No Glory

Сердце бешено колотилось о рёбра. Гарри стоял, спиной распластавшись по стволу дерева, ноги тряслись. Голова раскалывалась от боли. Примерно в трёх метрах от него ярость Волдеморта бушевала безудержным штормом. Прошла секунда, потом ещё одна, но ничего ужасного не произошло. Мозг пришёл к очевидному выводу: Волдеморт где-то поблизости, но не знает точно, где находится Гарри. Должно быть, он стоит прямо за деревом, за которым Гарри сейчас прячется… Как можно бесшумнее Гарри достал из кармана мантию-невидимку и дрожащими пальцами накинул на себя. Ему стало чуть спокойнее: гладкая прохладная ткань несла с собой привычное чувство безопасности. Хотя это ощущение тут же испарилось. Гарри снова вспомнил день, когда они были в Азкабане: Волдеморт тогда без проблем видел его под мантией, увидит и сейчас. Послышались легкие шаги, но Гарри все ещё не мог разобрать, откуда именно. Он затаил дыхание. — Гарри… Ты правда все ещё думаешь, что можешь от меня спрятаться? Голос Волдеморта был холодным и спокойным, слишком спокойным. Это был самый пугающий тон, который Гарри когда-либо от него слышал. — Мы тут не в прятки играем. Перед глазами промелькнуло ещё одно воспоминание: именно с этими словами Волдеморт позвал его, когда четырнадцатилетний Гарри скрючился за надгробием и был уверен, что вот-вот умрет. Но он не сдался тогда и тем более не собирался сдаваться сейчас. Гарри больше не был несчастным героем, неспособным себя контролировать; он не даст эмоциям Волдеморта захлестнуть его. Гарри выкинул из головы ночь на кладбище и вместо этого вспомнил похороны Добби, когда он рыл могилу старой лопатой, когда мозоли на ладонях лопались и горели огнем. Боль в шраме притупилась. Он сможет выбраться из этой ловушки. Вечеринка была не так уж далеко — Гарри видел отсветы огней сквозь деревья, слышал приглушенную музыку и голоса. Это был его спасительный оазис. Если только он сможет туда добраться — до толпы людей, до сотни любопытных глаз и вездесущих камер — тогда он будет в безопасности. Хотя бы на некоторое время. Гарри в любом случае сделал бы что угодно, лишь бы убраться подальше от полыхающего яростью Волдеморта. Темный Лорд был смертельно опасен, столько смертоносного яда в его ауре Гарри еще не видел. Он всерьез волновался за свою жизнь. Смесь такой злобы и такой силы была разрушительна, и последствия явно будут плачевны для Гарри. Прямо сейчас у Волдеморта не осталось никакого понятия о сдержанности. Раздались еще шаги, но теперь Гарри мог сказать наверняка, что не в его сторону. Волдеморт, к счастью, шел в противоположном направлении. Гарри чувствовал, как его аура сместилась чуть дальше. В душе зажглась еще одна робкая искорка надежды. Волдеморт все еще не знал точно, где прячется Гарри. Но если он мог видеть сквозь мантию… Тогда у Гарри не было возможности двигаться. Как только он выйдет из своего укрытия, его тут же засекут, и тогда Гарри крышка. Но как, как Волдеморт мог видеть сквозь мантию? Это Дар Смерти, который всегда работал без осечек… Никто, даже Дамблдор, не видел Гарри, укрытого мантией… Но Гарри уже давно подозревал, как. Его глаза. Каким-то образом, благодаря Темной магии, с помощью которой Волдеморт восстановил ему зрение, он всегда мог найти глаза Гарри. Когда он смотрел на Гарри сквозь мантию, он безошибочно смотрел прямо ему в глаза, копию его собственных. Значило ли это, что Волдеморт мог видеть его глазами, когда хотел этого? Так же, как Гарри иногда видел глазами Темного Лорда? Или это остаточная магия от заклинания Волдеморта, давшего Гарри безупречное зрение, которую Темный Лорд мог легко отследить? Гарри не был уверен; все это было лишь дикой догадкой. Но он не мог придумать никаких других причин. И последовавший за этим вывод был совсем неутешительным. Если Волдеморт мог видеть глазами Гарри или найти его благодаря глазам Гарри… то Гарри не мог использовать зрение. — Давай, Гарри, выходи. Выходи и поиграй… Он все еще двигался, медленно, но больше не в неверном направлении. Волдеморт шел по кругу. Скоро он окажется совсем близко к Гарри, и все будет кончено. Гарри понимал, что не может оставаться на одном месте. Ему нужно заставить себя пошевелиться, сейчас или никогда. Тяжело сглотнув, Гарри закрыл глаза… И тихо вышел из-за дерева. Он внутренне сжался, ожидая немедленное проклятие, маниакальный смех и невыносимую боль. Ничего не произошло. Волдеморт подбирался к нему, хищно, неторопливо, а Гарри не открывал глаза. Он и так знал, куда ему нужно идти: прямо перед собой, на отдаленный шум вечеринки. Гарри сделал еще один неровный шаг, благодаря небо, что сейчас весна, а не осень. Если бы земля была устлана сухими листьями, у него не было бы ни шанса на побег. Гарри оставалось только молиться, чтобы под ноги не попалась сухая ветка или сук. Идти сквозь густой лес вслепую было не самой простой задачей, но Гарри ради выживания делал и не такое. Гарри не видел, но остальные чувства оставались при нем. Аура Волдеморта продолжала кружить по широкой дуге, как черная акула в уже и так опасных темных водах. Гарри делал короткие успокаивающие вдохи и продолжал медленно идти, подальше от монстра и ближе к свету. Он не видел огней вечеринки, но чувствовал многочисленные яркие ауры. Когда он на них сосредотачивался, ауры становились четче, ощутимее. Это был настоящий взрыв цвета — и его призрачное убежище. Гарри всего лишь нужно туда добраться. — Почему ты прячешься от меня, Гарри? — снова позвал Волдеморт. Теперь его голос стал низким и мелодичным. — Неужели ты боишься? Гарри прикусил язык и продолжил упрямо идти вперед. Он шел мучительно медленно, но у него не было другого выбора, — идти приходилось с вытянутыми руками, бесшумно отпихивая попадающиеся на пути ветки. Гарри практически молился, чтобы мантия ни за что не зацепилась; вряд ли у него получится освободиться, не открывая глаз и не издавая шума. Гарри резко замер, когда услышал шаги не позади себя, а перед собой, и очень близко. Мерлин, неужели Волдеморт аппарировал? Он что, стоял прямо перед Гарри и вот-вот его схватит?.. Но нет, не может быть. Гарри сосредоточился. Он слышал шаги рядом с собой, прямо в направлении, в котором шел… Но впереди никого не было. Никакая магическая аура не вторила шагам. Аура Волдеморта оставалась на прежнем месте, позади и чуть правее Гарри, где Темный Лорд и замер. Это была ловушка. Волдеморт использовал какое-то заклинание, чтобы создать впечатление, что он находится в другом месте, чтобы запутать Гарри, вынудить его побежать в обратную сторону… Прямо в руки Темного Лорда. И это бы сработало! Именно это бы Гарри и сделал, если бы не чернильная аура, кружащаяся в предвкушении, подтверждая догадку Гарри. Еще один из трюков Волдеморта. «Пошел нахуй, пошел нахуй, пошел нахуй!» — яростно думал Гарри. Он снова пошел по прямой, прямо в иллюзию. Гарри прошел сквозь крадущиеся фальшивые шаги, и это было все равно что пройти сквозь призрака. Аура Волдеморта дернулась в разочаровании, когда Гарри не купился на обман. — Гарри. — В мелодичном голосе послышались резкие нотки. — Ты знаешь, что тебе не убежать от меня. «Хрен тебе, ничего такого я не знаю», — упрямо думал Гарри. И продолжил идти. У него получалось… Звуки вечеринки стали громче, отчетливее; еще чуть-чуть, и он сможет различить голоса и ауры. Если он подойдет ближе, то даже может рискнуть позвать кого-нибудь… Тогда Волдеморт его обнаружит, но вместе с ним и все остальные. Летающие камеры, которые Гарри ненавидел всеми фибрами души всего полчаса назад, станут его спасением. — …Найдите его. Голос Волдеморта стал не громче шепота. Его магия тоже изменилась — непроглядное облако тьмы стало чем-то чуть менее смертоносным; Гарри уловил проблеск золота. Магия разрасталась, растекаясь подобно невесомому туману, и постепенно облако сверкающей тьмы накрыло лес. — Найдите его, найдите его, найдите его… Гарри замер. Это был голос не Волдеморта. — Найдите его, найдите его, найдите его… Что за хрень? Теперь сразу из нескольких мест зазвучали разные голоса. — Найдите его, найдите его, найдите его… Еще больше голосов, но это точно должен быть очередной магический трюк, потому что Гарри не ощущал никаких аур. Эти голоса становились ближе, окружали его, и было в них что-то до жуткого знакомое… — Найдите его, найдите его, найдите его… Они пели хором и подбирались к Гарри со всех сторон, вокруг него и почему-то под его ногами, как если бы травинки вдруг ожили. Гарри совсем растерялся, но пока не решался открыть глаза, сделал еще один неуверенный шаг, сердце билось набатом… — Почуйте его. Вот этот голос точно принадлежал Волдеморту. Теперь он был громче, и его аура сияла триумфом, расцветая во тьме леса… Парселтанг, понял Гарри. Голос звучал так странно, потому что Волдеморт говорил на парселтанге… А значит, хор голосов без магических аур был… Гарри, не удержавшись, посмотрел себе под ноги. И почувствовал, как кровь отлила от лица, а легкие схлопнулись. Змеи. Дюжина, если не больше, и все скользили прямо к нему; Гарри видел их головы, различал мелькающие кончики языков. Одна была всего в паре сантиметров от его ноги, готовая вцепиться в свою добычу. — Почуйте его, — прошипела она. Остальные ей вторили. — Почуйте его, почуйте его… Гарри не знал, что делать. Мозг парализовало от ужаса, в голове не было ни одной связной мысли. Он даже не мог снова закрыть глаза. Он стоял, замерев, совершенно беспомощный, а змеи окружали его, подбираясь все ближе, загоняя в западню, как зверька на охоте… Одна змея скользнула по носу ботинка, обвивая мантию. — Он здессссь… Гарри бросился бежать. Он мчался на пределе своих сил, как никогда в жизни. Мантия соскользнула с плеч, но Гарри удержал ее одной рукой, с остервенением продираясь сквозь ветви и мчась на свет и голоса так, будто от этого зависела его жизнь. За спиной, поверх собственных тяжелых шагов и прерывистого дыхания, Гарри различил смех, зловещий и низкий. Ему не удалось убежать далеко. Только Гарри хотел закричать, как воздух выбили из груди. Его потянуло, жестко и быстро, назад, в глубь леса, подальше от спасительных огней и празднества. В темноту. Мир расплылся, когда Гарри резко швырнули спиной на землю; при падении он прикусил язык. Гарри перекатился на бок, выронил мантию-невидимку и закашлялся. Кровь окропила серебристую ткань. Он едва успел вытереть рот рукавом, как магия Волдеморта — темная, удушающе собственническая — крепко обернулась вокруг него, с силой дернула вверх и подвесила в воздухе. Гарри был связан по рукам и ногам злобной аурой, обвившей его подобно змее. И, вот он. Тёмный Лорд стоял прямо перед ним, кровавые глаза пылали, чёрное облако превратилось в адский, смертельно опасный шторм. — Не… Гарри больше не смог ничего сказать, потому что Тёмный Лорд с молниеносной скоростью схватил его за горло. — Ты мой, — прошипел Волдеморт. В его тоне больше не было фальшивой выверенности, только холодная неукротимая злоба. — Мой и ничей больше, навсегда, мой. Его губы впились в губы Гарри. Невесомый свет вспыхнул с силой сверхновой, а в мозгу Гарри не осталось ни одной мысли — все затопило неожиданной силы блаженством. Язык Волдеморта терзал язык Гарри, властно, требуя больше доступа. Одной рукой он продолжал держать Гарри за горло, другой с силой потянул за волосы, заставляя откинуть голову, подчиниться. Где-то в самом дальнем уголке затуманенного сознания мелькнула мысль, что это вообще-то должно быть очень больно. Но Гарри не чувствовал ничего такого. Он тонул в магии Темного Лорда. Она была как никогда живой, яркой; ее сотрясало от эмоций такой силы, что было невозможно вычленить что-то отдельное — ярость, ревность, желание. Это было восхитительно и ужасно — эта волшебная невесомость и ядовитая жажда Волдеморта. Этого было чересчур много, и это было слишком — Гарри не мог, он не… «Остановись, — подумал он, и на эту простую связную мысль у него ушла вся воля. — Стой, прекрати, ты делаешь мне больно…». «Неужели?». Гарри за горло впечатали в ствол дерева. Волдеморт держал его так крепко, что Гарри едва мог дышать. Только Гарри боялся, что в этот раз Волдеморт не отпустит. — Тебе должно быть больно, — прошипел Волдеморт, и Гарри понял, что это все ещё парселтанг. Словно откуда-то очень далеко змеи, загнавшие Гарри в смертельную ловушку, пропели слова Темного Лорда пугающим хором: — Должно быть больно, должно быть больно, должно быть больно… «Пожалуйста, — с отчаянием подумал Гарри, потому что на слова уже не хватало воздуха. Он не знал, от чего раньше потеряет сознание — от переизбытка головокружительной и противоречивой магии или от нехватки кислорода. — Пожалуйста, пожалуйста…». Пальцы Волдеморта чуть разжались, дав Гарри вдохнуть такой необходимый кислород. Аура Волдеморта засверкала с жадностью. — Сссскажи это, — протянул он, одной рукой обхватил Гарри за талию, до жуткого нежно, обвив его так же, как до этого щупальца его магии. Волдеморт прильнул к шее Гарри, втянул воздух через нос, медленно, словно чувствовал страх Гарри и наслаждался им. Губами он коснулся уха Гарри, прежде чем снова заговорить: — Умоляй. Гарри даже не колебался — в этом безумии не осталось места гордости или упрямству. Только страх. — П-пожалуйста, — выдохнул он. — Волдеморт, пожалуйста, я не… Но при звуке его имени и последующей мольбы, которых Волдеморт так долго ждал, его аура сжалась в злобном восторге. Следующие слова Гарри никто не услышал, потому что Волдеморт снова утянул его в жестокий поцелуй. Знакомая невесомость вместе с болезненным желанием окутывали Гарри, и от этого в голове запульсировало, а душа радостно запела. — Дааа, — низко прошипел Тёмный Лорд, проходясь языком по кромке уха. — Ещеее… Рука Волдеморта переместилась с шеи Гарри и проскользнула под мантию, под рубашку, поглаживая грудь. Ядовитое желание в тёмной ауре разрасталось, и это было во сто крат опаснее злобы или ярости. Гарри не знал, что делать. От того, что он слушался Волдеморта, лучше не становилось; наоборот, его покладистость делала все только хуже. — Умоляй меня, Гарри… Гарри тяжело сглотнул, прерывисто дыша. Он не знал, что делать, в голове все спуталось, он даже не мог ничего предпринять — попытался отпихнуть Волдеморта со всей силой, какая у него ещё осталась, слабыми, дрожащими руками… Волдеморт впился жалящим поцелуем ему в шею. Его аура оборачивалась вокруг них обоих, когда Волдеморт крепче прижался к Гарри, и Гарри отчетливо чувствовал в плотном облаке похоть. Воздух прорезал низкий и хриплый стон, и до Гарри не сразу дошло, что он шёл из его горла. На этом звуке аура Волдеморта оживилась ещё сильнее, почти лихорадочно. Гарри совсем потерялся, она была повсюду, она была… Вот оно, все, что имело значение, это страшное чудо — прямо перед ним; то, как его сердце билось манящим, гипнотическим набатом; то, как покраснело его лицо, как соблазнительно лёгкий румянец на левой щеке был окрашен торопливо вытертой кровью — как эта кожа требовала его властного прикосновения, как опухшие губы умоляли о собственническом поцелуе; и его магия, такая прекрасная, чистая, непорочная магия так и влекла его, и он больше не мог противиться соблазну запятнать ее — мальчишка принадлежал ему, и он заявит на него все свои права… Гарри моргнул, ошеломлённый секундным погружением в разум Волдеморта. Но эмоции Темного Лорда продолжали течь сквозь него, сливаясь с его собственными, даже когда ментальная связь разорвалась, и Гарри снова видел своими глазами, и алые пронзительные глаза Волдеморта были вровень с его. — Умоляй, — снова скомандовал Волдеморт. — Умоляй меня, мой драгоценный… Он прочертил языком влажную линию вдоль шеи Гарри, и того сразу затрясло. Желание, которое больше нельзя было игнорировать, волной поднималось по позвоночнику, но было оно чисто желанием Гарри или результатом махинаций Волдеморта, Гарри не знал. Он издал очередной прерывистый вздох и сразу почувствовал мстительное торжество в ауре Волдеморта, который всем естеством наслаждался тем, что смог низвести Гарри до такого состояния — когда он был не в силах ничего сказать или сделать. Волдеморт слишком жадно алкал его магию. Он был как суккуб, выпивающий из Гарри весь свет. Гарри становилось все сложнее держать минимальную концентрацию хоть на чем-нибудь, он даже не мог поднять рук — Гарри стал пленником властной, противоречивой магии Волдеморта. Тот, казалось, даже не заметил. Волдеморт холодно рассмеялся, видимо, решив, что Гарри внезапно стал так сговорчив, потому что не хотел сопротивляться. Он жадно вытягивал из него магию, провёл руками вниз по груди Гарри, наслаждаясь светом, расцветавшим от прикосновений. Когда он коснулся между ног Гарри, из глубины горла вырвался ещё один непрошеный стон. Это было слишком… Волдеморт беззвучно рассмеялся. — Ты мой, — протянул он с издевательской усмешкой и схватил член Гарри с, пожалуй, чрезмерной жестокостью. Но Гарри не почувствовал боли. Все, что он чувствовал, — это тошнотворную смесь желания и невесомости, тьмы и света. Мозг онемел от такого натиска; Гарри чувствовал, как отключается тело. — …Мой, мой, мой… Лес слился в одно смазанное пятно, когда Волдеморт без палочки испарил одежды Гарри. Гарри даже не заметил, как это произошло; он лишь ощутил обнаженной кожей теплый ночной воздух, грубую кору дерева, впившуюся в спину. Гарри будто наблюдал за происходящим со стороны: не своими глазами и не глазами Волдеморта. Сознание уплыло куда-то вверх и в сторону, как одна из зачарованных камер на вечеринке. Он был вне своего тела. И его разум объял глухой ужас. — Мой… Волдеморт не стал полностью снимать мантию, но сдвинул ее достаточно низко. Почти без каких-либо усилий он запрокинул ноги Гарри вверх. Гарри был унизительно уязвим и беззащитен. Хотя он с трудом осознавал это, все же он чувствовал у самого входа горячий твёрдый член Волдеморта, который вот-вот его уничтожит. Гарри очень хотел собрать достаточно сил, чтобы что-нибудь сказать или сделать. Но не мог. Он повис безвольной куклой, когда Волдеморт без какого-либо предупреждения и подготовки вошёл в него на всю длину. В голове пронеслась отстраненная и довольно логичная мысль, что это должно быть больно. Очень больно. Но опять Гарри не чувствовал никакой боли. Гарри показалось, он камнем рухнул с небес обратно в своё тело. Или скорее в тело Волдеморта. Потому что на ум ему пришло только одно слово — восхитительно. Удовольствие было такой силы, что зрение совсем помутилось, и Гарри мгновенно утонул в нем. В ушах зазвенел собственный гортанный стон. Ох, даааа… Никакими словами не передать блаженство, наполнившее его разум; Гарри чувствовал только чистое наслаждение, когда спина выгнулась, а кровь стучала в висках, и он не мог разобрать, где заканчивался он и начинался Волдеморт… От ещё одного толчка где-то внутри начал скапливаться пульсирующий жар, и ох, ох черт… В бёдра ему впивались ногти, но Гарри чувствовал только свет. На плече он ощущал острые зубы, кожа горела, уже начала набухать кровь, но Гарри мог только стонать, пока по венам бежал неразбавленный кайф. Наслаждение набегало волнами, с каждым разом становясь все сильнее и сильнее. Гарри точно отключится от одной только силы этого ощущения; его нервные окончания взорвутся от перегрузки, и он больше никогда ничего не почувствует. И только Гарри об этом подумал, как аура Волдеморта скрутилась как-то по-новому — как сжатая пружина. Гарри понял, что произойдёт, ровно за секунду до того, как это произошло. Когда Волдеморт кончил, Гарри тоже это почувствовал — взрыв экстаза был таким сильным, что весь мир выцвел до белого. Гарри точно закричал, если бы у него были на это силы. Вместо этого горло разрывал безмолвный крик, уходя в никуда и звуча как ничто. Волдеморт содрогнулся всем телом. Он тяжело дышал, его аура беспорядочно подёргивалась и мерцала… И постепенно успокоилась. Ощущение, как будто кто-то выключил солнце посреди яркого летнего дня. Блаженная связь между ними растаяла. Гарри внезапно почувствовал холод, голова закружилась, и… Что-то было сильно не так. Все тело странно зудело. Зрение плавало, когда Гарри посмотрел через плечо Волдеморта, потому что Тёмный Лорд все ещё вжимался в его тело, тяжело дыша ему в ключицу. Ветки деревьев покачнулись на налетевшем ветру. Дуновение было совсем легким, но от этого кожа покрылась мурашками. Гарри не знал, сколько ещё Волдеморт обнимал его, не выходя из него и положив голову на его голое плечо, пока собирался с мыслями. Голова самого Гарри была слишком тяжелой, и он прислонился затылком к стволу дерева. Все силы уходили на то, чтобы оставаться в сознании. Спустя секунду, или минуту, или час, Волдеморт отступил от своего разбитого крестража. Его магия продолжала держать Гарри в воздухе, за что тот был почти благодарен, потому что без этого он бы тут же рухнул на землю. Когда Волдеморт вышел из него, Гарри почувствовал новую острую боль, вязкое и жгучее ощущение. С губ Гарри сорвался всхлип. На секунду Волдеморт выглядел почти позабавленным таким жалким звуком, но потом его взгляд опустился вниз, и все веселье тут же испарилось. Его аура замерла чёрной неподвижной стеной. И так тяжёлая голова Гарри упала вниз, и он проследил за взглядом Темного Лорда. «Как много крови», — тупо подумал он. По краям зрения пошла чёрная пелена. Голова упала на бок, и Гарри заметил, как изменилось лицо Волдеморта, как в алых глазах заплескался ужас. — Том? Это двигались губы Гарри, и обращение было произнесено его голосом, грубым и хриплым, но он не мог этого сказать, потому что у него не было сил на такое простое действие, и его голос давным-давно его покинул. Чернота полностью поглотила зрение, и больше Гарри ничего не чувствовал.