Fly me to the Moon

Отмереть Чонгуку приходится быстро, соответственно, отвести взгляд от незнакомца с самыми красивыми глазами, которые когда либо доводилось видеть, с неестественно бледной кожей (наверняка Тэхён такой бледный потому, что в Англии солнца не видел, а может от лёгкого испуга, который испытывает прямо сейчас, отрицать глупо) и взлохмаченными русыми волосами, что отливали золотом в свете тусклых ламп, тоже. Он бы, если честно, наблюдал за этой картиной чёртову вечность, а будь художником, обязательно написал бы его на холсте и разместил в самом видном углу собственной квартиры, чтобы иметь возможность постоянно любоваться чертами чужого лица. Только Чонгук не художник, а певец в ресторане на пересечении улиц Сейнт-Джеймс и Руссо-стрит, и ему необходимо покинуть сцену, чтобы освободить её для следующего артиста. Тэхёну же иной артист не нужен, его совершенно не интересует то, как поёт кто-то другой. Ему нужен этот парень с чарующим голосом, этот незнакомец с такими глубокими глазами, что сам океан тягаться с ними не сможет. Поэтому англичанин и подрывается на ноги, когда соломенная шляпа исчезает за кулисами. Он уже было собирается направиться за ним, но понимает, что взобраться на сцену и пройти в закулисье не может, нарушать законы в чужой стране, где он совершенно один, опасно и очень-очень страшно. Именно это Тэхёна останавливает, заставляет тяжело вздохнуть, смотря на бордовую бархатную штору, за которой исчез уличный (или не очень) артист, и, сжав руки в кулаки, опуститься обратно на свой стул. Незнакомец, засевший в голове, ещё ведь выйдет на сцену сегодня, верно? Они ведь обязательно встретятся взглядами ещё раз? Случайно люди не сталкиваются, Тэхён уверен, их пути сходятся, потому что они друг другу предназначены. Уличный артист, с самыми грустными глазами, которые только приходилось видеть Тэхёну. И иностранец, с самым печальным взглядом, какой когда-либо доводилось наблюдать Чонгуку. Два совершенно одиноких, два самых несчастных на этой планете человека. Два кусочка одного пазла, которые порознь никогда не смогут улыбаться.

***

Ужин приходится продолжить уже не по причине того, что Тэхёну хочется расслабиться, выпить пряного вина и съесть наконец чего-то сытнее сендвичей с сыром и беконом, которые ему довелось отведать утром. Тэхён упрямо ждёт того самого, который занял все его мысли. Сейчас та музыка, те песни, которые звучат в исполнении коренных жителей Орлеана, не вызывают никаких эмоций. Ему стало до безумия скучно здесь, а единственным развлечением осталось ковыряние еды вилкой в собственной тарелке. Рыба не была плоха, но англичанину кусок в горло не лез, хотелось совсем иного. В том числе, выйти на свежий воздух и проветрить голову, но страх перед тем, что он может разминуться с соломенной шляпой, оказывается гораздо сильнее. Тэхён остаётся здесь до самого закрытия, все надеется и ждёт, только вот к полуночи зал ресторанчика пустеет, ровно как и сцена. На неё никто не выходит уже пятнадцать минут, официант приносит счёт и извиняется, сообщая, что заведение закрывается и Тэхёну необходимо покинуть его пределы. Огонёк надежды, что горел в нем на протяжении всего вечера, начинает угасать, вновь оставляя Кима в холоде и одиночестве. Он цепляется пальцами за собственные плечи, обнимает сам себя, похлопывая иногда ладонями, успокаивает внутреннюю панику и пришедшую с ней же бурю горечи и обиды. Неужели этот незнакомец с глазами, что маленькие вселенные, ушёл из-за него? Не захотел выступать для такого зрителя, как он? Наверное подумал о том, что Тэхён преследует его, испугался и поспешил скрыться, желая больше никогда с ним не пересекаться. Именно с этими мыслями он покидает ресторанчик на пересечении уже известных улиц, с грустью и необъяснимой тоской оглядывает светящиеся огни и вывески открытых заведений, всерьёз задумываясь о том, что неплохо бы напиться сейчас и просто забыть обо всем произошедшем. Зачем он позволил кому-то поселиться в своей голове? Знал ведь, что людей впускать нельзя, что всегда делают больно. Тэхён запрокидывает голову к небу, шире раскрывает глаза, наблюдая за искрящимися звездами, и просто делает вдох поглубже, чтобы привести себя в чувство. Это все ничего не значит, просто случайная встреча, так что думать столько об этом не нужно. Вот Ким и не собирается, выдыхает шумно, трёт подбородок пальцами и делает шаг в сторону бара по соседству, в котором, слышно, шумел народ и играла клубная музыка. Правда, далеко уйти не выходит, его дёргают за локоть, вырывая из мыслей, а Тэхён, ошарашенный такой внезапностью, пугается и резко оборачивается. Перед ним, согнувшись пополам и тяжело дыша, как после долгого бега, стоит темноволосый парень примерно того же возраста, что и он сам. На нем широкие штаны цвета хаки с карманами на бёдрах и чёрная широкая футболка, словно на улице не глубокая ночь и не середина декабря. На голове того нелепая соломенная шляпа, скрывшая своими прямыми полями лицо, но Тэхён её узнает прекрасно, от того и не трудно догадаться, кто сейчас перед ним. — Ты, — обращаются сбито, пытаясь отдышаться, а у англичанина не остаётся никаких сомнений. У него только мурашки по всему телу из-за чужого голоса, что заставляют завернуться в вязаный кардиган. — Забыл свою, — на том же английском с сильным акцентом. Фраза явно оказывается не закончена, словно говорящий пытается подобрать слово, вспомнить название и дать его вещи на том языке, на котором говорит сейчас. — Шляпу, — помогает Тэхён тихо, даже неуверенно, словно не он треть жизни прожил в Британии, а незнакомец только распрямляется и смотрит на него с такой улыбкой, что сам Ким в буквальном смысле забывает как дышать. Поразительно. Разве такое может быть? Как у природы получилось создать такое? И почему улыбку этого человека ещё не объявили восьмым чудом света? Тэхён бы вечно смотрел. — Да, точно, шляпу, — соглашается с тихим смешком и так и остаётся стоять перед англичанином. Не стесняется совсем разглядывать, изучать, словно пришёл сюда именно за этим, а не за тем, чтобы вернуть головной убор. Сам Ким, впрочем, и не против, так у него самого есть возможность изучить чужое красивое лицо, пару раз подавиться воздухом и запечатлеть все это в памяти как можно отчётливее и ярче. Ему не нужна эта глупая шляпа, пускай остаётся, уличному артисту (с самыми красивыми глазами и улыбкой) она все равно идёт больше. — Оставь. Она хорошо смотрится на тебе. Тэхён слова из себя выдавливает с трудом. Ему дышать трудно рядом с этим незнакомцем, кислорода в воздухе будто бы становится в разы меньше (вот и раскрывается причина внезапно появившегося головокружения). Англичанин продолжает стоять, не пытаясь сдвинуться с места, и совсем отрицать не станет, если ему вдруг скажут, что он на этого парня залип. Он не специально, это звезды так на него влияют, легкий градус в крови и, может быть, самую малость, весь этот осадок от лиричной джазовой музыки, которую он слушал на протяжении всего вечера. Парень напротив него словно и не замечает того, как Тэхён на него смотрит. Не видит этого искрящегося восхищением и обожанием взгляда, глуповатой улыбки на губах. Хотя, сам Ким тоже не замечает этого в чужих глазах, практически не придаёт значения чужому излишне жизнерадостному виду и румянцу, тронувшему его щеки (а ведь Чонгук такой только из-за этого незнакомца). — Нет же, она.. — Чонгук смеётся, от неловкости трёт шею пальцами и буквально слепит Тэхёна своей этой милой улыбочкой. Последний едва сдерживается, чтобы не зажмуриться от того, насколько ярко стало в момент. — Я подарил её тебе. Ты не можешь вернуть подарок, там, откуда я, это не принято и считается дурным тоном, — прерывает Тэхён и вскидывает подбородок, всем своим видом давая понять, что до глубины души оскорблён. Это естественно не так, но ему простительны такие выходки, он совершенно не умеет заводить друзей. — А откуда ты? — очень неуверенно, сведя брови домиком и прижав шляпу к груди, потому что уже успел стянуть её с головы, собираясь вернуть. — Из Англии. Глаза у Чонгука округляются сами собой. От чего у этого паренька такие эмоции англичанин не знает, но однозначно собирается узнать, хотя, кажется, ему не нужно будет даже просить, брюнет сам ему все на духу выдаст. А сказать ему явно есть что, потому что эмоции, как картинки, одна за другой сменяются на чужом лице. — Как ужасно, — вздыхает Чонгук, словно речь идёт далеко не о Великобритании, одной из самых развитых стран всего мира, центре туризма и просто всего-всего, что только можно придумать, — Там же совсем нет солнца! А Тэхён только и может, что глупенько, словно недалёкий, смеяться с этих его слов. Этот парень прав, в Англии солнце на небе бывает пару раз за неделю, вечная морось и сырость, которые сам Ким не любил. Только вот проблема в том, что в Орлеане солнца не на много больше, сезон непогоды и дождей такой же затяжной, как и в Британии, а потому слышать это очень неожиданно, особенно от человека, который явно живёт в городе джаза достаточно долго, чтобы слиться с этим местом. — Поэтому я подарил шляпу тебе. Она не нужна мне там, — улыбается, а парень с самыми грустными (самыми красивыми) глазами отвечает ему такой же улыбкой в ответ. Он уже не сопротивляется, возвращает шляпу на тёмную макушку, поправляет, на мгновение кинув взгляд на собственное отражение в панорамном окне того самого ресторана, где он пел сегодня, а после, совершенно легко и очень неожиданно для самого Тэхёна, разворачивается на все сто восемьдесят градусов, обычной лёгкой походкой направляясь в совершенно противоположную от самого англичанина сторону. Ким стоит в явном смятении, совершенно не понимая, что происходит, и почему их разговор закончился так внезапно. А закончился ли вообще? — Стой, подожди. Куда ты идёшь? — приходится поднять тон голоса, чтобы незнакомец точно услышал его. Чонгук слышит достаточно чётко, даже мурашками покрывается от бархата голоса, коснувшегося слуха. Он разворачивается без раздумий и смотрит слегка удивлённо, одним только взглядом говоря: "глупый что ли? не понимаешь?" — Как куда? Показать тебе Орлеан, конечно же. Ты ведь из Англии, а туристу не помешает кто-то знающий город. Тэхён так и остаётся на месте с отвисшей челюстью, буквально сраженный чужими словами. Так этот чудак не собирается уходить? Он и впрямь собирается провести время с ним? С самым скучным на свете собеседником, занудой архитектором, который кроме своей профессии увлекается только разве что винтажными американскими авто и любованием на звезды. Этот парень глупец, раз связался с таким, как Тэхён, но последний об этом, естественно, не скажет. — Меня, кстати, Чонгук зовут. А тебя как? Двадцать долларов?