Север и Юг

Сасори смотрел на Гаару и сотня мыслей проносилась у него в голове. Ему не хотелось уезжать, но он должен был. От его решений многое зависело и Сасори знал это. Здесь, в землях Ветра, в Песчаном городе, где о войне слышали только краем уха, царила суматоха, обычная для темперамента здешних людей. Буря с востока еще не добралась до их размеренного быта. Гаара перечитывал письмо, присланное Дейдарой, но его ответ уже был готов и запечатан печатью наместника. Они ни разу не говорили, о причинах, приведших Сасори на родину, не хотели тратить время на неизменное, которое и без того закончилось слишком быстро. Акасуне уже было больно, он уже скучал. Просто смотреть на Гаару, вызывало резь в глазах, чувство тоски, и невыносимую тягу бросить все. Волк выл, инстинкт и разум вцепились друг другу в глотки, меряясь остротой зубов. Но он не животное, лишь на половину, и как бы ему не хотелось отвернуться, долг взял верх. Гаара передал конверт с восковым гербом послу. Он не отводил взгляда, и будто ждал чего-то, но Сасори, как любому самцу было сложно выразить эмоции словами, и он выдавил совсем не то, что хотел: - Наместник севера шлет тебе подарок. Брови Гаары взмыли вверх. - Сейчас? Когда решение уже принято? - Я лишь выполняю волю моего господина, - Акасуна чуть склонил голову, - он не хотел чтобы его дар выглядел подкупом и как-то влиял на твое решение, великий. - И что же это за дар? Сасори спрятал глаза за челкой и вытащил из складок плаща крупный сверток, размером с дыню. Белый отрез ткани запылился и мало походил на достойный подарок владельцу самой большой провинции, но, прочтя письмо Дейдары, Собаку отчетливо понимал, что северянина нельзя недооценивать. Сасори развернул ткань, держа содержимое так, чтобы не касаться его напрямую, будто бы боясь очернить. Под тканью скрывался большой кусок необработанной бирюзы, яркого лазуревого оттенка, полностью отражающего цвет глаз Гаары. Бирюза, не стоила больших денег, даже такой большой кусок, и врятли могла сойти за достойный подкупа дар, но лично для Гаары, камень оказался приятной неожиданностью и носил более личный посыл. - Мне нравится, - ответил наместник и улыбнулся. Он редко улыбался. И Сасори сглотнул, потому что омега стал в миллион раз красивее. - Мне пора, господин, - лишь сказал Сасори, низко поклонился. - Я уже принял решение, - Собаку неопределённо взмахнул рукой, указывая на собеседника, и Сасори погладил карман со спрятанным посланием. - Благодарю вас за оказанную милость, - альфа поклонился и отступил, ему пора было возвращаться домой. И только спина горела в том месте, куда смотрел Гаара, но Сасори не обернулся. *** Живот Дейдары начал обозначаться. Совсем немного, но выпуклость уже виднелась. Дейдара не мог остановиться от поглаживаний. Особенно когда забывался. Его руки тянулись обнять живот. Работу в библиотеке он прерывал каждый час. Навещая детей и стариков. К замку стали приходить и другие жители, нуждающиеся в помощи. И Дейдара понял, что не справляется самостоятельно. Ему не хватало Итачи. И Сасори с резкой критикой. Даже Наруто с его молчаливыми мягкими упреками. Кого-то с кем можно поговорить на равных. Рассказать о своих переживаниях. И может получить поддержку. Зима понемногу отступала. Ветра были все такими же сильными и пронизывающими. Но температура повысилась. И небо разбавляли солнечные лучи. Ответа от Итачи все еще не было, и Дейдара подавлял беспокойство: если бы что-то случилось, его бы оповестили. Верно? Дейдара мотнул головой. Отгоняя мысли. Сегодня ему не помешало бы принять солнечные ванны, недолгая прогулка на свежем воздухе должна вернуть присутствие духа. Пусть Север заберет все сомнения, как и его жажду. Он размышлял что праздник обращения в этом году будет скудным, безрадостным. Молодые волки не почувствуют всей радости без поддержки своих семей. Они все остались в одиночестве, но должны проявлять мужество. Дейдара не понимал, что это значит, но что-то зловещее летало в воздухе, какая-то обреченность. Скорбь, невыплаканных слез. Таким было начало весны, наместник чувствовал это, и знал, что терпение в городе на пределе. Намикадзе разрешил охоту в лесу, хотя знал, что горожане браконьерствовали и без его одобрения, но наказать их не смог, а потому сделал все официально. А потом случилось сразу несколько вещей, Гурен с группой своих подопечных привезла несколько десятков бочек каменного масла. Дейдара не был доволен этим фактом, но отсылать каторжников обратно, восставшим против него когда-то, не стал. - Хочешь отпустить их к семьям? – Гурен пододвинула кресло к камину, пытаясь отогреться у костра, после перехода через горы. - Нет смысла держать их в замке взаперти, если пойдут слухи, что они здесь, а слухи пойдут, их семьи взбунтуются. Достаточно любого волнения, чтобы город восстал, мы не можем допустить гражданского сопротивления. - Но отпускать их?! Не лучшая идея. Они уже предавали тебя, предадут снова. - Они будут защищать свои семьи. Поблажка может обернуть их к моей стороне. - Или они подумают, что ты слаб. Лучше было бы вернуть их обратно, - настаивала женщина. - Знаю, но у нас каждый волк на счету. - Почему ты все время ждешь подвоха? Война на Юге, Молния воюет с огнем, - волчица потерла виски, пытаясь донести до друга такую простую мысль. Дейдара долго молчал прежде чем ответил: - У меня очень плохое предчувствие. Эта война никого не обойдет стороной. Что-то в интонации Дейдары заставило Гурен поверить в каждое его слово. - Думаешь бойня доберется сюда? - Я уверен в этом, вопрос только когда. - Ты расписываешь страшную картину, - женщина, работающая с убийцами и предателями, содрогнулась. – Император еще не вступал в противостояние, с его силами мы сможем победить. - У Минато есть приоритеты, так что не идеализируй его, - Дей покачал головой и налил подруге сладкого вина, как и себе, но пить не стал, - он будет стараться выйти из ситуации с наименьшими потерями, но избежать всех жертв не под силу даже ему. Ты сама сказала, он пока бездействует. - Возможно старается договориться, - предположила Гурен. - Скорее всего, - кивнул Дейдара, - и, очевидно, безуспешно. - Не нравится мне все это. - Я хочу подготовить город к возможной осаде. Но честно говоря мне ничего не приходит в голову. - Что вырыть рвы и насадить колья? - Может быть, я не знаю, - Дейдара развел руки в стороны. - Тогда нужно подумать вместе. - Оставайся здесь. В скором времени должен вернуться Сасори, он придумает как действовать. Женщина кивнула, махом осушив кубок и встала: - Я займу свою обычную спальню, если ты не против, устала. - Располагайся, - ответил Дейдара, глядя на огонь, и погрузился в свои мысли. А потом будто от толчка, очнулся и вернулся к плану замка. Он должен был найти укромное место, чтобы в случае поражения оставить после себя хоть что-то. Именно поэтому Рин копировала гримуары и свитки. Дейдара знал, что его настрой панический, но надежда часто бывала обманчивой, и он не был готов на нее положиться. Знания, собранные предками стоили всего золота мира. Дейдара, как наместник не был готов отказаться от них. Он бродил по замку, по его древним переходам и не мог найти выход, только ветер стелил по каменному полу снежинки, убаюкивая тревогу, на что-то намекая. Омега несколько раз обернулся, будто пытаясь разглядеть призрака, шепотки мерещились ему за каждым углом. Его подсознание играло с ним, или что-то пыталось сообщить? Огонек свечи подрагивал, сумерки сгущались – самое непроглядное время, когда обмануться проще всего. А потом огонек дрогнув последний раз, свет погас. Вдалеке завыл волк. Склонный к драматизму Дейдара, увидел в потухшей свече предзнаменование. Почему его утихшая тревога, заголосила с удвоенной силой? Почему каждый вечер перед сном, он фантазировал о самом плохом? Как тяжело ему было оставаться в неведении, ожидая каждую минуту предательства. Неповиновение зрело, Дейдара ощущал это кожей, каждой частичкой себя. И ему было страшно, потому что уже знал к чему могут привести его ошибки. Потери были неприемлемы. И ложная действительность не могла усыпить его бдительности. Страх сильная вещь, он мог парализовать, или заставлять ошибаться. *** Итачи провожал взглядом Изуми, которая, не поднимала головы в его сторону. У него не было времени на решение проблем связанных с личными чувствами, но подобное отношение задевало, хоть он никогда бы не признался в этом самому себе. Изуми всегда была той, на кого он мог положиться, в ком мог найти поддержку, понимание, утешение. Сейчас она воротила от него нос и от того становилась еще более желанной. Как о ней не думать? Усилием воли, Итачи заставил себя найти Мадару, который сегодня двигал фигурки по карте при свете дня. Он склонился над бумагами, отперевшись на стол кулаками, не обращая внимания, на трепавший листы, ветер. - Наруто уже уехал? – спросил Итачи, приблизившись к дяде. - Да. - Что дальше? - Обдумываю детали твоего плана. Куда нам отходить? Как их обмануть? И не попасть в итоге в свою же ловушку? - Тогда приступим. Но Учих отвлек Крау, усевшийся на плечо Итачи, недовольно каркнувший ему на ухо. Мадара поджал губы, рассматривая птицу: - Как твои раны? - Затягиваются, - Итачи погладил блестящее перо. - Ты мне нужен в форме, - наместник отошел от стола, - у нас мало людей, каждая жизнь на счету, и пока ты выясняешь свои предпочтения и бежишь на встречу смерти от тебя толку немного. - Я в норме. - Нет, ты волочишься за юбкой, которую сам же отверг, и страдаешь не по делу. Сегодня я отправлю Изуми на другой фронт, думаю к Шисуи, там хорошие медики нужны не меньше, чем здесь. Итачи проглотил упрек, лишь на мгновение в его глазах мелькнула красная искра, но быстро потухла. Он взял под контроль ярость с ужасающей скоростью, и подумал, что это верное решение. Бесило другое, что кто-то посторонний вмешивается в его дела. - Ты прав, - щека Итачи дернулась. - Хорошо. Твой разум должен быть абсолютно чист и собран. Из столицы приходят дурные вести. - Какие вести? - Орочимару продался. Итачи нахмурился. - Он пропустил врага через свои земли? - Или же его заставили. - Орочимару преследует свои цели. Всегда. - Хорошо. Какой самый скверный сценарий развития событий? Молниеносцы захватят столицу, а так же у них будет сухопутный проход к нашим землям. Нас теснят. - Нас давно теснят, но пока что никто в этом не преуспел, и я не думаю, что столицу захватят. - Мы выяснили, чего они добиваются, но разве не логичнее было бы обрушить на нас всю мощь. Нет гарантии, что мы бы выстояли. - Нет, все логично, они отрезали от нас столицу. Минато вынужден оберегать свой город. Они нас разделили. И честно говоря, я не берусь предсказать исход этой войны. - Тогда нужно просто приложить больше усилий, - Итачи отвернулся, - что мне сказать людям? Они теряют веру. - Не только северяне теряют веру, честно говоря, я предполагал, что к этому моменту мы станем ловить дезертиров. Они крепкие, но напутственное слово не повредит. Итачи кивну: - Я скажу. - Уверен? - Северяне пришли сюда за мной, это моя обязанность. Что ему сказать? Где найти правильные слова? Итачи вернулся в свой лагерь и присел возле большого костра, на котором готовили похлебку. С его появлением разговоры стихли, но волки освободили для него место без разговоров. - Есть ли новости с Севера? – осмелился спросить молодой мальчишка, ему было не более шестнадцати, как мог судить Итачи, возможно это был его первый год после обращения. - Кто ждет тебя дома? – вместо ответа спросил альфа, силясь взять слово. - Матушка. - Ты пишешь ей? - Наши письма не доставляются, говорят, что только важную почту носят столицу, но у вас есть птица. Мы видели как вы отправляете письма. - Так и есть, Крау носит почту к супругу. - Наместник говорит, что-то важное? – этот вопрос задал другой вояка, постарше, его лицо было отмечено свежим шрамом, ему явно было тяжко говорить, но он силился. И Итачи почувствовал жгучий стыд. - Пишет, что пока все тихо. Пишет, что готовится Новолунию. Пишет, что люди волнуются, но волнения не выливаются в насилие. Пишет, что они ждут нас. А значит у нас нет права проиграть, чтобы еще хоть раз увидеть свои семьи, мы выживем. Пусть вы не на родной земле, но это значит, что война далеко от ваших домов, и ваши близкие в безопасности. Разве это не стоит тех жертв, что приносит каждый из вас? Мы все боимся больше не увидеть тех, кого любим, но есть что-то большее, чем наши желания, продолжение нас самих в наших близких. Поэтому мы здесь. Чтобы противник не прошел дальше, не сжег наши дома, не захватил земли, не надругался над любимыми. Стоят ли наши жизни их? Тишина, как серп отсекла все возмущения. Волки молчали, потому что Итачи сказал правду. Только правду. Неважно где воевать. Главное цель. – Я хочу, чтобы каждый написал свое имя. Я отправлю их Дейдаре, чтобы ваши семьи знали, что вы живы. *** Порывы холодного воздуха остужали разгоряченное лицо Сасори. Он теребил конверт, запечатанный Гаарой, стараясь, уловить едва заметный запах омеги, но все больше страдал от того, что различал его. Сасори обреченно выглянул в окно, скоро распахивать его не получится. Там за поворотом раскидывался север, с его суровым климатом. Это чувствовалось в запахе воздуха, в природе. Как другой мир. Сасори всегда поражало подобное преображение. Уже завтра ему придется укутываться в теплый плащ, засыпать в мечтах, о сухом ветре и песке, под треск костра, чувствуя себя героем любовного романа. И пусть он удалялся от желанного омеги, его наполняло чувство предвкушения. Они еще встретятся. Он возвращался, а дальние деревеньки Скальной земли все еще существовали в обыденном ритме. Размерено. Спокойно. Немного лениво после суеты Песчаного города, но до этих мест трагедия все еще не добралась. Акасуна, как наблюдатель все время думал об этом. Что изменится в жизни небольших поселений? Сасори задернул шторки, откинулся на сиденье. Ближайшие месяцы будут сложными. Напускное спокойствие не могло длиться вечно. *** Сасори вернулся в замок к полудню. В городе что-то неуловимо изменилось. Но когда он вошел в обеденный зал, то удивление его выросло в прогрессии. Никогда еще обедня не насчитывала столько гостей. Незнакомые дети, старики. Несколько незнакомых ему омег. И во главе этого царства – Дейдара, в слишком фривольном виде. Прежде Акасуна не видел друга таким расслабленным. - Добрый день, - неуверенно сказал доктор. - Сасори, друг мой, - Дейдара поднялся и раскрыл руки для объятий, - ты, наконец, вернулся. - А ты завел новых друзей, - Акасуна сковано обнял омегу, и быстро отстранился. - Присаживайся, я тебя познакомлю. - Думаю, сначала не мешало бы обсудить насущные вопросы. Взгляд Дейдары обострился, а улыбка сползла с губ. - Как скажешь. Он вышел из-за стола, пожелав всем приятного аппетита и быстрым шагом покинул столовую. Сасори последовал за ним. Когда друзья очутились в кабинете, лекарь передал наместнику потрепанный конверт. - Я не знаю, что здесь, - зачем-то сказал он, пока омега ножом вскрывал письмо. Дейдара читал быстро, и по его лицу мало что можно было понять, потом он хмыкнул, вздохнул: - Другого я не ожидал, - пробормотал он себе под нос, потом сложил и спрятал письмо в ящик стола. - Это что-то важное? – Сасори кивнул на спрятанное послание. - В какой-то мере, но результат не настолько важен для нас, как я надеялся. Во всяком случае пока. Гаара опасается за своих людей и я его прекрасно понимаю. Акасуна не стал уточнять. Вместо этого он внимательнее посмотрел на фигуру Дейдары. - Дей, ты изменился. Блондин мягко улыбнулся: - Да? Что ж мне потребуется твоя профессиональная консультация. - Ты? Наместник скромно улыбнулся, но его счастье было видно неприкрытым взглядом. Он светился. - Ты понес, - уверено заявил Акасуна. - Вечером осмотришь меня, - сказал Дейдара и уселся в кресло. Стул с жесткой спинкой он давно заменил. - Я рад за тебя. - Спасибо. Вечером Дейдара лежал на койке с приспущенными мягкими брюками и задранной к груди рубахой, пока Сасори ощупывал надутый живот. - Я бы хотел посмотреть заметки предыдущих осмотров, - молвил лекарь. - Не было никаких осмотров, - Дей положил руку, на низ живота, будто придерживая его на весу. - Как не было? Дейдара? - Ты первый помимо Итачи, кому я сообщил. Сасори отвернулся, считая про себя до десяти, стараясь успокоится. Чтобы не сказать какой его друг круглый дурак. - Не злись, - Дейдара прикрыл глаза и погладил выпуклость. - Я уже говорил, как с тобой сложно? – холодно осведомился Акасуна. - И не единожды. - Какого черта ты не вызвал доктора? Ты мог потерять ребенка. Твоя ситуация очень опасна! - Потому что не верю никому, - омега нехотя поднялся, опуская рубашку, натягивая брюки, - кому мне сказать? Кому довериться? Давай скажи мне, кто не мечтает меня отравить целебной микстурой, за то что я отправил людей на гибель? - Дейдара, - в тоне Сасори слышалось снисхождение. - Я рад, что ты вернулся, но не рассказывай мне как вести себя в моем городе. Моя паранойя до сих пор спасала мне жизнь. Сасори лишь покачал головой. - Что скажешь? Как ребенок? – Дей сменил тему. - Все хорошо. Но я бы понаблюдал за тобой несколько дней особенно навязчиво, а после каждую неделю. - Как скажешь, - Дей счастливо вздохнул. И Сасори снова прищурился: - Я никогда тебя таким не видел. - Каким? - Умиротворенным. - Это не совсем так. Много вещей меня беспокоят, но я стараюсь не дать им взять верх. - В первую беременность ты был другим. Дей сжал зубы, потом расслабился. - Первая беременность была необходимостью, средством, если хочешь. Мне потребовалось потерять, чтобы понять как это было для меня важно. А сейчас все осознано, - голос омеги сел от неожиданного откровения, - я не знаю, как выразиться, но мое чувство – это все, что я когда-либо хотел в жизни. В спальню постучали. - Войдите, - крикнул Дейдара окончательно поправляя одежду. Это был Кагами. Лицо его было встревожено. - Что случилось? - Господин, там, возле ворот беженцы. - Что? Сасори и Дейдара переглянулись. - Беженцы, - не уверено доложил дворецкий. - Где они? - Возле ворот, - повторил Кагами в спину убегающему наместнику, который не потрудился накинуть плащ. Он выбежал под ветер в тонкой рубашке, на него смотрели с полсотни перепуганных усталых глаз. Это были женщины, молодые омеги, дети, несколько стариков. Все измождены, некоторые ранены. - Кто вы? – оторопело спросил Дейдара, когда Сасори подхватил его под локоть и негромко сказал на ухо. - Здесь дети. Дейдара напрягся, пытаясь быстро найти выход, подавить опасения: - Разместить в замке, натопить камины и подготовить одеяла, накормить и разогреть бани. Выставить возле спален охрану, все разговоры завтра. Слышались шепотки благодарности, когда люди проходили мимо, позади плелось несколько волков, их Дейдара сразу не заметил. Он не знал, правильно ли поступает, впуская в дом посторонних, может среди них есть враги? Может все они враги? Но его состояние, обострившаяся эмпатия играла злые шутки. Жалость пересиливала осторожность. Когда последний прибывший проскользнул мимо него, Сасори настойчиво завел его в дом. - Нужно поговорить, - продолжил Акасуна, разглядывая людей, боязливо жмущихся друг к другу. - У нас не хватает обслуги, замок переполнен, на комнату по четыре пять человек. Подобными темпами, мы долго не продержимся. - А что с провизией? – прошептал Сасори, так чтобы его не услышали посторонние. - Признаться, я не учел подобные случаи. Если люди продолжат прибывать, мы долго не протянем, начнется голод. - Это нужно обсудить, но не здесь. Дейдара не шелохнулся, пока последний беженец не был уведен, и холл не опустел. - Ситуация выходит из под контроля. Этим людям нужно убежище, но в замке уже не хватает места. Нужны дома, нужны рабочие места, а так же крепкие связи, чтобы торговля продолжалась. Не все смогут выжить за собственный счет, вопрос о пунктах помощи нуждающимся встает снова. - А что на счет поселения на границе? Помнишь? Ты рассказывал, - Сасори кивнул на лестницу, чтобы увести наместника обратно в кабинет. - Цунаде пока не присылала отчет. Предлагаешь переправлять беженцев туда? - Это единственное место где строительство хоть как-то развивается, и где относительно спокойно. Дейдара задумчиво смотрел на огонь, прежде чем кивнуть. - Твоя правда. - Может пора первому написать Цунаде? Жилье этим людям предоставят, работу найдут. - Возможно стоит туда переправить и наших сирот? – спросил Дейдара самого себя, - в замке жить комфортно, но чем дальше они на запад тем безопаснее. - Предложи им выбор, здесь все-таки их дом. - Подготовка к переезду может занять какое-то время, потребуются повозки, для тех кто не может обращаться и лошади. - Что ж, прояви свое северное гостеприимство. - Как думаешь, много еще их будет? - Думаю немало. *** Бой был ожесточен, следуя плану, армия Учих понемногу отступала, сдавая позиции. Натиск был столь велик, что Итачи и сам верил в победу врага. Меч в его ладони грозил выскользнуть из рук от пролитой крови. И пусть его прозвали первым клинком императора, и Итачи имел свой запас прочности. Умея убивать без сомнений с минимальным расходом сил, альфа начал уставать. Незатянувшаяся до конца рана, начала пульсировать от боли. Отступая на милю назад от берега, стараясь забрать как можно больше жизней, он старался уследить, чтобы его люди остались целы, и оплакивал тех, кто никогда не сможет обрести покоя, вечность неприкаянно бродя в поисках своей могилы. Силы покидали его слишком быстро, Итачи тяжело дышал, тело отказывалось повиноваться, и когда он готов был броситься назад, горящее ядро разорвалось прямо рядом с ним. Огонь занялся на голых камнях, обжег руку, упавшего рядом Учихи, а осколки раскаленного стекла пробили его доспех, впиваясь глубоко в кожу. Сначала Итачи и не понял что произошло, металл пронзал легко, как нож масло, и боли почти не было, скорее это походило на ощущение глубокой царапины. Непроизвольно он схватился за пронзенный бок, и тут же отдернул руку. Пальцы обожгло, а кровь на доспехе тут же запекалась. Кто-то подбежал к нему, но альфа больше не мог двигаться. Краем сознания он чувствовал как его бьют по руке, очевидно пытаясь сбить огонь, и пытаются стащить латы. Он подумал, что если это его смерть, то пусть она быстрее его обнимет. А потом боль прекратилась, не было ничего. *** Неделя у Дейдары выдалась тяжелой. Еще дважды беженцы оказывались на его пороге, и новости, которые они приносили не были радужными. Орочимару сдал позиции пропуская через свой перешеек, соединяющий два континента, врага, который окружил столицу. Очевидцы сравнивали захват с адом, разверзшимся на земле. Враги беспощадно убивали незащищенных крестьян, сжигали их дома, отнимали последнее. Те кто сумел унести ноги шли на север и запад в отчаянной попытке спастись. Молниеносцы таки сумели прорваться через отряды императорских солдат. Закон человеческий не имел больше силы, и волки бежали, подгоняемые стрелами бьющими в спину. Дейдара созвал городское собрание: любой мог принять участие в голосовании за свою судьбу. Поддерживаемый Сасори и Гурен, он смотрел как площадь заполнялась людьми. Давно такого не случалось, и город будто бы снова ожил. Последним появилось самое состоятельное сословье, и наместник понял по тому как презрительно поджимались губы у омег, и по откровенно насмешливым взглядам альф, что бой будет тяжелым, и чтобы выиграть, ему потребуется все его мужество и возможно жестокость. Кажется ему предстоит напомнить, как несколько лет назад он взял свою власть. Поднявшись с кресла, Дейдара тяжелым взглядом окинул публику. Он сжал зубы, чтобы не реагировать на пренебрежительный шепот. - Приветствую вас, - сказал он, но тишины не наступило, а потому Дейдара выдержал длинную паузу, пока все окончательно не замолчат. - Как возможно вы знаете, столица находится в осаде. Деревни на периферии были уничтожены и сожжены противником. Поэтому мы принимаем в нашем городе тех, кому удалось спастись. Пока посланий не было, но предполагаю, что в Рокфорт, и даже Каменное гнездо тоже кому-то удалось добраться. В противном случае, рано или поздно, людям придется двигаться дальше. Наместник снова остановился, незаметно переводя дыхание. - Я не могу видеть будущее, но предполагать худшее моя обязанность. Враг может появиться в любую минуту. По толпе покатился испуганный шепот. - Как и потерявшие свои дома и любимых люди, что смогли вырваться из западни. Пусть они не с Севера, но все мы из Царства стихий, все мы братья, и не имеем права отказать страждущим в помощи. Тем не менее, сложности ожидающие нас, могут заставить отречься от всего того человеческого, что мы храним в своих заповедях, гордости. Наша первостепенная задача спасти детей. На границе с Землями Волка строится поселение, поддерживаемое моей теткой Цунаде. Беженцы, прибывшие из столицы будут небольшими группами переправлены туда, там они смогут получить работу и жилье. Но я спрашиваю и у вас: есть ли кто-то кто желает к ним присоединиться? Кто желает переждать войну в безопасности? Гвалт обрушившийся на Дейдару почти сбил его с ног. Крики, упреки, недовольство, оскорбления. Омега не слушал, заставил себя не слушать, а задуматься о том, где сейчас Итачи. Все ли с ним хорошо? Когда толпа немного выдохлась, один из щеголей, который никогда не знал работы, шагнул Дейдаре на встречу. - Предлагаете нам бросить свои дома? И бежать, поджав хвосты?! Ты тоже побежишь? Или останешься, грабить, то, что еще не забрал у нас? - Я останусь здесь, - Дейдара неприятно улыбнулся, - и я не заставляю вас бежать. Ваше право остаться, подвергая опасности своих близких. - Это ты подверг нас опасности, отправив армию на Юг! – крикнул кто-то из толпы. И упрек подхватили одобрительной волной. - Да, наши мужья умирают, непойми где! А мы их даже похоронить не можем! А теперь и наши дома, прикажешь бросить?! - Да! ДА! -Да! – галдели люди, и Дей почувствовал головокружение. Вот-вот его стошнит. - Тебя продали южанину, а ты разомлел и отдал нашу армию! - Ты недостоин быть наместником. - Слабак! - Подстилка! - Предатель!!! Дейдара пошатнулся, но почувствовал, как Сасори взял его за руку. Подверженный перепадам настроения, в омеге клокотала настолько сильная ненависть, что он готов был выхватить кинжал из ножен на поясе, а потом горько разрыдаться, но где-то в глубине, голос шептал, что люди в отчаянии. - Я исполнял приказ императора! – по детски выплюнул Дейдара, защищаясь, - что надо было делать? М? Выходи сюда, и скажи, как бы ты ответил императору? Как бы извернулся?! Понемногу люди затихли. - Вы можете никуда не ехать, и на свой страх и риск оставаться в своих домах, - выдохнул Дейдара, немного подавив ярость, - я не пытаюсь пока ущемить вашу свободу, я лишь предоставляю выбор. Вы можете уйти сейчас, или дождаться неприятеля, в надежде, что он не придет, и только потом бежать. - Бежать?! – Снова начал щеголь, - предлагаешь сдаться без боя!? Дейдара резко спустился с постамента, чеканя шаг он подошел к отшатнувшемуся альфе, и схватил его за вороты плаща. - Предлагаю хотя бы детей отправить в безопасное место, а остальным сесть и подумать, что мы можем сделать, чтобы защитить город! У тебя еще какие-то претензии? – прошипел наместник, окончательно выведенный из равновесия. - Мы не бросим наши дома. - Отлично, - Дейдара вернулся на трибуну, теперь ледяное бешенство клокотало в нем, - только запомните, что Север – это не ваши сбережения, не дома, и привычки. Север – это люди. Вещи восстановить можно, жизни нет. Его голос охрип, сила злости отступила. После всплеска, Дейдара был опустошен, ему хотелось остаться в одиночестве, возможно немного поспать. Он так чертовски устал. - Постой! – крикнули ему в спину, и омега замер, - а как же праздник Новолуния? Дейдара сглотнул, облизнул губы, чтобы его голос звучал твердо: - Праздник состоится. Под гомон, и придерживаемый Сасори за плечи, Дейдара покинул собрание. - Я облажался, - расстроено произнес он. Акасуна не ответил, лишь подхватил омегу за талию и поволок к замку, по пятам за ними спешила Гурен, размышляющая о чем-то своем. Ночью, когда Дейдара остался один, и когда накал достиг своего апогея, Дейдара обняв себя за плечи отчаянно рыдал в подушку, не понимая, что его так сильно подкосило. Может напряжение последнего месяца? Утро началось для Дейдары чуть заря. Крау принес долгожданное письмо, прижимая его к груди, омега не медля вскрыл его, но прочесть не смог, слезы снова брызнули из глаз. Он поднес бумагу к лицу, пытаясь уловить запах мужа, но ничего не было. Ветер выхолодил любой аромат, снова, и разочаровавшись, наместник взял себя в руки, чтобы ознакомиться с посланием. Прохлада проникала в открытое окно, но Дей не ощущал холода, лишь разочарование от сухих слов Итачи. Ни намека на привязанность, лишь сухой вопрос о самочувствии. Дейдара отложил послание, и отдал распоряжение разыскать Кисаме. Лакей Учихи нашелся быстро, и уже через четверть часа стучался с спальню наместника, а потом вошел, получив разрешение. Полы длинной сорочки, беспокоимые ветром, хлестали Дейдару по босым ногам. Его волосы беспорядочно были собраны лентой. Он выглядел маленьким и одиноким, его хотелось защищать, но гвардеец задушил мимолетную мысль. - Итачи в своем письме клянется, что ты умрешь за него. Это правда? – голос наместника звучал как что-то потустороннее. - Да. - Мы когда-то уже говорили об этом, но мне нужно снова услышать. - Что? - Он оставил тебя для моей защиты. На что ты готов, чтобы выполнить этот приказ? – Дейдара стоял спиной к Кисаме, и вся ситуация казалась абсуртной. Что вообще происходило. - Отвечай! – надавил наместник, не дождавшись ответа. - Все что потребуется. - Ты должен будешь поступиться этим обещанием. - Извините? - Есть кое-что важнее моей жизни, уверен Итачи согласится. Омега обернулся и Кисаме увидел выпуклость, которую не могла скрыть тонкая ткань. - Это? – альфа запнулся. - Этот ребенок надежда всего Севера, надежда волков. Он должен выжить любой ценой. - Что мне делать? – медленно спросил Кисаме. Дейдара сдержано кивнул, довольный ответом: - Когда он родится, ты отвезешь его к Цунаде, короткий путь тебе уже знаком. Если война доберется и туда, ты двинешься на край света, но ребенка сохранишь. Я хочу чтобы ты был готов, это ясно? - Да, но позвольте, я ничего не смыслю в уходе за детьми. - У тебя есть несколько месяцев, чтобы заполнить пробелы. Дейдара отвернулся к окну, обнимая себя за плечи: - Думаешь он вернется? Кисаме помолчал. - Он верен своему долгу. Дейдара насмешливо хмыкнул: - Я единственный кто не будет спрашивать с него долги. Подавив приступ нервозности, наместник превратился в привычную версию себя: - Уходи, мне нужно подумать. *** Сначала был смрад. Вонь пробивалась в легкие, вытесняя остатки воздуха, тяжесть на груди тоже не улучшала положения, пошевелиться не представлялось возможным, будто его замуровали, и каждая клеточка его тела болела. но в движении была необходимость, может это его единственный шанс на выживание, только эта мысль билась в голове Итачи. Ему есть ради чего жить. Он пытался контролировать свое дыхание, не обращая внимания на запах, а потом он решился открыть глаза. Сначала он думал, что ему показалось. Вокруг него были люди. Мертвые. Десятки, может даже сотни, сверху, снизу, побокам. Он был погребен с ними, изломанными телами, частями тел, окровавленными, сложенными в котлован, и Итачи в центре всего этого. В их слепых глазах застыло удивление, ярость и даже покой. Они пали рядом друг с другом, и обрели мир. И Итачи было среди них не место. Найдя внутренние силы он попытался скинуть тело, что лежало на нем, было непросто. Дрожащие руки, утратившие силу, едва ли могли поднять что-то тяжелее младенца, не говоря уже о мертвом теле, которое сверху придавило еще одно, и еще, и еще. Итачи не знал сколько времени ему понадобилось, чтобы проползти между телами к поверхности, не знал где взять вдохновения, чтобы не сдаться, и как разум оставить холодным. То чем Учиха всегда гордился – ясная голова, сейчас дала осечку. Видно было что-то в этом мире, способное поколебать даже его. Когда волк, наконец, достиг вершины этой гробницы, задыхающийся от недостатка кислорода, срывающийся на хрипы, Итачи снова чуть не отключился. Голова закружилась, и ему потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться, хотя все о чем он мог мечтать, это оказаться как можно дальше от котлована. Послышались шаги. Приближалось несколько человек, может небольшая группа. Они переговаривались, тихо ругались, и казались недовольными, а когда они подошли совсем близко, то скинули в яму освежёванную тушу волка. Откуда взялась ярость, Итачи не знал. Ему стоило больших усилий, чтобы не сорваться с места и не вцепиться в горло отбросам, гордо именующих себя людьми. Однако, оборотню прошлось неподвижно еще некоторое время, пока еще несколько пар сбрасывали поверженных в общий котел. Яма заполнялась, и казалось трупам не было конца. Еще несколько часов Итачи лежал без возможности пошевелиться, и сбежать. Подслушав обрывки разговоров этих людей, Итачи, понял только одно, - могильник сожгут. Надежда на то, что огонь не разожгут раньше ночи, и сумерки прикроют его побег, укреплялась с каждой минутой. Учиха выжидал. И когда в стальной поволоке любые очертания приобрели единый цвет, Итачи, наконец, поднял голову. Ноги тряслись, когда он встал коленями на чей-то живот. Скользнул ладонью по холодному лицу, упал на бедро. Стараясь не издавать шума, он все же выбрался из ямы, а потом, перевоплотившись оборотнем бросился к лесу. Но никто не заметил, что один из мертвецов вернулся в мир живых, и более того, тьма скрыла его уход. *** Дейдара натирал живот маслами, когда в его покои вошел Сасори без какого-то предупреждения. - Проходной двор, - недовольно пробурчал наместник, но воздержался от выговора, лишь продолжил натирать кожу. - Есть результаты, - Сасори ходил из стороны в сторону, слишком возбужденный, чтобы сидеть. - О чем ты? – омега заинтересовано поднял голову, непривыкший к такому состоянию друга. - Каменное масло, мне удалось его очистить. - И? что это нам дает? - Возгорание! - Извини? - Его очень легко поджечь, даже в воде, - глаза Акасуны блестели, как драгоценные камни, он продолжал заламывать руки. - Покажи мне, - просто сказал блондин, стараясь понять, что ему делать с новыми данными. Лаборатория Сасори примыкала к его комнатам, двумя этажами ниже. Пока они спускались, на их пути попадались дети, играющие в прятки, их родители. Куда ни глянь слышался шепот и смех. Замок оживал, и Дейдару разбирали противоречивые чувства. Между тем, они добрались до опытной. Комната оказалась в беспорядке. Скомканные листы бумаги, пролитые чернильницы, склянки, горелки, пучки сухих трав – то немногое, что было в помещении, и не на своем месте. - Вижу, ты работал без отдыха, - Дей растеряно оглянулся, но больше ничего говорить не стал. - Это масло, оно не такое, как мы находили прежде. Для очищения я использовал всего две перегонки и смотри что. Сасори оставил несколько капель субстанции на металлической столешнице, и поджег их от свечи. Сначала была синяя вспышка, а потом занялось пламя. Быстро и просто, и оно не тухло на железной поверхности, и спустя минуту сила огня не утихла. Сасори снял башмак и с силой хлопнул каблуком по костерку. Этого не хватило, чтобы потушить его, только со второго раза удалось сбить огонь. - Это нам кое-что дает, - медленно заметил Дейдара. А потом Сасори показал другой фокус. Жижа была легче, и потому не оседала на дно чаши и не смешивалась с водой. Сасори снова поджег масло, и оно вспыхнуло так же хорошо, как и на металле. Дейдара посмотрел на Акасуну очень серьезно, прежде чем сказать: - Нужно чтобы ты очистил все что у нас есть. *** Живот стал уже заметным под одеждой, когда, пришло время празднования. В это полнолуние рекруты пройдут инициацию обращения без должного праздника. Но даже в этом случае праздник может стать чем-то особенным. На поляне, на которой Итачи и Дейдара когда-то произнесли свои брачные клятвы, снег уже почти сошел, оставляя после себя желтую вялую траву. Однако это мало кто видел или обращал внимание, так как солнце уже клонилось к горизонту. Люди понемногу заполняли простор. Горожане, чтобы проводить своих детей во взрослую жизнь, гости, - посмотреть праздник и традиции другого округа. Праздник Новолуния, рождения, в этом году не был таким пышным, как того бы хотелось Дейдаре, но может именно в это темное время, перерождение было так важно и необходимо? Повара приготовили символическое угощение, - лепешки с кунжутом, каждому предлагался традиционный медовый напиток. Костры ярко пылали на дубовых поленьях. Но людей было преступно мало. Юноши и девушки, достигшие зрелости и готовящиеся войти в врата, надели в эту ночь лучшие платья. Они молчаливо жались друг к другу, ожидая своей участи. Когда солнце полностью зашло, а луна попеременно скрывалась за облаками, Дейдара, наконец, взял слово. - Эта ночь станет особенной для семей, в которых дети достигли пятнадцати лет. Это перерождение, радость, что вы ощутите не будет столь полной, и мне жаль, что я не могу вам дать того, что вы заслуживаете. Но завтра вы вернетесь волками, и вам предстоит найти в себе мужество, чтобы перенести это без ваших отцов и матерей. Возможно именно в эту ночь родятся самые сильные оборотни за последнюю сотню тел, потому что именно сейчас в этом присутствует нужда. Я не заставляю вас идти на войну, но быть храбрым в тылу не менее важно, чем на поле боя. Вы почувствуете власть, мир вокруг изменится, вы взглянете на него по-новому, и кто-то захочет бросится на помощь своим близким. Дейдара перевел дыхание, выдержал недолгую паузу. - Не думайте, что вы единственные, кто задумывается об этом. Но как я уже сказал, ваши родные сражаются за вас там, чтобы здесь вы могли жить в покое. Цените эти жертвы, с умом распоряжайтесь своей силой и помните, что теперь каждое ваше действие будет рассматриваться с точки зрения закона, а не шалости, поскольку завтра вы будете взрослыми. Цените свои корни и удачи. Наместник высоко поднял кубок, а потом пригубил. Он заметил неподалеку Кисаме, который следил за каждым его шагом, но никто не спешил покушаться на жизнь Дейдары. Наоборот, все кого омега мог видеть вторили ему, они подняли кубки и выпили свои напитки. Какое-то время был слышен лишь треск поленьев в кострах. А потом наместник запел, никто не понимал его слов, но люди помнили их наизусть и пели вместе с ним. Из-за облака показалась луна. Она была необычайно велика, и светилась потусторонним холодным светом. Дейдара даже мог разглядеть на ней темные пятна. А в своей песне он продолжал восхвалять ночное светило и благословенную землю. Он оцарапал запястье трансформированным когтем, и очертил каплями порог, за который юноши и девушки вошли взявшись за руки. Дейдара видел рябь. Как разводы на стекле, когда они входили в врата, словно разрывая пространство, но действо не было неестественным, проход легко пускал гостей, и легко выпускал. Что до омеги, то ему придется целую ночь удерживать портал. Вообще-то руку ранить было не обязательно, но последние несколько дней он чувствовал себя уставшим, а кровь облегчала магию, все что ему требовалось в этом случае это не спать. В качестве компаньонов он пригласил Рин и Гурен. Сасори закрылся в своей лаборатории, Гурен недовольно сканировала окружающих, Рин же предавалась воспоминаниям о собственном обращении. Она была восторженна. - Это был лучший день в моей жизни. Тогда еще ваш дед был наместником, и он не устраивал торжеств, на церемонии собирались только семьи участников. Но это было волшебно. - В этом году много детей без родителей. Из Гнезда и Рокфорта прибыло больше, чем я ожидал. Несколько даже не достигли полных пятнадцати. - Тогда почему они проходят инициацию? – Рин вопросительно подняла брови? - Они просили, а я не нашел повода для отказа. Сейчас когда их чувства обострены и каждое слово воспринимается в штыки, лучше пойти им на встречу. Быстрые ноги могут спасти им жизни. К тому же я хочу чтобы они чувствовали ответственность, этому поколению придется повзрослеть как можно раньше. - Все так плохо? Дейдара мельком глянул на Гурен, но женщина была полностью в своих мыслях. - Меня терзают сомнения, - сказал наместник и сам удивился своим словам, - никто не знает, что будет, но уже сейчас прямой путь на юг отрезан. Как быстро враги доберутся до границы с землями Ветра? Мы не сможем получать новости с южного фронта, а распоряжаться только слухами. Любая мелочь повлияет на исход, не важно чья армия многочисленнее. Если мы не располагаем фактами, мы движемся на ощупь, и ошибки нам никто не простит. - Но это же так… так… - Несправедливо? Девушка бессильно кивнула, а Дейдара снова посмотрел на рябь врат, говорить о справедливости не хотелось. Он ничего не ответил и Рин не стала развивать тему. С первой зарей из врат начали появляться волки. Они выпрыгивали переполненные силой и ловкостью, неслись к семьям, хвастаясь новым обличием. Крутились по кругу, гоняясь за своими хвостами, обнюхивая друг друга и окружающие вещи. Все казалось новым и необычным. Наместник же считал каждого прибывшего. Он не мог закрыть врата, пока не появится последний, сто третий волк. Его глаза от напряжения слезились, боясь пропустить хоть одного, но он не смел моргнуть. Вой стал ему наградой. Почти вся поляна оказалась заполнена зверями. Даже те, кто прибыл на обращение без поддержки сбивались в группы. Дейдара знал, что несмотря на ночь проведенную на улице они все понесутся в лес, чтобы разделить первый опыт охоты. Это будет игра, чистый восторг. Между тем сам Дейдара слишком устал. Когда он отсчитал последнего новообращённого, он снова начал петь, только ему больше никто не помогал. Чудо уже свершилось. Стараясь не прерваться, омега продолжил песню сухим горлом, иногда слова вырывались из его горла свистящим шепотом, но он не остановился до тех пор пока врата не схлопнулись, а кровь на траве стала просто кровью, а не порогом. К тому моменту как Дейдара закончил, уже почти все разбежались. Даже Гурен решила размяться и бросилась в лес, на перегонки с молодежью, решившая показать чего стоит опыт. - Почему ты не пошла? – просил Дейдара, медленно бредя к замку. Волчица, покачала головой: - Устала. - Возможно ты много работаешь, возьми несколько дней отдыха, - но Рин отказалась: - Я ведь понимаю как важно то, что я делаю. - Тогда немного ограничь свое время, и больше дыши свежим воздухом, - посоветовал Дей, он непроизвольно положил руку на живот. - И вы тоже, - девушка пыталась сдержать улыбку, она смотрел на выпуклый живот, закусывая нижнюю губы. - Честно сказать, я отдыхаю куда больше, чем работаю. Дейдара обнял себя за плечи, но Гея всюду следующая за ним, начала тереться об его ноги, и омега поднял подросшую кошку на руки. - Поздравляю вас. Наместник усмехнулся: - Спасибо, - он склонил лицо к холке Геи, наслаждаясь мягкостью ее шерсти. Они медленно подходили к замку, вон на крыльце уже виднелся Кагами, встречающий господина. Дейдара ухмыльнулся бы такой заботе, но что-то в его слуге было не так. Дворецкий нервничал, наместник просто знал это полагаясь на свое чутье, непроизвольно он ускорил шаг. - Что случилось? – приближаясь к человеку. - Еще беженцы. - Мы этого ожидали, от чего ты подавлен? Мужчина поднял глаза за наместника, они словно потухли. Широко раскрытые, красные. Губы старика дрожали, и Дейдара понял, что произошло что-то из ряда вон. - Где они? – спросил он, стараясь контролировать свой голос, но паника уже завладела им. Никогда еще Кагами не был столь подавлен. Многие сочли бы Итачи, как самого контролируемого себя человека, но Дейдара бы поспорил, его дворецкий – настоящий кремень, который даже в период смуты передачи власти от деда, Дейдаре не выказал протеста. Он просто хорошо работал и не лег в интриги. Мужчина кивнул в сторону, и наместник хотел уже пойти выяснить в чем дело, но его позвали. - Дейдара, - Кагами смотрел в глаза очень серьезно, и он никогда не обращался к омеге столь непочтительно при посторонних, - среди них Хатаке. Глаза Намикадзе расширились. Хатаке Какаши покинул бы столицу только в одном случае, и блондин не мог поверить, пока не увидел альфу в зале приемов наряду с другими беженцами. Они сидели на полу, прислонившись к стене. Омеги старались успокоить маленьких детей. Сасори крутился рядом, оказывая первую медицинскую помощь, и не поднял головы, когда появился Дейдара. Впрочем, наместник искал другое. - Боги, - выдохнул он, когда нашел свое подтверждение в сжатых губах Какаши. Альфа закрывал ладонью поврежденный глаз, кровь запеклась на его пальцах. Он был в пыли, изможден и потерян. Дейдара никогда не видел этого человека потерянным или поникшим. И пусть они никогда не ладили, омеге было физически больно смотреть на него. Может от того, что этого человека сломали? В любом случае было только одно объяснение пребыванию Хатаке здесь на севере. Его брат, император Королевства Стихий, Намикадзе Минато погиб.