No Glory

Все пошло совсем не по плану. Изначально события должны были разворачиваться так: Гермиона заканчивает речь, спускается с помоста, выражает свое почтение Темному Лорду и его сторонникам, и Волдеморт еще раз берет слово — предположительно, чтобы объявить об упразднении факультетов в Хогвартсе. После этого Гарри, Гермиона и Рон уходят со сцены и возвращаются в особняк Малфоев, проводя остаток дня в подготовке к завтрашней свадьбе. Реальность вышла кардинально иной. Громоподобное «За Волдеморта и доблесть!» и не думало смолкать, не давая никакой возможности для последующей речи. Толпа была на грани неистовства, с восторгом аплодируя идее гармонии и процветания, которых так страстно желала. Люди выкрикивали имя Волдеморта, но их обожание было также направлено и на Гарри, Рона и, конечно же, Гермиону. Волдеморт никак не мог этого избежать и, похоже, твердо намерился не дать избежать этого остальным. Сложно сказать, злился он или нет. Его аура была слишком беспокойной, чтобы вычленить из нее хоть какие-то эмоции. Такое волнение вызвано яростью или неожиданным удовлетворением от того, как вся Магическая Британия выкрикивает его имя? Имя, которое он сам себе придумал; имя, которое вселяло страх в каждого волшебника и волшебницу в стране. Улыбка на лице — застывшая, но, несомненно, отлично смотрящаяся в объективах фотоаппаратов, — никак не выдавала его истинных эмоций. Гермиона наконец спустилась с помоста под ликование толпы. Она с надеждой посмотрела на Люциуса, который по идее должен был отвести их троих домой, и вдруг ахнула, дернув рукой. Одновременно с этим Гарри почувствовал жжение в шраме; видимо, Волдеморт только что послал Гермионе острый укол боли через метку. Ее внимание сместилось на Темного Лорда, его аура опасно засверкала, и на мгновение Гермиона выглядела по-настоящему испуганной. Внутренности Гарри покрылись изморозью. Но момент быстро прошел: всего пара секунд, и вот Гермиона улыбается и глубоко кланяется Темному Лорду. Волдеморт кивнул и тоже улыбнулся, больше для камер, которые защелкали с сумасшедшей скоростью, и толпа разразилась бурными аплодисментами, которые и положили конец восторженным выкрикам. Гарри был в крайнем замешательстве: вся сцена явно была постановочной, потому что, несмотря на яркость улыбок, аура Волдеморта была темной и напряженной, а Гермионина ходила ходуном от страха. Тогда зачем она так играла лицом, несмотря на страх? Между ними двумя как будто прошел целый диалог; словно Волдеморт только что угрожал ей, напомнив о роли, которую она должна играть… Потому что именно это и произошло, понял Гарри. С помощью Легилименции или Темной магии, которая их соединяла, Волдеморт дал Гермионе инструкции. И Гарри сильно сомневался, что они были приятными. — Все, мы уходим? — спросил Рон сквозь фальшивую улыбку. Он был слишком бледен, а руки тряслись даже сквозь аплодисменты. — Обратно в особняк? Он задавал вопрос Люциусу, но ответил Волдеморт. — Нет, — сказал он, и, когда алые глаза кратко задержались на Роне, тот содрогнулся всем телом. — Ты и мисс Грейнджер вместе с остальными остаетесь в Министерстве. Считай это… сменой планов. Его аура вдруг засветилась, а взгляд метнулся к Гарри. У самого Гарри кровь застыла в жилах при воспоминании о том, когда Волдеморт в последний раз произнес эти слова: тогда ледяные руки обернулись вокруг челюсти Гарри в Запретном лесу, сам Волдеморт еще был монстром со змеиным лицом, а его голос был высок и холоден. Когда Волдеморт решил, что нет, Гарри Поттер не умрет. — Люциус, — позвал Волдеморт, не отводя взгляд от лица Гарри. — Отведи Гарри обратно в особняк. Сейчас же. Остальные остаются. Прежде чем Гарри хотя бы успел подумать о том, чтобы запротестовать, Люциус схватил его за локоть и потащил со сцены. Но сделал он это очень ловко и изящно — лучезарно улыбаясь камерам, он незаметно ткнул Гарри под ребра и прошипел, почти не размыкая губ: — Улыбайся, мальчишка. С трудом Гарри изобразил полуулыбку, которая стопроцентно будет выглядеть кошмарно на снимках. Уже пару секунд спустя они были за кулисами, подальше от чужих глаз, направляясь к частному камину. — Эй… Стой, отпусти меня!.. Я не оставлю их!.. Люциус отпустил локоть Гарри, но почти сразу навел на него палочку, вынудив Гарри замереть. Приятная улыбка исчезла, лицо стало холодным, а аура неподвижно застыла. — Ты оставишь их. Ты возвращаешься со мной в мой дом, как приказал Темный Лорд, где и останешься. Только если ты не хочешь, чтобы с твоими друзьями случилось трагическое несчастье из-за того, что ты пошел ему наперекор, ты не будешь вынуждать меня заколдовать тебя, чтобы выполнить его приказ. — Малфой сделал паузу и добавил с чуть дернувшимися уголками губ: — А я тебя заколдую, Поттер, даже не сомневайся. Гарри тяжело сглотнул и рассмотрел своё положение. В серых глазах четко читалась неприязнь: несмотря на последние события, Люциус не спешил забыть, что именно из-за Гарри его бросили в Азкабан, а доверие к нему Темного Лорда было безнадежно подорвано. Люциус Малфой выглядел так, словно с радостью ухватится за любой предлог вырубить Гарри… Или сделать ещё что похуже. Любое сопротивление Гарри будет предлогом. В том числе предлогом для Темного Лорда отказать ему в палочке. В палочке, которая сейчас была бы очень кстати, горько подметил Гарри. Если бы она у него была, он бы точно вытащил ее быстрее Малфоя, и кто бы тогда кому угрожал? Но у Гарри не было палочки… пока. Гарри тоскливо посмотрел через плечо, на сцену, где ещё не смолкли аплодисменты и радостные выкрики; где Гермиона и Рон стояли, окружённые Пожирателями, на глазах у всего мира. Чего от них хотел Волдеморт? И как Гарри мог это предотвратить? — Сейчас же, Поттер, — прошипел Малфой. Гарри неохотно повернулся к мужчине, чья аура начала пульсировать нетерпением. Гарри не нравился вывод, к которому он пришёл. Никак. Конкретно сейчас он никак не мог помешать Волдеморту; все, что он мог делать, — это не высовываться и следовать за всеобщим безумием. Гарри коротко кивнул. Люциус ухмыльнулся и опустил палочку, хотя не спешил спрятать ее в карман. — Мудрое решение, — сказал он шёлковым голосом.

***

Как только они материализовались в доме Малфоев, Люциус первым делом призвал домовика. Бинни, как обычно, наказали следить, чтобы Гарри не покидал особняк, и делать все, чтобы ему было комфортно. Люциус ретировался, прежде чем Гарри успел хотя бы злобно прожечь его взглядом, исчезнув в изумрудном пламени, — где бы он там ни прятался, не показываясь в собственном доме, избегая жену и игнорируя внушительную кучу вмененных ему обязанностей. Следующие несколько часов Гарри провёл, сходя с ума от беспокойства. Он не мог покинуть дом. Он не мог дотянуться до Волдеморта через их связь, хотя несколько раз настойчиво пытался. Он опять был заперт в особняке Малфоев… в одиночестве. Ладно, не совсем в одиночестве, хотя компания Нарциссы Малфой мало помогала делу. В других обстоятельствах Гарри с радостью поубивал бы с ней время. Но сегодня с ней прибыла не только армада свадебных организаторов, но ещё и декораторов. Нарцисса откровенно пугала. Она даже не беспокоилась о Роне и Гермионе, которым в последнюю минуту приказали остаться в Министерстве, — как и остальное магическое сообщество, Нарцисса не считала это чем-то странным, разве что немного удивительным, — вместо этого она праведно негодовала. У них остался всего один вечер, чтобы закончить с приготовлениями, а о каких репетициях может идти речь без жениха и невесты, и как она умудрилась потерять Драко в толпе перед самым уходом, и куда опять делся Люциус? До Гарри все ещё доносились ее яростные вопли, пока она срывалась на бедных организаторах — почему только я могу что-то сделать нормально?! — пока он быстрым шагом шёл в свою комнату. Не то чтобы он хотел побыть один, но все же это было несравненно лучше, чем застрять с Нарциссой и ее жертвами. И с огромным негодованием Гарри снова оказался в своей комнате. Он закрыл за собой дверь. Запер замок. Сел на край кровати и посмотрел на часы, которые показывали всего второй час пополудни. Сколько ему придётся ждать в этот раз? Гарри не успел с головой погрузиться в тревогу, когда неожиданный хлопок заставил его подпрыгнуть. — Мистер Поттер! — пропищал Бинни с вежливым поклоном. — Не желаете маленький ланч, сэр? Гарри очень медленно выдохнул, успокаиваясь. — Нет, спасибо, — сказал он. — Бинни сказали, что мистеру Поттеру нужно есть, сэр. — Я не голоден. Правда. Может, попозже. Бинни выглядел чуть растерянно, но все же кивнул. — Бинни может сделать что-то ещё, сэр? «В рамках разумного», — мысленно добавил Гарри и улыбнулся. — Нет, но спасибо, Бинни. — Бинни снова поклонился и уже готов был аппарировать… — Подожди. Ты можешь кое-что сделать. — Да, сэр? — Когда Рон и Гермиона вернутся, в ту же самую секунду, ты дашь мне знать? Бинни чуть нахмурился, заостренные уши упали. Казалось, он размышлял, выходит ли эта просьба за рамки дозволенного. — Я просто хочу знать, когда они вернутся, — успокоил его Гарри, — чтобы мне не пришлось весь день сидеть в холле в ожидании. Тогда я могу… отдохнуть здесь. Я немного устал, но мне было бы гораздо спокойнее, если бы я знал, что ты сразу сообщишь, как только они появятся. Фокус сработал. Домовику дали строгие инструкции сделать все, чтобы Гарри Поттер чувствовал себя хорошо, и если для этого Гарри нужно это обещание, Бинни готов ему его дать. — Конечно, мистер Поттер. — Обещаешь? Даже если я буду спать, ты меня разбудишь? — Конечно, сэр, — повторил Бинни, и Гарри с удивлением услышал в тоненьком голоске обиду. И ещё больше он удивился вспышке магии в обычно тихой и незаметной эльфийской ауре. — Бинни порядочный эльф, сэр. Бинни всегда делает, как сказано, и идеально слушается своих хозяев. Губы Гарри сами собой чуть не сложились в улыбку. Он мог сходу припомнить пару случаев, когда эльф не всегда делал, как сказано, и совсем не идеально слушался своих хозяев. Но сразу с этим он вспомнил, что оба эти домовика теперь мертвы — убиты, потому что пришли ему на помощь, и, когда Бинни без слов поклонился и аппарировал, Гарри почувствовал себя как никогда одиноким.

***

Учитывая, что ему особо нечем было заняться, Гарри решил поддержать легенду, придуманную для Бинни, и завалился на кровать. Он совсем не собирался проваливаться в сон. Гарри с остервенением следил за часами (почему под его взглядом минутная стрелка словно замедлялась?), когда, незаметно для себя, соскользнул в дрему. Ему снился лес. Возможно, так проявилось его желание вырваться на свободу, но было что-то бесконечно приятное в том, чтобы снова оказаться на свежем воздухе. Это был не Запретный лес — Гарри сразу это понял: атмосфера была более дружелюбной, успокаивающей. Солнце потихоньку садилось на западе, и тусклое тёплое золото просачивалось сквозь листья, окрашивая их в насыщенный ярко-зелёный. Гарри прикоснулся к стволу ближайшего вечнозеленого дерева и глубоко вдохнул, наслаждаясь шершавостью коры и сосновым запахом. Он прислонился к широкому, крепкому стволу. Гарри чувствовал небывалое умиротворение. Вдруг хрустнула ветка, и неожиданно все погрузилось во тьму. Гарри поднял руки, пальцы дрожали, пока он ощупывал лицо, — повернул голову в одну сторону, в другую, глаза широко открыты, — но нет, не может быть… Он снова ослеп. Паника клешнями сжала сердце, и Гарри почувствовал, как ему резко перестало хватать воздуха. Ему снова послышалось, как хрустнула ветка, и мир — пугающе чёрный мир — стал ещё темнее. В воздухе разлилась удушающая чернота, и она искала его. «Найдите его, найдите его, найдите его…». Голоса. Гарри развернулся и побежал, при этом больно задев плечом одно из деревьев. Каким-то чудом ему удалось удержать равновесие, но почти сразу он чуть не врезался в следующее дерево — он ничего не видел, но ему нужно убраться подальше от волны тьмы, от существа, которое говорило с ним, преследовало его, выслеживало его… — Мистер Поттер? Гарри рывком сел, сердце бешено билось. Бинни ойкнул и отпрянул от кровати. — В-все в порядке, сэр? — пропищал он. — Вы дёргались во сне… Гарри делал глубокие вдохи, пытаясь успокоиться. Что ему снилось?.. Всего пару секунд назад сон был таким ярким… Но он мог вспомнить только темноту. — Я в порядке, — сказал Гарри, подавив дрожь. — Прости, если напугал. Гарри посмотрел на часы — почти три часа дня. Он проспал пару часов. Гарри свесил ноги с кровати. — Они вернулись? — Мисс Грейнджер вернулась, сэр, — ответил эльф. Гарри нахмурился. — Только она? — Да, сэр. — Хорошо. Спасибо, Бинни. У Бинни был такой вид, будто он хотел сказать что-то ещё, но Гарри уже размашистым шагом шел в сторону холла. Гермиона была одна… И он хотел добраться до неё раньше Нарциссы. Спускаясь по лестнице, Гарри с радостью отметил отсутствие Нарциссы и организаторов. В глаза сразу бросилась стоящая посреди комнаты Гермиона, но больше Гарри был удивлён тем, что пламя в камине все ещё ревело зелёным. Оно погасло мгновение спустя… Как будто кто-то только что ушёл. — Кто это был? При звуке его голоса Гермиона подпрыгнула. — Гарри! Ты напугал меня! Гарри поспешил к ней. — Кто только что ушёл через камин? — Просто сопровождающий, — ответила она. — Что случилось? — Гарри пристально всматривался в ее черты. Гермиона не выглядела так, будто ей причинили вред, и ее магия (не считая легкой взвинченности от внезапного появления Гарри) тоже казалась обычной — насыщенные винные волны. — Где Рон? — Все ещё в Министерстве. Его отрядили помочь с чем-то Амбридж. — Но он в порядке? — Да, с ним все хорошо… — Что было сразу после речи? Гермиона, поверить не могу, что ты… Гермиона шикнула и посмотрела через плечо. — Не здесь, — прошептала она. — Пошли в мою комнату. Гарри последовал за ней без вопросов. Они зашли в ее спальню в западном крыле, и Гермиона заперла дверь невербальным заклинанием. Гарри почувствовал очередной прилив тоски при виде палочки. — «Совсем скоро», — пообещал он себе. — Он был не в восторге, — начала Гермиона. — Я, очевидно… проявила более чем неподобающую дерзость со всем этим… — Это было гениально. Гарри широко улыбнулся, и Гермиона порозовела. — Он теперь никак не сможет убрать распределение по факультетам, — продолжил Гарри. — И Табу! Ты уничтожила Табу!.. А доблесть? — Гарри рассмеялся. — Ты с тем же успехом могла бы сказать «За Волдеморта и Годрика!» Гермиона усмехнулась. — Звучит не так красиво, — сказала она с лукавой ноткой. — Но он ведь не наказал тебя, правда? — быстро спросил Гарри, улыбка сползла с лица. — Он ничего тебе не сделал? — Нет… не совсем. В груди начала набухать злость. Волдеморт поклялся больше никогда не причинять вреда никому из его друзей. — В каком смысле? — Он, эм… вроде как… повысил меня. — Гермиона нервно рассмеялась. — Я теперь личная помощница Темного Лорда. Гарри уставился на неё. — Зачем ему это делать? Что это вообще значит? — Ну, я сама не знаю, так как ещё не приступила… Но, думаю, это значит, что Тёмный Лорд будет давать мне ещё больше поручений, чтобы я была как можно более занятой, и будет постоянно меня проверять, все время желая знать, где я и что делаю. «А», — подумал Гарри. «Тебе знакомо выражение «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе»»? — Он надел на тебя более короткий поводок, — мрачно сказал Гарри. — «Потому что не может ничего тебе сделать и не может от тебя избавиться», — добавил он уже про себя. Гермиона уныло кивнула. — Скорее всего так. Гарри шумно выдохнул. Личная помощница Волдеморта… Звучит как работа прямиком из ада. Как он мог спасти Гермиону от такой участи? Он не позволит Волдеморту издеваться над Гермионой, заставляя ее выполнять любые ужасные задания, которые придут ему на ум, лишь бы занять ее гениальный ум. Это всего лишь очередная извращённая пытка. — Я не особо беспокоюсь, — сказала Гермиона, как будто подслушала мысли Гарри, и обнадеживающе коснулась его плеча. — Гарри, он не причинит мне вреда. Просто не может. Он обратил меня — и тебя, и Рона — в символы. Мы ему нужны. Мы в безопасности. Гарри фыркнул. — В безопасности, ага. Он сильно сомневался, что когда-нибудь почувствует, что он и его друзья по-настоящему в безопасности, и неважно, кто и что ему обещал. Только не в мире под правлением Волдеморта. — Но так и есть, — настойчиво сказала Гермиона, при этом она звучала так, будто вместе с Гарри пыталась убедить и себя. — Поверь мне. Гарри смотрел в ее карие глаза и вдруг поймал себя на мысли, что они казались темнее обычного. Волосы тоже были темнее, да еще такие непривычно гладкие, и сама Гермиона была неестественно бледной. Эти легкие изменения тревожаще напоминали Гарри юного Тома Риддла — до того, как он разорвал душу, до того, как черты лица стали восковыми, а глаза — узкими щелками с налитыми кровью зрачками… И тогда Гарри вспомнил. — Мы одни, — прямо сказал он. Винная аура беспокойно заметалась, а улыбка Гермионы увяла. По ней было видно, что она сразу поняла, о чем хотел поговорить Гарри. — Да… одни, — осторожно сказала она. — Ты знаешь, что я такое. Повисла напряженная тишина. Гермиона уставилась в пол. — Да, — тихо сказала она. — Я знаю. — Как давно? Гарри уже знал ответ, но хотел услышать от самой Гермионы. — Я думаю… Я подозревала несколько месяцев, но… Я не знала наверняка, пока не услышала тебя по радио. Ох, Гарри, я… Казалось, Гермиона была на грани слез. Она неожиданно кинулась к Гарри и крепко его обняла. Гарри изумленно обнял ее в ответ, но спустя пару секунд мягко отстранил. — Гермиона, — серьезно сказал он. — Ты знаешь… — Я искала информацию, — перебила она. — Пыталась выяснить все, что возможно, но про человеческие крестражи нет никаких материалов; я сомневаюсь, что до тебя они вообще существовали. Но должен быть способ как-то это исправить, обратить вспять. Очень жаль, что Нагини мертва, она бы стала отличным источником для исследования, но ее обезглавили мечом с ядом василиска, так что… Голос Гермионы становился все выше, речь ускорялась, и вдруг она резко замолчала. — Чем-чем ее обезглавили? — слабо переспросил Гарри. — Мечом Гриффиндора. — Голос Гермионы едва заметно дрожал. — Невилл убил ее. Он убил ее мечом Гриффиндора. Гарри попытался вообразить эту картину. Невилл Лонгботтом не просто убил Нагини, он полностью и необратимо уничтожил крестраж в ней… мечом Годрика Гриффиндора. А теперь он тоже мертв. Гермиона знала об этом? Судя по тому, как потускнела ее аура, наверное, да… Скорее всего Рон рассказал ей… У Гарри закружилась голова. Он присел на край кровати Гермионы, и она села рядом с ним, положив голову ему на плечо и всхлипнув. Гарри тоже вытер выступившую слезу, но ему пока нужно слишком много всего переварить, так что настоящие слезы откладывались. — Я тоже крестраж, Гермиона, — бесцветно сказал Гарри. Произносить это вслух было почти сюрреалистично, словно он говорил на незнакомом языке. — Я крестраж. Гермиона не стала ничего отвечать, только обвила его плечи руками, притянув ближе к себе. В этот раз тишина установилась надолго. — Ты знаешь, что должно произойти, — наконец сказал Гарри, удивленный тем, каким ровным был его голос. — Гермиона, я… — Гарри Джеймс Поттер, не смей заканчивать это предложение! — вспыхнула Гермиона. Неожиданно она вскочила на ноги, напустившись на него, и Гарри тоже встал, шокированный столь резкой сменой настроения. Аура Гермионы трещала, темные волны налетали друг на друга, когда она выхватила палочку. — Не смей даже думать об этом, а иначе я прокляну тебя так, что не встанешь до вторника! — Хорошо-хорошо! — Гарри поднял руки в сдающемся жесте. — Хорошо, не буду, только… Не надо проклинать меня. Я не хочу валяться в отключке до вторника. Я пропущу твою свадьбу. Гермиона моргнула, вид у нее был ошеломленный. — О боже, — сказала она, медленно опуская палочку. — Свадьба. Я… Словно по указке, ее прервал тихий хлопок, и появившийся Бинни поклонился им обоим. — Мистер Уизли вернулся, сэр, — объявил эльф, обращаясь к Гарри. — И… — Я привела незадачливого жениха! У Гарри мгновенно волосы встали дыбом от приторно-сладкого певучего голоса, донесшегося откуда-то из холла. Рон вернулся, судя по всему, в сопровождении Беллатрисы Лестрейндж. Реакция последовала незамедлительно. Послышался топот множества ног — свита Нарциссы, несомненно, — как и голос самой Нарциссы. — Наконец-то! Где Гермиона? И Гарри? И моя бесполезная семья?! Нам еще нужно столько сделать! Нам нужно отрепетировать! Закончить с украшениями! Последние приготовления! Если Рон и промямлил что-то в ответ, то Гарри его не услышал. Он послал Гермионе мрачный взгляд. — Ох, божечки, — выдавила Гермиона. — Наверное, нам лучше… — Да, — пробормотал Гарри. — Да, знаю. Он еще о стольком хотел поговорить с Гермионой, но конкретно сейчас у них не было ни шанса на нормальную долгую дискуссию о его судьбе в качестве человеческого крестража. И все равно у него будто камень с плеч свалился. Гермиона более чем отдавала себе отчет в том, кто он, что он, и все равно была абсолютно непреклонна в вопросе его смерти. Пусть Волдеморт уже сказал ему об этом, все же было здорово услышать об этом самому, даже если признание вышло чуточку более угрожающим, чем Гарри себе представлял. Гарри открыл дверь. Гермиона распрямила плечи и натянула на лицо яркую улыбку. — Идем? — спросила она с притворным воодушевлением. — После тебя, — сказал Гарри, тоже улыбнувшись — натянуто и вымученно. От лживой радостной маски уже через несколько секунд заболело лицо. Гарри оставалось только гадать, как все они переживут эти выходные. Свадьба уже завтра.