No Glory

Шаги Волдеморта негромким эхом отдавались от стен, пока он вальяжно расхаживал за спиной Гарри. Гарри чувствовал движение его ауры, как золото переливалось в бесконечной черноте, — и этот блеск был дурным предвестием. Гарри снова задергался, но цепи тут же блеснули вспышкой и обвили его еще крепче. — Что за?.. Гарри едва успел выдавить хотя бы слово, как еще одна цепь удавкой обвила горло, прямо как на суде. Она сдавила дыхательные пути достаточно сильно, чтобы задушить его гневные протесты, но уже секунду спустя ослабла. Гарри подался вперёд, резко втянул воздух, закашлялся. Аура Волдеморта колыхалась, словно на ветру, пока он продолжал свой размеренный шаг; в ней четко проступала злость, само собой, но вместе с ней посверкивал интерес и… изрядная доля желания. Волдеморт остановился перед ним. Гарри не поднимал голову, продолжая разглядывать свои ботинки; это лучше, чем смотреть Темному Лорду в лицо. Гарри сделал еще пару мучительных вдохов, и вдруг из груди вырвался странный булькающий смешок. Затем еще один. И еще один. И вот Гарри уже хохотал во все легкие, наклонившись так сильно, как позволяли цепи, и, наверное, хорошо, что они его держали, потому что иначе он бы точно свалился со стула. Злости в темной ауре значительно прибавилось. — Почему ты смеешься? — прорычал Волдеморт. Гарри посмотрел на него со слезящимися глазами (от истерического смеха или от боли из-за цепей, непонятно) и честно попытался ответить, но безуспешно. Ему хватило одного взгляда на чуть не дымящегося от ярости Темного Лорда, как его снова разобрал безудержный смех. Волдеморту совсем не понравилась такая реакция. Он схватил Гарри за подбородок, и шрам пронзила такая острая боль, что ожоги от цепей показались сущим пустяком. Смех оборвался сам собой, сменившись криком от того, насколько это было неожиданное нападение. Такой ответ понравился Волдеморту гораздо больше. Боль прекратилась, а вместе с ней и все остальное — и смех, и крик, и слезы. Гарри постарался состроить как можно более нейтральное выражение лица. — Тебе все это кажется забавным, Гарри? — прошелестел Волдеморт, больно впиваясь ногтями в кожу. Гарри не удержался — уголки губ сами поползли вверх. Чудо, что он снова не рассмеялся. — Вообще да, — ответил он, к вящему раздражению Волдеморта. — Тут забавно все. Меня как будто катают на самой ебанутой карусели в мире. Ты даже можешь со мной согласиться. Тебе не кажется, что мы все это уже проходили? Чем больше Волдеморта бесило веселье Гарри, тем шире Гарри улыбался. — Замени эти цепи теми, что в подземелье Малфоев, или красными светящимися змеями. Замени эту угрожающую атмосферу жуткой пещерой или страшным темным лесом. Я даже не удивлюсь, если ты реально все спланировал, потому что, ну давай честно, этот стул? После моего суда? Гарри издал короткий смешок. Цепь на шее предупреждающе сжалась, но недостаточно сильно, чтобы перекрыть доступ к кислороду. Гарри чувствовал, как улыбка превращается в оскал. — Что ты там говорил? Что еще никогда не видел, чтобы кто-то двигался так быстро. Что моя магия божественна. А когда я сказал, что ненавижу тебя, что ты ответил? Гарри ждал. Волдеморт выглядел так, словно очень хотел без дальнейших слов жестко зацеловать Гарри до окровавленных губ, но верх все же одержало то ли новообретенное стремление доказать, что он умеет проявлять сдержанность, то ли банальное любопытство. — …Что ты такой красивый, — ответил Волдеморт, выдержав паузу. Его глаза сами собой метнулись к губам Гарри, а пальцы перестали сжимать подбородок с такой силой. Волдеморт наклонился чуть ниже. — Мерлин, даже не знаю, что сейчас произойдет, — хмыкнул Гарри. Губы Волдеморта невесомо коснулись его губ, легко, как перышко; этот фантомный поцелуй разительно отличался от черной ауры, задыхающейся от похоти. Гарри снова чуть не рассмеялся. — Ты настолько предсказуем. Он даже представить не мог, что такая невинная фраза произведет такой эффект. Волдеморт мгновенно напрягся и отпрянул от Гарри почти с тем же оскорбленным видом, как когда Гарри намекнул, что он урод. — Предсказуем? — переспросил он. Его аура наливалась яростью. — Эм. — Гарри посмотрел на него удивленно, застигнутый врасплох неожиданной злобной вспышкой. — Да?.. Глаза опасно сверкнули багрянцем. — Я понял, — протянул Волдеморт. Он наконец отпустил лицо Гарри и выпрямился во весь рост, смотря на Гарри сверху вниз с такой холодной яростью, что Гарри, надо признать, немного испугался. Видимо, Волдеморту совсем не нравилось, когда его называли предсказуемым. "Возьму на заметку", — слабо подумал Гарри. Волдеморт отступил на шаг. Его аура набухала, словно от яда. — Тогда тебя совсем не должно удивить, что последует дальше, верно? Гарри закрыл глаза и внутренне подобрался, готовясь к неизбежной вспышке боли. Мышцы напряглись. Гарри затаил дыхание в ожидании. Ничего не произошло. Гарри чувствовал ауру Волдеморта у себя за спиной и снова подобрался в ожидании какого-нибудь жуткого проклятия. Снова ничего. Еще удар сердца, и Гарри услышал четкие, уверенные шаги. Он осторожно приоткрыл один глаз, но даже не успел посмотреть за плечо, как по залу прокатился громкий "бум" — вне всякого сомнения, от двери, которую с силой захлопнули. Гарри резко выдохнул и вывернул шею так далеко, как позволяли цепи. Волдеморт ушел. "Не может быть". Гарри снова задергался в цепях, но они не ослабли ни на йоту. Он был заперт в ловушке в судебном зале номер десять. — ЭЙ! — заорал Гарри, вырываясь изо всех сил. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПРОСТО ОСТАВИТЬ МЕНЯ ЗДЕСЬ! Вот только Волдеморт мог, потому что именно это он и сделал. Эхо криков Гарри быстро смолкло, погрузив зал в абсолютную напряженную тишину. Гарри хватило ненадолго. — А НУ ВЕРНИСЬ, УБЛЮДОК! — заорал он, хотя, возможно, с его стороны было не слишком мудро обращаться так к Лорду Волдеморту, чье самолюбие так серьезно задели, но Гарри был феерически возмущен, а слепая ярость и логика редко ходили рука об руку. — ВЕРНИСЬ СЕЙЧАС ЖЕ, ИЛИ Я… АУЧ! Цепи распознали кровожадные намерения Гарри быстрее, чем сам Гарри их осознал. Они начали жечь вдвое сильнее, а цепь вокруг горла снова с силой сдавила трахею, оборвав его вопли. Когда Гарри снова вернули возможность дышать, он, откашлявшись, одарил цепи свирепым взглядом. — Почему вы не на моей стороне, — буркнул он, словно это были разумные существа. Вот только они не были разумными существами, так что никакого ответа Гарри не получил. "Но они ведь отвечают, — осенило его. — Они отслеживают эмоции и реагируют соответственно… Так что… Если я успокоюсь… Они меня отпустят, правда?.." Гарри сделал глубокий вдох. Он мог это сделать. Он мог успокоиться достаточно, чтобы чертовы цепи посчитали, что он больше не представляет угрозы. Тогда Гарри сможет дотянуться до палочки. Правда, он подозревал, что Тёмный Лорд запер дверь магией, которая Гарри не под силу, но это не страшно. Он что-нибудь придумает. У него в любом случае нет выбора, потому что сегодня суббота, так что без шансов, что кто-то в Министерстве услышит его крики. Гарри сердито свел брови. Как Волдеморт мог так запросто оставить его здесь, хотя Гарри всего лишь отвесил тупую ремарку? И неужели это была настолько тупая ремарка, учитывая, что Волдеморт только что проделал с Джорджем? Ведь именно это гребаный ублюдок так обожал — калечить и отмечать Темными метками дорогих Гарри людей; и самое поганое то, что его последние слова перед тем, как он бросил тут Гарри, — чистая правда: его вообще не должно удивлять, что Волдеморт оставил его одного и в цепях, ведь он так любил проделывать это при каждой удобной возможности, чертов больной садистский кусок… — А-А-А… ДА БЛЯДЬ! Гарри ругался всеми известными ему матами и бился в цепях, которые будто раскалились добела, почуяв его нарастающую злобу. И опять он повис на цепях, скрючившись и тяжело дыша, когда пытка прекратилась. "Успокоиться. Да. Точно. Мне нужно успокоиться. Мне нужно… очистить разум". Гарри вспомнил о кольце в кармане. Будет ли ему сейчас полезен дух Северуса Снейпа, мастера Окклюменции и в целом эксперта в такого рода вещах? Гарри подумал секунду-другую и тут же отмел идею. Даже если бы он мог дотянуться до кольца — а он не мог, руки были скованы намертво, — вряд ли дух Снейпа будет… им доволен. Черт, да он скорее всего презрительно усмехнется, посмотрит на Гарри свысока и обронит нечто вроде "Я сказал вам вести себя поуважительнее, разве не так, Поттер?", и "Вы сами виноваты, что оказались в таком положении", и "Вы так же глупы и опрометчивы, как ваш отец". Не то чтобы во всем этом не было доли правды, но в данный момент такая критика для Гарри бесполезна. Конечно, Снейп мог вообще отказаться помогать Гарри, чему Гарри совсем бы не удивился, учитывая, что Снейп знает все, что знает Гарри, а значит, он также в курсе, что совсем недавно у Гарри было очень много со всех сторон сомнительного, мазохистского и до ужаса приятного секса с бывшим хозяином зельевара… Что само по себе уже звучало не очень, и, честно говоря, внутри себя Гарри немножечко умирал от стыда. Гарри застонал. Да он скорее сам больше никогда и ни за что не призовет Снейпа, потому что попросту не вынесет этого разговора. Гарри бы очень хотел дотянуться до палочки, но она была в другом кармане и тоже вне доступа. Конкретно сейчас две цепи туго стягивали запястья, еще две — лодыжки, и еще одна — шею. Можно сказать, Гарри повезло, что хотя бы грудь и торс были свободны, а иначе это заключение было бы совсем невыносимым. Заставив себя сделать несколько глубоких неторопливых вдохов, Гарри почувствовал, что цепи чуть ослабли. "Отлично". Еще вдох и выдох. И еще. Гарри начал считать про себя, стараясь отвлечься. Раз… Два… Три… Четыре… Не дойдя до пяти, Гарри почувствовал покалывание в шраме. В сознании промелькнуло чужое самодовольство с примесью веселья и тут же погасло. Гарри постарался угнаться за ними с парочкой собственных мыслей, но это было всё равно что пытаться ухватиться за дым в надежде поймать огонь, который уже потушили. Барьеры Волдеморта снова были на месте, железные и нерушимые. Гарри взвыл от заново нахлынувшей ярости. Волдеморт только что проверил, что Гарри никуда не делся и в том же состоянии, в каком он его оставил, позволил ему почувствовать свое невообразимое самодовольство, после чего снова заблокировал их ментальную связь. Цепи затянулись, но Гарри только заорал еще громче. Это все так, блядь, несправедливо! Ну правда! Снейп мог сколько угодно его высмеивать, потому что жизнь не бывает справедлива, и вообще все погано, и бултыхание в жалости к себе никак не поможет, но иногда Гарри так хотел уйти с головой в подобные мысли. Это было совсем несправедливо для него, — быть в такой позиции, когда у Волдеморта гораздо больше контроля над связью между ними, и… Гарри замер. Цепи отреагировали соответственно, чуть ослабнув. Гарри откинул голову назад, насколько позволяла удавка на шее, и невидяще уставился на высокий тёмный потолок судебного зала. У Волдеморта гораздо больше контроля над связью? Правда? Все еще? Гарри моргнул. Медленно улыбнулся. Нет. Больше нет. Гарри ведь знал — уже некоторое время — но постоянно забывал, легко скатываясь в привычный паттерн пленника, жертвы, мальчика с трагической судьбой, образ которого Волдеморт так тщательно слепил в последний раз, когда Гарри сидел на этом проклятом стуле. Но все это — паутина лжи, сплетенная Темным Лордом, и пора бы уже Гарри это усвоить. Да, в ментальной магии Волдеморт разбирался гораздо лучше и был гораздо опытнее, и в целом он гораздо более способный волшебник… Но, когда дело доходило до их связи, Гарри перепадала немалая доля власти. Поэтому Тёмный Лорд вынудил его заключить перемирие. Он не мог позволить Гарри разжигать манящий свет, когда ему вздумается. Гарри никогда не задумывался, какой ад может устроить с помощью одной этой способности… А ведь он может. Он мог бы низвести Волдеморта до по-настоящему жалкого состояния, если бы реально захотел. Последствия были бы кошмарными, можно не сомневаться, но сам факт, что Гарри мог бы такое натворить, встревожил Волдеморта достаточно, чтобы он начал заключать сделки с Гарри — почти как с равным. Так что… это вполне себе вариант. Он мог призвать свет или хотя бы попробовать, и, даже если из-за расстояния притяжение будет не таким сильным, Гарри все еще был уверен, Волдеморт не устоит и примчится обратно… "Но тогда я нарушу договор и сам заработаю Темную метку". Гарри скривился. Как бы он ни сочувствовал Гермионе и Джорджу, он совсем не хотел присоединяться к ним в компанию Пожирателей. У него и так уже достаточно шрамов от руки Лорда Волдеморта, а, если судить по единственному собранию Пожирателей, на которое его притащили, он не горел желанием появляться там слишком часто. Кроме того. Он хотел победить в молчаливой войне между ним и Темным Лордом. Он хотел получить свои глаза обратно. Так что нарушение клятвы в данном случае не выход… Однако. Улыбка Гарри стала более злорадной, по мере того как в голове сформировывался план. Он не станет использовать связь их душ, но это и не единственное оружие в его арсенале. Есть еще связь ментальная, и Волдеморт злоупотреблял ей постоянно. Он все время проверял Гарри и тут же поднимал щиты, не давая ему сделать то же самое. Однако. Это работало в обратную сторону, и сам Волдеморт подтвердил это. Прямо перед походом в Министерство он отчитал Гарри, что всю ночь ощущал его злость и прочие сильные эмоции. И как он тогда сказал?.. "Ты хоть представляешь, как меня терзает твоё сердце?" Гарри мог проникать в разум Волдеморта, проникал все это время… Непроизвольно, невольно, и он был слишком туп, чтобы понять, что может попробовать сделать это намеренно. Ладно, Гарри слишком строг к себе. Он уже пытался дотянуться до Волдеморта через их ментальную связь, просто делал это неправильно. Громких мысленных требований недостаточно. А вот эмоции Гарри неизменно привлекали внимание Темного Лорда, хотел он того или нет. И в этом есть смысл, ведь сам Гарри чувствовал сильные эмоции Волдеморта даже до того, как стала известна правда о крестражах… Злобу Волдеморта, когда тот был разочарован, его радость, когда Пожиратели сбежали из Азкабана… Эмоции. Сильные неподдельные эмоции — вот ключ. Но какие сильные чувства мог вызвать в себе Гарри, чтобы заставить Волдеморта вернуться? Что бы стало для него достаточно сильной помехой, чтобы он почувствовал такую необходимость? Гнев и возмущение вызвать проще простого, но Волдеморт ожидал это. Даже рассчитывал на них. Он ведь чертова королева драмы, его гордость задели. Он хотел, чтобы в качестве наказания Гарри немного пострадал, и был бы сильно разочарован, если бы не чувствовал волны ярости от своего человеческого крестража. Есть еще тоска. Гарри не составило бы никакого труда свалиться в пучину безысходности, он каждый день балансировал на краю этой пропасти, но, пожалуй, такая тактика могла сработать слишком хорошо. Гарри не очень хотелось, чтобы Волдеморт почувствовал глубоко несчастного Гарри, потому что однажды глубоко несчастный Гарри уже перешел в суицидального Гарри, и если поводок Волдеморта был так короток уже сейчас… "Он больше никогда не выпустит меня из поля зрения", — пришел к неутешительному выводу Гарри. И неважно, что Гарри больше не собирался убивать себя, — если бы он вдруг сейчас умер, Волдеморт обвинил бы в этом весь белый свет и начал бы убивать всех без разбору. По крайней мере, именно так в представлении Гарри горевал бы Тёмный Лорд. "М-да… Значит, депрессия отменяется". И Гарри это более чем устраивало. У него появилась идея получше. Чувствуя прилив адреналина, шалея от собственной смелости, Гарри закрыл глаза… и представил. Он представил Волдеморта, снова в зале суда, стоящим перед ним, нависающим во всем своем темном, ужасном великолепии. Он представил, как Волдеморт подходит ближе, наклоняется, как пальцы ведут по скуле и вниз по линии челюсти, невесомо касаются цепи вокруг горла… Сердце забилось ощутимо быстрее. Он мог представить все это слишком хорошо — руки Волдеморта на своей груди, как пальцы превращают одежду в пепел, словно они тоже обжигают, как красные раскаленные змеи, которые удерживали Гарри в подземельях Малфоев… Этот кошмар случился будто в прошлой жизни, но Гарри все еще отчетливо помнил, как зачарованные змеи шипели в унисон, повторяя одни и те же слова. Держите его, держите его, держите его… Оковы — реальные оковы — будто не знали, как интерпретировать его… эмоции. Они извивались, позвякивая, не ослабевая, но и не сжимаясь крепче. Гарри представил, как бы выглядел Волдеморт. Он до последней черточки вообразил эту самодовольную ухмылку, как его магия посверкивала бы в откровенном наслаждении… Чувствуя, как разгоняется кровь от одной только мысли, Гарри представил, как Волдеморт опустился на колени перед ним, раздвинул колени Гарри, насколько позволяли скованные лодыжки… В его воображении Волдеморт кончиками пальцев обращал в пепел ткань одежд, перекрывающих доступ к тому, чего он действительно желал… Гарри представил себя абсолютно обнаженным перед ухмыляющимся Темным Лордом, который принялся оставлять короткие поцелуи на внутренней поверхности бедра, подбираясь выше, ближе и ближе, сгорая от нетерпения обхватить губами уже вставший, полностью открытый… Гарри застонал так, будто все происходило на самом деле, словно Волдеморт и правда был перед ним, проводил языком по его члену, его горячий влажный рот двигался вверх и вниз, вверх и вниз… Цепи снова задвигались, и Гарри в который раз подумал о змеях. Может, дело в том, что он представлял их слишком хорошо, но, так или иначе, он протянул шипяще-гортанно: — Д-да. — На парселтанге. И добавил, понимая, что, если даже это не привлечет внимание Волдеморта, то ему ничто не поможет: — Пожалуйста… хозяин. Шрам кольнул, а затем вспыхнул огнем. Адским огнем. Гарри вскрикнул от боли. И совсем не удивился, когда в следующую секунду в судебный зал смерчем ворвался Волдеморт, который, видимо, не успел уйти так уж далеко. Дверь за ним с грохотом захлопнулась. Его лицо исказилось от ярости. Магия полыхала… ну, тоже яростью, но вместе с тем в ней горели противоречие и жуткая похоть. Гарри ухмыльнулся. — Забыл что-то? — спросил он как ни в чем не бывало, про себя удивившись хриплости голоса. Волдеморт размашисто подошел к Гарри, и так злобное выражение стало совсем смертоносным, аура почернела до неприглядности и опасно набухла. — Говоришь, тебя как будто катают на самой ебанутой карусели в мире, Гарри? — прорычал он. — Но это ты продолжаешь свою очень глупую и очень опасную игру со мной. И снова оскалился. Он теперь стоял прямо перед Гарри, нависая над ним, удушливая собственническая магия окутывала их обоих. — Понятия не имею, о чем ты, — беспечно ответил Гарри. — Я всего лишь стараюсь не застрять здесь на все выходные. — Ты отлично понимаешь, что делаешь, — оборвал его Волдеморт. — Тебе стоит быть осторожнее, Гарри. Продолжишь в том же духе, и тебя могут удивить последствия. — Я примерно представляю, чем все может закончиться, — ответил Гарри, снова чуть не рассмеявшись. — Ничем новым, честно говоря. Волдеморт наклонился так, чтобы его глаза были вровень с глазами Гарри. — Нет, Гарри, — сказал он гораздо спокойнее, и жесткие черты чуть смягчились. — Если продолжишь подобные игры со мной… Ненароком можешь победить. Гарри моргнул, застигнутый врасплох. Такого он совсем не ожидал. — П-победить? — Победить, — повторил Волдеморт. При виде шокированного лица Гарри он сердито прищурился. — И что бы ты чувствовал тогда, Гарри? Зная, что самый могущественный волшебник в мире в твоем полном распоряжении? Зная, что хватит парочки оригинальных мыслей, и я прибегу к тебе в любое время дня и ночи? Держать меня на поводке… Думаешь, сможешь его удержать? Я очень сильный. Волдеморт взял лицо Гарри в ладони, пугающе нежно. — Каково тебе было бы знать, что ты держишь в руках сердце гребаного монстра? Гарри молча смотрел на него, онемев. Такого… он бы в жизни не мог представить. Волдеморт ждал ответа. Алые глаза были яркими, пронзительными, выжидающими. Его аура скручивалась как-то совсем извращенно, мрачно, и в ней бушевал шторм эмоций, но сильнее всего Гарри чувствовал в ней отвращение. Отвращение не к Гарри. К самому себе. Гарри был поражен силой этого чувства. Мерлин, он и правда нанес серьезный удар по самомнению Темного Лорда, назвав его тогда уродом. Даже теперь, по возвращении немыслимо красивого тела, Волдеморт все еще не отошел от этого конкретного оскорбления. "Вы гребаный монстр… Милорд". Но как это вообще возможно? Почему Волдеморт так сильно беспокоился, что там Гарри о нем думает? Гарри не был уверен до конца, но заметил такую тенденцию в последнее время. Волдеморта раздувало от гордости, как чертов воздушный шар, стоило Гарри отвесить ему комплимент, а когда он оскорблял его, даже по мелочам, Волдеморта это серьезно… задевало. Гарри не знал, что ответить на вереницу невозможных вопросов. Что бы он тогда чувствовал? Держать в руках сердце гребаного монстра… Лорда Волдеморта… Он правда имел это в виду или просто хотел сбить Гарри с толку? Все это искренне или попытка запудрить ему мозги, манипулировать им? Но как же это бесило, что он никогда не мог быть ни в чем уверенным! И также его бесило, что та часть про Волдеморта на поводке — и что он очень сильный — заставила желудок Гарри вытворять вещи, в которых он бы совсем не хотел признаваться. — Я… — В горле страшно пересохло. Гарри сглотнул и попробовал еще раз. — Я… не знаю. Волдеморт прожег его взглядом. Самоненависть стала насыщеннее. Тёмный Лорд убрал руки от лица Гарри, насмешливо усмехнулся и выпрямился. — Тогда тебе лучше не пытаться атаковать меня подобными мыслями, — припечатал он. — А иначе в следующий раз, когда ты назовешь меня хозяином, ты будешь иметь это в виду по-настоящему. Он взмахнул рукой, и цепи упали на пол. Гарри почувствовал сильный приток собственной магии — до этого он даже не ощущал, как сильно ее подавляли цепи. Гарри не успел встать, а Волдеморт уже стремительно шагал к выходу, в таком же злобном облаке, в каком он пару минут назад влетел в зад суда. — Погоди! — окликнул его Гарри. — Да постой ты! Магия Волдеморта раздраженно дернулась. Когда он развернулся, вид у него был крайне разъяренный. — Что? — гаркнул он. — Ты свободен. Или тебе помочь найти выход из Министерства? Если память мне не изменяет, у тебя неплохо получалось проникать сюда и сбегать отсюда. Гарри проигнорировал укол и последовавший за ним фонтан воспоминаний. — Ты не можешь просто… обрушить на меня все эти вопросы и вот так уйти! Волдеморт мрачно рассмеялся и развернулся к двери. — Ладно, это несколько лицемерно, учитывая, что я только что обрушил на тебя, — торопливо заговорил Гарри, и Волдеморт замер, выслушивая, хотя его явно раздражала такая собственная реакция. — Но ты не можешь всерьез беситься из-за этого. Да, это был грязный трюк, но ты все время проворачиваешь грязные трюки со мной! И вот опять Волдеморт выглядел вдвойне оскорбленным. — Даже не думай сравнивать то, что делаешь ты, с тем, что делаю я, Гарри, — подчеркнуто медленно сказал Волдеморт. — Я Тёмный Лорд. Все мои действия просчитаны, коварны и намного изощреннее любых твоих жалких попыток в манипуляции. — Неужели? — съязвил Гарри. — Конечно, ведь то, что ты оставил меня здесь одного, потому что обиделся на тупой комментарий — небезосновательный, кстати говоря, — так и кричит о просчитанности, коварности и изощренности. Лицо Волдеморта осталось непроницаемым, но в его ауре Гарри почувствовал всплеск стыда. Ведь это был совсем не тонко рассчитанный шаг; это было принятое-впопыхах-решение-потому-что-Гарри-Поттер-опять-вывел-меня-из-себя. — И о чем же это кричит, Гарри? — …У меня есть ощущение, что любой ответ будет заведомо неправильным. И снова эта его глумливая усмешка. — Гарри, чего ты хочешь? Ты вынудил меня вернуться, потому что да, эти твои мысли крайне отвлекают, а я предпочитаю тратить свое время на по-настоящему важные вещи, требующие моего безраздельного внимания. Поздравляю; возможно, тебе все-таки стоило послушать шляпу и выбрать Слизерин. Он сделал паузу, чтобы сполна насладиться сконфуженным выражением на лице Гарри. — Ты свободен, — продолжил он пару секунд спустя. — Пока что наши с тобой дела закончены. Можешь возвращаться к своим друзьям. — Э-э. Да. То есть, нет, — поправился Гарри, сделал глубокий вдох и выпалил: — Мне нужно, кхм… твоё разрешение. Волдеморт пригвоздил его взглядом — одновременно гневным и подозрительным. — Разрешение для чего? — спросил он убийственно мягко. — Не для… не для того, что я… Ну, ты знаешь… для нашей… для того самого, — промямлил Гарри. — Мне кажется… тебе бы сейчас не помешало. Прошло больше дня, так? Я думал, тебе было лучше, когда… мы каждую полночь… Гарри заткнулся при виде того, как угрожающе помрачнела аура Волдеморта, но понимал, что он прав. Темный Лорд становился все взвинчиннее, Гарри это видел. Ему бы точно не помешало немного связи со своим крестражем — и вздремнуть бы, вообще-то, но тут возможности Гарри были ограничены. — Я в том смысле, — продолжил Гарри, как обычно, слишком поздно поняв, что совершенно неправильно подошел к задаче, — что мне бы этого хотелось. Мне, Гарри. Это я хочу этого, если ты, кхм… Ауч! Магия Волдеморта взбрыкнула в ответ на ужасную попытку Гарри актерствовать, так что в судебном зале стало на пару градусов холоднее, а свет в лампах замигал. — Ладно–ладно! — воскликнул Гарри. — Да, я трепло — не искусный лжец и не хитрый слизеринец — но это правда! Так что… разрешение? Невооруженным взглядом было видно, как Волдеморту хотелось ответить, что он не хотел, не нуждался и не жаждал ничего из того, что Гарри мог ему предложить. Но это была бы очевидная ложь, и по искаженному лицу и ауре Темного Лорда легко читалось, что он хотел абсолютно все из того, что предлагал Гарри. Он очень хотел сказать нет, правда… Но не мог. Волдеморт отрывисто кивнул. — Л-ладно, — неловко сказал Гарри. Волдеморт не сдвинулся с места. Гарри было максимально некомфортно инициировать все самому… но выбора не было. Он взял Волдеморта за руку и максимально осторожно призвал свет. Гарри с облегчением понял, что вполне может контролировать поток. Одно прикосновение — и их омыло благословенным бальзамом легкости, невесомости и умиротворения. Аура Волдеморта мгновенно прояснилась, лицо расслабилось. Из тела исчезло напряжение, и он рывком, явно не отдавая в том отчета, притянул Гарри к себе, одной рукой обвив талию, другой не отпуская его ладонь, их лбы снова соприкасались. Волдеморт закрыл глаза и тихо выдохнул, когда на него нахлынуло тепло души Гарри. В таком варианте, подумал Гарри, это было вполне… приемлемо. Когда именно он со своей цельной душой контролировал ситуацию. Когда Волдеморт держал себя в руках и не пытался брать больше предложенного. Гарри тоже закрыл глаза; он был более чем счастлив забыть абсолютно обо всем на пару минут и безмятежно купаться в невесомости. Весь мир был сплошь тепло, свет и умиротворение. Гарри не знал, сколько это продолжалось, — он никогда не мог отследить длительность этих "сеансов" — когда наконец открыл глаза и тихо сказал: — Всемогущим. Волдеморт лениво приоткрыл глаза, встречаясь с ним взглядом, в его ауре мелькнула искра любопытства. — Отвечая на твои вопросы, — пояснил Гарри. Он чувствовал, как к лицу приливает кровь, но заставил себя закончить: — Я бы чувствовал себя всемогущим. Непонятно, понравился Волдеморту его ответ или нет. Он неотрывно смотрел ему в глаза, алые радужки совсем потемнели, темная аура извивалась. Гарри был уверен: в последовавшей мертвой тишине его лицо сделалось пунцовым. Он мучительно ждал реакции, сердце колотилось, как бешеное. Мерлин, неужели это тоже было что-то обидное? Он может хотя бы раз сказать правильные слова? Волдеморт чуть приподнял его подбородок, так, чтобы их губы оказались чуть ближе. — Разрешение? — прошептал он. Гарри тяжело сглотнул, прежде чем выдавить из себя то, что, по-видимому, станет их рутинным ответом. — Для чего? У тебя уже есть… ну… это. На словах Гарри свет между ними стал чуть горячее. Он чувствовал себя исключительно всемогущим, когда в ответ Волдеморт сильнее прижался к нему всем телом, сгорая от желания получить больше и не в силах сопротивляться этому. — Только если… этого недостаточно, — добавил Гарри с резко возросшей тревогой. Когда Волдеморт брал больше, чем Гарри мог вынести, Гарри чувствовал себя слабым и опустошенным, и никакой Эликсир тут не поможет, потому что истощали саму его душу. — Мне никогда не достаточно, — ответил Волдеморт. — Но нет, я не прошу разрешения наслаждаться твоей прекрасной душой, пока ты не свалишься с ног… Хотя звучит это очень заманчиво. Прекрасный свет усилился многократно, и на поверхность проступило знакомое черное облако болезненной похоти, мазнуло по коже Гарри — и тут же исчезло, оставив лишь прежнее волшебное тепло. Хватка Волдеморта на руке Гарри стала почти каменной, хотя вряд ли он сделал это сознательно. — …Поцеловать тебя, — хрипловато прошептал Волдеморт. Гарри удивленно моргнул. Сердце продолжало ускорять свой стук, по коже побежали мурашки. — …И все? — Нет. Волдеморт придвинулся еще ближе, его губы теперь едва-едва не касались губ Гарри. Свет между ними был ровным и спокойным. — Поцеловать тебя сначала сюда… Он отпустил запястье Гарри и большим пальцем коснулся его нижней губы. — Затем сюда. Пальцы пробежались по шее Гарри. — Затем сюда… Все ниже и ниже, по груди, животу… — Затем сюда и сюда… Ладонь легла на внутреннюю поверхность бедра, и Гарри почувствовал, как вся кровь в теле устремилась в том направлении. Мышцы напряглись. Волдеморт прошелся по явно напрягшемуся в штанах члену и плотоядно усмехнулся, когда Гарри рвано выдохнул. — И, возможно, сюда, если будешь вести себя хорошо. У Гарри стало настолько пусто в голове, что он даже не стал пытаться обработать происходящее и лишь коротко кивнул. Волдеморт ухмыльнулся и впился в его губы. Темный Лорд целовал его медленно, неторопливо, и именно такие поцелуи Гарри ненавидел больше всего — как раз-таки потому что не ненавидел их совсем. Губы Волдеморта были мягкими, а покусывания — нежными, когда он ухватил зубами нижнюю губу Гарри. Свет пульсировал и искрил, и у Гарри было ощущение, что он сейчас взлетит безо всякой метлы. Не должен один простой поцелуй ощущаться так хорошо, это незаконно! Но они всегда были головокружительно хорошими, и Волдеморт совсем не торопился, решив в этот раз разыграть чужую фантазию. Он скользнул языком в рот Гарри, одной рукой ухватил за непослушные пряди, другой снова обвил за талию. Он целовал глубоко и аккуратно, и это была абсолютная противоположность того, как Лорд Волдеморт должен целовать кого-либо. Тело Гарри начало отвечать без команды мозга — одной рукой он обвил Волдеморта за шею, притягивая его ближе к себе, а второй — что он делает? Он видимо совсем потерял рассудок — распахнул чужую мантию, скользнул за кромку брюк, прямо к… Пальцы Гарри нащупали нечто твердое. Очень твердое. Нечеловечески твердое. Его словно разрядом электричества пронзило при соприкосновении. Без задней мысли, все еще поглощенный сумасшедшим поцелуем, Гарри ухватился за эту твердость. Чарующий свет померк. Волдеморт в ту же секунду больно, словно железными тисками, схватил его за запястье. Его аура приняла страшный черно-красный оттенок, и он разорвал поцелуй, резко отстранившись. Он продолжал болезненно крепко держать Гарри за талию и прошептал ему в ухо смертельно опасным тоном: — Мою палочку, Гарри? Гарри мгновенно отпустил то, что, как теперь стало предельно ясно, было ручкой чертовой Бузинной палочки, но Волдеморт не позволил ему сдвинуть руку ни на сантиметр. — Я не хотел! — выпалил Гарри, чувствуя, как его омывает волной ужаса. — Я не собирался, это совсем не!.. — Ты меня совсем за глупца держишь? — низко шипел Волдеморт. — Все это время это был твой план? Ты ждал подходящего момента, как сейчас, когда моя бдительность ослабнет, когда все мое внимание так опрометчиво сосредоточено исключительно на тебе, чтобы… — Нет, нет, НЕТ! Гарри пришлось заорать, чтобы перекричать эту ужасную цепочку обвинений. — Я вовсе не!.. Ты думаешь, я совсем идиот? Стащить твою палочку прямо… прямо… в такой момент?! Зачем мне это делать? Даже я не настолько отбитый! Гарри судорожно втянул воздух, подуспокоившись, когда бешеный шторм в ауре чуть поутих. — Я просто… ну такой я человек, временами случайно совершаю идиотские поступки, — неуклюже закончил он. Волдеморт долго молча смотрел ему в глаза. На лице все еще проступала ярость, но аура медленно успокаивалась. — …Прости, — добавил Гарри. — Я правда не хотел. Я всего лишь… ну, ты понял… я лез совсем не за… этим. Последовавшая тишина была такой тяжелой, а лицу Гарри сделалось так горячо, что еще немного, и он превратится в растаявшую лужицу на полу. Запястье начало болеть всерьез. — Т-ты не мог бы отпустить мою руку? — слабо попросил Гарри. Волдеморт прожег его взглядом. — Нет. Он дернул Гарри на себя, увлекая вперёд. Гарри совсем не удивился, снова обнаружив себя на проклятом стуле, пальцы Волдеморта сменились чертовыми цепями, из которых он только–только сумел освободиться. Остальные конечности тоже оказались скованы, хотя в этот раз шею Гарри пожалели. — Какая жалость, что ты не мог быть хорошим, Гарри, — практически промурлыкал Волдеморт. Он вытащил Бузинную палочку из кармана, который вообще-то был очень близко к месту, куда целился Гарри, но это уже никого не волновало. — Я мог обойтись с тобой нежно. Он взмахнул палочкой, и цепи ощутимо сжались и как будто стали тяжелее. Грудь Гарри словно булыжником придавило. Волдеморт ухмыльнулся и убрал палочку. — Что ты там представлял, Гарри? — спросил он непринужденно, подошел ближе; его тень накрыла мальчика. "Одно и то же, снова, и снова, и снова", — слегка истерически подумал Гарри. — Кажется, начиналось все примерно так. Гарри понимал, что ничем хорошим это не закончится, но его заворожило, как Волдеморт двигался, проведя руками по его груди, вниз и к ногам… И зашипел, когда Тёмный Лорд применил ту же магию, как воображал Гарри, без палочки и вообще чего-либо; его ладони обжигали, ткань дымилась и обращалась в пепел. Кожу тоже опалило, и это было больно; но они оба знали, что через пару минут Гарри будет в полном порядке. Волдеморт реально опустился на колени, провел обжигающими пальцами по бедрам, разрывая мешающуюся опаленную ткань — гораздо агрессивнее, чем Гарри представлял у себя в голове. Ладони перестали обжигать, когда Волдеморт развел колени Гарри. Обсидиановая аура потяжелела от желания; в алых глазах читались недобрые намерения. — И что потом, Гарри? — Я не пытался украсть у тебя палочку, — сдавленно сказал Гарри; ему казалось критически важным, чтобы Волдеморт его услышал. — Я не хотел, я бы в жизни на такое не решился. — Кажется, я сделал так, — продолжил Волдеморт, проигнорировав Гарри. Он провел языком по бедру, почти коснулся губами головки члена. — Всё правильно, Гарри? Он низко рассмеялся, когда на лице Гарри, скорее всего, отразился настоящий страх… Но тело его уже предавало. Член очень быстро наливался кровью. — Этого ты хотел, да? Чувствительная кожа остро реагировала на теплое дыхание. Волдеморт прошелся языком по головке, и Гарри тут же сдавленно застонал и откинулся затылком на спинку стула. Член стоял колом. — Тебе придется уточнить детали, Гарри, — насмешливо сказал Волдеморт, губы все еще были непозволительно близко к головке. — Я забыл, как именно ты себе все представлял. Что ты дальше сказал? Прежде чем Гарри успел ответить… Его член оказался во рту Волдеморта, и ему было так горячо, и влажно, и хорошо. Гарри бы даже не поверил в происходящее, потому что как такое вообще возможно, но даже самые дикие его фантазии не ощущались так реалистично. — Угхм, — нечленораздельно простонал Гарри. Глаза закрылись сами собой, голова откинулась набок, а когда Волдеморт опустился еще ниже, вбирая в себя еще больше, Гарри непроизвольно дернул бедрами и застонал еще громче. Судя по тому, как сияла аура Темного Лорда, он наслаждался происходящим чересчур сильно. Он проходился языком вверх-вниз, обвивал им член Гарри так, как Гарри даже не представлял возможным. "Тебе придется использовать слова, Гарри, — прошипел голос Волдеморта у него в голове, и так Гарри понял, что между ними все предельно открыто, а его собственные мысли как на ладони. — Что ты сказал?" В голове у Гарри творился хаос, он просто не мог ни на чем сосредоточиться, когда Волдеморт вытворял языком такое, и ох!.. Волдеморт резко остановился, выпуская член Гарри изо рта, и ощущение холодного воздуха тут же привело его в чувство. — Я жду, — тихо сказал Волдеморт, и Гарри чувствовал влажной кожей каждое его слово. — Ох, я… — Посмотри на меня. Без секундных колебаний, не успев даже осознать команду, Гарри подчинился. И его сердце пропустило пару ударов. Лорд Волдеморт, с бледной кожей, высокими скулами и до греховного полными губами, на коленях прямо перед Гарри, меж его раскинутых бедер, которые оставались лишь частично прикрытыми обрывками сожженной одежды… Член Гарри не прикрывало ничего, он был полностью возбужден, на головке, к стыду Гарри, уже выступил предэякулят — он был на самой грани того, чтобы кончить. Магия Волдеморта была умопомрачительно красива и пугающа — бесконечное черное полотно с ярко сияющими вкрапинками золота. Зрачки Волдеморта расширены, но тонкий ободок радужки сиял кроваво-красным. Картина прямиком из ночных кошмаров, но Гарри чувствовал и видел, как все тело краснело от прилившей крови, особенно чувствительная, только затянувшаяся кожа на груди и ногах там, где Волдеморт оставил ожоги. На губах Темного Лорда играла маленькая, жестокая усмешка. — Я жду, — повторил он ласково. И быстро провел языком по члену, заставив Гарри судорожно втянуть воздух. — Говори, — прошипел он. — Умпф, я… с-сказал… д–да… Волдеморт прищурился, улыбка стала еще злораднее. — Неправильно. — Он прошелся языком по члену еще раз, намеренно оставив головку без внимания. — Попробуй еще раз. — О-а-а-х. — Гарри сглотнул. Он понимал, чего от него хотели, но… Парселтанг не всегда давался ему легко, обычно ему нужно вообразить живых змей… — Говори, — выплюнул Волдеморт. Потому ли, что он произнёс команду на парселтанге, и так Гарри стало легче ответить? Или потому что это был один из тех приказов, что Гарри чувствовал самой душой, как, например, когда Волдеморт заставлял его проваливаться в сон? Гарри не знал наверняка, но что он точно знал, так это то, что он мгновенно ответил кратким: — Да. Улыбка Волдеморта превратилась в настоящий оскал, его аура ослепительно засияла. Он снова обхватил губами член Гарри, глядя ему прямо в глаза, не мигая, и все, это была та самая грань, он вот-вот… Но ему не дали кончить. Несколько ужасно быстрых секунд спустя Волдеморт поднял голову, и бедра Гарри дернулись вперёд от разочарования. — И что ты сказал потом? — невинно спросил Волдеморт. — Когда ты выманивал меня?.. Гарри тяжело дышал. В горле совсем пересохло, а лицу невозможным образом сделалось еще жарче. — Пожалуйста, — прошипел он. Волдеморт сжал его колени почти до боли, ногти впивались глубоко в кожу. Его аура ослепительно сверкнула. — Что еще? Гарри был уверен, что в любых других обстоятельствах он бы продержался намного дольше, отказываясь называть его так прямо в лицо. Но все его тело было объято огнем, и член налился кровью так, что казалось, тонкая кожа вот-вот порвется, и все, о чем Гарри мог думать, это то, что ему нужно, чтобы Волдеморт продолжил делать языком и губами то, что он делал, и ему это нужно сильно, очень сильно, неописуемо сильно. — Пожалуйста… хозяин… Гарри никогда еще не видел, чтобы аура Волдеморта так ярко сияла самодовольством, — но он очень быстро забыл об этом факте, когда вокруг пульсирующего члена снова сомкнулись губы Темного Лорда. Он издал низкий горловой звук, посылая вибрации по члену, и Гарри мог поклясться, что его пронзило электричеством до самых костей. "Очень хорошо, Гарри, — промурлыкал Волдеморт у него в голове. — В твоем исполнении это звучит так очаровательно". Гарри протяжно стонал, пока Волдеморт проходился по всей длине, вверх-вниз, слегка посасывая, и да, о да… Волдеморт снова остановился. Гарри реально закричал от досады. — Скажи это еще раз, — сладко протянул Волдеморт. — Хозяин, — мгновенно выплюнул Гарри, объятый слишком сильным желанием, чтобы тратить время на упрямство. — Пожалуйста, хозяин, пожалуйста… Слова перешли в странный гортанный стон, когда член снова оказался во рту. Гарри дышал тяжело, прерывисто, и он вот-вот кончит, он должен, просто обязан… Гарри откинул голову на спинку стула, чувствуя, что балансирует на самом краю… "Скажи это еще раз, — зазвенел голос Волдеморта. — Мне это нравится". — Х-хозяин, — выплюнул Гарри, с трудом ворочая языком. "Громче". Гарри закрыл глаза и закричал, наполовину от удовольствия и наполовину от боли, потому что стало ясно, что он не может кончить, потому что каким-то образом Волдеморт не дает ему кончить, чертов садист, жестокий ебаный… "Следи за языком, Гарри. — Эхо голоса Волдеморта так и дышало снисхождением. — Попробуй еще раз". — Х-хо… Из горла вышло лишь сдавленное полушипение, когда Волдеморт сильнее втянул в себя член, и в уголках глаз Гарри выступили слезы. — Хозяин! — застонал он, кое-как вспомнив, как говорить. — Пожалуйста! "Кто хозяин Бузинной палочки?" — прошипел Волдеморт у него в голове, продолжая сосать член. — А-а-ах!.. Ты! "И кому ты принадлежишь?" — Тебе! Блядь, тебе! "Ты хочешь кончить, Гарри? Для своего хозяина?" — Дадада, пожалуйста, — блядь, ты невыносим! — да, пожалуйста, я больше не выдержу, пожалуйстапожалуйстапожалуйста!.. В следующую секунду Волдеморт оказался на Гарри, его язык больше не обхватывал член, а оказался во рту мальчика, словно Волдеморту было жизненно необходимо поймать мольбы Гарри губами, поглотить их. Поцелуй был жестким, грубым, одной рукой Волдеморт с силой сжимал спинку стула, его аура была черной, удушливой, непроглядной… Цепи начали жечь слишком сильно… Раздался звук, будто в комнате что-то взорвалось. Спиной Гарри ударился о пол, цепи перестали обжигать и отпустили его. "Он сломал стул", — дошло до Гарри, пока голова все еще кружилась от столь внезапного падения. Повсюду валялись щепки, а цепи извивались на полу, словно умирающие змеи. Вдруг они с силой содрогнулись и затихли, больше не двигаясь. Если Волдеморт удивился — когда он решил забраться на Гарри, используя того вместо лестницы, чтобы терзать его губы, его магия неистовствовала, и намерения в ней читались весьма кровожадные, — то он совсем не подал виду. Он вообще не сбился с темпа, лишь занял позицию поудобнее, нависнув над Гарри, одной рукой ловко снимая штаны, а другой схватив Гарри за горло. Все померкло в диком шторме жажды, желания и потемневшей ауры. Гарри схватил Волдеморта за до неприличия идеально лежащие волосы, дернул на себя — так сильно, что они буквально стукнулись зубами, но Гарри было все равно. Волдеморт в отместку больно укусил его за нижнюю губу, и их поцелуй превратился в настоящее сражение, в ход агрессивно шли и зубы, и языки. "Ты мой, — прорычал в голове Гарри голос Волдеморта. — Мой и только мой, навечно, целиком и…" "Заткнись и трахни меня", — перебил Гарри, потому что он еще одной минуты не выдержит без разрядки, и совершенно точно он не вынесет очередного собственнического монолога Темного Лорда. Волдеморт разорвал поцелуй и агрессивно укусил Гарри в шею — совершенно точно за то, что Гарри сказал ему заткнуться, — но он его послушал. Гарри почувствовал волну магии, прошедшуюся по коже и между ног — прохладное вязкое ощущение, которое Гарри однажды уже испытывал, растворившееся где-то внутри. Внезапно тело расслабилось само собой, без его разрешения, и, когда Волдеморт задрал ногу Гарри, у Гарри не было сил (да и желания, если уж честно) сопротивляться. Гарри почувствовал, как Волдеморт подстраивается в нужную позицию, внутренне подобрался… Кто это сделал, Волдеморт? Или сам Гарри? Различить было невозможно. Но в тот самый момент, когда Волдеморт рывком вошел в него, связь их душ вспыхнула теплым, божественным светом. Волдеморт тоже выглядел удивленным; он ахнул, затем застонал, уронил голову на плечо Гарри, на мгновение потерявшись в ощущениях. На Гарри это произвело не такой ошеломляющий эффект. Он как можно сильнее подался бедрами вперед, отчаянно нуждаясь в трении, в движении, в чем угодно. Волдеморт пришел в себя и быстро среагировал. Качнул бедрами и снова вошел в него, с напором, вдавливая спину Гарри в обломки стула. Гарри тут же вспомнил, как его толкнули в зеркало трюмо, как осколки стекла впивались в плечи. Снова и снова, одно и то же по кругу. Еще один толчок, и еще, и с каждым разом Волдеморт задевал что-то глубоко внутри Гарри, отчего все его тело пело. "Да", — сумасшедше проносилось в голове. Это было не совсем то же, как когда Волдеморт обхватывал его член ртом, но это тоже было до умопомрачения хорошо, и… "Дадада, не останавливайся, только, блядь, не останавливайся… АХ!" Все более-менее связные мысли разом вылетели из головы, когда Гарри кончил, оргазм зародился где-то глубоко-глубоко внутри, в месте, о существовании которого Гарри даже не подозревал. Его член пульсировал, хаотично изливая теплую сперму на них обоих. Волдеморт не прекратил и даже не замедлил свои безжалостные рывки; напротив, он ускорил темп, начал трахать Гарри быстрее и сильнее. "Будь со мной". Гарри, чей член все еще слабо пульсировал, а волны оргазма начали стихать, моргнул и в следующую секунду понял, что смотрит на все глазами Волдеморта, призрачно все еще ощущая собственное тело и одновременно тело Волдеморта… Он видел себя, раскрасневшегося, задыхающегося, свои алые, словно подернутые дымкой глаза… "Видишь, как ты принадлежишь мне целиком и полностью?" Волдеморт вошел еще глубже, и Гарри сомневался, что когда-нибудь привыкнет к этому ощущению. Это было так странно — понимать, что ты кричишь, и одновременно видеть это, чувствовать, как тебя агрессивно трахают и как это ощущает Волдеморт… Гарри видел это. Его шея вся покрыта яркими алыми отметинами, нижняя губа распухла, будто ее разбили. Волосы превратились в страшное воронье гнездо даже по меркам Гарри, липкие от пота пряди прилипли ко лбу, обрамляя шрам в виде молнии… На груди тоже виднелся старый шрам от медальона, и, пусть сейчас Гарри их не видел, но на тыльной стороне руки, которая сейчас вцепилась в мантии Волдеморта, тоже проступали шрамы… Гарри Джеймс Поттер Я не должен лгать Вдруг Волдеморт замедлился. Его аура засияла, спокойнее, чем до этого. Волдеморт посмотрел прямо Гарри в глаза и сказал: — Ты самый красивый человек на земле. — И глаза Гарри ошеломленно расширились. Волдеморт погладил овальный шрам на груди. Свет засиял ярче, растекаясь от кончиков его пальцев, и Гарри ахнул от столь мягкого и деликатного ощущения. — Красивый, — тихо повторил Волдеморт. Гарри почувствовал — и увидел — как быстро его лицо стало пунцовым. Волдеморт ничего не добавил. Он взял Гарри за руки, нежно поцеловал в одно из запястий, после чего перехватил их у Гарри над головой. Нагнулся вперед, не обращая внимания на липкую сперму от оргазма Гарри, и снова задвигался — но уже не так агрессивно, толчки стали медленнее, глубже. Гарри, чувствовавший все с двух перспектив, хрипло застонал от силы ощущений. — Красивый, — шептал Волдеморт ему в ухо. — Мой. Его ауру скрутило, и Волдеморт низко застонал, уткнувшись в шею Гарри, его магия взорвалась ослепительным золотом в момент пика. Гарри тоже застонал, ощущая все в деталях, — член Волдеморта глубоко внутри, и вокруг было так прекрасно узко, влажно и тепло, что Гарри даже не мог винить Темного Лорда за то, что он хотел заваливать Гарри всякий раз, как тот попадался ему на глаза. Волдеморт сильнее прижался к нему бедрами, поднял голову, впился ему в губы глубоким поцелуем, одной рукой провел по отметинам, которые сам и оставил на левой щеке Гарри и которые скоро затянутся сами собой. "Мой". "Да-да", — оцепенело подумал Гарри. Тело превращалось в желе, мысли текли вязко, как кленовый сироп. Гарри откинул голову назад и с облегчением понял, что снова исключительно в своем теле. Как бы ни приятно было наблюдать за некоторыми вещами с точки зрения Волдеморта, все же это очень сбивало с толку. Волдеморт снова принялся целовать его шею. И это было приятно — поцелуи были томные, нежные, — но Гарри огляделся и тихо рассмеялся. Свет между ними потускнел и исчез. Аура Волдеморта раздраженно дернулась. — Ты сломал стул, — поспешно объяснил Гарри, прежде чем Темный Лорд успел разозлиться как следует. — Цепи тоже, мне кажется… Цепи точно были теперь бесполезны — они лежали на полу холодной, безжизненной грудой металла. Какое бы заклятие их ни оживляло, его действие прекратилось в ту же секунду, как Волдеморт сломал стул. Волдеморт отвлекся буквально на секунду, чтобы осмотреться, и снова вернул все внимание к телу Гарри и к его шее в частности. — Я перестраиваю и улучшаю целый волшебный мир, — пробормотал он между ставшими ощутимо грубее поцелуями. Волдеморт оставил особенно сильный засос, зажав нежную кожу между зубами, прежде чем закончить мысль. — Я добавлю это в список.