No Glory

— «Мантия и лавр». Малфой кинул в камин порошок, и пламя взметнулось зелёным. После чего отошёл, галантно пропуская Гарри, — и Гарри чуть не рассмеялся. Малфой никогда не пропускал Гарри вперёд; он обычно с таким рвением залезал в камин, словно хотел как можно скорее убраться от хижины Хагрида. Но теперь он терпеливо ждал, и улыбался, и стопроцентно считал свою улыбку очаровательной. Гарри вернул ему такую же фальшивую улыбку и вступил в пламя. Его тут же закрутило в изумрудном водовороте… …И выкинуло в тускло освещённый, вычурно убранный холл. Гарри оказался у входа в явно дорогой бар. Холл перед ним был узким, протяжным, освещаемым волшебными огоньками, и заканчивался массивной дверью, которая должна вести в основное помещение. Потолок, как изумленно заметил Гарри, был увешан зеркалами, а на узкой стойке, змеившейся через все помещение, с равными промежутками стояли вазы с кроваво-красными цветами — такие выращивала профессор Стебль в теплице номер один. В холле вместе с Гарри было ещё три волшебника в непримечательных, но элегантных чёрных мантиях; двое стояли за стойкой с вазами. Все они сразу обернулись на появившегося Гарри. С секунду Гарри молча смотрел на них, а они — на него. У всех троих брови удивленно взметнулись вверх. Их ауры замерли. Никто ничего не говорил. — Мы на месте, — секунду спустя объявил вышедший из камина Малфой и разгладил ворот мантии. — «Мантия и лавр». Один из лучших волшебных клубов в Лондоне. Его слова привели работников в чувство. — Вы очень любезны, мистер Малфой, — сказал один из них — красивый молодой человек, болезненно напомнивший Гарри Седрика. Его аура была туманного сине-зелёного оттенка. Гарри отметил, с какой фамильярностью он назвал фамилию — Драко явно тут частенько бывал. — Мы всегда рады вам услужить. Малфой его проигнорировал. — Пошли, Поттер. Давай уже зайдём внутрь и пропустим по стакану. — Поттер? Гарри Поттер? Гарри даже без аур заметил бы внезапную нервозность волшебников. Все трое заметно напряглись, когда развеялись последние сомнения по поводу личности нового гостя. Малфой расправил плечи и вскинул подбородок, посмотрев сверху вниз на бедного работника, пробормотавшего имя Гарри. — Да, Гарри Поттер. Хочется верить, ты читаешь газеты. Он теперь подопечный семьи Малфой — по личному приказу Темного Лорда. Хотя это вообще-то не твоё дело. От его презрительного тона Гарри сразу вспомнил старые-добрые школьные деньки. — Д-да, конечно, — с запинкой выдавил работник, склонив голову. — Я всего лишь… Прошу идти за мной, мистер Малфой. Он развернулся и повёл их к двери в конце холла. Малфой последовал за ним, а Гарри последовал за Малфоем, стараясь не отвлекаться на зеркала на потолке и на волшебные огоньки. — Я теперь ваш подопечный, значит? — негромко спросил он. — Ну да. Это вроде бы очевидно. Или ты хотел, чтобы я сказал, что тебя заставили жить у нас за бесплатно в лучших комнатах? — Вообще-то да, такой вариант нравится мне гораздо больше. Малфой хмыкнул, но не стал ничего отвечать. Около двери работник остановился и махнул рукой на странную стену, сплошь в отверстиях, достаточных по размеру, чтобы просунуть туда руку. Только изнутри они были обшиты чем-то похожим на кожу. Некоторые из них были открыты, другие — плотно завязаны. Гарри никогда не видел ничего подобного. — Ваши палочки, — попросил работник. К неописуемому шоку Гарри, Малфой без колебаний достал палочку, положил в одно из свободных отверстий и затянул тесёмки. — Хранилища из ишачьей кожи, — объяснил он поражённому Гарри. — Из ишачьей?.. — Конечно. Это стандартная практика в подобных местах — в приличных, по крайней мере. Ишачья кожа гарантирует, что никто, кроме владельца, не достанет палочку. Гарри моргнул; если так подумать, это гениально. Безусловно, если собрать кучу поддатых волшебников в публичном закрытом месте, дело может кончиться катастрофой, но, если забрать у них палочки, риск случайных жертв значительно снижается. А ишачья кожа была чуть ли не единственной стопроцентно надежной гарантией, что палочки не украдут. А ещё это должно быть дико дорого. Он точно знал, что мешочек из ишачьей кожи, подаренный Хагридом, обошёлся тому совсем не дёшево. Невольно Гарри вспомнил последний раз, когда видел этот мешочек. Когда Волдеморт заставил Гарри открыть его и достать самые драгоценные для него сокровища… «Может, мне нравятся изломанные и ничтожные вещи». …После чего испарил их. — Это абсолютно безопасно, — заверил их работник, вернув Гарри в реальность. — В «Мантии и лавре», мы гордимся тем, что всегда следим за… — Просто проведи нас внутрь, — раздраженно бросил Малфой. Работник вопросительно посмотрел на Гарри, но, кажется, не хотел спорить с Малфоем или вообще спрашивать что-либо у Гарри, поэтому натянуто кивнул и открыл дверь. До них долетела живая джазовая музыка, и Гарри успел заметить ещё больше волшебных огоньков, освещавших гораздо более просторное помещение. Гарри сглотнул. Малфой явно даже не допускал мысли, что у Гарри может быть палочка, и Гарри был более чем рад оставить его в неведении — как и здешних работников. Поэтому, сделав глубокий вдох, он вслед за Малфоем ступил в помещение. Едва он переступил порог, дверь осветилась голубым. Малфой резко обернулся. И его аура, и аура работника стали сильно ярче и как будто дряблее. — Прошу прощения, сэр, — немного потерянно сказал работник, — но я вынужден попросить вас оставить свою палочку тут, как мистер Малфой. Это необходимо для безопасности наших клиентов… Гарри напрягся. Он очень не хотел выдавать, что у него вообще есть палочка, и тем более палочка Темного Лорда… Малфой смотрел на него растерянно, но ничего не говорил. Гарри, не видя выхода, медленно потянулся к карману и вытащил тисовую палочку. Работник не увидел в ней ничего странного — в отличие от Малфоя. Его аура мгновенно выцвела и застыла при виде палочки, которую тот уж точно должен был хорошо запомнить за все время, пока Тёмный Лорд жил в его доме. Палочки, которая чуть не запытала его отца до сумасшествия… Гарри очень быстро положил ее в одно из свободных хранилищ и завязал тесёмки, надеясь как можно скорее убрать с глаз долой зловещее тисовое древко, и повернулся к Малфою с натянутой жизнерадостной улыбкой. — Идём? — воодушевлённо сказал он. Малфой продолжал пялиться с огромными глазами и отпавшей челюстью. На лице явно читался вопрос: каким образом Гарри заполучил эту палочку? — но он очень быстро пришёл в себя. Драко распрямился, с впечатляющей скоростью снова натянув маску превосходства и презрения. Компартментализация. Гарри почти воочию видел, как Драко спрятал шок и кучу других эмоций подальше. Гарри казалось, ему тоже начала передаваться эта способность. Заткнуть эмоции. Убрать их куда подальше. Компартментализировать. Малфой вернулся к привычному фасаду нормальности; его магия, однако, все ещё была напряжена. — Да, идём, — сказал он, переступая порог. — Мерлин свидетель, мне срочно нужно выпить. По эту сторону двери клуб был гораздо более впечатляющим. Зала была просторной, с высокими сводчатыми потолками, без зеркал. Повсюду были расставлены столики со стульями и диванчиками, все очень дорогие на вид; на столах стояли вазы с теми же кроваво-красными цветами. В помещении было несколько баров, самый дальний, у стены, освещался исключительно голубыми волшебными огоньками; крайний справа, полностью из мрамора, подсвечивался желтыми огоньками, и создавалось впечатление, что вся стойка купалась в жидком золоте. В центре стоял самый большой бар, круглой формы, с несколькими высокими деревьями посередине. Гарри предположил, что это были лавровые деревья, под стать названию клуба. Между веток мелькали огоньки всех цветов, подсвечивая деревья, словно стекляшки калейдоскопа. В таком месте точно не увидишь молодых волшебников и волшебниц, танцующих всю ночь напролёт с выпивкой; скорее, здесь политики и бизнесмены любили заключать сделки. Стильный, утонченный клуб. Эксклюзивный. Где напитки явно стоили кругленькую сумму. Малфой лавировал между столиками с лёгкостью, говорившей, что он бывал здесь не один раз. Гарри старался не отставать и особо не глазеть. Некоторые из элегантных стульев просто висели в воздухе, ничем не закреплённые, а цветы в вазах точно реагировали, когда рядом с ними проходили: лепестки раскрывались, а стебли поворачивалась сердцевинами к проходившим, словно призывая сесть за их столик. Огоньки тоже светились ярче при приближении, освещая путь в тусклом пространстве. Это место дышало магией. Ещё оно было относительно пустым — что должно быть нормой для столь раннего вечера — а потому найти других единственных посетителей оказалось нетрудно. — Драко! — позвал знакомый голос. Это была Дафна Гринграсс. Она помахала им; к неудовольствию Гарри, по обе стороны от неё на диванчиках и стульях разместилась ещё пара слизеринцев. Панси Паркинсон сидела на том же диванчике по левую руку Дафны, а напротив них расположились Блейз Забини, Теодор Нотт и, на отдельном диванчике в одиночестве… Грегори Гойл. Даже с такого расстояния без Крэбба он казался каким–то неполным. Гарри отодвинул эту мысль подальше — компартментализация! — и нахмурился. Группка слизеринцев смотрела выжидающе, и Гарри не заметил этого раньше, но Малфой сегодня оделся немного элегантнее, чем обычно: брошь в виде змеи, которую он обычно не носил, какие-то изящные серебряные украшения и запонки в тон… Гарри схватил Малфоя за плечо; тот развернулся и вскинул бровь. — Ты планировал это заранее, — сказал Гарри. Не вопрос, а обвинение. — Это была не просто блажь или сиюминутная идея. Ты планировал вытащить меня сегодня к своей слизеринской шайке. Малфой наморщил нос при слове «шайка», но ухмылка быстро вернулась на место. — Слизеринец всегда планирует свои шаги заранее, Поттер, — негромко сказал он. — Ты бы ни за что не согласился, если бы я упомянул, что они тут будут. И моя мать уже обо всем знает. Между прочим, она горячо поддержала эту идею, сказала, тебе полезно пообщаться с правильными людьми. Так что об этом не беспокойся. Он хлопнул Гарри по плечу, словно обнадеживающе, хотя Гарри смотрел из-под бровей и чувствовал себя совсем не обнадеженным. Ему очень хотелось развернуться и уйти. Единственной, кого он из этой группы более-менее переносил, была Дафна, да и она призналась на свадьбе, что хочет использовать ради своей выгоды. — К тому же, — так же тихо продолжил Драко, — сегодня мой день рождения. Так что считай, что это твой подарок мне. И, прежде чем Гарри успел ответить, Малфой подтолкнул его к столику с наименее приятными для Гарри людьми. Фанатики и задаваки, и все равно Гарри каким-то образом позволил Малфою довести себя до столика, вместо того чтобы устроить сцену в публичном месте. — Драко, — поприветствовала их Паркинсон и встала, одарив Малфоя широкой улыбкой. Ее мантия была глубокого темно-зелёного цвета, очень похожего на ее ауру водорослевых оттенков. И вдруг улыбка пропала, губы поджались. — Ты опоздал. — Сегодня ему позволительно опаздывать, — с улыбкой сказала Дафна. — Драко, с днем рождения! Остальные присоединились к поздравлениям, подняв бокалы. Но Драко от них отмахнулся, к вящему удивлению Гарри. — Ну что ж, мне ведь нужно было забрать нашего… знаменитого гостя. Он снова хлопнул Гарри по плечу. Все тут же заулыбались и принялись отпускать смешки, вспомнив их первое занятие по зельям, когда Гарри, к его стыду, так представил… Желудок связало в тугой узел. Это был Снейп. И он был мёртв. Гарри опять с трудом сглотнул и с ещё большим трудом отогнал грозившие захлестнуть с головой воспоминания: вид Снейпа сквозь половицы, поблескивающий шар со свернувшейся Нагини, бегающие туда-сюда тёмные глаза уже все понимающего Снейпа… «Мне жаль». — Поттер, ты в порядке? Это сказал Нотт. Он расслабленно сидел в плавающем в воздухе кресле, с небрежно наклонённым бокалом вина в руке. Его аура, удивительно, была нежно–сиреневого оттенка. Она как будто немного заиндевела и по краям чуть не переходила в синий, с мягким блеском. Она была довольно… симпатичной. Чего Гарри ни за что бы не сказал, описывая Теодора Нотта. Он был довольно жилистый, с маленьким круглым лицом и безвольным подбородком. Самым притягательным в его внешности были глаза — темно-голубые, пронизывающие. Прямо сейчас они были сосредоточены на Гарри, холодные и расчётливые. — Выглядишь так, будто призрака увидел. Гарри растянул губы в улыбке. — Всего лишь слегка удивлён. Малфой не соизволил упомянуть, что сегодня у него день рождения и что мы будем проводить вечер с половиной выпускного класса Слизерина… Если вы все выпустились, конечно. Гарри не смотрел на Гойла, но тот все равно принял это на свой счёт. Его аура — тяжёлая, угольно–серого цвета — взбаламутилась, и он наклонился так, будто собирался встать. — Естественно, все мы выпустились, — гаркнул он. — Потому что мы все ходили в школу на седьмом курсе, в отличие от некоторых. На последних словах он фыркнул, удовлетворившись своим ответом. Гарри раздраженно посмотрел на него сверху вниз. — Поздравляю, счастливчик. Некоторым пришлось податься в бега, чтобы спасти свою жизнь, но… — Но это больше не так, — вмешалась Дафна. Она положила руку на колено Гойла, успокаивая. Ее магия чуть забурлила. — Времена изменились, все мы можем с этим согласиться. Гарри, почему бы тебе не присесть? Она похлопала по месту рядом с собой. Паркинсон, вернувшись на свое прежнее место, сложила руки на груди, всем своим видом выказывая настороженность, — ее аура потемнела, когда Дафна позвала Гарри по имени, — но ничего не сказала. Гарри почти готов был сказать «нет, спасибо» и таки развернуться и уйти, но что-то в улыбке Дафны его остановило. Была в ней какая-то скрытая, но явная настойчивость, а глаза и аура Дафны сияли слишком ярко. Словно так она говорила: тебе лучше сделать как велено. Гарри, не сводя взгляда с Гойла, сел. Алые цветы тут же приветственно к нему повернулись и раскрылись. Улыбка Дафны стала теплее, и ее аура чуть расслабилась, как и аура Малфоя, а вот ауры Гойла, Паркинсон, Нотта и Забини — наоборот. И только тогда Гарри как следует разглядел ауру Забини. Она вообще не была похожа на ауру его матери, медную и яркую. Его аура была насыщенного голубого цвета, но не совсем как у Нарциссы; более яркая и подвижная, словно из жидких сапфиров. Она прямо завораживала и вместе с тем была какой-то… незаметной, и поэтому Гарри не заметил ее раньше. Он очень старался не отвлекаться на свечение сапфировой ауры, которая тоже вспыхнула тревогой, стоило Гарри Поттеру присоединиться к их столику. По крайней мере, ни у кого из них не было с собой палочек. Малфой сел рядом с Гойлом и поднял руку, и рядом с ними мгновенно нарисовался официант. — Мне огневиски, — сказал Малфой. — А моему другу Гарри… Глаза официанта ожидаемо округлились, стоило ему взглянуть на Гарри. Его аура, огненно-желтая, стала ещё ярче от шока. Гарри слабо разбирался в волшебном алкоголе, и напитки слизеринцев, почти все полные, никак ему не помогали. Он ничего из этого не узнавал. — Э, то же самое, — в итоге неловко сказал он. — Ну? Ты его слышал, — резковато сказал Драко, потому что официант продолжал пялиться на шрам и красные глаза Гарри, словно зачарованный. — Два огневиски. Быстро. — Конечно, сейчас же, — пробормотал официант и бесшумно испарился. — Здесь можно аппарировать? — озадаченно спросил Гарри. — Только работникам, — протянул Забини. — Очевидно. Гарри уставился на Забини с раздражением, потому что нет, для него это не было очевидно. — Извини Блейза, — вклинилась Дафна. — Он забывает, что не все столь удачливы и могут посещать подобные места с завидной регулярностью. В большинстве мест, где подают алкоголь, установлены сильные чары, чтобы только определённые люди могли аппарировать в их пределах. Чтобы пьяные клиенты не расщепились по случайности, не оставили в спешке свои вещи… Или чтобы не ушли без оплаты, наверное. — Последнюю часть она добавила с таким видом, будто эта мысль никогда не приходила ей в голову: что кто-то может попытаться не оплатить свой счёт. Гарри кивнул — объяснения Дафны звучали очень логично. — Интересно, как работают такие чары, — сказал он себе под нос. Всё-таки такой навык не повредил бы: уметь создавать щиты для ограниченной аппарации. Или, ещё лучше, уметь изменять уже существующие чары, вроде тех, что возведены вокруг дома Малфоев… — О, там все очень сложно. И скучно, если верить моему кузену, — отозвалась Дафна. — Он сейчас учится в Италии, их школа специализируется исключительно на щитах. Он надеется когда-нибудь вернуться в Британию и устроиться в Гринготтс. Уважаемая профессия, но, как по мне, довольно нудная. И только на этих словах Гарри осознал, что все ещё поразительно мало знает о волшебном мире. Он даже не подозревал о существовании школ, специализирующихся исключительно на щитах. И он смутно представлял, чем можно заняться после школы, кроме работы в Министерстве или преподавания в Хогвартсе. — Понятно, — протянул Гарри. Он бы очень хотел добавить что-нибудь интересное. Как раз в эту секунду вернулся официант. С его подноса неторопливо поплыли два бокала с янтарной жидкостью, один в руку Малфою, другой — в руку Гарри. — Спасибо, — поблагодарил он. Официант побледнел, и вид у него стал скорее напряженный, чем благодарный. Он отрывисто кивнул, при этом стараясь больше на Гарри не смотреть. — Что-нибудь ещё? — спросил он. Все покачали головами, их бокалы наполовину полные. — Отлично. Я скоро снова подойду. — И он бесшумно аппарировал. «Тоже полезный навык», — про себя заметил Гарри. Когда громкий треск не выдаёт с головой твоё появление. Вот Тёмный Лорд тоже аппарировал так бесшумно… — Ну что, давайте выпьем, — громко сказал Малфой, поднимая бокал. — За новые начинания. — За новые начинания! — вторила Дафна. — И, конечно, за тебя, Драко. — Да, с днем рождения, Драко! — подхватила Паркинсон. Остальные последовали их примеру, подняв бокалы, но Гарри не торопился присоединиться к тосту. Вечер явно был спланирован заранее, и не одним Драко. Никто из слизерницев не удивился его появлению, и все они время от времени кидали друг на друга суровые предупреждающие взгляды — в основном они исходили от Малфоя и Дафны, а остальные встречали их неохотным смирением. Нет, это совершенно точно была продуманная заранее встреча — чтобы втянуть Гарри Поттера в их круг. И эта затея не вызвала единогласного энтузиазма. Малфой и Дафна точно были заинтересованы в том, чтобы сделать его одним из них; Нотт и Забини были заинтересованы хотя бы частично; Паркинсон и Гойл были в лучшем случае полны скепсиса. Гарри был едва ли удивлён. Он никогда особо не ладил с Забини или Ноттом, Паркинсон так вообще во время битвы за Хогвартс прямо предложила сдать его Волдеморту, ну а Гойл, вне всякого сомнения, винил его в смерти лучшего друга, хотя Крэбб был сам виноват, что наколдовал Адский огонь. И все же Гарри стало интересно, сколько раз Малфой требовал от этих двоих согласия, что им нужно попробовать перетянуть на свою сторону печально известного Гарри Поттера. Более важный вопрос, чего хотел Гарри? Дружба со слизеринцами принесёт достаточно выгоды, чтобы хотя бы попытаться? Притвориться, конечно, — ничто не заставит его предпочесть их компанию Рону и Гермионе. Но выдать себя за одного из них… Стоило ли это усилие того, чтобы его приложить? «Конечно, да, — проснулся его внутренний голосок. — Если сможешь сыграть эту роль и убедить их, что ты один из них, ты получишь их доверие. Независимость. Свободу». «Власть». Гарри подумал о Гермионе, которая вывернула своё положение так, чтобы получить именно это — власть. Из зарегистрированной магглорожденной она стала известной всем Пожирательницей Смерти и даже вынудила Волдеморта сделать ее его личной помощницей, не говоря уже о том, что сохранила сортировку по факультетам в Хогвартсе. Если она смогла провернуть все это, стоя практически перед всей Магической Британией, то Гарри уж точно сможет притвориться, что ему нравится компания слизеринских аристократишек. И так пока он, Рон и Гермиона не придумают, как перевернуть ситуацию… И уничтожить новый режим изнутри. Но для этого сначала нужно обрести силу. Власть. Все шестеро выжидающе на него уставились. Гарри улыбнулся и наконец тоже поднял бокал. — За новые начинания, — сказал он самым очаровательным тоном. Дольше всего его взгляд задержался на Гойле, чья аура затрепетала от пристальных ярко-алых глаз, идентичных глазам Лорда Волдеморта. К чести Гойла, тот не дёрнулся, и по крайней мере это Гарри мог уважать. Слишком многих людей теперь передергивало, когда он на них смотрел. Гарри поднёс бокал к губам, сделал глубокий глоток, и все повторили за ним. Рядом с ним одобрительно затанцевала аура Дафны, потягивающей ярко-розовый шипучий коктейль. — Гарри, говоря о новых начинаниях, — сказала она, когда они отставили свои бокалы, — ты собираешься вернуться в школу на последний курс? Раз уж ты теперь помилован. Гарри совсем не ожидал такого вопроса. Он вообще даже не задумывался о том, чтобы вернуться в школу. Ещё совсем недавно он сомневался, что сможет ещё раз в жизни увидеть солнечный свет. — Не знаю, — честно ответил он. — Ну, тебе стоит хотя бы об этом подумать, — сказала Дафна. — Зависит от того, что он собирается делать дальше, — вклинился Нотт. Он вертел в руках бокал с темно-красным вином и снова смотрел на Гарри с холодным расчётом, будто хотел рассмотреть саму душу. — И что ты собираешься делать дальше, Поттер? — Я… Гарри замялся. До этого у него не было ни времени, ни сил задумываться о будущей карьере. Вся его жизнь вертелась вокруг того, чтобы победить Лорда Волдеморта и не умереть кровавой мучительной смертью в процессе. Если говорить по правде, это и сейчас было его настоящей целью, — и неважно, буквально ему придется победить его или, что менее вероятно, Гарри сможет заставить его почувствовать раскаяние и восстановить душу; в любом случае, он не собирался озвучивать это вслух. И также он больше не мог говорить, что хочет стать аврором, потому что теперь, очевидно, эта профессия подразумевала, что он будет вынужден выслеживать членов Ордена Феникса вместо Пожирателей. Если бы Гарри мог жить свободно, делать все, что пожелает, без оглядки на вечно довлеющую над ним угрозу в виде Темного Лорда… Все шестеро смотрели на него с разной степенью любопытства. — Я бы играл в квиддич, — в конце концов признался Гарри. — Ну, на профессиональном уровне. — За кого бы ты играл? — оживился Малфой. — Если мы считаем, что ты достаточно хорош, чтобы пробиться в любую команду Лиги. Гарри свел брови. Он никогда не претендовал на то, чтобы приписать себе бóльшую часть своих довольно впечатляющих достижений — половина из них была результатом чистейшей удачи, — но к квиддичу это точно не относилось. Гарри от природы поразительно хорошо держался на метле и гордился этим. — Я вроде и достаточно хорош, если посмотреть на мой послужной список… Самый молодой ловец за последние сто лет и так далее. Даже Виктор Крам признал, что я отлично летаю. Гарри заметил невольно впечатленные взгляды остальных — особенно Паркинсон. — Если уж на то пошло, Малфой, ты это должен знать как никто другой, — широко усмехнулся Гарри. — Я очень любил надирать тебе зад. — Тебе почти всегда везло, — ощетинился Малфой. — Ты правда в это веришь? Что мне везло каждый матч? Малфой открыл рот, чтобы возразить, но Гарри его опередил. — Хорошо, давай скажем, что ты прав. Я притворюсь, что удача повлияла. Готов еще раз сыграть с тобой в любое время. — Вызов принят. Гарри протянул ему руку. — Тогда давай повысим ставки. Проигравший будет целый день исполнять любые желания победителя. Нам стоит принести Непреложный обет? Уверен, кто-нибудь тут согласится стать нашим свидетелем. Алые цветы потянулись за его рукой, раскрываясь в сторону его протянутой ладони, одновременно поворачиваясь в сторону Малфоя. Гарри с трудом удержал смех при виде того, как и так бледная аура побледнела ещё сильнее. — Да шучу я, Малфой, — хмыкнул Гарри. — А ты повелся, да? Протянутой рукой он потянулся за своим бокалом и отхлебнул огневиски. Цветы вернулись в своё изначальное положение. Все, кроме Паркинсон — и даже Гойл! — рассмеялись. — Когда-нибудь мы сыграем, Поттер, — процедил Малфой, тоже приложившись к бокалу и неотрывно глядя на цветы. — Но в качестве выигрыша придумаем что-нибудь поинтереснее, чем превратить проигравшего в домового эльфа на один день. — Жду не дождусь, — жизнерадостно протянул Гарри. — Так за какую команду ты бы играл, Поттер? На профессиональном уровне, — вклинился Нотт. От его интонаций и перелива его ауры у Гарри сложилось странное впечатление. Словно в каждом его вопросе был более глубокий подтекст; словно каждое слово Гарри тщательно анализировали. Скорее всего, так и было, зная слизеринцев. Первым порывом Гарри было назвать Пушки Педдл, любимую команду Рона и, как следствие, теперь любимую команду Гарри, но у Гарри было подозрение, что такой ответ будет не по вкусу слизеринцам. — Наверное, Паддлмор Юнайтед, — нашелся он с ответом. Нотт одобрительно кивнул. — Самая старая команда в Лиге. Гарри не считал этот факт чем-то релевантным, но от необходимости отвечать его спасла Дафна. — Мы можем хотя бы сегодня обойтись без обсуждения квиддича? — притворно надулась она, и Гарри сразу понял, что в их кругу это была одна из излюбленных тем. — Это так скучно. И не самая стабильная карьера, Гарри, если ты всерьёз рассматриваешь такой вариант. Лучше подумай о работе в Министерстве. Мой отец работает в отделе Международного сотрудничества, и он говорил, что… — Может, обойдёмся без обсуждения его карьерных перспектив? — оборвал ее Забини. — Поттер явно не думал об этом, пока ты не накинулась на него с вопросами. Да его тут и не в чем особо винить. — Забини улыбнулся уголком рта. — Я бы на его месте сейчас думал только о том, как бы наконец немного поразвлечься. — Справедливо, — с легким разочарованием согласилась Дафна, но тут же снова заулыбалась. — О, Гарри, тебе нужно попутешествовать! Посмотреть на мир. Ты когда-нибудь был в Италии? Венеция, где живет мой кузен, просто волшебна, — если ты переносишь толпы магглов, конечно. Послышалось согласно-раздражённое мычание. — Их действительно чересчур много расплодилось, — протянул Забини, и Гойл глубокомысленно кивнул. — Насчёт этого, — подался вперёд Нотт. — У меня есть достоверные сведения, что уже разрабатывается план по решению этой проблемы. Аура Паркинсон заинтересованно зашевелилась. — И что за план? Остальные тоже наклонились над столиком, но Гарри удивила реакция Малфоя. Он был не столько впечатлён тем, что у Нотта есть какая-то инсайдерская информация прямиком из Министерства, сколько… разозлён. Пусть его лицо оставалось нейтральным, его аура ощетинилась раздражением и недоумением. — Как вы знаете, мой отец работает в Отделе магического правопорядка. Он начальник Амбридж и играл важную роль в создании Комитета регистрации магглорожденных. Но помимо этого у него куча важных дел, и в последнее время ему доверяют все больше и больше обязанностей. С конца войны он довольно неплохо поднялся в должности. Я не могу распространяться о деталях, но, скажем так, уже разрабатывается закон, который напрямую повлияет на рост популяции магглов. Конечно, начиная с Британии, но, возможно, со временем его можно будет протащить в Европу. Отец намерен вскоре устроить меня на стажировку в свой отдел. Для режима Темного Лорда это будет весьма значительная кампания, помяните мои слова. Нотт отпил из бокала, выглядя при этом воплощением высокомерия. Остальные смотрели на него с уважением — особенно Паркинсон, чья водорослевая аура светилась почти алчностью при виде самодовольного лица Нотта. Но Малфой опять выделился — его ауру сплющило так, будто его сейчас стошнит. И дело явно не в магглах. Обычно это Драко намекал на готовящиеся законы и превосходил остальных в знаниях о настроениях власти. Гарри сомневался, что Люциус сейчас был так же вхож в Министерство, как раньше, — не после заключения в Азкабане, завершившегося жуткой пыткой от руки самого Темного Лорда. Семью Малфой простили — до какой-то степени — но она явно больше не была в фаворе, как к тому привыкла. И семья Нотта, судя по всему, заняла ее место. Но Гарри это волновало меньше всего; слова Нотта совсем ему не понравились. — Ты хочешь сказать, что они каким-то образом будут контролировать, сколько магглов рождается каждый год?.. Нотт коварно усмехнулся, его аура сверкнула. — Что-то вроде того. В рамках Статута о секретности, конечно… Пока что. Гарри с трудом удержался, чтобы не дать гневу проступить на лице. Он был единственным с такими переживаниями. Паркинсон чуть ли не хлопала от восторга, глядя на Нотта так, будто он внезапно стал самым красивым и желанным парнем в мире. — Это так захватывающе, Теодор, — выпалила она. — Я так рада за тебя, что ты можешь стать частью этого. Гарри помнил, как она точно такими же глазами смотрела на Малфоя. Как поглаживала его волосы в купе Хогвартс-экспресса, прежде чем он объявил, пусть и размыто, что стал Пожирателем Смерти, и Панси смотрела на него, почти как на божество. Сейчас она на него так не смотрела. — И что ты будешь делать? Строчить заметки, пока твой отец сидит на важных встречах? — сказал Драко тоном на грани насмешки. — Нет, — холодно ответил Нотт. — Для этого есть Прытко пишущие перья. Меня возьмут на должность ассистента-исследователя, специализирующегося на создании определённых зелий. У меня Превосходно по зельям на уровне ЖАБА, так что я более чем компетентен. — Создание зелий? — переспросил Забини. — Звучит интригующе… Ты всегда был хорош в зельях, Тео. — Как и ты, — ответил Нотт и поднял стакан в сторону Забини. — Если это тебе интересно, я всегда могу замолвить за тебя словечко, Блейз. Про себя Гарри отметил, что это предложение не распространялось на Драко. Блейз пожал плечами. — Я все ещё планирую взять год отгула. Может, потом. Если я не буду слишком занят, разбираясь с делами матери. Клянусь, она обеспечивает работой круглосуточно. — Забини вздохнул, покачал головой, и остальные издали приглушённые смешки. — Гарри, ты ведь тоже был на зельях уровня ЖАБА, разве нет? — обратилась к нему Дафна. — Эм, да. На шестом курсе. — И ты был очень хорош, если судить по тогдашним жалобам Драко, — усмехнулась Дафна. — Ещё одна причина вернуться в школу. Если сдашь свои ЖАБА, перед тобой откроется гораздо больше возможностей. Например, участие в закулисье медленного геноцида магглов? Гарри улыбнулся. — Я все ещё считаю, что квиддич мне больше по душе. — Но Паддлмор Юнайтед? — спросил Блейз со внезапно посветлевшей аурой. — Я не говорю, что с ними что-то не так, но, если уж пытаться, то почему не замахнуться на лучший вариант? Стоунхейвенские сороки гораздо более грозная команда. Гойл громко фыркнул. — Кучка придурков. Все это знают. Пушки Педдл гораздо лучше. — Я тоже так думаю! — воскликнул Гарри, искренне изумившись, что они с Гойлом могут сойтись во мнении хоть на чём-то. Гойл тоже выглядел удивлённым. — Я бы точно скорее играл за Пушки, чем за Сорок. — Тогда почему назвал Паддлмор Юнайтед? — спросил Малфой. — Объективно они гораздо более приличная команда, — пожал плечами Гарри. — Больше шансов сыграть на Кубке мира, чего я бы очень хотел. — Он сразу вспомнил тот матч: огромное поле, сходящая с ума толпа, воодушевление, предвкушение и бешеная энергия в ожидании игры. Гарри легко мог вообразить себя на месте Виктора Крама, ловца команды-фаворита, и как они пролетают над беснующимися зрителями, половина которых орет, что они победят, а вторая половина желает им поражения… Гарри широко улыбнулся. — Очень сильно хотел, — повторил он. — Тогда тем более нужно играть за Пушки, — сказал Гойл. Его тяжёлая аура чуть расслабилась, но он явно все ещё испытывал противоречивые чувства от того, что может вести с Гарри нечто, подозрительно напоминающее нормальный разговор. — Это почему? — спросил Гарри. Гойл чуть наклонился, выставив вперед руку с напитком и одним пальцем указывая на Гарри. — У Пушек только что появились новые охотник и загонщик. Их вратарь и так более чем приличный, как и остальные игроки, кроме ловца. Робертс — пропащий случай. Его до сих пор не выкинули из команды, только потому что ему нет подходящей замены. Аура Гойла прямо оживилась, а Гарри пришлось признать, Гойл неплохо разбирался в квиддиче. Рон годами говорил примерно то же самое: если бы не Робертс, Пушки давно бы прошли на финал Кубка мира. Губы Гарри почти расползлись в улыбке. — Ты предлагаешь мне заменить Робертса? — спросил он. Гойл пожал плечами. — Я не говорю, что это невозможно, — ответил он и отхлебнул из стакана — судя по виду, тоже огневиски. Гарри таки не удержал улыбку. Гойл тоже ухмыльнулся, и это был страннейший и максимально неожиданный момент искренней солидарности между ними. — Что ж, это было бы здорово, — сказал Гарри и чуть не рассмеялся, представив реакцию Рона, если бы Гарри взяли в Пушки Педдл. Его лучший друг точно бы свихнулся от радости. — Хотя ярко-оранжевый совсем не мой цвет. Гарри почувствовал, как аура Дафны начала раздраженно вибрировать, видимо, потому что разговор опять свёлся к квиддичу. Но ее лицо оставалось приятно-расслабленным, так что никто не обратил внимания. — К тому же, вряд ли Робертс так легко сложит свою метлу и уйдёт из команды, если ты попытаешься занять его место, — добавил Забини. — Он же в команде, сколько, четыре года? — Девять лет. Да и это не ему решать, разве нет? — бухнул Гойл. — У него была куча времени, чтобы показать себя. Он тащит всю команду вниз. — Ну не настолько он плох, — заметил Малфой. — Помнишь, как он поймал снитч пару сезонов назад в матче со Стрелами? Увернулся одновременно от двух бладжеров и поймал снитч в крутом пике! — Просто повезло! — отрезал Забини, схватив свой бокал, в котором плескалось нечто, похожее на мартини. — Он зашёл в то пике, лишь потому что не увидел оба бладжера! — Чушь собачья! — вспылил Малфой. — Он прекрасно знал, что делает! — Тут я согласен с Малфоем, — сказал Гарри. Он видел этот момент в одной из книг, подаренных Роном, и это никак не могло быть случайностью. — Робертс четко уходил с траектории полёта бладжеров, это никак нельзя списать на удачу. Вообще-то он использовал бладжеры себе на пользу: их потом отбили его загонщики, которые стали препятствием для ловца Стрел. Малфой расплылся в победной усмешке. — Видишь? И это мы еще не начали говорить про тот матч против Холихедских Гарпий… — О чем ты? — протянул Нотт. — Гарпии никогда не проигрывали Пушкам. — Он послал Гарри насмешливую улыбку. — Жаль, что ты не девушка, Поттер. Тебе было бы гораздо лучше в команде Гарпий, чем у Пушек. Остальные рассмеялись, но улыбка спала с лица Гарри. Ещё одно воспоминание, полное солнца и тепла, молнией пронеслось в мозгу… «Я бы хотела играть за Холихедских Гарпий, — с улыбкой призналась Джинни. — Ловцом, очевидно». Гарри помотал головой. Компартментализация. — Да уж, — хмыкнул он. — Не повезло так не повезло. Может, хотя бы Сороки будут заинтересованы в моей кандидатуре. — Да! — победно взревел Забини. — Лучшая команда! Дафна тяжело вздохнула, признавая поражение, и завела разговор с Паркинсон, которая тоже выглядела раздражённой. Гарри едва ли обратил внимание, и уж точно никто из слизеринцев. Ему было неожиданно легко болтать с ними о квиддиче. Видимо, если что-то и могло перекрыть пропасть между ними, так это квиддич — одна из немногих тем волшебного мира, в которой Гарри чувствовал себя как рыба в воде. Гарри настолько увлёкся, что даже пропустил момент, когда появился официант и заново наполнил их бокалы; он только ощутил внезапную тяжесть своего стакана и почти сразу отвлёкся на совершенно дикие разглагольствования Малфоя о том, как правильно делать Вялый кистевой крен. «А Малфой, — подумал Гарри, — довольно противоречивая личность». Весь вечер его аура покачивалась взад-вперёд, переходя от удовлетворения к раздражению и обратно, пока Гарри говорил. И он был одновременно счастлив и недоволен, когда очередная ремарка Гарри вызывала взрыв смеха, или когда он делал особенно разумное замечание, успешно «вписываясь» в круг друзей Малфоя. Как будто Малфой никак не мог решить, нравится ему, что его план работает, или не очень. Как будто он почти завидовал, что Гарри с такой легкостью добивался расположения слизеринцев. Судя по всему, Драко Малфой всегда ему завидовал. Только ближе к десяти вечера Гарри заметил, сколько времени прошло. Целые часы пролетели незаметно, и, осмотревшись по сторонам, Гарри теперь явственно это ощущал: стало многолюднее, минимум двадцать человек оккупировало столики, их ауры посверкивали в полутьме, а у барных стоек наметилось оживление. Даже музыка перешла на более быстрый, энергичный темп. И, в отличие от Гарри, новые посетители были не так близоруки. Кажется, все уже знали, что он тут. Гарри слишком долго приходилось жить со своей популярностью, так что он легко отмечал и косые взгляды, и то, как перешёптывались посетители, хотя думали, что делали это незаметно. Гарри пересекся взглядом с молодой волшебницей, чья аура мгновенно вспыхнула тревогой. Она вздрогнула и тут же отвела взгляд, после чего дёрнула за руку своего соседа. Гарри отвернулся, чтобы больше ни на кого не смотреть, и сосредоточился на Нотте, который все ещё разглагольствовал о легендарном вратаре Паддлмор Юнайтед — к несчастью, уже закончившем карьеру. Сердце Гарри начало биться быстрее. Прибывало все больше посетителей, и вскоре Гарри из неожиданно расслабленного состояния перешёл в сильно дискомфортное. Он одним махом осушил наполовину полный бокал. — Мне кажется, нам скоро нужно идти, — негромко сказал он Малфою. Тот тоже обернулся и заметил направленные на них взгляды; нахмурился, но, к удивлению Гарри, не стал спорить. — Да, пожалуй, — сказал он. — Но сначала! Малфой поднял руку, и официант сию секунду появился рядом с ними. — Шоты на весь столик. Что-нибудь стоящее. — О, шоты! — захлопала в ладоши Дафна. — Надеюсь, он не принесёт виски. Я не могу его пить. — Узнаем. Думаю, в таком случае Гойл с радостью выпьет твой шот. Гойл не согласился, но и не стал возражать. Гарри не знал, как сам относится к шотам — от огневиски он и так уже чуть поплыл. Но, если это значило, что они скоро смогут уйти, он как-нибудь вытерпит. Нотт опять смотрел на Гарри с тем расчётливо-задумчивым взглядом. Гарри был почти уверен, что его осуждают за желание уйти в такое явно раннее время, но ему было все равно. Гарри знал только то, что с каждой минутой прибывало все больше и больше людей, и, может, это была легкая паранойя, но ему казалось, что абсолютно все на него пялились. Их ауры кружились и переливались, и для него это зрелище становилось слегка чересчур. Вернулся официант с подносом, полным стопок со светящейся ярко-зелёной жидкостью, которая сразу навела Гарри на мысли о ядерных химикатах. Стопки поплыли к каждому находящемуся за столом. Все слизеринцы взяли маленькие стаканы без вопросов, кроме засомневавшейся Паркинсон. — Что это? — спросила она, наморщив нос в отвращении, когда стакан завис перед ней. Что ж, не одному Гарри не понравился вид этого пойла. Но он хотя бы взял свою стопку. У него было смутное подозрение, что иначе стакан начал бы биться о его лоб. — Мы называем это Веном, — пустился объяснять официант. — Напиток был придуман нашим барменом всего пару недель назад, но быстро стал нашей фирменной настойкой. Веном сделан из джина, настоянного на пыльце эльфов. А также с ноткой белого ясеня. Помогает предотвратить любое зарождающееся похмелье. — Отлично, — бросил Малфой. Официант кивнул и, поняв намёк, испарился. — Тост? — предложила Дафна и подняла стопку. — За нашего именинника? И, скажем, за Новый режим? — Да, — присоединилась Паркинсон. — И за будущие начинания. — Она кокетливо улыбнулась Нотту. Аура Малфоя сразу потемнела, а брови сдвинулись ещё сильнее. — За это тоже выпьем, — поднял стакан Нотт. — За наши давние и почитаемые традиции, — надменно протянул Малфой. — За Пушки Педдл, — сказал Гойл. Гарри поймал его взгляд и улыбнулся. — Угх. За все команды кроме Пушек Педдл, — проворчал Забини и тоже поднял стакан. Остался только Гарри. Слизеринцы снова смотрели на него выжидающе, сияющий веном придавал их лицам тускло-зелёное свечение. Их ауры, варьирующиеся от грязно-серой до сияющей пастели, нетерпеливо подрагивали в ожидании тоста Гарри Поттера. Гарри опять подумал о Гермионе. Что бы она сделала на его месте? Что он мог сказать, чтобы оставить сильное, неизгладимое впечатление? Губы сами собой изогнулись в улыбке, когда на него снизошла идея. Гарри поднял стакан. — За Волдеморта и доблесть. Лица слизеринцев исказились шоком. Они вопросительно посмотрели друг на друга, в основном на Малфоя, который тяжело сглотнул и кивнул, неотрывно глядя на Гарри. — За Волдеморта и доблесть, — эхом повторил он. Гарри удивился, как ему удалось произнести имя без запинки, несмотря на то, как содрогалась его аура. Остальные последовали его примеру. — За Волдеморта и доблесть, — хором сказали они, хотя Гойл, кажется, произнёс имя только губами, а Дафна немного заикнулась. Прежде чем они чокнулись, на Гарри снизошла внезапная безбашенность. Отблеск венома как раз упал на брошь Малфоя в виде змейки, и в мозгу пронеслась идея, за которую Гарри ухватился, не раздумывая. — За власть, — с легкостью прошипел он на парселтанге. Вся компания замерла, почти у всех отвалились челюсти, кроме Нотта, который единственный смог удержать более-менее достойный вид. Они, конечно, не поняли, что он сказал, но это и неважно. Он говорил на древнем языке самого Салазара Слизерина. В ответ на такое они могли сделать только одно. Гарри улыбнулся и опрокинул содержимое бокала в себя. Вкус походил на яблочный пирог и можжевельник, и да, Гарри определённо почувствовал нотки белого ясеня. После паузы все последовали примеру — примеру Гарри. Ярко-красные цветы распустились. Где-то в затылке зашевелилась эмоция, которая совсем не принадлежала Гарри.