No Glory

Когда Гарри лениво приоткрыл глаза, он не был уверен, сон это или явь. Мышцы наполняла приятная тяжесть, ему было тепло и уютно, а легкой пульсации света сквозь тело было достаточно, чтобы поверить, что это сон. Однако, открыв глаза как следует, Гарри понял, что это самая что ни на есть реальность. Вот Волдеморт все еще крепко спал. Магия Темного Лорда тоже лениво пульсировала, раскачиваясь вперёд-назад, размеренно и неторопливо. Руки все еще собственнически обнимали Гарри, но расслабленно. Что было неплохо, потому что иначе Гарри почувствовал бы себя скованным в таком положении. А так он был пойман в ловушку нежных объятий, из которой мог бы легко выбраться, если бы захотел. Но вряд ли это было бы разумно. Стоило Гарри пошевелиться, и Волдеморт может проснуться, а хотел он так рисковать? Темный Лорд почти никогда не спал; наверное, Гарри стоит дать ему отдохнуть столько, сколько возможно? Хорошо отдохнувший Волдеморт несомненно намного приятнее невыспавшегося злобного существа, каким он обычно является. Стоит Гарри хоть немного от него отодвинуться, их связь сама собой оборвется, свет растает, и Волдеморт скорее всего проснется. Да и стоит начать с того, что Гарри — в принципе единственная причина, почему Темный Лорд сейчас может спать, в этом Гарри был уверен. "Какой отличный рычаг давления", — подумал Гарри. Если он сможет "подсадить" Темного Лорда на старый-добрый ночной сон, это может оказаться… полезным. Хотя сейчас совсем не ночь… Гарри не был уверен, но у него сложилось стойкое впечатление, что на дворе разгар дня. Эта мысль заставила его улыбнуться. Темный Лорд скорее всего планировал продуктивный день. Все-таки утро началось со встречи с Долорес Амбридж в Министерстве. Гарри очень надеялся, что Волдеморт собирался провести кучу важных собраний, что его ожидали толпы напуганных сторонников, и что он пропустил их все. Гарри слегка пошевелился — ни магия Волдеморта, ни он сам никак не отреагировали — и глянул на то, во что превратилась кровать. На ней царил полный беспорядок. Сам Гарри был в полном беспорядке. Он лишь краем глаза заметил свое отражение в зеркале над головой, но этого было достаточно. Он выглядел, да и чувствовал себя так, будто его хорошенько… В общем, это был кошмар. В основном из-за волос. Они еще никогда не выглядели таким жутким вороньим гнездом. Волдеморт между тем выглядел… Идеально. Гарри покоробило то, что именно это слово первым делом пришло на ум, но это была правда. Никогда еще лицо Темного Лорда не выглядело так умиротворенно. С закрытыми глазами и расслабленным лицом он совсем не походил на злобного психопата, мечтавшего управлять всем миром. Он был таким... Красивым. Спокойным. Гарри завороженно смотрел на его неподвижное лицо, на гладкую бледную кожу, острые скулы, полные, чуть приоткрытые губы. Каким-то чудом темные волосы лежали безукоризненно, волосок к волоску. Гарри нашел это немного оскорбительным и пообещал себе в следующий раз это исправить. В следующий раз. Гарри старался пока об этом не думать. И это было довольно просто — благодаря каскаду тепла и света, омывавших тело. Вообще-то, Гарри очень даже мог снова соскользнуть в сон… Он с трудом подавил зевок и вдруг зацепился взглядом за кое-что, что заставило его окончательно проснуться. Бузинная палочка. Она лежала прямо перед ним, на прикроватной тумбочке. Если он чуть приподнимет руку Темного Лорда и сдвинется влево, то сможет до нее дотянуться. "А стоит ли?" От одной только мысли по венам побежал страх вперемешку с адреналином. Гарри вдруг очень сильно порадовался тому, что Волдеморт крепко спит. Если бы он прямо сейчас мог слышать мысли Гарри, это была бы катастрофа. "Но я могу". Гарри уставился на Бузинную палочку, мысли роем носились в голове. Что случится, если он ее возьмет? Она по-настоящему принадлежала ему, он знал это. Эта палочка будет его слушаться, потому что он обезоружил Драко Малфоя. Он был ее истинным владельцем. Ее хозяином. Ведь так? Гарри закусил губу так сильно, что ему стало больно. У него уже есть кольцо и мантия. Ему оставалось лишь заполучить палочку, выиграв ее в схватке, и тогда… Тогда что? Что случится, если — когда — Гарри станет владельцем трех Даров сразу? Что-нибудь потрясающее? Вообще ничего? Правда ли, что держащий в своих руках все три Дара станет всемогущим, истинным Повелителем смерти, или это просто детская сказка? Гриндевальд верил в первое, и какое-то время Дамблдор тоже… Рука Гарри сама собой дёрнулась вперёд. Сердце громко стучало, пока он представлял, как вот сейчас схватит заветную палочку… "Безрассудный". В этот раз голосок в затылке прозвучал совсем как Гермиона. Гарри уронил руку. В чем он точно был уверен, так это, если прямо здесь и сейчас он выберется из объятий Волдеморта и схватит его палочку… Все будет потеряно. Тёмный Лорд больше в жизни не позволит себе так слепо, почти абсурдно довериться Гарри и уснуть в его присутствии. Эта возможность, эти хрупкие моменты, когда Волдеморт может позволить себе такое спокойствие и уязвимость, будут утрачены навсегда. Несмотря на все усилия, крошечная часть Гарри наконец признала всеобъемлющую серьезность происходящего — что вот это несомненно станет привычной частью его жизни — но Гарри не дал этой мысли себя поглотить. Он пока еще не готов полностью осмыслить, что совсем недавно произошло, и что в результате он, по сути, заключил гребаное соглашение с Лордом Волдемортом, потому что черта с два Темный Лорд не потребует, чтобы они делали это снова, и скорее всего очень часто… О боже, что скажет Снейп? Гарри отогнал неприятную картину в виде мертвого Северуса Снейпа с предельно осуждающим взглядом. Вместо этого он сосредоточился на положении, в котором оказался: со спящим в его постели и совершенно уязвимым Темным Лордом. Конкретно сейчас Волдеморт был открыт, доверчив и, наверное, впервые с момента создания первого крестража так близок к ощущению себя человеком. Возможно, сейчас он даже чувствовал себя… в безопасности. Защищенным. Потеря этого не стоила никаких рисков. "Особенно того, что в итоге может оказаться пустой шелухой", — сказал голос Гермионы в его голове. Но все равно это не значило, что вообще не произойдет ничего экстраординарного, заполучи он все Дары. Если он станет Мастером Смерти, это ведь реально, это настоящая магия, что–то, что даст ему власть над самой смертью — что вообще значит быть Мастером Смерти? — а значит, ему нужно хорошенько это обдумать. И также ему нужен план. А пытаться исследовать эту возможность сейчас и правда было слишком неосмотрительно. Пусть он успеет схватить палочку, но ему точно не добраться до кольца и мантии вовремя — Волдеморт проснется, и все полетит к чертям. Гарри даже не мог вообразить ярость Темного Лорда, когда тот поймёт, что Гарри украл его палочку, пока он спал… Это будет в высшей степени неприглядная картина. Так что Гарри придется действовать быстро, если он хочет незаметно и под шумок стать Мастером Смерти. Если обстоятельства снова будут такими — а Гарри не мог представить другой ситуации, в которой Волдеморт был бы без палочки и не в сознании, — то кольцо уже должно быть на нем, а мантия — быть где–то максимально поблизости. Гарри понятия не имел, как сможет сознаться, что у него есть кольцо — по мнению Волдеморта, всего лишь уничтоженный крестраж, — да еще и получить разрешение его носить. Звучит как что-то с вероятностью, равной нулю… Несущиеся галопом мысли замедлились, стоило Волдеморту особенно протяжно вздохнуть. Гарри не знал, что конкретно сыграло роль: успокаивающая, прямо гипнотическая магия Волдеморта, или то, что он все еще высасывал силы из Гарри, пусть даже мягко и аккуратно… В любом случае, Гарри почувствовал усталость. Все мысли о смерти и заговорах с переворотом власти соскользнули в небытие, и Гарри снова провалился в сон.

***

В следующий раз, когда Гарри проснулся, ему было значительно холоднее, несмотря на то, что его укрыли одеялом. Он медленно моргнул, и, пока сознание прояснялось, до него дошло, что Волдеморта рядом уже не было. Гарри не чувствовал ни размеренной пульсации их связи, ни тепла чужого тела под боком. Одежда Волдеморта и Бузинная палочка тоже исчезли. Гарри сел в постели, неуверенный, считать отсутствие Волдеморта хорошим знаком или не очень. Вот что было хорошо, так это то, что вокруг царила чистота. Ни на простынях, ни на теле Гарри не осталась никаких… следов произошедшего. Что ж, это очень мило со стороны Темного Лорда… Как вдруг Гарри представил, что, должно быть, подумал Волдеморт, проснувшись, пока Гарри спал. В лицо тут же бросилась краска. О чем думал Тёмный Лорд? Какие мысли проносились в его голове, пока он, как обычно, жутковато разглядывал свой спящий человеческий крестраж? А потом он решил все прибрать и… укутать Гарри в одеяло, прежде чем уйти… Лицу стало вдвое жарче. Но какой же абсурд, что мысль о том, как Тёмный Лорд укутал его в одеяло, вызывала в нем столько же стыда, сколько воспоминания о произошедшем перед тем, как Гарри провалился в сон. Перед. Гарри яростно потёр глаза, сердце бешено колотилось, потому что больше было невозможно игнорировать урывки сегодняшнего утра. Он и Волдеморт правда… У них был… И он сам… Нет. Нетнетнетнет. Гарри откинул одеяло и посмотрел на время. Четыре пополудни, и за весь день он только очень много трахался и совсем немного поспал. Наверное, большинство сочло бы это отличным раскладом, но сам Гарри очень старательно игнорировал любые мысли о произошедшем. Компартментализация. Надо как-то подключиться к своему внутреннему Драко Малфою… Вот черт. Малфои. Что, по их мнению, происходило? Они наверняка гадают, куда он подевался? А может и нет; Волдеморт ведь сказал им утром, что берет Гарри с собой в Министерство. Может, они думают, что Гарри все еще там. Или Волдеморт скормил им очередную ложь… Как раз на этой мысли Гарри кое-что заметил. Туго стянутый свиток пергамента на прикроватном столике, где раньше лежала Бузинная палочка. Чувствуя странную нервозность, Гарри схватил пергамент и раскрыл свиток. Ты почувствовал себя нехорошо во время встречи с Долорес Амбридж в Министерстве. Целью нашей встречи было обсуждение ее успехов и рабочей этики, что привело к тому, что Фред и Джордж Уизли больше не работают под ее началом. Начиная с сегодняшнего дня, их начальником будет Алистер Блэквелл. Тебя не будут беспокоить до тех пор, пока ты сам не выйдешь. Гарри прочитал записку один раз, затем еще раз. Взгляд скользил по строкам, которые несомненно принадлежали Лорду Волдеморту. Нет. Тому Риддлу. Сами собой всплыли воспоминания, как он переписывался в дневнике с молодой версией Темного Лорда. Его почерк с тех пор совсем не изменился. Грудную клетку затопило странное чувство вины, но, прежде чем Гарри успел понять, почему, он чуть не вскрикнул от неожиданности. Строки засияли темно-красным, пергамент загорелся и всего за пару секунд обратился пеплом. Гарри даже не успел побеспокоиться о возможных ожогах. В конце не осталось даже пепла, вообще ни следа, что письмо существовало. Шрам Гарри легонько дернуло, но на этом все. Сердце билось так сильно, что Гарри чувствовал его ребрами. Он запустил пальцы в волосы, сделал пару вдохов, стараясь успокоиться. Так, значит, Волдеморт оставил ему записку. Заколдованную записку, которая зачарована на самоуничтожение сразу после прочтения, да и к тому же на оповещение каким-то образом Волдеморта, что ее прочитали. Поэтому шрам кольнуло… Волдеморт скорее всего проверял его состояние. Гарри тяжело сглотнул и тут же понял, как страшно пересохло в горле. Очень хотелось пить. И есть. Желудок согласно заурчал. Гарри встал и решил, что хотя бы одно из этого можно пока отложить. Он огляделся, и на секунду его обдало паникой, пока он не заметил стопку своей одежды с палочкой, лежащих на трюмо. Одежда, которую всего пару часов назад изваляли во всем, в чем только можно, и порвали во всех возможных местах, выглядела, как новенькая, и была аккуратно сложена стопкой, которую венчала старая палочка Волдеморта. Новая волна ужаса не заставила себя ждать. Гарри бросился к одежде, выдернул из стопки мантию, судорожно проверяя карманы… О, слава Мерлину. Воскрешающий камень был на месте. У Гарри аж голова закружилась от облегчения. Не то чтобы он ожидал, что Волдеморт проверит его карманы, но все же. Гарри так или иначе был безмерно благодарен высшим силам. Гарри зажал кольцо в ладони и тяжело вздохнул. Где его спрятать? Гарри снова обвел взглядом свою комнату, гадая, есть ли тут хоть одно место, которое можно счесть достаточно надежным. Жалость из-за безвозвратно уничтоженного мешочка из ишачьей кожи стала почти нестерпимой. Под кроватью? Слишком очевидно. В ящике трюмо? Еще очевиднее. Пометавшись по комнате еще пару минут, Гарри не придумал ничего лучше, кроме как снова спрятать кольцо в кармане мантии. Пока он не найдет достаточно надежного места, он будет постоянно носить кольцо с собой. Если он мог так носить палочку втайне ото всех, с кольцом тоже не должно быть особых проблем. Гарри неторопливо сложил одежду и вернул на трюмо. Он прекрасно понимал, что больше никто не мог этого сделать, — Тёмный Лорд в жизни бы никому не доверил такую тайну, даже домовым эльфам, чья преданность была безгранична, — и все равно Гарри был поражён, что Лорд Волдеморт сделал это для него. Убрал кровать, привел в порядок одежду, оставил записку… Все еще в неверии тряся головой, Гарри взял палочку. Ему понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить элементарные заклинания, которые он давно не использовал, но все–таки смог трансфигурировать расческу на трюмо в более-менее приличный стакан. — Агуаменти, — снова взмахнул палочкой Гарри; стакан наполнился водой, и Гарри выпил ее залпом. Потом наколдовал еще воды. И еще. Утолив жажду, Гарри отставил стакан в сторону, совсем не доверяя своему колдовству — того и гляди, через пару минут стакан снова обернется расческой. Гарри старательно избегал смотреть в зеркало. Он быстро принял душ — пусть его очистили магией, потребность искупаться в воде была почти невыносимой. Урчащему желудку он сказал подождать еще немного. Гарри не знал, сколько простоял под струей горячей воды, позволяя кипятку очистить кожу и прояснить голову. Уединившись в ванной и будучи уверенным, что Волдеморт, убедившись, что Гарри проснулся, чувствует себя хорошо и прочел его самоуничтожающуюся записку, снова использует против него Окклюменцию, Гарри наконец позволил себе мысленно вернуться к тому, что произошло сегодня утром. Часть его все еще не могла поверить, что это правда произошло. Все же его тело было в полном порядке — спасибо Эликсиру жизни. Без него, Гарри был уверен, ему сейчас было бы совсем несладко. Но нет смысла отрицать, что они сделали. Что сделал Гарри. "Я… переспал с Лордом Волдемортом. Несколько раз. И не сказать, что мне это не понравилось". "Если говорить честно, — думал Гарри, остервенело скребя кожу головы, — я… правда этим наслаждался". К щекам прилила кровь, и это не имело никакого отношения к льющемуся на него почти кипятку. Ну правда, теперь уже зачем все отрицать. В противном случае он будет лгать разве что самому себе, а что из этого выйдет хорошего? "Я переспал с Волдемортом, моим похитителем, темнейшим волшебником всех времен, убийцей моих родителей, который пытался убить и меня… Много раз… И…" Гарри уткнулся лбом в мраморную стену. Он до мельчайших деталей помнил, как это ощущалось, что именно он делал, как позволил нагнуть себя над каменной чашей и трахать до тех пор, пока перед глазами не поплыло. И он наслаждался каждой секундой. "Боже, неужели… Это теперь то, кто я есть? Я настолько мазохист? Настолько в депрессии? Это теперь моя роль — умолять о подобном, просить такого к себе отношения?" Гарри провел ладонями по лицу, потянулся за мылом и принялся что есть силы тереть каждый сантиметр кожи. "Нет, — упрямо думал он. — Нет, я совсем не такой. Просто был таким… в тот момент. Потому что он прав. Я правда чувствую вину. Мне тошно от того, что бóльшая часть его души уничтожена и я приложил к этому руку. Я так сильно себя за это ненавижу, что это почти невыносимо". "Но ты не можешь нести это бремя вины до скончания веков, — вклинился голос Гермионы. — Это не твоя ответственность". Как ни досадно было это слышать, все равно Гарри был благодарен той части своего подсознания, что породила эту мысль. Конечно, он не сможет поговорить об этом с настоящей Гермионой, и очень жаль, потому что она бы точно дала лучший совет. Но даже эта воображаемая Гермиона была права; он не мог винить себя вечно. Он лишь делал то, что ему было сказано делать, то, что, по его мнению, он должен был делать. Дамблдор ни разу не позволил даже намека на идею, что Волдеморта можно спасти. "Я, наверное, сумасшедший, раз все еще верю, что это возможно, — уныло размышлял Гарри. — Он никогда не сможет вернуть себе всю душу целиком, но он может…" Может что? Ощущать все через душу Гарри? И разве это уже не происходит, грубо говоря? И каковы могут быть долгосрочные последствия? Может, получится поговорить с Гермионой хотя бы об этом... Гарри вздохнул и принялся смывать с себя пену. Выходя из душа, он мысленно поразился, что ему с такой легкостью удалось задвинуть инцидент в пещере на задворки сознания. Может, это потому что он зверски голоден, и мысль о еде затмевает все остальное; или у него стало лучше получаться разделять эмоции… Драко мог бы им гордиться… Кстати говоря о Драко. Разве он не говорил, что сегодня вечером к нему придут друзья и Гарри тоже приглашен? И Гарри вроде как согласился… По крайней мере, ему будет чем занять голову. После всего случившегося выпивка совсем не помешает. Мерлин, поскорее бы вернулись Рон с Гермионой… С еще одним тяжелым вздохом Гарри принялся одеваться. Все равно ему нужно скоро выйти к людям — он не хотел волновать Нарциссу почем зря, да и к тому же умирал от голода. В процессе Гарри раз пять проверил, что кольцо все еще лежит в кармане. На секунду мелькнула мысль призвать Снейпа — о, ему бы точно было что сказать об очередной драме, в которую вляпался Гарри. Но нет, он не мог этого сделать. Слишком скоро, слишком поспешно, да и Гарри совсем не нравилась идея слушать нотации Снейпа на голодный желудок. Так что кольцо осталось лежать в кармане. Уже у дверей Гарри заметил кое-что неожиданное: стакан на трюмо так и не превратился обратно в расческу. Его заклинание держалось намного дольше ожидаемого, и почему-то этот факт неожиданно его приободрил.

***

— Вот, выпей. Драко Малфой подтолкнул к нему через барную стойку стакан, наполненный темной, не очень приятной на вид жидкостью. От нее еще шел легкий дымок, и это совсем не прибавляло желания ее попробовать… Но и не отбивало его с концами. Гарри поднёс стакан к губам и сделал осторожный глоток. После сытного и весьма удовлетворительного ужина они вернулись в гостиную, куда Драко привел Гарри в тот вечер, когда они узнали про помолвку Рона и Гермионы. Малфой явно был в своей стихии — в дорогих, но удобных одеждах, окруженный спокойным размеренным серебристым свечением ауры. Остальные слизеринцы прибудут немного позже, и Гарри лениво подумал, подстроил ли Малфой это специально. Может, он хотел слегка напоить Гарри в одиночку, прежде чем появятся его друзья, так, чтобы Гарри был в более благодушном расположении духа, когда ему придется общаться с бывшими однокашниками. Ну что ж, не худшая идея, когда-либо приходившая Драко в голову. Попробовав таинственное варево, Гарри поморщился. На вкус оно было как крепкая смесь алкоголя с пеплом, но оставляло сладковатое послевкусие, которое делало его более-менее терпимым. — Что это? — спросил Гарри. — Конбузит, — с готовностью ответил Драко. — Вид бренди. Делается из слив-цеппелинов, ферментированных в дубовых бочках, слегка обоженных пламенем химеры. Сделано во Франции. Ну, выдержано во Франции. Древесина импортируется из Греции, разумеется. — Разумеется, — передразнил Гарри. И ухмыльнулся. — Из слив-цеппелинов, да? — Да. А что, чувствуешь их вкус? — Не совсем. Просто вспомнил о Лавгудах… Луна носила эти сливы, как сережки, и даже хотела сделать из них тиару на рождественскую вечеринку Клуба Слизней… К счастью, она передумала. Драко нахмурился. — Ну конечно, это была Лавгуд. — И вдруг презрительно фыркнул. — Вечеринки Клуба Слизней… Гарри чуть не рассмеялся от яда в голосе Драко. — Все еще дуешься, что тебя не приглашали? Тебе не кажется, что теперь это уже и не так важно? — Да, я все еще дуюсь, — вспыхнул Драко. — Меня должны были приглашать. И приглашали бы, если бы Клуб Слизней все еще существовал на седьмом курсе. К началу учебы все подуспокоилось, но, наверное, Слизнорт был не особо в настроении устраивать вечеринки, когда стало ясно, что Тёмный Лорд фактически выиграл. — Вау, — протянул Гарри. — Даже не представляю, почему. Драко пожал плечами. — Были и другие вечеринки. И они были гораздо веселее. Ты пропустил все настоящее веселье в Хогвартсе. — О да, представляю, — саркастично сказал Гарри. — Например, смотреть, как старшекурсники, отрабатывая Непростительные, пытают младшекурсников за нарушение правил. Само собой, если эти младшекурсники не из чистокровных семей. Драко отпил из своего стакана и покачал головой. — Я имел в виду тот же Кровавый бал на Хэллоуин, — сказал он, решив проигнорировать все остальное, сказанное Гарри. — Или любую из слизеринских вечеринок. Нам очень многое сходило с рук. — Поразительно, — хмыкнул Гарри. — Погоди, какой-какой бал? — Кровавый. — Драко облокотился на стойку с мечтательной улыбкой. — Его потом официально сделали ежегодным. Ах, что за вечер. — Дай-ка угадаю, — сказал Гарри. — Этот бал был посвящен исключительно чистокровным ученикам Хогвартса. — Конечно. И он был прекрасен. — Звучит как самое смехотворное мероприятие, которое я когда-либо пропускал. И какой вообще смысл? Разве смогла прийти не треть школы, да и то в лучшем случае? — О, нет, все от третьего курса и старше могли присутствовать. Если уж на то пошло, посещение было практически обязательным. Что? Не смотри так удивленно, все так и было. Иначе перед кем бы мы красовались, если бы полукровок и магглорожденных там не было? От негодующего ответа Гарри спасла открывшаяся дверь. Гарри и Драко одновременно обернулись. С глубоким поклоном появился Бинни. — Хозяин Малфой, прибыли мистер Гойл и мистер Забини. Драко поджал губы. — Рановато они... Хорошо, приведи их. Бинни исчез с хлопком. — Будешь сегодня вести себя прилично, Поттер? — спросил Малфой и залпом допил остатки бренди. Гарри едва удержался от того, чтобы закатить глаза. — Я всегда прилично себя веду, — ответил он и тоже осушил свой стакан — и чуть не выдохнул дым, настолько сильным было бренди, после чего подтолкнул пустой стакан к Малфою. Тот тут же плеснул еще раз и себе, и Гарри. — А мне казалось, ты не должен лгать. Вид у Драко стал такой, будто он пожалел о своих словах сразу, как только сказал их. Его аура застыла — словно маленькое животное, заслышавшее хруст ветки под лапой хищника. Гарри уставился на него, скорее изумленный, чем оскорбленный. И тут, к неожиданности их обоих, Гарри расхохотался, вместо того, чтобы разозлиться. — Справедливо, — сказал он, отсмеиваясь. Затем закрыл и раскрыл правую ладонь, наблюдая, как становятся более видимыми шрамы: Я не должен лгать Гарри Джеймс Поттер — Хорошо, я буду сегодня вести себя прилично, — сказал он. Драко подтолкнул к нему заново наполненный стакан, и Гарри поймал его рукой со шрамами. По краю танцевал дым. — До тех пор, пока они будут вести себя прилично. Кажется, Драко это не сильно обрадовало. Гарри слышал шаги в коридоре. — Просто постарайся никого не проклясть, раз уж у тебя снова есть палочка, окей? — Старая палочка Темного Лорда, ты хотел сказать? Реакция Драко была неожиданной и почти комичной — видимо, он на секунду забыл, чья это была палочка в прошлом. Драко побледнел, его аура беспокойно замерцала. Гарри даже не знал, хотел он вообще это говорить или нет. У него все еще не было приличной отговорки, почему он внезапно оказался в таком фаворе. Но, с другой стороны, может, ему и не нужно ничего придумывать. Может, к этому моменту просто быть Гарри Поттером достаточно, чтобы люди не задавали вопросов. Его уже "одарили" красными глазами Волдеморта… И Гринграсс сказала тогда, что скоро всем станет ясно, что он пользуется особой благосклонностью Волдеморта... "И они уже знают, что я говорю на парселтанге", — напомнил себе Гарри. Вряд ли будет так уж страшно, если он продемонстрирует еще одну вещь, связующую его с властью… С властью. Если он хотел что-то изменить в этом новом страшном мире, ему нужно будет ее заполучить. Гарри все еще обдумывал перспективы, когда Бинни ввел в гостиную Забини и Гойла. Гарри жизнерадостно им улыбнулся со своего места; Малфой тоже, но его аура все еще неспокойно бурлила. Слизеринцы бросили на Гарри уважительные, хоть и с прохладцей, взгляды. — Так, мы сразу пьем, — сказал Малфой, минуя все любезности. Он щедро плеснул бренди в еще два стакана, которые Гойл и Забини забрали с молчаливыми одобрительными кивками. — За Новый режим, — провозгласил Малфой, подняв стакан. Гарри почти фыркнул — это что, теперь стандартный повод для чоканья? — но все равно поднял стакан. Он же обещал вести себя прилично. — За Новый режим, — эхом отозвались Гойл и Забини. Гарри все-таки не смог удержаться. — За прогресс, — сказал он, потому что такой вариант казался бесконечно лучше. Остальные бросили на него взгляды, полные у кого одобрения, у кого подозрения, но никто не стал отпускать комментариев. Они все одновременно опрокинули в себя содержимое стаканов. Гарри почувствовал привкус пепла на языке и сладость на губах.