Fly me to the Moon

— Меня, кстати, Чонгук зовут. А тебя как? Двадцать долларов? Тэхён моргает. А потом ещё раз. И ещё. Смотрит на обернувшегося к нему уличного артиста и всё не может выйти из оцепенения. Всё ещё не верит тем словам, которые были сказаны этим парнем, и отчаянно пытается убедить себя в том, что все происходит взаправду. — Стой, подожди. Куда ты идёшь? — Как куда? Показать тебе Орлеан, конечно же. Ты ведь из Англии, а туристу не помешает кто-то, знающий город. Ким щипает собственную руку, чтобы убедиться в том, что не спит прямо сейчас, и все ещё не сводит взгляда с этого, как парень представился, Чонгука. Черт возьми, у него даже имя такое... Красивое. На язык ложится приятным послевкусием, сладостью клубники, которую ему довелось есть за обедом в самый первый день пребывания в городе-Полумесяце. — Ты говорить разучился что ли? —требовательно спрашивает Чон, сощуривает глаза, а Тэхён только качает головой, что при этом выходит крайне неуверенно, словно он сам не может знать наверняка — поддаётся ему язык до сих пор или уже нет. Вы не подумайте неправильно, Тэхён не впервые видит человека, разговаривает с кем-то тоже, что достаточно очевидно, но ему ещё никогда не предлагали показать город вот такие, чей густой голос пленяет, ровно как и взгляд тёплых ореховых глаз. Это очень странно и непривычно, ведь он, Тэхён, редко когда находится в компании, а единственный его собеседник — Намджун, и тот его старший брат. Просто иметь друзей не доводилось ни в Корее, ни в Англии, в которой он провел последние восемь лет, оттуда и реакция такая странная. В происходящем чувствуется подвох, а Тэхён как никто другой боится боли от разбитого сердца (по собственным, естественно, причинам). Даже простая прогулка с незнакомцем может обернуться катастрофой, уж в этом он убеждён. Сумел же привязаться за считанные минуты при их первой встрече, а сейчас вот и вовсе потонуть готов в совершенно незнакомом человеке, глупо довериться и себя отдать. —Нет, — тихо все таки выдавливает из себя англичанин, взволнованно облизывает губы и опускает голову, качая ей же, чтобы хоть немного, но прийти в себя и наконец дать ответ на чужой вопрос, поступивший уже больше пары минут назад. — Тэхён. Меня зовут Тэхён, — на выдохе и полушепотом, но Чонгуку этого оказывается более чем достаточно. Его, Чонгука, губы сами собой складываются в улыбку, а взгляд неконтролируемо бегает по чужой фигуре, скрытой под объёмным вязанным кардиганом. Тэхёну идут светлые и спокойные оттенки, белый — куда больше, чем яркий красный при их первой встрече. — Приятно познакомиться, двадцать долларов, — не без издевки произносит Чонгук и самоотвержено принимает чужой недовольный и одновременно недоумевающий взгляд. Этот англичанин поразительный, и Чонгуку интересно узнать его поближе.

***

— Куда мы идём? — нерешительно спрашивает Тэхён, наконец набравшийся смелости и поровнявшийся в шаге со своим спутником. Чонгук действительно знает местность, шагает уверенно, это заметно, тем временем как сам Ким все оглядывается по сторонам, пытаясь понять куда его ведут, где они вообще находятся и сможет ли он вообще вернуться домой. Может быть доверять этому Чонгуку не стоило вовсе? Идти с незнакомцем туда, не зная куда, очень глупо и опрометчиво, и это повторяет себе Тэхён последние пять минут их недолгого пути. Всё, что получается понять, — они всё ещё в Орлеане. Веселье на улицах города продолжается, огни не гаснут, а цветные бусы, что остаются на перилах, фонарных столбах, балконах и растениях с проведения Марди-Гра, никуда не деваются. За эти пятнадцать минут ходу разве что уличных артистов становится меньше, они встречаются куда реже, а тишины становится все больше. Правда это и не особо напрягает, Тэхён к ней привык, любил быть один, в тишине. Особенно приятно было бродить по ночным улочкам Бристоля, немного пустынным и пугающим, от того и очаровывающим. — Зачем ты приехал сюда? Особенно в такой сезон. В мире есть столько мест, куда бы ты мог направиться, а из всего возможного ты выбрал именно Орлеан. Почему? Город-Полумесяц далековат от Англии. Чонгук не стесняется рассуждать и произносить свои мысли вслух. Это для него более чем привычно, такой уж он человек. Ему нечего скрывать, вот он и не прячется в вечном молчании, дарит улыбки и не боится, что кто-то заглянет в душу и увидит его настоящего. Что увидит боль, отчаяние и печаль. Чонгук не пытается скрывать этого, наоборот мечтает, что кто-нибудь когда-нибудь заметит и захочет спасти его от поглощающей пустоты. — Я думал, что здесь светит солнце, — отзывается Тэхён, запихивает руки в карманы белых джинсов и вжимает голову в плечи, словно черепаха, пока со стороны слушает мягкий смех. Тот не кажется осуждающим, но Тэхён все равно боится, что Чонгук посчитает его идиотом. Ну не может же он признаться, что выбрал место для отдыха наобум. Включил подборку горящих путёвок и перешёл по первой же ссылке. — В это время года в Орлеане дожди и очень мало туристов. Я бы ещё понял, если бы ты приехал с друзьями, но ты ведь здесь один, верно? Не поверю, что ты выбрал Новый Орлеан просто так. Должна быть причина весомее, чем просто солнце. Этот Чонгук его словно книгу читает, словно сквозь воду смотрит и видит всего Тэхёна со всеми его глупыми мыслями. При мысли об этом становится как-то неловко, он теряется ещё больше и смотрит на нового знакомого весьма напугано, хоть и пытается мысленно успокоиться. Тэхён ведь действительно выбрал Орлеан не просто так. Будет правильнее сказать, что у него была веская причина. Он хотел сбежать из чертова Лондона, в котором чувствовал себя очень-очень одиноко, и оказался в Бристоле, в котором ничего особо и не изменилось. Из-за этого самого очень-очень одиноко он и бежал, куда угодно, плевать насколько это место далеко, хотелось просто найти пристанище и быть кому-то нужным. —Я.. Нет весомых причин. Просто ткнул пальцем в небо и оказался здесь. Один или нет, какая разница. Ты ведь.. показываешь Орлеан мне сейчас, а не кому-то другому, — держать себя в руках никогда не было так сложно, а такого желания сбежать не было даже на собеседовании, где он чувствовал себя ужасно неуверенно. Чего боится и от чего так сильно волнуется сам не знает, возможно испугался того факта, что сердце перед этим человеком стучит как-то иначе, а возможно просто не хочет, чтобы этот Чонгук — с самыми красивыми и грустными глазами — разглядел в его собственных тех же одиноких демонов и ушёл, не захотев возиться с ними. Тэхён не любит, когда копошатся в его душе, он не любит быть слабым, поэтому открываться кому-то ему всегда так сложно, но ещё больше он боится впустить, привязаться, а после потерять. Хуже этого нет ничего. — Эй, — Чонгук замедляет шаг, когда замечает чужое беспокойство и бегающий взгляд. Тот искрится не радостью или восторгом, больше растерянный и напуганный, и это, если честно, беспокоит. Да, этот англичанин ему совсем чужой, они знакомы от силы минут пятнадцать (в теории уже несколько дней, но фактически — свое собственное имя Чон выдал не так давно), и Чонгук не должен так сильно переживать о чужих чувствах, но что-то в этом парне есть такое, что цепляет, не даёт его ранить. Этого действительно не хочется, напугать или обидеть тем более. Бесконечная грусть на дне чужих глаз плещется и без того, Чонгук это видит, а добавить к ней ещё будет слишком глупо и несправедливо. Этот иностранец ведь не заслужил. В его глазах бы целый небосвод развернуть и любоваться. — Всё в порядке, ладно? — спрашивает тихо и делает шаг навстречу. — Ты не должен рассказывать или объяснять, если не хочешь, — шатен заглядывает в чужое красивое лицо, а стоит Тэхёну поднять свои глаза на него, смягчается и тянет улыбку. Чон даже руку вытягивает вперёд, касается пальцами чужой щеки, словно не контролируя свои действия, а после ловит выбившуюся прядь русых волос и заправляет англичанину за ухо. Тэхён тушуется, его бледные щеки в миг розовеют, но сам Ким об этом почему-то не думает. Засматривается на незнакомца, любуется профилем его лица и нервно облизывает губы кончиком языка, после поджимая их же в тонкую линию. Это все в новинку, такая странная и совершенно не естественная незнакомым людям близость. Она малость пугает, вгоняет в ступор и заставляет сердце в груди колотиться, но Тэхен все равно не отступает, не решается от чего-то прервать действия уличного артиста, просто ждёт момента, когда тот сам отступит. Чонгук убирает руку практически сразу же. Он не имеет права на большее в отношении этого англичанина, да и тот выглядит таким испуганным со своими широко распахнутыми глазами, что Чон даже начинает испытывать чувство вины. Благо оно рассеивается с неуверенным, но кивком Тэхена, который, собравшись с силами, все же решается продолжить путь вдоль освещенной огнями фонарей улицы. — Куда мы идём? — спрашивает негромко, прячет руки в передние карманы своих белых джинсов и задирает голову к небу, концентрируя взгляд на звёздах. — Ко мне, — совсем легко отзывается Чонгук и повторяет чужой жест с руками, тоже цепляя те за карманы своих штанов. Тэхён же в изумлении вскидывает брови и бросает на Чонгука взгляд, не оставляя последнему шанса. В тёмных глазах этого англичанина столько звёзд отражается и искрится, что он с большим успехом бы мог заменять небесное полотно в особо пасмурные дни. — Ты сказал, что покажешь мне город, — дружелюбно напоминает Тэхён, чем вызывает у Чонгука весёлый смешок. — Но я не сказал каким образом собираюсь это сделать, — все так же весело с яркой улыбкой на губах отвечает Чон и жмёт плечами, словно действительно на видит в этом ничего такого. Подумаешь, тащит в собственный дом какого-то англичанина.

***

Как оказывается после, Чонгук живёт в том районе города-Полумесяца, где точка высоты над уровнем моря доходит до своего максимума. По рассказу Чона, когда он переехал сюда на постоянное место жительства из Пусана, где ему тоже не жилось спокойно (собственно, как и Тэхёну в любой точке земного шара), он специально искал жилье там, где мог бы наблюдать за горящими по вечерам огнями — это его хобби, помимо пения на улицах и в местных барах. Словом, своими песнями и чарующим голосом, чему Тэхён был очень удивлён, тот не зарабатывает, живёт на скромную зарплату официантишки в уличном кафе, которое, благо, расположено очень выгодно и процветает круглый год, а не только в туристический сезон. Почему Чонгук выбрал именно Орлеан Тэхён спрашивать не стал, постеснялся, потому что шатен выложил ему о себе и без того очень много, в то время как сам Ким по прежнему не спешил рассказывать о своей жизни в Англии, хотя Чону было безумно интересно послушать. Но он понимал, не давил, ведь не каждый готов открыться перед встреченным на улице бродягой, вывернуть, так сказать, душу. — Чувствуй себя как дома, — добродушно произносит Чон, после того, как закрывает за собой и вошедшим таки на порог квартиры англичанином дверь. Для последнего эти слова звучат уж больно громко и непривычно, потому что расслабиться в чужом доме трудно, в своём-то не всегда испытываешь покой. — Спасибо, — только и отзывается Ким, тянет на губы вежливую улыбку и, оставив обувь на коврике перед дверью, проходит чуть глубже в коридор следом за хозяином квартиры. — Может быть ты голоден? Или хочешь чаю? Могу налить чего покрепче, чтобы ты расслабился. Тэхён снова таращит на шатена глаза, в очередной раз поражаясь чужой лёгкости и непринужденности. Наверное это нормально для этих мест, они в беззаботном городе, верно? Это у него просто с Англии, там все колючие и слишком серьёзные, Ким и сам стал таким. — Хочешь опоить меня и обокрасть что-ли? Поспешу огорчить, брать у меня нечего. Самое ценное, что у меня есть, это я сам, — отшучивается заметно напрягшийся Тэхён, словно сам себя пытаясь убедить, что Чонгук ничего такого не имел в виду, он ведь на маньяка или убийцу совсем не похож, на мошенника тоже, от слова совсем. — Как жаль, — с наигранным расстройством вздыхает шатен и оборачивается, приваливаясь плечом к дверному проему, ведущему в комнаты. — Значит возьму тебя, не с пустыми же руками оставаться. Тэхён шутку, честно сказать, не особо оценил. Он хмурится и как-то недобро косится на хозяина дома, да и в целом выглядит таким напряжённым, словно собирается рвануть ко входной двери, чтобы поскорее унести ноги. — Боже, да расслабься ты. Вы там что в своей Англии совсем не шутите? Не принимай так близко к сердцу, — Чонгук по-доброму смеётся, хлопает англичанина по плечу и ныряет в тёмную комнату, в которой спустя пару секунд все таки загорается свет. — Не собираюсь я тебя опаивать и похищать. Мы здесь для того, чтобы посмотреть на город, а потом я обязательно провожу тебя до туда, до куда попросишь. И Тэхён верит. Искренне верит, потому что Чонгук звучит более, чем убедительно. Хотя бы тот факт, что он не предлагает довести его до дома, словно хочет разузнать его местожительства, Кима очень даже успокаивает. Да и в принципе простое заверение о том, что он ему, вроде как, даром не сдался, отгоняет все тревоги. Они здесь для того, чтобы посмотреть на ночной город, настоящий Орлеан, не спящий даже после полуночи. — У тебя есть вино? — спрашивает Ким, а Чонгук лишь прыскает, с улыбкой открывая ему шкафчик с алкоголем, расположившийся внутри крохотной светлой кухоньки. От изобилия и количества бутылок глаза разбегаются, из-за чего Тэхён делает вывод, что Чонгук пить не любит, алкоголь наверняка подаренный и стоит здесь уже долгое время, но хозяин дома спешит пояснить, что не любит выпивать в одиночестве, а в магазинах и барах покупает то, что хотел бы попробовать, и ждёт повода. Сегодня вот повод есть. И это застенчивый англичанин с ужасно красивыми глазами, в которых океан грусти и целое бесконечное звёздное небо. Тэхён делает неуверенный шаг к новому знакомому, таращит глаза, пытаясь разобрать хоть что-то на бутылках, но, если честно, он не смыслит ничего в вине и в целом в алкоголе, поэтому и указывает на первую попавшуюся бутылку с самой яркой этикеткой из всех представленных. — Надеюсь оно красное. И сладкое, — произносит только Тэхён и губы в улыбке складывает, поглядывая на Чонгука, пока тот в руках крутит вино, пытаясь различить в полумраке мелкие буковки. Те ещё и не на английском оказываются, из-за чего Чон только жмёт плечами и смеётся. Возможно красное, возможно даже сладкое, может быть вино. Только это даже не важно. В хорошей компании и горькое сахаром покажется.