надежде найти пропитание ходили по улицам предлагая более состоятельным горожанам последнюю домашнюю утварь и одежду. В основном одинокие старики, да безродные дети. У первых на охоту в лесу не хватало сил, другие еще не могли обращаться, и как итог начал процветать голод и воровство. Дейдара потратил несколько часов, обходя дома, записывая имена, чтобы знать примерное количество нуждающихся, составить смету, и понять как их прокормить, обеспечить теплой одеждой и надежным местом для ночлега. Где разбить пункт помощи населению, нанять добровольцев, а главное следить за их исполнительностью. На осуществление подобного мероприятия могло уйти несколько месяцев, как раз закончится зима, но помощь то нужна была сейчас. Намикадзе выругался, но его злые слова развеял ветер. Не было свободного здания, чтобы приспособить его к городским нуждам. Только свободное место, которое Итачи выбрал для храма Луны, да только война отложила его планы в дальний ящик. Погода не способствовала строительству, никто в здравом уме не будет заниматься его проектами более нескольких часов в день. И что оставалось? Забрать восемьдесят человек в замок? Но многие ли пойдут на это? Бросить свои дома, и уйти под кров человека, которому они не доверяют. Дейдара пока не знал, как решить дилемму, но мог отправить по адресам одеял, муки и сухофруктов. Кое-кто нуждался даже в дровах, хотя уж лес мог обеспечить жителей города необходимым валежником. Однако старики, действительно выглядели немощными, а некоторые уже не поднимались с постелей, болея, и доживая последнюю зиму. Троих таких старцев Дейдара забрал в замок, наняв повозку и не слушая никаких возражений. Двое были неходячих, и только соседи могли сказать, что в доме с темными провалами вместо окон, кто-то живет. Третий незрячий, ходил опираясь на посох и мало говорил. Наместник видел, как им было холодно, видел как голодны они, и чувствовал дурноту. Ну почему же он не подумал об реалиях заранее? Почему был так беспечен? Почему его гордость мешала ему увидеть, что он плохой правитель? Сглотнув горький ком, Дей возвращался домой, растерянный и униженный правдой. Ему следовало собрать своих самых доверенных людей, посоветоваться и принять оптимальное решение. К сожалению случилось так, что самые его доверенные люди, находятся где-то на юге. Первым делом стариков поместили в купальни, чтобы согреть, потом накормили бульоном и лепешками, которые разморили новоприбывших. Жарко пылающий камин убаюкал недоверчивых ветеранов, быстрее чем новость об возвращении их детей. Дейдара улыбнулся когда к ужину снова пришли детдомовские и привели с собой еще несколько ребятишек. Может еще не все потеряно? *** В себя Итачи пришел будто от толчка. В голове звенело, бедро ныло, руки отказывались шевелиться. Превозмогая свое состояние Учиха разлепил веки и сухими губами попросил воды. Глаза пока что-то не обрели четкий фокус, может от чрезмерного использования клановой особенности, очень чесались, и альфа чувствовал, что они воспалены. Только по запаху он мог определить кто поднес ему кубок прохладной воды, чтобы утолить жажду. Запах омеги успокаивал его, нашептывал, что он может немного расслабиться, что битва где-то далеко. Изуми промокнула его лоб влажным тампоном, вызывая смешанные чувства нежности и скорби. Зрение понемногу прояснялось. - Спасибо, - прохрипел Итачи, глядя на девушку. Он убрал от своего лица ее руку, и крепко сжал, более полно выражая свою благодарность. Они не смогли сдержать улыбку друг для друга, но в медпункт вошел Наруто, прерывая их уединение. - Как тут наш герой? – громко спросил он, но резко остановился, сощурив глаза, - я чему-то помешал? - Меня ждут другие пациенты, - Изуми сорвалась с места, и выбежала за ширму, которой Учиху отгородили от остальных солдат. - Наруто, - прохрипел Итачи, все еще чувствуя тепло от прикосновения девушки. - Развлекаешься, я смотрю? – Наруто равнодушно оглядел убогое убранство палаты. - Наруто, - с укоризной произнес Итачи, прикрывая глаза от усталости. - Это не мое дело, конечно. - Не твое, - влез Учиха. Пытаясь приподняться на кровати, чтобы не чувствовать себя нашкодившим щенком. Он еще ничего не сделал, но чувствовал за собой вину. - Я не собираюсь лезть в твои дела, и ты можешь творить все что придет тебе в голову, но у меня абсолютно особенные чувства к Дейдаре, ты можешь не любить его, но вранья и предательства он не заслуживает. Если он тебе не нужен, скажи ему об этом, ведь все что хотел, ты уже получил. - Это неправда, - сказал Итачи, думая, что Дейдара далеко и носит их ребенка. - Мне не нужны оправдания, но задумайся, что бы ты делал, будь на твоем месте я и Саске. Скажи, что пустил бы жизнь своего брата на самотек. И Учиха промолчал, поскольку нечем было крыть. Саске был и остается единственным, ради кого Итачи свернет горы. - В общем, я пришел не кидаться обвинениями, а узнать как ты, - Наруто, наконец присел рядом с другом, и напряженно улыбнулся. - Скоро буду в строю. Ну а ты? Где был так долго? Я ждал тебя раньше. - Ждал удачного момента, - рассмеялся Наруто, но тут же нахмурился, - возникли проблемы, по пути завязался еще один бой. - Все нормально? - Да, но это нас задержало. - У нас проблемы на юге. - Да, Мадара сказал, -кивнул Наруто. - Я не знаю сможем ли мы выиграть эту войну, - Итачи посмотрел на потолок, - нас теснят, окружают, наши ряды редеют, а врагу, кажется нет конца. Новые корабли все прибывают. Разведотряды прибывают не полными составами. Люди измождены. Мы не успеваем хоронить павших. Честно говоря, мы никогда не были так слабы. Мы абсолютно не готовы. - Хочешь сказать, что вся надежда на стойкость и храбрость солдат? - Мы будем держать оборону, сколько сможем, - пообещал Итачи, - но если ничего не придумаем, нас сломают. - Это не выход! Они пока не требовали переговоров? - Думаю переговоры они будут проводить с императором. - Они изматывают юг. Столица в осаде, но активных действий пока не происходит, - Наруто покачал головой, и снова встал, меряя шагами комнату из одной стороны в другую, - на севере тоже тихо. Для Земли Ветров ничего вообще не изменилось. Нет, дело именно в юге, - уверено заявил Намикадзе, сложив руки на груди. - Это бессмысленно, - Итачи нахмурился, - с Молнией никто на континенте не имел никакого дела в течение последнего столетия. Что им могло от нас понадобиться? - Я не знаю, надо придумать как это выяснить. - Каковы наши действия? Мадара отдавал новые приказы? - Завтра я со своими людьми выдвигаюсь к болотам, для сбора сфагнума, разведки и сопротивления, если потребуется. - Это не лучшее решение, твоих людей слишком мало. - Их столько сколько нужно, - авторитетно заявил Наруто. - Мне не нравится эта идея, - Итачи сжал губы, пытаясь найти довод, чтобы остановить Наруто. Его интуиция вопила об опасности. - Все получится. - Наруто, наше положение крайне невыгодно. - Не говори ерунды. Преврати их преимущество в слабость, и они проиграют. - Что? - Придумай, как потопить их корабли, и они тут же проиграют, ведь суша за вами, - принц пожал плечами, - отдыхай пока, и подумай о моих словах. Наруто вышел, и Итачи остался один. Он помассировал раненую ногу, пытаясь снять отечность мышц, но боль растеклась по бедру тысячью молний. Первые несколько дней для заживления ран были самыми тяжелыми, и оставаться стоит в волчьей форме. Учиха не помнил, когда умудрился обернутся обратно, но стоило бы обратиться, чтобы легче было переносить боль и бесконечный холод. Итачи медлил, он немного подтянулся на ослабших руках, дотянулся до плаща, в карман которого убрал письмо Дейдары и с содроганием перечитал его. Чувства все еще не обрели конечную форму, приводя альфу в смятение. У него будет ребенок. Новость веяла абсурдностью, и походила на дурную шутку. Тогда почему от нее тянуло сожалением? Почему сердце пропускало удар? Альфа не хотел отпускать Изуми, но бросить Дейдару стало бы настоящим преступлением. Он не мог так с ним поступить, не со своим сыном. Развернув послание, Учиха углубился в чтение. Первым делом супруг сообщал о беременности, точнее он описывал свои неоднозначные симптомы, и прибавил, что их семья может в скором времени стать больше. Каждое предложение дышало надеждой и облегчением. Альфа чувствовал, что Дей ждал этого, желал, и благодарил проведение за него. А еще от чего-то спрашивал, насколько он доверяет Кисаме. Этот вопрос вызвал смутное нехорошее предчувствие. Итачи отложил письмо, и прикрыл глаза. Следовало бы отправить ответ, Крау, должно быть уже достаточно отдохнул. Но рядом с Учихой не было ни намека, на перо и пергамент, и Изуми пока не возвращалась. Хотя за последнее Итачи был благодарен. Ему было тяжело смотреть на девушку, и выносить приговор. Яд выбора уже отравил его, а что будет с Изуми? И альфа откинул одеяло, ощупывая свое туго-перевязанное бедро. Пока Итачи не напрягал ногу, ранение ощущалось лишь тупой пульсацией, но стоило встать, как швы разошлись и бинт промок от крови. Учиха не обратил на неудобства внимания, оделся в форму смердящую кровью и смертью, и прихрамывая вышел за ширму. Раненых было так много, с отвратительными ранами, которые никогда не затянутся. Вот здесь умирает солдат с проломленным черепом, а там молодому парню отрезают ноги, следующему пытаются заштопать разорванное брюхо. И таких было не мало. Воинов с легкими ранениями можно было пересчитать по пальцам. Скорее всего они восстанавливались в волчьей форме прямо на улице. Покинув мед отсек, Учиха вышел на свежий воздух, но вздохнуть полной грудью не смог. Он как вода, пропитанный трупным ядом, парализовал, пропитанный страданием и несправедливостью. Каждый раз когда Итачи не бился, и выходил на поле брани, его одолевали пагубные мысли с которыми было тяжело справиться. Буря тлела в нем, снова и снова альфа падал в ад, водоворот подхватывал и нес его к неизвестности, но потом наваждение уходило, и снова Итачи стоит на краю поля, которое расчищают от тел. Будто с наслаждением святого мученика Учиха выглядывался в страшную картину не в силах отвести взгляд, медленно брел сквозь нее, опираясь на больную ногу, как призрак не сопоставляя себя с окружением. И тогда, до Итачи дошла одна простая мысль, которую он не видел раньше, не хотел замечать. Битва оставила после себя множество мертвецов, но волки были только с их стороны. Как полоумный, альфа ворвался в шатер Мадары: - Они не могут обращаться в волков! Наместник юга и наследный принц, дружно подняли головы, удивленно глядя на Итачи. Старший Учиха откинулся на спинку кресла, и сделал большой глоток из серебряного кубка. - Я знаю. Но пока не придумал, как это можно использовать. - То есть? – Наруто широко распахнул глаза и неосознанно наклонился к собеседнику. - Из-за этого весь сыр бор, - медленно произнес Итачи, обдумывая свою мысль, ощупывая ее, словно проверяя клинок на прочность. - Я так полагаю, только не знаю со знаком плюс или минус. - Что ты имеешь ввиду? – спросил Намикадзе. - Они воюют потому что не могут обращаться в волков и хотят захватить наш источник? Или же они считают нас еретиками и хотят обратить в свою веру? – Мадара приподнял брови, будто ожидая ответа от наследника престола. - Но, подожди! Молниеносцы и сами были волками, зачем им истреблять нас? Я не понимаю. - Страна Молнии после войны существовала очень обособлено, кто знает что там было. Но думаю, они потеряли хранителя и больше не смогли открыть врата к истоку. - Так вы думаете они хотят захватить ваши врата? - Это самый логичный вариант, - пожал плечами Мадара, - столицу им не взять, Песчаный город слишком далеко, пустыня сгубит любую самую сильную и многочисленную армию, север защищен льдами, туда тоже не пройти, так что можно не беспокоиться пока что, остаемся только мы, - наместник снова отхлебнул вина, и вытер губы рукавом. - А что насчет земли морей? – Итачи подошел к свободному месту и аккуратно присел, расслабляя ногу, но на его вопрос ответил Наруто. - Их последний хранитель погиб, не оставив наследника. Тишину можно было резать. Мадара недовольно скривился, уставившись на принца. - И мы узнаем об этом только сейчас?! – взревел он, вскакивая с места. - Отец этот вопрос решает. - Страна развалится пока он что-то решит! - Аккуратнее! – Наруто тоже встал, яростно смотря на Мадару, - Вы говорите о своем императоре! – твердо припечатал он. - Как бы там ни было, но мы склонны полагать, что море пойдет против нас, и вот нам открылась причина, - Итачи попытался сгладить конфликт. - Земля морей, пока никого не поддержала в этой войне. Ни их корабли, ни солдаты не были замечены, - Наруто сложил руки на груди, но все же сел на место. - И ни на один призыв о помощи, они тоже не ответили, - противоречил Мадара, - нет, они выжидают, когда мы будем наиболее уязвимы. - Давайте разберемся: Молния и Море потеряли своих хранителей, но почему? Каким образом избирается хранитель? Есть ли еще ограничения от общеизвестных? – Итачи смотрел на дядю, ожидая ответа именно от него, как от старейшего представителя их рода. Прежде должность или титул Мадары воспринималась как само собой разумеющееся, его власть и сила, не требовали доказательств, а потому было логично, что именно он был хранителем, уже довольно старым, но пока что не готовым снять с себя полномочия. Историю своей семьи Итачи знал досконально, но на вопрос почему Мадара не готовил себе преемника, всегда получал ответ, что время еще не пришло. Но не было ли то самое время упущено? В детстве он представлял себя на месте своего дяди, открывающим врата, но мечта не осуществилась, и жизнь унесла его в другую сторону. Разве мог он предполагать, что будет мужем хранителя, а не сам исполнять эти обязанности? Но речь не об этом. Прежде Итачи думал, что регалии передаются по наследству, как это было с Дейдарой, который получил власть от деда. Пусть магическим путем, но по крови и… И что-то не сходилось. На том же примере с Дейдарой, право хранителя перешло именно к Дею, а не его родной тетке Цунаде. Почему так? - В корень зришь, племянник, - ухмыльнулся Мадара, - хранителя выбирает магия, именно поэтому я все еще не сложил с себя полномочия. - Следующий хранитель появится только после смерти действующего, - тихо сказал Наруто. - Крест до конца жизни, - Мадара отсалютовал пустым кубком и налил себе еще вина. - Какие еще условия? – настаивал Итачи. - Ты прав, условия еще есть, - Намикадзе встал и отошел к выходу, выглядывая на улицу, потом вернулся, и заговорил нервно постукивая пальцами по поверхности стола. - Первый оборотень был моим прямым предком. Нашим с Дейдарой, то есть. Поэтому Намикадзе императоры, потому что только волки нашей крови являются проводниками в потусторонее. - Но не все? Наруто покачал головой: - Я сам до конца не знаю, но это как-то связано с местом рождения. - Мать Дейдары специально поехала в Скальные земли, чтобы там родить, - припомнил Итачи. - Скорее всего. - Кое-что проясняется, - подвел итог Мадара, а Итачи почувствовал, что ему все необходимо хорошенько обдумать. Информации много, а недостающие пробелы он попытается заполнить самостоятельно. *** Дейдара составлял сметы, вел пересчеты, решал на чем можно сэкономить и раз за разом оставался недоволен. Год оказался достаточно урожайным, но запасы его кладовой не безграничны. Рано или поздно провизия кончатся, и страна сейчас в бедственном положении, торговля почти полностью сошла на нет. На севере скотоводство не практикуют в промышленных масштабах, выращивать овощи в такой лютый мороз невозможно ни в какой теплице, вот и остаются сухофрукты, да вяленная рыба. Чего пока было в достатке так это муки и риса, завезенного из Земель морей незадолго до свадьбы. Этот год будет тяжелым, но провинция протянет, потуже затянув пояса, а вот в следующую зиму может наступить голод, и этого нельзя было допустить никак. Дейдара с нетерпением ожидал добрых вестей от Сасори, надеясь на его дар убеждения и природную харизму. *** Сасори никогда не чувствовал жажды доминирования, считая себя бетой, до тех самых пор пока не попал на аудиенцию к наместнику Гааре Песчаному. Зверь угрожал вырваться наружу и пометить желанную самку, которая точно знала, что происходило, не обращала внимания на Сасори ни какого внимания. Наместник сосредоточился на прочтении письма, переданного Дейдарой. Ни один мускул не дернулся на его прекрасном лице, но когда омега дочитал послание, его бирюзовые глаза обратились на посла. - Вам известно, что наместник севера пишет в своём известии? - Наместник Дейдара не посчитал нужным посвятить меня в детали. Сказав, что ваше решение не должно быть принято под давлением с моей стороны. - Это похвально, хоть и наивно. Вы вряд ли можете оказать на меня давление, - Гаара элегантно отклонил руку с письмом. – Мне потребуется несколько дней для принятия решения, а пока будьте гостем в моем дворце. Наместник хлопнул в ладоши и темнокожий слуга в тоге выступил из-за колоны, чтобы проводить посла в его покои. Сасори поклонился. Прежде чем уйти, он не опустил глаз, желая запомнить каждую черточку неприступного омеги. Комнаты в которые его проводили, выглядели роскошнее чем спальня Дейдары. Акасуна с наслаждением трогал обивку на диванах, покрывала и занавески. Мраморные столешницы, и золоченные графины. Но мысли его раз за разом возвращались к Гааре Пустынному, будто редкому цветку в оазисе посреди пустыни. Сасори был уверен, молочная кожа наверняка мягче шелка вот на этой наволочке, а хватка тонких пальцев сильнее северного камня. Лекарь сглотнул, и облизал губы, потому что один взгляд на наместника земель ветра пробуждал в нем неконтролируемую похоть. И хоть сейчас ему удалось сдержать феромоны, но в будущем Акасуна не был в себе уверен до конца. Он не знал рад или огорчен, когда ужин доставили послу в номер. Еда, как и окружающая обстановка была восхитительна, но Сасори не замечал вкуса, размышляя о том как острые зубы Гаары в этот момент прикусывают сочную виноградину с объёмной грозди. Мечты прервал стук в дверь, и лекарь почти простонал от разочарования, что его отвлекают от грез. За дверью оказался уже знакомый слуга, просивший следовать за ним. Сасори не понимал, что от него требуется, и куда его ведут на ночь глядя, но безропотно последовал за молчаливым человеком. Его привели к двери с восточными узорами, поклонились и оставили одного. Ничего не понимая Сасори вошел и очутился в густом влажном тумане. Он мало что видел, но чуял запах среди благовоний и масел. Где-то там в средоточии находился омега. С влажной кожей, липкий и разгоряченный. Акасуна нашел Гаару на краю бассейна, от которого поднимался пар, но основное задымление исходило от горячих углей, что Гаара поливал ледяной водой. Наместник был полностью обнажен, и нисколько не смущался своей наготы. В едва заметных движениях, Сасори понимал, Гаара наслаждается реакцией посла на него. Его член полостью поднялся, головка блестела от соков, а Гаара продолжал смотреть на гостя чуть склонив голову, словно проверяя, что тот дальше будет делать. Они не сказали ни слова, ни одного сладкого поцелуя не подарили друг другу, только губительную страсть. Сасори не старался быть нежным, он знал, что Гаара этого и не ждет, но прежде, чем ворваться в него без подготовки, Акасуна упал перед наместником на колени и подготовил его языком, жадно, мокро и сильно, крепко сжимая бедра. Гаара приподнял одну ногу, упираясь в скамейку, и выгнувшись, сам оттянул одну из ягодиц, оставляя хваткой пальцев красные полосы на своей безупречной коже. А Сасори не мог его распробовать и насытиться запахом, желая чтобы Гаара пришел немедленно, вот так сидя него на лице. И лишь едва заметный всхлип привел его в чувство. Собаку-но повел тазом, желая усилить контакт, ему недоставало трения, ему надо было больше, и Сасори отстранился, чтобы встать с колен, и наполнить чрево самки. Гаара требовал его, сжимал внутри до боли, и хотел большего. Он принудил Сасори кончить глубоко внутрь, когда сам без стимуляции спустил в бассейн. Им потребовалось десять минут, чтобы Сасори вдавил омегу в пол, лицом к лицу, мощно сотрясая его тело, а потом в воде, нежно омывающей их тела. Напоследок Сасори хотел снова вылизать Гаару, почистив от спермы, и немного успокоить натертое отверстие, но наместник остановил его. - Я хочу целый день носить твое семя в себе, - просто ответил он, - а ночью ты наполнишь меня снова. Так и продолжалось из ночи в ночь, утром они расставались, проводя дни в томимом ожидании вечера. Сасори знал что в его жизни больше не будет таких сильных эмоций, ни с одним другим омегой. Знал насколько подобная похоть может быть разрушительна, видал прежде, но не подозревал, что сам способен на подобные безрассудства. Что будет наслаждаться каждым моментом, бросаться в омут без лишних сожалений и сомнений, лишь бы продлить ощущение одну лишнюю секунду. Сасори не любил ждать, и с ненавистью предполагал момента своего отъезда. Рано или поздно это все равно случиться, никто не в силах удержать время, и Дейдара дожидается его где-то там, в тылу свары. Они почти не говорили друг с другом, не о делах, лишь в последние дни, когда первое пресыщение, наконец, настигло их, Сасори гладя, мраморную кожу плеча, спросил: - Часто ты так? - Как? – Гаара перевернулся на спину, и расслаблено улыбнулся партнеру. - Раскован с послами, - уточнил Сасори. - Мы хотели друг друга, зачем лишние разговоры или расшаркивания? У нас было не так много времени, чтобы тратить его на неловкости или колебания, - наместник поднялся, не потрудившись прикрыться, чтобы подложить горячих углей в кальян*, и затянуться опиумным дурманом. Акасуна, как лекарь точно знал, что Гаара курит каннабис, влияющий на разум и поступки. Случалось ранее, что Сасори использовал эту траву в собственных корыстных целях, но никогда не желал попробовать ее лично, предпочитая оставлять свой разум чистым и незатуманенным, но наместник пустыни обладал собственной магией. Особым контролем, очарованием, и при всем своем образовании, альфа не мог подобрать точного определения, чтобы сказать какую эйфорию Гаара пробуждает в нем. Насколько острый импульс к жизни растекается по коже, когда в бирюзовых глазах зажигаются озорные искорки, а едва заметная ухмылка тонких губ, разжигает неукротимый огонь. Гаара напоминал ему тонкий клинок, нагретый южным солнцем, почти дымящийся, и, кажется, железо вот-вот изогнется змеей, но метал не поддается ничему, оставаясь идеально ровным, и может, совсем немного, хлестким. - Я забыл насколько здесь свободные нравы. - Что это? Я слышу осуждение? – Гаара согнул ногу в колене, открывая наготу еще больше, и, насмешливо рассматривая любовника, обнял губами металлический наконечник кальяна, затягиваясь тягучим дымом. - Как бы не парадоксально это звучало, но все дело в восприятии, - Сасори откинулся на подушку. - О чем ты? - Ну, в Земле ветра, где погода меняется чаще чем настроение беременной омеги, создавая суровую атмосферу для выживания, люди привыкли использовать свои возможности, хвататься за них и не отпускать, брать то, что хочется и само идет в руки. - И что? - Здесь на тебя никто не посмотрит осуждающе, за связь без договоренностей о браке. - В пустыне холодные ночи, мой народ понимает, что лучше коротать ее с кем-то. На севере разве не так? - На севере люди более сдержаны, застегнуты на все пуговицы, проявляющие чудеса такта в обществе, и перемывающие тебе кости в узком кругу. Дейдару за неподобающую связь вздернули бы на рее общественного мнения, когда здесь, окружающие лишь признают твою силу и красоту. - Тогда почему ты там? – Гаара с интересом посмотрел на Сасори, пытаясь разгадать секрет. - Потому что север прекрасен, по-своему, и сколько бы недостатков человеческой природы я не перечислил, северяне преданы своей земле. На самом деле, я нигде не видел большего почитания своему дому, чем в Скальных землях. В их традициях есть какое-то волшебство, а вера наполняет их силой и мощью. Гаара долго смотрел на Сасори, пожевал губы, отложил трубку кальяна: - И ты хочешь быть частью этого? - В какой-то мере я уже часть этого, в какой-то мере не смогу стать никогда, - Сасори наклонился, чтобы поцеловать плечо наместника, что ему так приглянулось. - Ты говоришь страстно и захватывающе, возможно, когда-нибудь я посмотрю чем ты так восхищаешься. - Я с удовольствием стану твоим гидом. Они не поговорили о расставании, но между строк Акасуна ясно прочел обещание. *** День выдался ясным и безветренным. Дети, накормленные, тепло укутанные валялись в снегу и кидались снежками. Им было весело, и Дейдара отвлекся от дел, наблюдая за ними. Сзади подошла Рин, выглядывая из-за плеча. - Им весело, - заметила девушка. - Но как долго это будет продолжаться? - М? - Для детей-сирот выделяются средства из казны каждый месяц, но либо этого не достаточно, либо посты ответственных занимают недобропорядочные лица, - Дейдара сложил руки на груди, - все нужно менять, каждого проверять персонально, перепроверять, давить и требовать. Наместник глубоко вздохнул и озвучил то, чего всегда боялся: - Кажется, я не справляюсь. - Никто не может справиться в одиночку с целым городом, но вы лучшее, что случилось с простыми людьми за последние года. Дейдара обернулся к Рин поджав губы: - Как продвигается твоя работа? - сменил он тему. Волчица показала наместнику те книги, что она уже скопировала. - Я прошила листы и сделала переплет, а в кузне оттеснили название и вензеля. Дейдара ласково провел пальцами по неровности кожи. Работа Рин стоила любых затрат. Книги выглядели потрясающе, кое-где девушка даже сделала вкладки с рисунками, которые легко можно было убрать, если бы наместник их не одобрил. - Это идеально, - Намикадзе-Учиха улыбнулся Рин, - мне очень нравится. - Спасибо. - Уже готовые я заберу с собой, - Дейдара поднял три тяжелые тома, - если тебе потребуется помощь скажи мне, я поищу для тебя секретаря. - Спасибо, - снова повторила девушка, пока неуверенная в своем ответе. Сам же Дейдара спустился в столовую, проверяя стариков, которые степенно обедали в полной тишине. - Все ли вам нравится? – спросил он, укладывая книги на стол, поскольку у него уже устали руки от тяжести гримуаров, - может вам требуется особая диета? – уточнил Дейдара, и не смог подавить урчание живота из-за витающих в воздухе ароматов. - Вы не обедали? - спросил один из старожилов, игнорируя вопрос Дейдары. - Еще не успел, - Дей опустился на свободный стул, рассматривая гостей. Пока они сидели было неясно насколько плохо их состояние, но мудрецы выглядели вполне довольными и ели самостоятельно, хоть и передвигаться без помощи не могли. - Пообедайте с нами, - предложил старик. Кажется, его звали Фукудзава. - Если я вам не помешаю, - хмыкнул Дейдара и налил себе супа, игнорируя дернувшуюся прислугу. - Это ваш дом, - пожал плечами второй старец, и только слепец молчал неловко елозя в тарелке ложкой. - И я пригласил вас воспользоваться его привилегиями. - Не только нас, я слышал здесь проживают дети? – пустой белесый взгляд пугал как шторм на море. Давно Дейдара не испытывал подобных ощущений. - Приют не исполняет возложенных на него обязательств, дети пока что поживут в замке. - И чем они здесь будут заниматься? – старик оттолкнул от себя тарелку, а Дейдара задумчиво склонил голову. - У вас есть предложения? - Им нужно образование, воспитательные занятия, я уверен, что они не умеют ни писать ни читать. Наместник отвел взгляд, стыдно признаться, но он не подумал о такой малости. - Вы правы, - омега кивнул сам себе, есть расхотелось, - я поищу учителей, - вздохнул наместник, ну вот, новая работа. - Я могу преподавать историю, - незрячий безошибочно угадывал где находится Дейдара и обращал глаза прямо на него. - О! – блондин удивленно приподнял брови. - Это правда, - снова заговорил первый старик, а второй согласно закивал. - Хонэн монах, прочел множество книг, и может передавать знания в историях. Я был служащим банка, и могу учить счету, ну а Окакура занимался каллиграфией, - мужчина кивнул на своего соседа справа. - Это потрясающе, - Дейдара выпучил глаза и подивился удачно складывающейся ситуации, - простите за вопрос, но вы справитесь? Заниматься с детьми может быть не просто, - блондин выразил свою неуверенность. - Молодость, - хмыкнул Фукудзава, - мы справимся, - пообещал он. Может быть на юге и была война, но здесь в долине гор и скал жизнь приходила в норму, пусть ее жители и скучали за своими родными, но они обязаны были жить ради тех, кто ежесекундно умирает за них. *** - Мы должны придумать, как потопить их корабли всем скопом, - Мадара уже не смотрел на карту, она не могла предложить ему ответ. А вот Итачи, наоборот, не мог отвести взгляд и выбросить из головы слова Наруто, о том что слабости надо превращать в преимущества, примерно как он сам сжег несколько кораблей молниеносцев, обманув их доверие, использовав корабли врага против них самих. - А что если нам отступить? - Ты предлагаешь уступить наши границы?! – разъярился Мадара. - Немного, - Итачи передвинул несколько фигур, - мы их обманем, выманим туда, где у нас преимущество. Устроим засаду. Мадара несколько долгих секунд смотрел на схему, предлагаемую племянником, а потом зловеще улыбнулся, схватывая суть плана. - Это может сработать. Итачи действительно устал. Нога от напряжения разболелась, и волку требовался сон. Он мог бы обратится и лечь спать прямо здесь, на холодной земле, но хотел прояснить отношения с Изуми, чтобы еще и этот груз не давил ему на плечи неподъёмной силой. Девушка нашлась на своем месте, в мед отсеке. Когда Итачи подошел к ней, ее улыбка была настолько радостной и нежной, что у альфы защемило сердце. Ему не хотелось ее отпускать, и не хотелось на нее смотреть, чтобы не становилось больно. Учиха взглядом указал на свою палату, где на них бы не глазели и не шептались, исключая тот момент, что уединение выглядело более подозрительно, чем разговор при всех. Итачи понимал это, как и то, что некоторые из предсказанных им вариантов развития событий не стоило видеть посторонним. Может ее стоило пригласить на прогулку? Но нет, мужчина отмел этот вариант, решая покончить с задачей как можно скорее. Он поднял руку, посмотрел на браслет с волосами Дейдары, обнял свое запястье пальцами, гадая правильно ли делает, и шагнул навстречу судьбе. Должно быть на его лице не отразилось внутренних метаний, поскольку улыбка Изуми ни на секунду не померкла, однако когда они остались одни, она нерешительно замерла, ища его одобрения. - Ничего не выйдет, - голос Итачи так же оставался ровным, мертвым. Он смотрел как свет тухнет в ее глазах, улыбка превращается в восковую маску, и расплывается под силой огня, когда она полностью осознала его решение. - Не понимаю, ведь ты женился по расчету, - в отличие от Учихи, голос Изуми был едва ли сильнее шепота. - Женился на Дейдаре, и если не погибну, вернусь к нему. Это решение и тогда и сейчас остается актуальным, менять его я не буду. Прости. - А если погибнешь?! - Ты предзнаменуешь мне смерть? – Итачи понимал доводы Изуми, но слышать о том, что она пророчит ему гибель все равно было неприятно. Что-то кольнуло от ее слов. Учиха вытащил помятое послание супруга, в котором он писал не только об пополнении их семьи, а так же желал удачи, и скорейшего возвращения к нему. Слова Изуми и Дейдары разнились словно день и ночь, одни приносили горечь, другие согревали. И почему при первом прочтении его одолели такие тяжкие мысли? А сейчас все иначе. - Нет! конечно, нет. Но это наш последний шанс быть вместе, хоть ненадолго! – она сделала несколько шагов по направлению к Итачи, желая взять его за руки, но тот мягко отступил. Девушка дала ему время вспомнить их, была рядом, поддерживала, веря, что он изменит свое мнение, поскольку видела как Итачи был не уверен при первом разговоре. Но сейчас надежда умирала, вердикт вынесен. - Я не унижу его изменой, Изуми. Не имею права, - альфа смотрел ей в глаза, и волчица понимала, что его решение окончательное, она ничего не сможет изменить. Ее губы искривились, и теперь уже Изуми отшатнулась от Итачи, будто от удара. - Ты обещал любить меня, но ты всегда выбираешь долг. - И я люблю, - подтвердил Итачи, но девушка покачала головой. - Обманываешься. Ты уже проникся им, но сам еще не знаешь об этом. - О чем ты? Она снова покачала головой и предпочла уйти без объяснений. Изуми не будет тратить свои силы и чувства, на то чтобы разгадать Итачи свои наблюдения, отравляясь безответностью. Дело сделано. Итачи остался один. *** Дейдара предпочел присутствовать на вечерней истории. После ужина дети распределились на толстом ковре, вокруг слепца. Пылающий камин был единственным освещением в комнате, мальцы галдели, пока Хонэн не откашлялся и начал: - Все вы знаете, что по достижению полной половой зрелости, а это наступает около пятнадцати лет, вы по собственному выбору можете пройти инициацию. По весне наместник Дейдара открывает врата, и молодые люди входят в потусторонний мир, а возвращаются из него преображенными в волчье обличие. Пробуждающаяся сущность делает нас сильнее, выносливее и быстрее. Даже время заживления ран сокращается. Все ли из вас это знают? - Дааа!!! – в унисон крикнули приютские. - Все ли ждут своей инициации? - Дааа!!! – вторили они снова. Старик ухмыльнулся: - А знаете ли вы откуда взялись волки? Резкая тишина для Дейдары наполнилась тревогой, он невольно сглотнул. - Кто был первым? Мы ведь люди в первую очередь, так что же за магия позволяет нам обращаться, и почему мы так сильно чтим наши традиции. Готовы слушать? - Дааа!!! – последнее «да» почти оглушило, но блондин жадно ловил каждое слово. Дети не понимали, что им сейчас приоткроются тайны мироздания, о которых даже Дейдара не знал. Он облизнул губы, приготовившись слушать, ни на секунду не жалея, о решении пожертвовать рабочими часами. Вот-вот он поймает себя за хвост, и случится что-то важное. - Ну слушайте, и не перебивайте, а все вопросы зададите потом, - Хонэн улыбнулся, и его морщинистое лицо напомнило наместнику лягушку. - В те времена, которых человек уже не помнит, земля сия принадлежала стае волков, настолько могущественной и многочисленной, что самые опасные животные леса и степи боялись ее. Золотой вожак был в меру жесток и милосерден, мудр и вместе с тем горяч. Его размеры шепот равнял с медведем, а силу с камнем. Беззаботна была его жизнь пока на берега не высадились двуногие. Вместо шерсти носили они железные латы и броню. И не знали пощады. Война между волком и человеком – зверем куда более опасным и расчетливым, длилась одну зиму и одно лето, но почти полностью стая пала от захватчиков. Двуногие свежевали волков, носили их шкуры вместо шуб, в знак силы победителя, пили из черепов, пировали на пепелище. Золотой волк потерял свою стаю, свое наследие и опору. Он предпочел уйти к другому берегу великой воды, но двуногие настигли его. Они тяжело перебили топором ему хребет, чтобы волк больше не смог бежать и оставили умирать, не взяв даже шкуры. Лежал золотой вожак на земле, покинутый стаей, но с надеждой вот-вот их увидеть на той стороне, а в черном пологе леса мерещились ему тени, скалящие зубы, капающие пеной бешенства с окровавленных губ. Вот-вот поцелуй смерти коснется его. Когда волк открыл глаза и почувствовал вместо окоченения тепло, не сразу понял, что происходит. Взамен холода был жар, а безлунной ночи, свет дня. Он находился в пещере, закрывающей от ветра. Под вожаком кто-то положил настил из соломы, а в неровно обработанную деревянную чашу налили студеной воды. Его тело было крепко перебинтовано, но это не могло спасти от полной неподвижности лап. Даже голову вожак не мог поднять, и от отчаяния завыл. Раньше Золотой волк думал, что не умеет плакать, его глаза оставались сухими, даже когда волчат рубили на право и на лево, но когда у него отняли последнее, тело и возможность умереть, он понял что время его стаи ушло безвозвратно. О них забудут, будто их жизни ничего не стоили. Это было правом победителя: выпить за славную победу, или забыть. Когда в пещеру вошел человек, волк мог только рычать. Человек двигался осторожно, без резких движений, прямиком к нему. Вожак мог только укусить человека за запястье, когда тот приподнял ему голову, чтобы напоить. Человек уронил чашу, и вода расплескалась. - Спокойно. – пробормотал мужчина, не пытаясь вырваться и причинить боль обидчику, лишь, немного сжал шерсть на загривке Золотого. Черные глаза запечатлели ореховые, настороженность встретила сталь. Волк не мигнул, но склонил голову, чтобы утолить жажду остатками воды. - Я принес тебя мяса, - начал человек, но волк снова зарычал, несмотря на то, что есть хотелось. Ничего не добившись от зверя, человек посидел еще с ним какое-то время а потом ушел, оставив куски недоваренного мяса. Гордый волк их есть не стал, лишь пил воду. На следующий день человек вернулся, с новой порцией еды и чистыми тряпками для перевязки. Он нанес на рану какую-то пахучую мазь, от которой нос волка наморщился от отвращения, и он чихнул. Но самое удивительное было, что задняя лапа дернулась от молниеносного импульса, когда человек надавил особенно сильно. В этот день Золотой тоже отказался от еды. Но на третий силы стремительно покидали его, и вожак чуть-чуть поел. Человек крутил его когда перевязывал, а альфа лишь вздыхал от боли, хотя задняя часть его тела почти омертвела. Мысль была ясной и стремительной: он не выживет. Не сможет охотиться, найти новую стаю, быть полноценным. Одиночество за ним уже пришло, голодная смерть была бы естественным продолжением. И только одна переменная пугала волка неизвестностью. Человек. Что двигало им? Унизительная жалость или бескомпромиссная жестокость? Человек приходил к волку ежедневно последующие пол года, зиму сменила весна, потом и лето, а человек продолжал приносить еду и ухаживать за альфой. Так между ними зародилась хрупкая дружба. Золотой волк скучал без своего человека, когда того не было, и чувствовал живость, когда тот приходил. Доверие крепчало с каждым днем, и даже задние лапы будто бы снова наполнялись силой. Золотой должен был знать, что спокойствие не продлится вечно, и придут другие люди, но что он мог поделать, кроме того чтобы смотреть, как племя человека истребляет своего. Племя призванное уничтожать все вокруг, любую жизнь, мешающую их бесчестью. Они пришли, когда их не ждали, отрезали пути отхода, чтобы беспрепятственно свершить свое черное дело. Человек лежал на спине, пронзенный клинком в районе сердца, захлебывающийся собственной кровью. Он тянул руку к волку, будто пытаясь что-то сказать. Чуткий нос уловил запах смога, огонь оставленный людьми быстро занимался, подбираясь к подстилке из соломы, на которой лежал волк, ему уже чудилась вонь собственной горящей шерсти, последнее, что он почует. Из последних сил, Золотой альфа пополз вперед используя только передние лапы. До человека был всего один прыжок, но без возможности ходить, он потратит драгоценные мгновения, чтобы добраться до мужчины. Скулеж и рык вырывался из его горла от натуги, а огонь был быстрее его отчаянных попыток, он уже пожирал неработающие лапы. Волку ничего не оставалось как разорвать собственную грудь острыми как бритва когтями, и вырвать свое сердце, чтобы заменить им уничтоженное сердце человека. И вой, как молитва Кровавой Луне, - заклятие пробуждения, дабы волчий род не прервался, объединив два сильнейших начала. И сошла благодать, сила необъяснимая, пылающая с той же мощью, что и огонь, поглощающий Золотого волка до тех самых пор, пока человек не предаст зверя. Мужчину, убитого за сострадание к вервольфу огонь пощадил, запечатав открытую рану на груди отвратительным шрамом, меткой избранного. Человек похоронил Золотого волка глубоко в лесу, и потом каждый день приходил к нему на могилу, чтобы поблагодарить за дружбу и щедрый дар жизни. Не сразу в своем горе заметил человек, что его здоровье стало сильнее, тело выносливее и ловчее, реакции острее, пока однажды на могиле альфы, поросшей люпином воздух не подернулся пеленой и рябью, преисполненный любопытства, человек вошел сквозь рябь, а вернулся волком. С тех пор человек обращается в зверя и несет в груди сердце Золотого альфы. Племя вервольфов вновь разрослось, победив людское изнутри, укореняясь в сердцах легендами и преданиями. А избранные наследники Золотого альфы несут в себе силу открывать врата, чтобы волчье племя никогда не исчезло. Дейдара несся в библиотеку, пытаясь понять правдивую ли историю рассказал Хонэн.