No Glory

Какого хрена? Гарри медленно поднял руку, провёл кончиками пальцев по опухшей губе, куда его только что — так нежно — укусил Темный Лорд, а затем… Лицо заполыхало. — Какого хрена, — пробормотал Гарри, в неверии тряся головой. В данный момент, кажется, Гарри Джеймс Поттер был способен только на эту мысль. Какого хрена, какого хрена, какого хрена?! Гарри принялся нервно расхаживать по комнате. Пришлось приложить немалое усилие, чтобы мозг выдал хоть какую-нибудь связную мысль помимо бесконечных ругательств. Волдеморт сказал, что магия Гарри лучше всего. А затем Волдеморт его поцеловал. А Гарри это… не сказать, чтобы не понравилось. Гарри спрятал пылающее лицо в ладонях. Все было очень плохо. «У тебя сейчас с головой не в порядке, — твердил Гарри самому себе, продолжая расхаживать со скрещенными на груди руками. — Такой стресс и давление, тебя несколько недель держали в плену в жуткой камере, а ты начинаешь испытывать… привязанность к агрессору?» Но Гарри не чувствовал ничего даже близко похожего на привязанность по отношению к Лорду Волдеморту… Правда ведь? «Конечно, правда, — упрямо подумал Гарри. — Абсолютная правда. Волдеморт — опасный убийца и монстр, и неважно, как он сейчас выглядит… Меня к нему совсем не тянет. Он мне не нравится. И плевать мне на его нынешнее лицо». Гарри опять провёл пальцами по нижней губе, сердце забилось быстрее, а к щекам прилил жар. «…А ещё я вру самому себе», — обессиленно признал он. Гарри застонал, с трудом принимая жестокую правду. Сколько раз в воспоминаниях в Омуте памяти с Дамблдором он называл (про себя, разумеется) Тома Риддла красивым? В то время он не думал ни о чем таком, потому что то были всего лишь воспоминания про мальчика. Тогда ему было гораздо проще разделять привлекательного подростка из прошлого и жуткого монстра из настоящего. Но теперь… Гарри почувствовал, как кровь отлила от лица. Это была одна ужасная многосложная манипуляция — и началась она давно. Темный Лорд уже несколько недель пытался аккуратно на него влиять, располагая и привязывая к себе, медленно, но прочно. Для начала, воспоминания. Волдеморт скармливал ему безобидные воспоминания о Томе Риддле, молодом и с виду совершенно невинном; воспоминания, в которых либо он проявлял блестящий ум и харизму, либо Дамблдор относился к нему несправедливо. И для Гарри это была единственная возможность видеть, так что, по расчетам, он всегда должен был с нетерпением ждать визитов Темного Лорда. Только Волдеморту было невдомек, что Гарри знал и о других его появлениях; когда в течение долгих молчаливых часов Темный Лорд наблюдал за ним из угла, и черная магия алчно переливалась, заставляя Гарри чувствовать тошноту. И слава Мерлину, что Гарри мог ощущать его присутствие в такие моменты! Ему оставалось только представлять, в каком плачевном состоянии был бы его разум, если бы не было этих жутких моментов, благодаря которым Гарри цеплялся за реальность — которые непрестанно напоминали ему, каким безумцем был Темный Лорд. …И, конечно же, свет. Блаженное тепло, от которого ему становилось слишком хорошо. Но конкретно эта манипуляция, размышлял Гарри, скорее, бумерангом ударила по Волдеморту. Гарри давно об этом догадывался, но лишь после того как в Азкабане он уловил то краткое, но сильное чувство облегчения в магии Волдеморта, он мог с уверенностью утверждать: Волдеморт становился все более зависимым… от души Гарри. Более поразительным было только то, что сам Гарри нисколько этому не удивился. Он чувствовал это влечение, когда на краткие доли секунд проскальзывал в сознание Волдеморта. От души самого Волдеморта остались лишь жалкие холодные осколки. Для него должно быть подобно манне небесной вновь ощущать цельность и единство… Пусть даже для этого надо прикоснуться к душе Гарри Поттера. Гарри содрогнулся. Остался Волдеморт таким после того, как использовал магию Гарри, чтобы исцелить свое тело? Гарри обдумал такой вариант. Скорее да, чем нет. Светлая магия была способна на многое, но восстановить расколотую душу можно, лишь испытав раскаяние, а Гарри был твердо уверен, что в последнее время Темный Лорд никаких печальных покаяний не совершал. Черная душа в прекрасном теле. Никогда еще Темный Лорд не представлялся такой сложной загадкой. Но Гарри не мог не задаваться вопросом… Зачем возвращаться к старой внешности? Зачем восстанавливать привлекательные черты Тома Риддла? Не легче создать себе новую внешность, чтобы… Гарри обдало таким ужасом, что он чуть не покачнулся. Неужели Волдеморт знал? Мог ли он знать наверняка, что Гарри считал Тома Риддла красивым? Гарри тут же вспомнил все разы, когда он проваливался в глубокий сон под действием зелья сна без сновидений. Мог ли Волдеморт приходить к нему тогда — и возможно ли применить Легилименцию на бессознательном человеке? Существует ли вероятность того, что Волдеморт просматривал его воспоминания, пока Гарри не подозревал об этом, и знал, что именно думал Гарри о Томе Риддле-старшем, Меропе Гонт и их невозможно красивом сыне? Гарри постарался отогнать эти мысли. «Прекрати дурить, у тебя разыгрывается паранойя. Ты бы узнал, если бы он это сделал. Ты бы узнал». Гарри тяжело вздохнул и понял, что ему нужно смириться с кое-какими фактами о себе. Он не был геем… не был же? Нет, ему совершенно точно нравилась Чжоу, и он совершенно точно был безудержно, беспамятно влюблен в… «Нет. Не смей думать о ней». …Ему нравились девочки. Гарри нахмурился, почти бессознательно кусая нижнюю губу. Как только до него дошло, что Волдеморт делал то же самое, в желудке мгновенно потяжелело от томительного тепла, а спина выгнулась сама собой, на чистом инстинкте. …Но парни его тоже привлекали. Гарри остановился и развернулся лицом к трюмо. Из зеркала на него смотрели его алые глаза, кроваво-красная радужка того же оттенка, что у Темного Лорда. Жуть, насколько по-другому он выглядел без своих ярко-зеленых глаз и круглых очков. Стараясь не зацикливаться на этом, Гарри глубоко вдохнул и пристально посмотрел на себя. — Я… бисексуален, — сказал он бесцветно. Это было столь неожиданное заявление, что зеркало даже перестало подражать ему. Гарри Поттер в отражении вопросительно поднял брови. — Поздравляю, — сказал он настоящему Гарри. — Поправь воротник, дорогой, ты выглядишь как неряха. Гарри нахмурился и отвернулся, проигнорировав совет зеркала. «Хорошо, — подумал он. — Хорошо. Все нормально. Испытывать влечение к обоим полам — абсолютно нормально». Испытывать влечение к Тому Риддлу… уже не так нормально. Но Гарри мог справиться с этим. Он был разумным человеком. Физическое влечение необязательно подразумевало какой-то другой вид влечения. Для человека более чем реально оставаться равнодушным к привлекательной внешности. Речь шла о Лорде Волдеморте — и что бы он ни делал, Гарри не позволит собой так легко манипулировать, уж особенно не такой тривиальной вещью, как красивое личико. «Но ты продолжаешь трогать нижнюю губу, представляя, что это Волдеморт тебя целует», — сказал тихий, но настойчивый голос у него в голове. «Легкое помутнение! — упрямо возразил Гарри. — Меня всего на пару секунд застали врасплох!» «Тебе это понравилось». «Вовсе нет!» «Ты хочешь, чтобы это повторилось». — Нет! Гарри подпрыгнул, когда в ответ на его восклицание раздался чей-то удивленный возглас. Он развернулся и увидел стоящую в дверях Нарциссу Малфой, которая держалась за грудь и выглядела порядком испуганной. — Извини! — воскликнула она, видимо, решив, что Гарри кричал на нее. Ее магия была взбудораженно-встревоженной. — Я должна была постучать… — Нет-нет, вовсе нет, извините, я — эм, просто… — Гарри оборвал себя на полуслове, даже не пытаясь найти вразумительное объяснение. Он размашисто подошел к волшебнице, чувствуя себя отвратительно из-за того, как ее напугал. Впрочем, Нарцисса быстро оправилась и притянула его к себе для короткого объятия. После чего отстранилась, но не отпустила его плечи и посмотрела на него со всей серьезностью. — Твой друг скоро будет здесь, — сказала Нарцисса. — Пока что он в Министерстве, но они должны вернуться в ближайшее время. Темный Лорд отослал меня присмотреть за тобой. — Нарцисса замолчала, бегло осмотрела состояние его мантии и поправила проигнорированный Гарри сбитый воротник. — Как думаешь, сможешь съесть что-нибудь? — Эм… Нет, вряд ли. Волшебница понимающе кивнула. — Хорошо, тогда… Пойдем со мной. Можем подождать в холле, раз уж они вернутся с помощью Летучего пороха… — Хорошо, — сказал Гарри. — Спасибо, миссис Малфой. — О, нет. Зови меня Нарцисса, — ответила она с улыбкой. — Только если вы будете звать меня Гарри. Улыбка Нарциссы стала еще шире. — Хорошо… Гарри. Пойдем.

***

Ожидание в холле особняка Малфоев и в первый раз было тем ещё испытанием. Теперь это было вдвойне странно, когда они уселись в роскошные кресла у пока что пустого камина. Они сидели в тишине несколько минут и вдвоём не сводили взгляда с топки, где вскоре должно вспыхнуть изумрудное пламя, которое доставит в особняк Темного Лорда, Люциуса Малфоя, Драко и Рона… Гарри подпрыгнул, когда на него снизошло неприятное осознание. — Мои глаза! — воскликнул он, глядя на удивлённую Нарциссу так, словно она могла как-нибудь это исправить. — Как я должен объяснить Рону мои глаза? Нарцисса растерянно смотрела на него, губы приоткрылись, но из них не долетело ни звука. Гарри не знал, чего ожидал. Нарцисса скорее всего сама не знала, почему его радужки покраснели, — она никогда не задавала вопросов относительно решений ее хозяина. В конце концов она молча пожала плечами, не дав никакого совета. — Дерьмо, — пробормотал Гарри. Нарцисса не стала отчитывать его за ругательство. Камин вспыхнул ярко-зелёным. Гарри тут же закрыл глаза, оттягивая неизбежное. Он и Нарцисса встали, Гарри с закрытыми глазами пришлось полагаться на оставшиеся чувства. Он сразу почувствовал лёгкую, почти воздушную ауру Драко. Рядом с ним была похожая аура, только более тёмная, с серым отливом… Это, должно быть, Люциус. А рядом с ним… Как он раньше не заметил? Почему не почувствовал магию Рона в Азкабане? Он был тогда настолько сосредоточен на других вещах? Или тот металлический ошейник подавлял его магию, тем самым ослабляя Рона? Гарри не знал наверняка, но он точно чувствовал ауру друга сейчас. Губы сами собой расползлись в улыбке. Магическая аура Рона была в точности такой, какой Гарри ее себе воображал: тёплая и приветливая, с оранжевым отливом, который очень походил на цвет волос семейства Уизли. — Гарри! Магия Рона стала во сто крат ярче. Гарри не открывал глаза, но Рон не задавал вопросов — он подбежал к Гарри и сжал его в таких крепких объятиях, что рёбра захрустели. Гарри обнял его в ответ и открыл глаза, когда заглянул за плечо Рона, туда, где стояли Нарцисса, Люциус и Драко. Драко явно было дико некомфортно смотреть на объятия Рона и Гарри, Люциус выглядел не лучше. Отсутствие Волдеморта не прошло незамеченным. — Где Темный Лорд? — спросила Нарцисса мужа. Люциус отвернулся от, очевидно, неприемлемого проявления эмоций со стороны Рона и посмотрел на жену. — Милорд и твоя очаровательная сестрица остались доделывать кое-какие дела в Министерстве… Но они должны скоро вернуться. От этих слов у Гарри неприятно скрутило желудок. Значит, Беллатриса тоже будет здесь… Нарцисса кивнула и скосила взгляд в сторону Гарри и Рона. — Мы, пожалуй… дадим вам минутку наедине. Пойдем? Люциус, Драко… Для Драко не было нужды повторять. Он тут же развернулся и вылетел из холла, явно горя желанием оказаться как можно дальше от Гарри и Рона. Люциус, однако, выглядел настороженным. Но его жена кинула на него очень говорящий взгляд, и Гарри почти рассмеялся при виде того, как магия Люциуса сдулась под этим взглядом, готовая беспрекословно подчиниться любому слову Нарциссы. Прежде чем уйти вслед за сыном, Нарцисса и на Гарри бросила короткий взгляд — это выражение было ему очень знакомо. Именно с таким лицом миссис Уизли бесчисленное количество раз обращалась к близнецам, и выражение это говорило: Не вздумай делать глупости. После этого чета Малфоев удалилась, давая Гарри и Рону иллюзию уединения. Наконец Рон его отпустил. Гарри тут же закрыл глаза. — Гарри, — позвал Рон, все ещё держа его за плечи. — Гарри… Почему ты не смотришь на меня? И где твои очки? Что… — Рон… Только не пугайся, — перебил Гарри. Аура Рона пульсировала беспокойной энергией. — Я все объясню, только, пожалуйста, не кричи и не психуй, хорошо? — Окей?.. Гарри медленно открыл глаза, глядя на Рона со слабой улыбкой, которая, наверное, только сделала все ещё хуже. Рон тут же отпустил плечи Гарри и нетвердо попятился. И прежде чем Гарри успел сказать хоть что-нибудь, он выдавил всего одно слово: — К-как? — Я объясню! — воскликнул Гарри, поднимая руки в защитном жесте. Он растерянно провёл рукой по волосам, пытаясь придумать какое-нибудь легкое объяснение, но не находя такового. Гарри медленно выдохнул, понимая, что ему предстоит совершить настоящее безумие: рассказать правду. — Эм… Так, ладно, меня притащили сюда сразу после битвы за Хогвартс, как я и говорил, — начал он, и Рон застыл, внимательно слушая. — Ну и, в общем, я пытался сбежать, призвав Кикимера, и, эм. Это не особо сработало. Он типа, э-э-э, отрубил Кикимеру голову, потом затащил меня на собрание Пожирателей и заставил отписать дом на площади Гриммо Беллатрисе — кстати, оттуда у меня ещё один чертов шрам на руке. Я от этого немного взбесился, ну и, как бы, назвал Волдеморта чертовым монстром. Прямо перед всеми Пожирателями. Рон дёрнулся, и вместе с ним его аура — то ли от сказанного вслух имени Волдеморта, то ли от того, что рассказывал ему Гарри. Но Рон не стал ничего говорить, и Гарри продолжил: — Как ты можешь себе представить, ему это совсем не понравилось, так что он вернул меня в ту жуткую камеру. И, эм-м-м, он ещё сделал пару угроз, в том числе что-то про Амортенцию, ну и, если совсем коротко, я по сути назвал его уродом?.. Гарри слабо рассмеялся. И лицо Рона, и его магия были в таком кататоническом состоянии шока, что можно было подумать, его ударили Петрификусом. Гарри прочистил горло и возобновил рассказ: — Ну он и ослепил меня. Я ничего не видел… не знаю, примерно неделю? А когда он вернул мне зрение, он уже выглядел так, как сейчас, а мои глаза стали… такими. Тишина. Рон продолжал смотреть на Гарри с тем же выражением незамутненного шока. — …Оу, — в итоге сказал он неестественно высоким голосом. — Хорошо. — И… это все? Только «хорошо»? Рон пожал плечами. — Ага. — Все тот же настораживающе высокий тон. — Звучит вполне правдоподобно, все действуют соответствующе своим характерам. Так что да, хорошо. — Ты как-то… очень спокойно это воспринял, — настороженно сказал Гарри. — Слишком спокойно. — Ну да, мне кажется, я наконец понял. — Рон обвёл взглядом холл, остановившись на массивной хрустальной люстре, которая однажды спасла им жизни. — Гермиона всё-таки убила меня в лесу. Я мёртв. Это все объясняет. Рон раскинул руки, безумно ухмыляясь. — Это ад. — Рон, ты не умер, — сказал Гарри, сдерживая смех, который точно был бы неуместен в данной ситуации. — И ты не в аду. — Ты уверен? — переспросил Рон, опуская руки. — Ты точно уверен? Потому что я буквально не могу придумать худших обстоятельств. Ты знаешь, какой у меня приговор, Гарри? Ты знаешь, на что будет похожа моя жизнь в течение следующих шести месяцев, если это всё-таки реальность? Гарри покачал головой. Ухмылка Рона с каждой секундой становилась все шире и безумнее. — Полгода общественных работ в Министерстве под непосредственным руководством главы Комиссии по учету магглорожденных, чтобы перевоспитать меня и показать ошибочность моих взглядов. А ты помнишь, кто у нас глава Комиссии по учету магглорожденных, м, Гарри? Гарри закрыл руками рот, от ужаса неспособный сказать это вслух. — Амбридж! — ответил за него Рон, снова потрясая руками. — Я буду вынужден полгода помогать Амбридж проводить всю эту хрень! Амбридж, Гарри! — Рон захихикал так же, как тогда в Отделе Тайн, когда на него напали мозги. Гарри передернуло. — Но хорошая новость в том, что я начинаю не раньше следующего понедельника. Может, к этому моменту со мной случится что-нибудь страшное, и мне вообще не придётся туда идти. Рон с тоской посмотрел на люстру, словно в надежде, что она опять упадёт, только в этот раз на него. — Почему он просто не убил меня? — уныло спросил Рон. — Нет! Рон, возьми себя в руки! — воскликнул Гарри. — Все ведь могло быть намного хуже… — Он оборвал себя на полуслове, силясь придумать худшие обстоятельства (не считая пожизненного срока в Азкабане). Рон опять рассмеялся. — Да куда хуже, Гарри! — воскликнул он. — Ты знаешь, что я сделал на суде? Что он заставил меня рассказать? Сердце Гарри пропустило удар. — Гермиона? — предположил он, заранее страшась ответа. Рон покачал головой. — Нет. На самом деле, он не так уж много спрашивал про Гермиону, всего пару вопросов. Где мы прятались, когда в первый раз были в бегах, ещё втроём, и знаю ли я, где она сейчас. Гарри, я не мог солгать, они заставили меня выпить Сыворотку правды, но я и не мог ему ничего ответить, так как правда не знаю. Это все, что он спрашивал о Гермионе… Взгляд Рона опять стал бессмысленным. Гарри не стал ничего говорить, и секундой позже Рон моргнул и возобновил рассказ. — Нет, он… Он спрашивал про Фреда и Джорджа. И знаю ли я, кто ведёт Поттеровский дозор, и я не мог соврать, не мог… Голос Рона сорвался. Гарри тут же положил руки ему на плечи в попытке приободрить. — В этом нет твоей вины, Рон. Ты ничего не мог сделать. Но близнецы знают? Они знают, что Волдеморт в курсе, что это они? — Скорее всего, да. Они знают, что я знаю, и про мой арест трубили во всех новостях… Фред и Джордж умные, уверен, они пустились в бега сразу, как узнали, что я попал в Азкабан, понимая, что Сам-Знаешь-Кто так или иначе вытянет из меня все, что мне известно. — Рон остервенело потёр глаза, с трудом сдерживая слёзы. — Он сделал это нарочно, Гарри. Поставил мое слушание именно сегодня. Фред и Джордж должны выйти в эфир после полудня — уже совсем скоро. Где-то через час, если быть точнее. В четыре, — бормотал Рон, судорожно проверяя часы. У Гарри отвалилась челюсть. — Ты ведь не думаешь, что они серьезно выйдут в эфир? Но, задавая вопрос, Гарри уже знал ответ. — Шутишь? Конечно, выйдут, и уж особенно сегодня. Они захотят всем рассказать, что, по их мнению, произошло. Они постоянно перемещаются, когда выходят в эфир, с тех самых пор, как егеря начали рыскать в их поисках… Но то, что Сам-Знаешь-Кто знает, что это они, ещё не значит, что он сможет их найти, правда? Я в том смысле, что… Он же не мог найти нас тогда, так? Рон почти умоляюще смотрел на Гарри. Гарри кивнул, хотя у него появилось очень дурное предчувствие. — Так, — ответил он, выдавив натужную улыбку. — Уверен, с ними все будет в порядке… Рон громко сглотнул. Гарри утянул его в очередные объятия и почувствовал, что Рона едва заметно трясёт. — О, ну разве это не чудесно! От голоса Беллатрисы у Гарри по коже поползли мурашки. Рон тут же отскочил от друга, его магия окрасилась тошнотворной паникой. Лорд Волдеморт материализовался в бесшумной аппарации рука об руку с самой опасной своей сторонницей. Его магия угрожающе переливалась, а глаза жадно поблёскивали, когда он переводил взгляд с Гарри на Рона и обратно. Однако все внимание Гарри было сконцентрировано на ведьме, которая хихикала, как безумная. Он никогда до этого не видел ауру Беллатрисы. Она была глубокого алого, почти винного цвета, и двигалась с плавной элегантностью, темная и завораживающая. Мощь и сила — вот о чем кричала аура волшебницы. Магия Беллатрисы была полна изящной смертоносности. На мгновение Гарри почувствовал себя ошеломленным — одновременно улавливать ауры трех разных людей, переполненных эмоциями, было для него чересчур. Их магия разительно отличалась друг от друга: ярко-оранжевая Рона, теплая, приветливая; насыщенный бургундский Беллатрисы, наводящий Гарри на мысли о бархате; и черная завеса за плечами Темного Лорда, с поблескивающими осколками золота… Гарри так заворожили магические ауры, что он совсем не обратил внимания на руку Беллатрисы. Правую руку, которую Гермиона отсекла темным проклятьем, теперь заменяла металлическая конечность. Только не серебристая, какая была у Хвоста, а черная, полированная, как пушечная бронза. — Малыш Гарри и Рон Уизли снова вместе! — воскликнула волшебница отвратительным детским голоском. — Какое умилительное зрелище! — Несомненно… — Голос Волдеморта был полной противоположностью Беллатриссиному. Он говорил негромкими вкрадчивыми интонациями, голова чуть склонена набок, пока он сверлил взглядом Гарри и Рона. От блеска в алых глазах желудок Гарри скрутило в узел. — И все же они выглядят такими… неполноценными. Тебе так не кажется, Беллатриса? Лишь двое из драгоценного маленького трио Дамблдора. Выглядит ужасно неправильно, как пазл без недостающего кусочка. Эта картина разбивает мне сердце. — И мне, — эмпатично вторила Беллатриса, выпятив нижнюю губу. — Аж слезы наворачиваются. — Да, думаю, нам нужно сделать все возможное, чтобы исправить это упущение, — с напускной серьезностью продолжил Волдеморт. — Мне никогда не нравилась незавершенность… Хотелось бы иметь полный набор. Признаюсь, у меня есть слабость к коллекционированию редких вещей… Но ты ведь уже знаешь об этой моей черте, правда, Гарри?.. Рон? Лицо Рона стало пугающе салатового оттенка, когда Волдеморт назвал его по имени. Гарри подумал, что он сам, наверное, выглядит не лучше. — Беллатриса, — сказал Волдеморт. — Пока что ты свободна. Я призову тебя, когда будет пора. Будь готова. — Конечно, Милорд. Беллатриса глубоко поклонилась и вышла через ту же дверь, что пятью минутами ранее Малфои. Волдеморт, не сводивший взгляда со своих пленников, улыбнулся, его аура запереливалась в почти игривой манере. Гарри никогда еще не испытывал такого чудовищного беспокойства. Без предупреждения Темный Лорд схватил обоих за руки — за правое запястье Гарри и левое — Рона. По коже побежал знакомый трепет тепла — совсем легкий, но игнорировать его было невозможно. Волдеморт посмотрел прямо на Гарри и предвкушающе усмехнулся. — И вот здесь… начинается веселье. Они аппарировали.

***

Все трое оказались в незнакомой Гарри комнате. Чем-то она напоминала кабинет зелий в Хогвартсе — скорее всего, из-за длинных рядов полок с флаконами зелий, эликсиров и настоек. Гарри узнал среди них Оборотное зелье и, это что, Феликс Фелицис? Долго рассматривать полки ему не дали. Как только они приземлились, Волдеморт отпустил их и сделал пару шагов вперед, на ходу махнув рукой в сторону одного из шкафов. Дверцы открылись, и в комнату плавно влетел хрупкий серебряный инструмент, который Гарри мгновенно узнал. Точно такой же использовал Дамблдор на пятом курсе, когда произошло нападение на мистера Уизли… Гарри задумался, был ли это тот же инструмент, или Волдеморт приобрел собственный. Без всякого использования палочки Волдеморт левитировал инструмент на стол. Мгновение он пристально смотрел на него, после чего сунул руку в карман мантии и достал Бузинную палочку. Гарри и Рон обменялись взглядами, полными ужаса. Лицо Рона было болезненно зеленоватого оттенка. Никак не объясняя, что он делает, Волдеморт постучал палочкой по поверхности инструмента с неглубокой выемкой. Оттуда немедленно повалил дым, похожий на серебристый газ, разительно отличающийся от клубов зеленого дыма, который наколдовал тогда Дамблдор. Серая дымка зависла в нескольких сантиметрах над инструментом. Волдеморт смотрел на нее с непроницаемым лицом, но его магия закручивалась в любопытстве и нетерпении. Резким, неуловимым движением Волдеморт опять схватил Рона за запястье, подтащил к углублению и, прежде чем Рон или Гарри смогли хотя бы сделать вдох, полоснул по ладони Рона Старшей палочкой. Из глубокого пореза полилась кровь. Рон вскрикнул от боли, инстинктивно дернулся в сторону, но Волдеморт легко удержал его на месте. Кровь стекала с ладони Рона и исчезала в тумане, окрашивая его в ярко-красный. Волдеморт злобно ухмыльнулся и отбросил руку Рона. Тот, запинаясь, отошел обратно к Гарри. Гарри ухватил Рона за плечи, чтобы придать ему устойчивости, потому что друга начало колотить всерьез. Ни один из них не проронил ни слова — оба были слишком поглощены тем, что делал Волдеморт. Красный туман начал закручиваться, двигаться, как живое существо, которому еще предстоит обрести форму. — Покажи мне, — тихо сказал Волдеморт. — Выследи, почуй, найди. Красный туман шевельнулся, раздалось тихое шипение. — О боже, — едва слышно всхлипнул Рон себе под нос. — О боже, о боже… Туман начал разрастаться, пока не превратился в зловещее рубиновое облако. Его форма становилась все четче — змея, алая змея из дыма. Волдеморт жадно наблюдал за ней. — Еще, — приказал он, и змееподобное существо стало плотнее, обрисовалась чешуйчатая морда. Оно открыло свой призрачный рот и прошипело то же самое слово в ответ. — Еще… Не колеблясь, Волдеморт поднес все еще кровоточащую ладонь Рона к углублению. Призрачная змея раскрыла челюсти и закинула голову, высунув раздвоенный язык. На лице Волдеморта читалось садистское наслаждение, когда Рон с ужасом застонал, пока змея напитывалась новой порцией крови. Пасть змеи захлопнулась. Рона опять оттолкнули в сторону, и втроем они смотрели, как змея превратилась во что-то… человекоподобное… Их было двое… — Нет, — испуганно выдохнул Рон. Фред и Джордж. Их фигуры вырисовывались в кровавом тумане: они сидели за столом и неторопливо перебирали бумаги. Это было все равно что смотреть фильм, подернутый багровой дымкой. Глаза Волдеморта победно сияли, он едва слышно прошипел: — Д-да-а… Волдеморт держал обе руки над прибором, а когда отвел их в стороны, сцена стала меньше, словно изображение в объективе камеры, который отдалили… «Он узнает, где они прячутся, — тупо подумал Гарри, глядя на картинку, которая теперь показывала городскую местность. — Он найдет Фреда и Джорджа…» Несколько секунд Волдеморт изучал городскую улицу. Гарри уловил момент, когда тот понял, где это находится, — и по тому, как затанцевала его магия, и по тому, какой хищной и широкой стала ухмылка. Темный Лорд взмахнул Бузинной палочкой, и туман исчез. Без него серебряный инструмент казался совсем маленьким и безобидным. Волдеморт снова обратил все свое внимание на двух друзей. — Не смотри на меня так, Рон, ты должен быть счастлив. Ты скоро снова увидишь своих очаровательных братьев. — Нет, — тут же отозвался Рон, чье лицо из зеленого стало бумажно-белым. — Нет, ты не можешь убить их, ты не… — Убить? Рональд, ты меня обижаешь. Я не убиваю просто так, хотя Грызун и Рапира определенно заслужили серьезное наказание за свои преступления. Однако… Я не стану их убивать, пока вы двое сотрудничаете. Он послал им двоим улыбку, которая в исполнении кого угодно другого была бы очаровательной. Затем он взял Рона за локоть — в этот раз гораздо нежнее — и быстро залечил порез на ладони. Кажется, в этот момент Рон достиг своего предела страха и паники. Он даже не пытался вырваться, лишь смотрел с отсутствующим выражением, как затягивается порез. — Краткое напутствие, прежде чем мы аппарируем, — деловито сказал Волдеморт, убирая палочку в карман. — Вам предстоит сыграть важную роль в моем плане… Вам обоим. Я должен удостовериться, что вы оба знаете, что говорить. Так что слушайте внимательно. Стоит вам сказать хоть одно слово не по сценарию — и вот тогда точно кто-то умрет. Это понятно? Гарри и Рон посмотрели друг на друга с безысходностью. Что тут сказать? — …Да, — выдавил Гарри. Рон сглотнул и кивнул, не в силах сформировать слова. Магия Волдеморта искрилась от удовольствия и предвкушения, осколки золота блестели как никогда ярко в океане тьмы. Темный Лорд заговорил, а Рону и Гарри ничего не оставалось, кроме как слушать.

***

Они появились ровно в 15:59. Волдеморт аппарировал с ними обоими и, словно дела были недостаточно плачевными, прихватил Беллатрису. Гарри и Рон вцепились в предплечья друг друга так, словно от этого зависели их жизни. Их не поджидали никакие охранные чары, обереги или сглазы — Фред и Джордж полностью полагались на то, что они выбрали абсолютно случайный подвал какого-то маггловского здания в Лондоне. Ничто не могло помешать Темному Лорду аппарировать прямиком в комнату, которую он только что обнаружил с помощью магии крови, о которой Гарри даже не подозревал. Волдеморт нашел близнецов исключительно благодаря крови Рона, каким-то образом выследившей его родственников через тот странный инструмент, и темной магии. Их бесшумная аппарация в место схрона близнецов вышла эффектной. Фред и Джордж сидели друг напротив друга за деревянным столом, на котором были разложены свитки пергамента с нацарапанными записями, а посередине стоял высокий серебряный микрофон. Микрофон излучал странную энергию — видимо, был заколдован, чтобы транслировать передачу. Фред только-только пододвинул его к себе и, кажется, был готов заговорить, как вдруг перед ними материализовался Лорд Волдеморт, у него за спиной — их младший брат и Гарри Поттер, а по его правую руку — Беллатриса Лестрейндж. Слова Фреда так и остались неозвученными. Момент был настолько наполнен напряжением, что казался почти нереальным. Ауры близнецов — очень похожие на ауру Рона, но с более ржавым отливом, а у Фреда так почти красная, — замерли, словно замороженные. У обоих на лицах застыло такое неверие, что даже не нашлось места страху. Волдеморт и Беллатриса не дали им прийти в себя. Просвистели лучи заклятий, и за считанные секунды близнецов разоружили, связали и заткнули. Беллатриса злобно улыбнулась и невербально отшвырнула их в угол. Кажется, оба вскрикнули, но с их губ не сорвалось ни звука. Гарри несчастно наблюдал за происходящим, не в силах ничего сделать. Сердце оборвалось при виде того, как близнецы, которые скорее всего еще минуту назад считали, что он давно мертв, с ужасом смотрели на него — на Гарри Поттера, живого, рядом с Темным Лордом… И с глазами, которые были совсем не его. Волдеморт коснулся его плеча, переводя внимание Гарри на себя, после чего подтолкнул и его, и Рона к столу, бросив на них взгляд, в котором яснее ясного читалось: Делайте, что велено. С неохотой они подчинились. Волдеморт ядовито улыбнулся и тоже сел — на место, которое всего минуту назад занимал Фред. Беллатриса осталась стоять в углу, возвышаясь над близнецами и угрожающе наставив на них палочку. Желудок Гарри выделывал кульбиты, пока он сидел перед микрофоном и думал о том, сколько людей сейчас шепчет пароли в свои радиоприемники, настраивая их на Поттеровский дозор… Сидящие в ожидании, полные надежд волшебники и волшебницы, продолжающие сражаться, жаждущие услышать знакомые голоса Грызуна и Рапиры… И которые вместо этого услышат холодный жестокий голос Лорда Волдеморта. …Гермиона тоже будет слушать. Где бы она ни была, как бы туго ей ни приходилось, Гермиона точно будет ловить каждое слово. Волдеморт подался вперед. Он выглядел совсем непринужденно, со сложенными перед собой руками и с улыбкой на губах. — Добрый вечер, — мягко сказал он, темная поблескивающая дымка обволакивала его плечи. — И приветствую вас на последней передаче Поттеровского дозора.