No Glory

Гарри, Малфой, Гойл и Забини опустили стаканы одновременно. Никто не успел вздохнуть, а Малфой уже заново их наполнял, щедро разливая темную жидкость, пока бутылка не опустела. — Бинни! — Малфой бросил пустую бутылку появившемуся эльфу — бросил неоправданно сильно, так, что крошечный домовик чуть не упал, — и тем самым заработал одобрительные смешки своих друзей. — Принеси из погреба еще одну. — Бинни поклонился и исчез. Гарри, прищурившись, обвел взглядом слизеринцев, отмечая и их усмешки, и то, с каким весельем раскрашивались их ауры. — Почему вам всем так это нравится? — Что нравится? Алкоголь? — уточнил Гойл и сделал еще один приличный глоток. — Нет. Относиться к домовику так, будто он ничего не значащая куча дерьма. Их ауры замерли; они явно считали такой вопрос абсурдным. — К чему ты клонишь, Поттер? — спросил Забини, чья поблескивающая аура потемнела на пару тонов от недоумения. — Драко просто отдал своему домовику приказ. Они для этого и нужны. Это то, что им нравится. — Он не просто «отдал своему домовику приказ», и вы прекрасно это знаете, — обрубил Гарри. — Он бросил эту бутылку так, что несчастный домовик чуть не повалился на пол, и вы все не преминули над этим посмеяться. Слизеринцы обменялись неловкими взглядами. Драко только пожал плечами: — Чтобы навредить домовику, понадобится что-то посильнее. Не беспокойся за Бинни, Гарри, домовики — довольно выносливые создания. — Я отлично знаю, насколько они выносливы, Драко, — холодно парировал Гарри. — И видел, что нужно сделать, чтобы навредить им всерьез. Даже чтобы убить их. И ты там тоже был, если помнится. Атмосфера похолодела на пару градусов; Гойл и Забини заметно напряглись. Гарри был уверен, мысленно Драко проживал тот же момент, что и он: Добби возвращается в особняк своих бывших хозяев, чтобы спасти Гарри и его друзей… И аппарирует в ту же секунду, как серебряный кинжал попадает ему в грудь. Лицо Малфоя окаменело, аура заметалась. Гарри крепче стиснул бокал. И пяти минут не прошло, а от его обещания вести себя прилично ничего не осталось. — Но я не об этом, — продолжил Гарри гораздо более привычным тоном. И даже улыбнулся. — Понятно, что домовику не так-то просто навредить… По крайней мере, физически. Но зачем так дурно с ними обращаться? Вам правда это кажется таким забавным? Или вы от этого ощущаете себя важнее и значительнее? Когда ведете себя так по-мудацки? — Не в этом дело, Гарри, — сказал Драко сквозь стиснутые зубы. — Вся суть в силе и власти. Домовикам постоянно нужно напоминать об их месте. Существует иерархия, и волшебники — на ее вершине. Всегда. Домовикам особенно нужно напоминать, почему они безоговорочно преданны именно нам. Гарри не смог сдержать смех. — О, так дело в их преданности? И ты правда думаешь, что лучший способ удержать их преданность — это страх? Даже после всего, через что ты прошел, Драко? Гарри усмехнулся: он сделал Малфою огромное одолжение, не став вдаваться в подробности. Вряд ли Драко рассказал своим друзьям, как его семья потеряла своего предыдущего домовика. — Как по мне, существуют способы получше, — заключил Гарри. — И какие же? — спросил Забини, чья аура танцевала в искреннем любопытстве. — Разве это не очевидно? — спросил Гарри. — Конечно, можно добиться повиновения за счет страха… Но если хочешь добиться настоящей преданности, ее нужно заслужить, — прямо как уважение. Поверь, Драко, тебе было бы намного легче получить настоящую преданность Бинни, если бы ты проявил к нему больше доброты. Если бы, ну, знаешь, ты ему по-настоящему нравился. Малфой фыркнул. — Бинни полностью мне предан. — О, правда? Ты так уверен? Наверное, стоит проверить эту теорию. По сравнению с тобой, я провел с Бинни ничтожное количество времени. Если бы я отдал ему приказ, прямо противоречащий твоему — скажем, если бы я сказал ему вернуть в погреб бренди, который ты приказал принести, — кого бы он послушал? Меня или тебя? Гарри получил неимоверное удовлетворение, наблюдая за тем, как вспенилась аура Драко и как окаменело его лицо. И еще больше удовлетворения от того, как радостно — почти торжествующе — заплясали ауры его дружков. Они явно нашли бы это очень смешным. «Друзья, ага, как же, — подумал Гарри. — Клубок змей, да и только». Появился Бинни с новой бутылкой конбузита и поставил ее на барную стойку перед Драко: — Ваша выпивка, сэр. Взгляды Гарри и Драко пересеклись. Во всей фигуре Драко и его магии явственно читалось: даже не смей. Гарри счастливо улыбнулся. — Спасибо, Бинни. — Домовик поклонился и исчез. Ухмылка Драко снова стала самоуверенной, будто он заранее знал, что Гарри не посмеет ничего сделать, — вот только его аура с головой выдавала его облегчение. — Решил не выставлять из себя идиота, а, Поттер? — Нет, просто не хотел, чтобы он забрал такую качественную выпивку, — хмыкнул Гарри. Забини и Гойл рассмеялись, пока он доливал себе еще бренди. — И мне казалось, мы теперь зовем друг друга по имени. — Конечно, Гарри. — Драко наполнил собственный стакан и долил еще в стаканы Забини и Гойла. — Старые привычки умирают с трудом. — Подумать только, — проворчал Гойл. — Как вы двое ведете себя, как закадычные друзья. — Мы и есть закадычные друзья, — сухо сказал Гарри. — Лучшие закадычные друзья, — вторил Драко с гораздо большим энтузиазмом. — О лучшем закадычном друге нельзя и мечтать. — Прекратите, это слишком мило, — скривился Забини. — Еще немного, и меня стошнит. — Ой, брось. Ты для этого недостаточно накидался. — Самое время это исправить. С треском снова появился Бинни. — Остальные гости прибыли, хозяин Малфой, — доложил домовик. — Веди их сюда. Бинни снова поклонился и исчез. — Будет кто-то еще? — удивился Гарри. — Дамы, разумеется. Что? С чего столько разочарования, Гарри? — усмехнулся Малфой. — Приношу свои извинения, если находишь присутствие девушек обидным. Гойл захихикал, Забини ничего не сказал, но тоже улыбнулся. Гарри бесило, как кровь тут же прилила к лицу. И еще больше бесило, что он даже не нашелся, что ответить, — в голове промелькнула пара ответных подначек, но они звучали слишком глупо. Гарри помотал головой и молча опрокинул в себя остатки конбузита. Открылась дверь, и в комнату вошли Панси Паркинсон и Дафна Гринграсс, что было ожидаемо. Что не было ожидаемо, так это вошедшая вслед за ними Миллисента Булстроуд, которую Гарри не видел аж с шестого курса. Она всегда была такой… массивной? Она была почти одного роста с Гарри и минимум в два раза шире его, хотя эта масса по большей части состояла из мускулов. Она походила на Дадли, но в женской форме. Миллисента с легкостью затмевала своих подруг, которые на ее фоне казались совсем миниатюрными. На фоне всего этого Гарри особенно шокировала аура Миллисенты: пушистая, белоснежная, наводящая мысль о подушках и хлопке. Или даже о кроликах, почти с весельем подумал Гарри. Совсем не такую ауру он воображал для Миллисенты, которая, как он помнил, на их втором курсе взяла Гермиону в крепкий захват за голову во время дуэли, которая по идее должна была быть бесконтактной. Гарри закрыл глаза на секунду, чтобы оценить такое количество таких разных магических аур в одном месте. Справа мягкая белоснежность Булстроуд, водорослевая зелень Паркинсон и морские волны Дафны. Слева, ближе к самому Гарри, серебро Малфоя, голубой нефрит Забини и серый камень Гойла. Гарри невольно признал, что каждая аура по-своему красива; даже полуслизистая аура Паркинсон не вызывала отвращения, когда ее хозяйка не была в ярости… Но, наверное, никакая аура не может быть полностью плохой. Кроме разве что непроглядной черноты Волдеморта. — Мисс Паркинсон, мисс Булстроуд и мисс Гринграсс, — представил девушек Бинни, хотя это было совсем ни к чему. Малфой тепло им улыбнулся. — Добро пожаловать, дамы. Что приказать домовику вам принести? Или хотите присоединиться к нам и попробовать конбузит? — Я хочу, — тут же отозвалась Булстроуд. Она села рядом с Гойлом, пока Малфой наливал ей стакан, и Гарри сразу понял, что ее и Гойла связывает что-то вроде романтических отношений. По крайней мере, между ними точно что-то происходило: Булстроуд чуть покраснела, садясь рядом с Гойлом, а его аура отреагировала на близость девушки как-то совсем не по-гойловски. Гарри даже не знал, считать это отвратным, или милым, или и тем, и другим одновременно. — Я бы выпила вина, лучше игристого, — сказала Дафна, обращаясь к Бинни. — Я тоже, — безразлично добавила Паркинсон. Бинни поклонился и исчез. — Прошу, садитесь. — Малфой махнул в сторону свободных стульев, протянул стакан Булстроуд, которая с кивком его приняла. — Чувствуйте себя как дома. Малфой был вежлив до зубовного скрежета, а его магию так и подергивало от нервозности. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз приглашал своих сверстников к себе домой. Наверное, очень много, учитывая, что Лорд Волдеморт оставался тут, скрываясь, несколько… чего, лет? Вряд ли это обстоятельство располагало к приему гостей. Дафна обвела комнату одобрительным взглядом и повернулась к Гарри. Улыбнулась. — Гарри, рада снова тебя увидеть. — Она подошла к нему, притянула к себе, поцеловала в щеку и чуть отступила, оглядывая его с головы до ног. — Хорошо выглядишь. Даже очень хорошо. Ты был на отдыхе? Гарри глянул на Драко, не уверенный, каким должен быть правильный ответ. Что ж, для него, наверное, можно назвать отдыхом дни, проведенные в компании Луны и Хагрида, пока они заново высаживали часть Запретного Леса, испепеленного его лучшей подругой. Но вряд ли Дафна ожидала или хотела услышать такой ответ. К тому же, он ведь должен был проводить все свободное время с Драко, который явно не терял времени, пока Гарри сидел в хижине Хагрида… — Да, — нейтрально ответил Гарри. — Я ненадолго отвез Гарри в наш дом на побережье Амальфи, — ровно солгал Малфой. — Он хотел побыть подальше от Англии. — О, это объясняет загар, — жизнерадостно откликнулась Дафна. — Отдых и солнце творят с тобой чудеса, Гарри. — И вправду, — улыбнулся Гарри. — Спасибо. — Мысль о том, чтобы отправиться на настоящий отдых в шикарный загородный дом была очень соблазнительной, так что Гарри добавил: — Честно говоря, там было так здорово, что я жду не дождусь еще раз туда вернуться. Драко, когда, ты сказал, мы можем снова отправиться? На следующей неделе или после? Аура Малфоя потемнела от раздражения, но улыбка оставалась неукоснительно вежливой. — Когда захочешь, — ответил он. Ни намека на раздражение не выступило на его лице, пока Гарри практически шантажом выбивал себе каникулы вне особняка. — Чудненько, — ответил Гарри и отсалютовал ему стаканом с виски. Как раз появился Бинни с двумя бокалами шампанского, которые поплыли в сторону Дафны и Паркинсон. Когда девушки их забрали, Бинни снова исчез. — Я рада, что ты все–таки решил немного попутешествовать, — сказала Дафна, занимая одно из мест, указанных Малфоем. Паркинсон в ответ на это издала какой-то странный неопределенный хмык, наградив Гарри мимолетнейшим взглядом, после чего, видимо, решила игнорировать его полностью. — Грег, Блейз, Драко… Рада снова вас всех видеть. — Тут ее аура подернулась разочарованием, а сама Панси слегка нахмурилась. — А где Тео? — Задерживается в Министерстве, — ответил Забини. И Панси, и ее аура мгновенно засияли интересом: — Работает вместе с отцом над тем анти-маггловским проектом? — Скорее всего. Ах, ну да. Геноцидный проект, с помощью которого можно будет контролировать популяцию магглов. Гарри сделал в уме пометку, что надо будет поднять эту тему, когда он в следующий раз окажется с Волдемортом наедине. — Хорошо для него, — хмыкнул Малфой, хотя в его голосе не было ни намека на довольство. — И еще лучше для нас: останется больше выпивки. Паркинсон пожала плечами и села рядом с Дафной. — Надеюсь, он не сильно себя загоняет. — А я надеюсь, что сильно, — откликнулся Забини. — Вряд ли он захочет навлечь на себя недовольство кого-то важного, так? Явно под кем-то важным он имел в виду Темного Лорда. Паркинсон чуть выпрямилась. — Нет, конечно нет, — поспешно сказала она. — Лучше уж он, чем я, — пробормотал Гойл. — Я ненавидел зелья. Варить их по рецепту было само по себе плохо. Даже не представляю, каково пытаться их изобрести. — Я тоже не представляю, — хмыкнул Малфой. — Если б не моя помощь, ты бы взорвал себя раз двадцать. Гойл, вместо того чтобы разозлиться, улыбнулся. — Да-а, мы б точно себя взорвали, — согласился он. Последовало неловкое молчание. Даже Гарри смог уловить, что под этим «мы» Гойл подразумевал себя и Крэбба. Все ауры чуть померкли, им явно было неуютно и горько. Гарри все еще не знал, как к этому относиться. С одной стороны, ему было жаль слизеринцев, потерявших того, кто был им небезразличен — или они притворялись, что он был им небезразличен. С другой стороны, Крэбб чуть не убил Гарри и его друзей Адским огнем, так что у его сочувствия были кое-какие пределы. — Я тоже никогда не была особо хороша в зельях, — выпалила Булстроуд и положила руку на колено Гойла. — Моим коньком были заклинания. — Я вообще ни в чем не был особо хорош, — пробормотал Гойл. Он, казалось, был искренне подавлен этим фактом, и он был весь такой грустный и депрессивный, и, о Мерлин, Гарри что, серьезно стало жаль Грегори Гойла? — Неправда, — сказал Гарри, удивив даже себя самого. — Ты был отличным загонщиком. И мне не так-то легко это признавать. Парни рассмеялись, и даже Гойл криво усмехнулся. — Недостаточно отличным, чтобы подумывать о карьере в Пушках Педдл, — сказал он с долей иронии. Гарри тут же расцвел. — Кстати, как это вообще происходит? Они постоянно проводят отборочные, или?.. — Мерлина ради, только не снова, — вклинилась Дафна. И на лице, и в ее ауре читалась почти усталость. — Больше никаких разговоров о квиддиче, или мы уходим. Паркинсон и Булстроуд выглядели слегка обиженными, что за них тоже высказались, но не стали возражать. — Извини, Дафна, — сказал Гарри, посмотрев на нее с долей раскаяния и с улыбкой, которая, как он надеялся, была очаровательной. — Не смог удержаться. — Тебе не за что извиняться, Гарри, ты новенький. Проблема вот в этой троице. Квиддич всплывает в разговоре при каждой удобной возможности. Честное слово, это единственная тема, на которую они хотят говорить, даже в присутствии дам. Даже когда есть темы гораздо интереснее и важнее! Дафна повернулась к Булстроуд и Гойлу. — Так что? Вас уже можно поздравлять? Дата выбрана? Лицо Булстроуд чуть порозовело, а лицо Гойла — покраснело. — Еще нет, — ответила Булстроуд. Ее пушистая аура была оживленной, хоть и немного окрашена тревогой. — Но, думаю, скоро все решится. Мы подали все необходимые документы и только ждём одобрения нового министерского комитета. Дафна восторженно хлопнула в ладоши. — Не могу дождаться! Надеюсь, вы быстро получите разрешение, и можно будет устроить все зимой; как тогда можно развернуться с украшениями! А представь, если еще будет идти снег! Ох, как романтично. Дафна аж вздохнула от переизбытка чувств. Лица Малфоя и Забини выражали полнейшую скуку, словно они только и мечтали о том, чтобы можно было снова вернуться к обсуждению квиддича. — Вы помолвлены, — осознал Гарри. — Какое острое наблюдение, — сухо подначил Забини. Гарри прожег его взглядом. — Извини, что даже представить не мог, сколько из вас уже, э-э-э… обручено. — Для чистокровных семей это вполне обычная практика — вроде бы я тебе говорила, разве нет, Гарри? На свадьбе двух твоих лучших друзей, между прочим. — Да, говорила, — признал Гарри. — Просто для меня это все еще… дико странно. Ты вроде бы тоже помолвлена, да?.. Вы что, все помолвлены? Дафна улыбнулась, и ее магия свернулась так, что Гарри сразу понял: именно этот вопрос она и хотела от него услышать. Но она ничего не ответила, только отпила немного из бокала и повернулась лицом к Паркинсон. А вот Паркинсон совсем скисла, и ее аура подернулась непривлекательным оттенком. — Я нет, — сказала она грубовато. — Но исключительно потому что родители твердо решили не организовывать мой брак… Они хотели, чтобы я сама сделала выбор. — Отец Панси в молодости разорвал свой брачный договор, — объяснила Дафна, глядя на Гарри, словно он задал вопрос. — Это не было чем-то скандальным, — вспыхнула Паркинсон, как если бы кто-то на это намекнул. — Он влюбился в мою мать. Более чем выгодная партия. Чистокровная волшебница и к тому же Фоули. — Конечно, выгодная, просто не с той девушкой, которой он был обещан. Паркинсон прожгла ее взглядом, в бешенстве от того, как ее предполагаемая подруга — а была ли Дафна ей подругой? — поднимала эту тему. Она резко выпрямилась и сказала отрывисто: — Это не имело никакого значения тогда и тем более не имеет сейчас. Но да, это было неудобством, так как пришлось обговаривать новые условия, так что родители сошлись на том, что не нужно связывать меня обещаниями брака, на который я могу не согласиться. Паркинсон откинулась на спинку стула. — Они хотят, чтобы я вышла замуж по любви. Конечно, при условии, что жених из достойной семьи, — закончила она свою тираду и залпом допила остатки вина. От внимания Гарри не ускользнуло, как многозначительно она посмотрела на Малфоя и как ее аура окрасилась надеждой. От внимания Дафны это тоже не ускользнуло. — Это очень мило с их стороны, — сказала она, но ее аура дёрнулась в легком раздражении. Впрочем, она быстро посветлела, когда Дафна повернулась ко всем остальным. — Кстати говоря о достойных семьях… Двадцать первого мы устраиваем ежегодный бал летнего солнцестояния. Я полагаю, вы все получили официальные приглашения? Очень рассчитываю на ваше присутствие. Особенно на твое, Драко. Драко моргнул, удивлённый тем, что его выделили отдельно. — Почему именно на мое? — спросил он с легким подозрением. — Потому что Астория совсем потеряла от тебя голову и будет очень разочарована, если ты не придешь. Забини и Гойл обменялись насмешливыми ухмылками, а Малфой залился румянцем, что для него было совсем нехарактерно. — Э-э-э, — протянул он, что тоже было совсем на него не похоже. Драко Малфой, не знающий, что сказать и как выкрутиться из неловкой ситуации — то есть в данном случае как сменить тему разговора. Паркинсон фыркнула, ее аура потемнела еще сильнее. — Астория? Сколько ей, двенадцать? — Ей исполнилось шестнадцать пару дней назад. Малфой в ту же секунду пожалел о сказанном. Паркинсон прожгла его взглядом; Дафна выглядела приятно удивлённой, но ее аура счастливо танцевала; Гарри испытал неожиданное единение с Забини и Гойлом, когда они втроем переглянулись с одинаковым едва сдерживаемым весельем. Только бедная Булстроуд не знала, как реагировать, но никто не обратил на это внимания. — Что? — вызывающе спросил Малфой. — Я это знаю, только потому что мы с ней заговорили на свадьбе, и она сама мне сказала, и я запомнил, потому что ее день рожденья всего через день после моего… Драко сам себя оборвал, отвернулся ото всех и плеснул себе еще конбузита. Неожиданно снова появился Бинни. — Еще гости, сэр, — объявил он. Малфой явно на долю секунды почувствовал облегчение, которое тут же сменилось недоумением. — Еще гости? Кто? Я больше никого не приглашал. Он обвел всех собравшихся подозрительным взглядом, остановившись на Дафне, но та только покачала головой; она тоже выглядела сбитой с толку. Гарри и сам первым делом подумал, что она позвала с собой Асторию, и тогда вечер совсем перестал бы быть томным, но Бинни объявил: — Это мистер и миссис Уизли, сэр. Они ждут в холле. Но не успел Бинни закончить, как дверь сама собой распахнулась. Первым зашел Рон, следом за ним почти сразу Гермиона. Гарри тут же вскочил на ноги, чуть не уронив стакан от неожиданности. Он только успел поставить его на стойку, чудом ничего не расплескав, и кинулся навстречу друзьям. — Рон! Гермиона! Вы вернулись! Они и правда вернулись; магия Рона так и сверкала противоречивыми эмоциями при виде Гарри в компании слизеринцев; Гермиона, однако, начисто игнорировала всех, глядя только на Гарри. Она ему улыбнулась. Но, обняв ее, Гарри не мог не заметить, что ей явно не очень хорошо. Ее аура была гораздо тусклее обычного, совсем вялой, будто ее хозяйка ужасно устала. Отойдя на шаг, Гарри разглядел это и на ее лице. Да, Гермиона чуть подзагорела, но это не скрыло глубоких кругов под глазами, словно она вообще не спала с момента их отъезда. — Привет, Гарри, — поздоровалась она, и даже ее голос был чуть тише обычного. — И тебе привет, — сердечно ответил Гарри. Взгляд его перебегал с Рона на Гермиону; Рон все еще напряженно разглядывал гостиную, полную дружков Малфоя. Гарри был невозможно рад увидеть лучших друзей, но не смог подавить беспокойство. — Почему вы так быстро вернулись? Я думал, вас можно не ждать раньше воскресенья… Рон повернулся к нему с выражением легкой тревоги. В отличии от Гермионы, он совсем не загорел, хотя веснушек стало значительно больше. — А, ну мы решили вернуться раньше. Я решил. Мы, эм… — Это из-за меня, — прямо сказала Гермиона. — В последние дни я себя не очень хорошо чувствовала. И казалось бессмысленным и дальше оставаться во Франции, когда я только и могла, что лежать в постели. Я решила, что лучше отдохну здесь, и хотя бы Рон сможет провести с тобой выходные. — При условии, что ты нас не заменил, пока нас не было, — негромко заметил Рон, кивнув в сторону Малфоя, Гойла и остальных. — Нашел себе новых друзей, а? Он точно хотел придать голосу сарказма, но Гарри улавливал искренние нотки настороженности и в его голосе, и в его ауре. — Не нужно завидовать, Уизли, — сказал Малфой, глотнув бренди. Вот он говорил громко, с апломбом и с ухмылкой слишком широкой, чтобы сойти за искреннюю. Невооруженным глазом было видно, что он уже слегка пьян. — Мы все тут друзья. Рон выглядел так, будто его оскорбляла одна мысль об этом. Гарри пробрало на смех от выражения его лица, и он подумал, что, наверное, и на него уже подействовал алкоголь. — Так, что. Друзья. Присоединитесь к нам? Будете что-нибудь пить? — Малфой махнул в сторону Бинни. — Мой домовик с радостью принесёт, что вашей душе угодно. И у нас еще достаточно бренди… Оу, вру. Тут осталось всего на донышке. Понятия не имею, как это произошло. Гарри отлично знал, как это произошло, — Малфой выплеснул бóльшую часть бренди себе в стакан — но не стал никак комментировать. — Тогда говорите, что принести. Хотя для тебя, Грейнджер, только воду, м? Реакция была мгновенной и очень говорящей. Все в комнате тут же сосредоточились на Гермионе, ауры слизеринцев вспыхнули любопытством. Гермиона не ожидала такого пристального внимания к себе… Но удивление быстро сменилось дискомфортом, который, Гарри четко видел, вот–вот сменится гневом. — Ты беременна? — чуть визгливо спросила Паркинсон. Этому обвинению не доставало ни такта, ни вежливости, но это ведь Панси Паркинсон. Ее никогда особенно не заботил такт или сдержанность, если речь шла о Гермионе Грейнджер. Теперь уже о Гермионе Уизли. Гермиона ничего не ответила. Она прожгла Малфоя таким яростным взглядом, что тот бы точно съежился, если бы мог видеть магические ауры. Бархатные волны угрожающе покачивались, словно вот-вот грянет шторм. — Упс, — протянул Малфой с поганой улыбочкой. — Ты беременна! — утвердительно воскликнула Дафна. — Уже? — подняла брови Булстроуд. — А вы времени зря не теряли. — Мерлина ради, Миллисента, — скривилась Паркинсон. — Если они вернулись, потому что ей плохо, срок очевидно немаленький, и они сохраняли беременность в тайне, чтобы избежать осуждения. Что объясняет наскоро сыгранную свадьбу. — Она наигранно похлопала Булстроуд по плечу. — Попробуй не отставать. Булстроуд скинула ее руку. — Уж извини, я как-то не особо вдавалась в подробности внебрачных беременностей. — И слава Салазару, — пробормотал Гойл. Все рассмеялись. Кроме Гермионы. С каждой секундой ее аура все сильнее набухала злостью, и Гарри начинал нервничать. Видимо, Рон тоже что-то такое почувствовал. Они пересеклись взглядами, и на лице друга Гарри прочитал ту же мысль, что крутилась у него самого: пора валить. — Миона, не обращай внимания, — шепнул Рон. — Давай, пошли… — По-твоему, мы поэтому поженились так быстро? — прошипела Гермиона. Теперь ее ярость сосредоточилась исключительно на Панси, и слизеринка хотя бы выглядела порядком удивленной ее ледяным тоном… Хотя Гарри на ее месте уже бы трясся от страха. Рон попробовал аккуратно потянуть Гермиону в сторону двери, но та даже не шелохнулась. — Мы поженились здесь и так быстро, потому что этого хотел Лорд Волдеморт. Эффект от имени, которое слизеринцы до сих так боялись произносить, был впечатляющим. Все содрогнулись, Дафна ахнула от шока. И, возможно, сам Волдеморт все еще чувствовал, когда его имя произносили вслух, потому что практически в тот же самый момент Гарри почувствовал его присутствие, и кровь застыла у него в жилах. Где-то в конце коридора сгустилась черная посверкивающая аура Темного Лорда, и… Гарри стало совсем нехорошо, потому что к черноте присоединилась еще одна знакомая аура. Беллатриса Лестрейндж. В довершение рядом с ними нарисовалась третья аура, чуть бледнее в сравнении с Волдемортом и Беллатрисой… Гарри не сразу понял, что это Люциус. Его аура настолько походила на ауру сына, что Гарри на секунду растерялся. Прямо сейчас все три ауры направлялись к ним. Гарри, паникуя, пытался дать понять Рону, что у них проблемы, но друг был больше сосредоточен на своей жене, чья ярость росла с каждой секундой. — Наша свадьба была тщательно спланирована, чтобы объединить разрозненное магическое сообщество, — кипятясь, продолжила Гермиона. — Или ты не слушала его тост после церемонии? На которой сам Волдеморт выступил в роли заклинателя? — Конечно, я… — Панси, — предупреждающе позвала Дафна. Кажется, только она одна понимала, в какую опасную трясину зашла ее подруга. Остальные уже отошли после первого шока от произнесенного имени Волдеморта и даже начали посмеиваться над развернувшейся между двумя ведьмами ссорой. Но не Дафна. Ее обычно такая мягкая сдержанная аура словно заострилась от беспокойства. — Панси, не стоит… — Не стоит что, Дафна? — огрызнулась Панси. Поразительно, как быстро она вернулась к своей привычной надменности, которая отличала ее в школьные годы. — Не стоит смеяться над объяснением Грейнджер ее в спешке подготовленной и такой пышной свадьбы? Признаю, сначала я тоже была растеряна — какой смысл так носиться с предателем крови и грязнокровкой?.. Слишком поздно Панси поняла свою ошибку. Слово с такой легкостью сорвалось с ее языка, что любому стало бы понятно, что она привыкла произносить его в узком кругу друзей. Но она не была в узком кругу сейчас. Дафна охнула почти так же громко, как при имени Волдеморта; реакцию остальных Гарри едва ли заметил. В ярости он тут же выхватил палочку, и Рон рядом с ним инстинктивно попытался сделать то же самое, забыв, что у него палочки больше нет. Но ни один из них не был так же быстр, как разъяренная Гермиона. — Давай, назови меня так еще раз, — низко прошипела она совсем не своим голосом. Кончик ее палочки указывал точно Панси в грудь. Паркинсон оглянулась, увидела, что Гарри уже выхватил палочку и готов бросить проклятие, в то время как никто из слизерницев не мог похвастаться такой же быстрой реакцией, хотя рука Малфоя замерла над карманом, в котором он точно хранил свою. Наконец аура Паркинсон подернулась страхом, хотя она не опустила презрительно вздернутого подбородка. Бинни испуганно пискнул; Гарри даже забыл о присутствии домовика. Приказали ли ему предотвращать драки, если вдруг он станет свидетелем подобного? — Бинни, оставь нас, — скомандовал Гарри. Домовик с испуганным видом аппарировал. Воздух стал еще напряженнее. Никто не двигался, потому что, по ощущениям, стоило кому-то шевельнуться, и полетят заклятия. Гарри задержал дыхание, понимая, что у них есть свидетели. За дверью, прямо за дверью, стояли Беллатриса, Люциус и Волдеморт… И пусть мысль о том, что эти трое подслушивают, была абсурдной, но Гарри не мог представить никакой другой причины, почему они еще не вошли. Сколько они уже услышали? Наверное, им было интересно, как все разыграется; в магии Волдеморта кружило скорее любопытство, чем гнев. Вот Гарри совсем не хотел ждать развязки. — Гермиона, оставь, она того не… — Мне стоило бы отрезать тебе язык темной магией, — прошипела Гермиона. Паркинсон прищурилась и постаралась напустить на себя недоверчивый вид, но страх теперь легко различался в ее ауре. — Ты? Использующая темную магию? Я тебя умоляю. Немного не твой стиль, мисс Гриффиндор. — Ты понятия не имеешь, на что я теперь способна, потому что ты всего лишь мелкая сошка, у которой к тому же не хватает мозгов, чтобы понять, что к чему, да? Аура Гермионы все больше походила на шторм; у Гарри было очень нехорошее предчувствие, на что она реально способна в таком состоянии. За дверью магия Волдеморта еще ярче загорелась интересом, как и магия Беллатрисы. Люциус, как обычно, был насторожен. — Ты смотришь на меня и все еще видишь маленькую девочку, которую ты травила в школе, которую подкарауливала со своей шайкой в туалетах, где, как ты отлично знала, Гарри и Рон не могли бы мне помочь. — Гарри и Рон переглянулись — Гермиона никогда не упоминала ничего подобного. — Ты смотришь на меня и видишь несносную магглорожденную, которая, даже несмотря на свое воспитание, смогла превзойти вас всех в каждом предмете. Ты смотришь на меня и видишь своего врага. Все вы видите во мне врага, даже сейчас. Гермиона обвела слизеринцев свирепым взглядом. Никто из них не проронил ни слова. — Давай я обозначу свое положение в рамках нового режима, раз и навсегда. — Я не грязнокровка; я зарегистрированная, свободная волшебница. Я недавно стала личной помощницей Темного Лорда и вообще я Пожирательница Смерти. Я одна из его самых ценных сторонниц… Ну а ты? Теперь Гермиона обращалась исключительно к Паркинсон, наставив на нее палочку. Она не произнесла заклятия, но магия вокруг нее так и бурлила. Стаканы и бутылки на полках задрожали. — Гермиона, мы… Гермиона не обратила на Гарри никакого внимания. — Ты всего лишь еще одна посредственная, ничего из себя не представляющая, необоснованно высокомерная и тщеславная девчонка из богатой семьи. Я поднялась в статусе, несмотря на кучу препятствий, но ты? Тебе некуда расти, только падать вниз. Магия Гермионы сорвалась, комнату захлестнули бархатные волны. Лопнуло несколько стаканов, хрустальная ваза слетела с одной из полок и разбилась вдребезги. Осколки разлетелись во все стороны; Малфой громко выругался, Дафна вскрикнула. Гермиону совсем не взволновал этот спонтанный выброс магии. — Я стóю десятка таких, как ты, — ядовито закончила она. Паркинсон, застыв, смотрела на нее во все глаза, без понятия, как ей реагировать. Все напряженно застыли в гулкой тишине. Гермиона тяжело дышала, продолжая сверлить Паркинсон взглядом, словно раздумывая, проклинать ее или все-таки не стоит. Гарри пытался придумать, как выпутать себя, Гермиону и Рона из сложившейся ситуации, но в голову совсем ничего не приходило. — Как… интригующе. Желудок Гарри ухнул вниз, хотя это вмешательство было неизбежно. Гарри даже не заметил, когда дверь беззвучно открылась, и вошли все трое взрослых. Тон Волдеморта был непринужденным, но его магия танцевала в предвкушении. Беллатриса и Люциус стояли у него за спиной, и явление этой троицы вызвало мгновенную реакцию. Драко, Паркинсон и остальные слизеринцы в страхе округлили глаза и тут же упали на колени. Гермиона и Гарри опустили палочки, что, по мнению Гарри, было почти то же самое, как если бы они преклонили колени в знак почтения. Беллатриса с ним не согласилась. — Проявите немного уважения, глупцы, — прошипела она, вскинув палочку. Металлическая рука опасно сверкнула в свете свеч. — Нет-нет, — мягко сказал Волдеморт, к огромному удивлению Гарри. Взгляд Темного Лорда был прикован к Гермионе. — Я хочу больше услышать от одной из моих самых ценных сторонниц, насколько она важна. Гермиона заметно побледнела, ее аура, до этого заполонившая комнату, утихла и вдруг совсем перестала походить на ауру Беллатрисы. — Я… Волдеморт улыбнулся — совсем незаметно и очень опасно. — Вдруг нечего сказать, Гермиона? Как на тебя непохоже. Он посмотрел на укрывающие пол осколки. — Я бы назвал это впечатляющей демонстрацией магии, если бы это вышло намеренно. — Волдеморт вопросительно вскинул бровь. — Это вышло намеренно? Гермиона тяжело сглотнула. Она была слишком умна, чтобы пытаться солгать. — Нет. — Какое разочарование. — Зачем вы здесь? Волдеморт медленно перевёл взгляд на Гарри. На какое-то мгновение весь мир замер — алые глаза Волдеморта частенько производили на Гарри такой эффект, особенно когда на ум тут же пришел последний раз, когда Гарри смотрел в эти самые глаза. «Вот это ты можешь получить только со мной… Это то, что мы есть, Гарри». Гарри мысленно уцепился за настоящее. Черная аура была насыщенной, зачаровывающей, гипнотической. — Отличный вопрос, — ответил Волдеморт и повернулся к Гермионе и Рону. — Я и Люциус сразу узнаём, если кто-то входит на территорию поместья. И мимо нас не прошли незамеченными двое людей, прибывшие по каминной сети. Прибывшие без предупреждения, во время важного совещания. А я не люблю, когда меня прерывают во время важных дел. Что совсем не объясняло, зачем нужно было приходить Беллатрисе, про себя кисло заметил Гарри. Наверное, она просто не могла находиться вдалеке от своего хозяина слишком долго. Лицо Волдеморта было бесстрастным, но его магия темнела в раздражении. — Почему вы вернулись раньше запланированного? Рон прочистил горло, явно оттягивая момент, чтобы морально подготовиться к ответу, но Гермиона его опередила. — Я нехорошо себя чувствовала, и мы решили вернуться раньше. Аура Волдеморта потяжелела. — У тебя не было разрешения возвращаться раньше. — Я не знала, что для этого мне нужно разрешение, — возмутилась Гермиона. Ее аура снова забурлила. — Мне казалось, я свободная волшебница… Милорд. Ее тон был на грани сарказма. Алые глаза Волдеморта сверкнули; ауры остальных сотряслись от абсолютного ужаса. Те, кто все еще преклонял колено, опустили головы еще ниже, словно боялись смотреть на то, что сейчас разразится. — Тебе нужно разрешение для всего, — сказал Волдеморт, идя прямо на Гермиону. — Пусть ты свободная волшебница, как ты только что очень эмоционально заметила, ты также Пожирательница Смерти. Гермиона закричала. Она согнулась, схватившись за левую руку, и не повалилась на пол, лишь потому что Рон успел ее поймать. Кровь Гарри тут же закипела, но крики оборвались, прежде чем он или Рон успели потребовать прекратить пытку. — Ты больше никуда не пойдешь без моего прямого разрешения, — процедил Волдеморт. — Ты должна была оставаться во Франции до воскресенья. Ты сорвала наше собрание. И ты поймешь, что даже такие действия, какими бы незначительными они тебе ни казались, имеют последствия. — Это была моя идея! — выкрикнул Рон, когда стало ясно, что сейчас последует второй раунд боли. — Это я предложил верну… Волдеморт, не сводя глаз с Гермионы, отрывисто махнул запястьем в сторону Рона. Тот мгновенно потерял голос. — Тебе повезло, что ты и правда представляешь собой некоторую ценность, — продолжил Волдеморт, словно Рон ничего не говорил, — иначе последствия были бы гораздо хуже. Я не брезгую Непростительными в качестве наказаний. Можешь спросить своих товарищей среди Пожирателей. Беллатриса рассмеялась; лицо Люциуса окаменело, а его ауру натурально затрясло. Вот кто точно не понаслышке знал, что такое Круциатус Темного Лорда. — М-мне очень… — Молчать. Извинения и пресмыкательство, как бы они ни были заманчивы, здесь бесполезны. Ты вернулась без разрешения, отвлекла меня, нарушила то, что выглядело вполне мирным дружеским сборищем… — Он бегло окинул взглядом коленопреклоненных слизеринцев, но быстро его внимание сосредоточилось на осколках хрусталя. — Ты говоришь о своей ценности, о статусе; и все же ты позволила злости взять над собой верх, словно над неразумным ребенком. Гермиона не выдержала и посмотрела на него с возмущением. — Она назвала меня… — Тебе должно быть все равно, как тебя называют все, кроме меня, — оборвал ее Волдеморт. — Ты Пожирательница Смерти. Ты должна быть выше этого. И пусть проявления магической силы могут быть впечатляющими, они ничего не стоят, если ты при этом понятия не имеешь, что делаешь. Сила — ничто без контроля. — Я думал, существует только сила? Волдеморт очень медленно повернулся к Гарри. Гарри так крепко сжимал палочку, что она тряслась. — Есть только сила, есть только власть и те, кто слишком слабы, чтобы пытаться обрести ее. Вспоминал ли Волдеморт этот момент? Как они встретились лицом к лицу в самый первый раз, перед зеркалом Еиналеж, и философский камень был вне досягаемости Темного Лорда. — Ты сам так сказал, — язвительно закончил Гарри. — Когда говорил с ребенком, — ответил Волдеморт. — Или вы все всё еще дети? Мне нужно объяснять обширные и многогранные понятия власти и силы, во всех их формах, упрощенными словами? Словно мир и правда поделен на белое и черное? Или вы все же взрослые люди, которые способны понять более сложные концепты? Он не стал дожидаться ответа Гарри и снова повернулся к Гермионе. — Нет добра и зла, есть только сила и те, кто слишком слабы, чтобы к ней стремиться… И только те, кто умеют контролировать эту силу, могут быть мне полезны. Он взмахнул рукой, и осколки стекла от стаканов взмыли в воздух, объятые танцующей, клубящейся магией Волдеморта. Они зависли ненадолго и поплыли друг к другу в странной манере. Еще пара секунд, и каждый из разбившихся стаканов снова встал на свое место на полке, абсолютно целый. Все в комнате с разной степенью завороженности наблюдали за аккуратной, бессловесной и беспалочковой магией. Гарри очень сильно старался не быть впечатленным. «Домовики проделывают такое каждый день», — горько напомнил он сам себе. — Давай посмотрим, будешь ли ты полезна мне и дальше, Гермиона, — сказал Волдеморт. — Осколки вазы остались нетронутыми. Почини ее. Гермиона неуверенно кивнула, отошла от Рона и подняла палочку. Беллатриса испустила высокий, жестокий смешок. — А мне казалось, она умная! Лицо Гермионы посерело, а ее магия засветилась страшным пониманием. — Ты починишь ее так же, как и разбила, — холодно сказал Волдеморт. — У тебя есть двадцать четыре часа. Ты не выйдешь отсюда, пока ваза снова не станет целой. Ты поняла? Взгляд Гермионы упал к многочисленным осколкам. — Да, — прошептала она. — М-милорд. — Хорошо. — А если у нее не получится? Гарри задал вопрос, не успев даже подумать. Волдеморт бросил на него мимолетный мрачный взгляд и сказал, обращаясь к Гермионе: — Мне нужно добавлять сюда угрозу, Гермиона? — Н-нет. — Я так и думал. Волдеморт развернулся, чтобы уйти. Беллатриса и Люциус последовали за ним, но уже на пороге Волдеморт вдруг остановился. Его аура ярко замерцала, и Гарри совсем не понравилось, как это выглядело. — Ты. Он лениво указал на Рона. Рон закашлялся, прочистил горло — ему вернули голос. Он посмотрел на Волдеморта наполовину ожидающе, наполовину с опаской, и его всегда такая теплая и живая аура потяжелела от страха. — Ты сказал, это была твоя идея вернуться. Но ты как раз ничем не болен, верно? И у тебя просто так образовался целый уикенд без работы в Министерстве и каких-либо планов. Что ж, к счастью для тебя, наше собрание так грубо прервали, что мы решили его отложить… А значит, у нас всех внезапно освободился целый вечер. В первый раз с самого появления Тёмный Лорд улыбнулся. Улыбка была адресована Беллатрисе, чья аура сияла все сильнее. — Беллатриса, что скажешь на то, чтобы поработать с Рональдом Уизли сегодня вечером? Люциус, одна из ваших бальных зал подойдет. Твой сын и наши юные слизеринцы могут присоединиться к зрелищу… Для них это будет очень поучительно. Люциус склонил голову. — Конечно, Милорд. Любое помещение в вашем распоряжении. Беллатриса широко ухмыльнулась, и эта улыбка была по-настоящему ужасна; Гарри это тут же напомнило вид Лестрейндж, когда она пытала Невилла. И эта ухмылка сейчас была адресована Рону, сидевшему на полу, бледному и испуганному. — С радостью, Милорд, — отозвалась она, тоже склонив голову. — Прекрасно. Люциус, мы воспользуемся самой просторной бальной залой. Чем больше места, тем лучше. Люциус кивнул и вышел, Беллатриса следом за ним, чуть не пританцовывая от предвкушения. Волдеморт не сразу последовал их примеру. Он криво усмехнулся Рону. — Подъем. Нам предстоит работа. Очередной взмах запястья, и Рона резко вздернуло вверх. — Остальные могут к нам присоединиться, хотя это необязательно. Возможно, вы хотите понаблюдать за попытками Гермионы восстановить вазу? Однако смею предположить, что это будет не так захватывающе, чем то, что я задумал. И вот тогда он развернулся к выходу. Не удостоив Гарри даже мимолетным взглядом. Рон замешкался, но Гарри подтолкнул его к двери, прекрасно зная, что будет намного хуже, если Темный Лорд сам за ним вернется. — Давай, пошли. — Рон, не… — Гермиона, с ним все будет в порядке, — твердо сказал Гарри, хотя не имел ни малейшего понятия, какие планы у Волдеморта. — Я тоже пойду и прослежу за этим. И я вернусь сразу, как только смогу. А ты пока сосредоточься на своем задании. Гермиона посмотрела на осколки вазы с какой-то безнадежностью. Она молча кивнула, но ее бархатная магия выцвела от отчаяния. — Будьте осторожны, — прошептала она им напоследок. Гарри не дал Рону шанса ответить. Он практически вытолкал друга за дверь, где Волдеморт уже пересек половину холла, пока его ждали мрачный застывший Люциус и чрезмерно взбудораженная Беллатриса. Гарри не знал, последуют ли за ними слизеринцы — скорее всего да, раз сам Темный Лорд это предложил, но пока что никого из них не было видно. Наверное, у них всех ноги приклеились к полу от шока, и им нужен момент, чтобы прийти в себя. Гарри просто надеялся, что никто не станет лишний раз лезть к Гермионе, прежде чем присоединиться к зрелищу. Только вот к какому зрелищу?.. — Что ты заставишь ее сделать? — спросил Гарри, когда он и Рон догнали неторопливо шагающего Волдеморта. Магия Темного Лорда была ослепительным ночным небом, с крошечными золотыми звездами в чернильной тьме. Что бы он ни планировал, ему не терпелось это увидеть. Он улыбнулся Гарри сверху вниз, с почти мальчишеской ухмылкой. — Беллатриса поможет сделать его не таким бесполезным для меня, — счастливо сказал он.