No Glory

Кофе, не чай. Гарри пил уже вторую чашку, намеренно расположившись за одним из многочисленных столов в холле особняка Малфоев. Часы показывали почти одиннадцать утра, и, пусть был велик соблазн завалиться в кровать и отоспаться, как Рон и Гермиона, Гарри не мог себе этого позволить. Если Волдеморт без лишних предисловий просто оставил его здесь после произошедшего и пошел заниматься своими таинственными, страшными и жутко продуктивными темнолордовскими делами… То Гарри тоже мог устроить себе продуктивное утро. Но ему нужно провернуть задуманное максимально аккуратно. Гарри осмотрел свои одежды — словно абсолютно новые, с иголочки. Волдеморт латал одежду магией так же безукоризненно, как делал все остальное; никто бы даже не заподозрил, что какой-то час назад его брюки и рубашку практически уничтожили. Сейчас они выглядели идеально — чистые, ни одного изъяна, прямо как кожа Гарри (но не его волосы; тут даже Волдеморт не стал пытаться что-то исправить). Воплощение невинности и безобидности. Гарри гадал, сколько еще они смогут удерживать этот фасад. Цепочку мыслей прервал появившийся Бинни. Эльф проворно убрал остатки завтрака (Гарри заметно проголодался после утренних… активностей) и без лишних просьб налил еще кофе. — Спасибо, — поблагодарил Гарри и отхлебнул горячую горьковатую жидкость — он предпочитал черный кофе, неразбавленный. По его просьбе сегодня Бинни сварил особенно крепкую порцию. — Пожалуйста, хозяин Поттер, — пропищал эльф, поклонился и исчез, забрав грязные тарелки. Гарри подул на содержимое чашки в ожидании. Пролистал утренний выпуск Пророка — и почувствовал и облегчение, и легкое раздражение от того, что в газете не нашлось никаких острых заголовков. Больше всего Гарри злился на себя самого. Волдеморт должен был освободить Макгонагалл сегодня ночью, и так же он должен был составить для Гарри список заключенных. Выполнил ли он свое обещание? Гарри нахмурился чуть сильнее. Все же у него на это была целая ночь… Может, он уже освободил Макгонагалл. Может, он собирался сказать об этом Гарри, но отвлекся на всю эскападу с Гермионой… А может, он намеренно не стал ни о чем оповещать Гарри. Такое ведь возможно. У Волдеморта имелась привычка держать всю информацию при себе до удобного момента; может, Макгонагалл уже освобождена, но Гарри об этом узнает только тогда, когда Волдеморту нужно будет его задобрить… Зная Темного Лорда, можно предположить, что Макгонагалл снова появится в жизни Гарри в какой-нибудь особо драматичный и неожиданный момент, прямо как это было с Хагридом, — красивый, благородный жест, в основе которого будет лежать холодный расчет. Но как же это изматывало — пытаться предугадать действия Темного Лорда… Хотя Гарри казалось, теперь у него это стало получаться получше. И все-таки Гарри нужно было спросить. Ему самому следовало задать прямой вопрос Волдеморту, но он начисто забыл из-за… того, что произошло позднее. Бедняга Джордж… И бедняга Фред, которому пришлось почти так же несладко. Что хуже: батрачить в Министерстве за бесплатно, без палочки, или стать Пожирателем смерти, что в нынешних реалиях считалось почти желанной позицией? Да, ты навсегда помечен и привязан к Лорду Волдеморту, но… Иллюзия свободы, престиж и наличие палочки звучали довольно заманчиво. Гарри ломал голову над этой дилеммой, когда камин осветился ярко-зеленым, и Гарри почувствовал знакомую дымчато-серебристую ауру. Отлично. Гарри уже начал бояться, что ему придется прождать весь день. Драко Малфой замер, как олень в свете фар, стоило ему заметить Гарри. Не то чтобы Гарри мог его в чем–то винить. Все-таки в последний раз, когда Драко его видел, Гарри пытал его тетю, а затем попытался ее убить. А тут он сидел себе как ни в чем не бывало, попивая кофе и лениво листая газету, словно в любое другое мирное утро субботы. Гарри решил, что лучший подход в данной ситуации — полное ее игнорирование. Драко Малфой был самопровозглашенным экспертом в компартментализации, в конце концов. Вот сейчас Гарри и проверит, насколько это правда. Он ухмыльнулся Драко поверх газеты и отсалютовал ему чашкой. — Доброе утро. Драко продолжал молча на него смотреть, его ауру дико штормило от смятения и испуга. — Кофе? — предложил Гарри. — Бинни только что сварил, он божественный. Драко наконец вышел из ступора и прищурился. — Нет, спасибо, — сказал он отрывисто, и улыбка Гарри стала шире — Драко напрягало, что ему предлагали кофе в его собственном доме, а значит, вчерашние действия Гарри поколебали его не настолько, чтобы отбросить привычную высокомерную личину. — Может, это и к лучшему, — подытожил Гарри. Он сложил газету и встал. — Это моя третья чашка, и больше мне уже не надо, пожалуй… А нам нужно идти. Гарри одним глотком допил остатки кофе, чуть поморщился от крепости, поставил чашку на стол и пошел к Драко, который все еще стоял рядом с камином. — Идти куда? — насторожился Драко. — В Косой переулок, — ответил Гарри. — Эм, сейчас? — Сейчас. — Зачем? С каждым вопросом в голосе Драко добавлялось подозрительных ноток. — Зачем все ходят в Косой переулок, Драко? — хмыкнул Гарри. — За покупками. — И что тебе нужно такого, чего нет здесь? — продолжал стоять на своем Драко. — Возможно, я тебе расскажу потом. Пошли. Аура Драко окрасилась тревожными тонами. — Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? — Конечно, — ответил Гарри. — Я ведь на реабилитации, а ты, предположительно, мой новый лучший друг, который должен учить меня тому, как ошибочны были мои прошлые заблуждения. И мы так уже выходили, так что ничего страшного… Плюс, Рон и Гермиона отсыпаются, твоя мать вряд ли дома, и нет в мире более неприятных вещей, чем поход по магазинам с твоим отцом, даже если бы он вдруг появился. Лицо Драко совсем скисло, и Гарри рассмеялся. — Честное слово, я бы лучше пошел один, но я не хочу, чтобы на меня потом орали, а на меня точно наорут, если я уйду без надлежащего сопровождения. Так что, да, ты идешь со мной. Гарри взял горсть порошка. — Дырявый котел, Косой переулок! — воскликнул он, и камин заиграл изумрудным огнем. Гарри жестом пропустил Драко вперёд. — После вас. — Но… Я не… Гарри потерял остатки и так небольшого терпения. Он достал палочку, и, когда Драко посерел от страха, поняв, что Гарри вернули его привилегии, Гарри воспользовался его замешательством и толкнул Драко в камин лицом вперед. Вскрик Драко так и не прозвучал, поскольку тот мгновенно исчез во всполохах пламени. Гарри взял еще горсть пороха. — Это будет долгий день, — вздохнул он.

***

В Косом переулке было людно. Гарри улыбался, пока они шли по шумной улице, чувствуя легкую эйфорию от коктейля из бессонной ночи, кофеина и адреналина. Ему было так удивительно хорошо, что он даже с легкостью игнорировал мириады магических аур, косые взгляды, указывания пальцем, шепотки и даже парочку изумленных вздохов. Интереснее всего, что пару раз Гарри слышал и видел поразительные обращения людей друг к другу. "За Волдеморта и доблесть". Три раза, не меньше. Что еще более удивительно, люди не просто произносили фразу, но также сопровождали ее жестом. Вроде бы двумя руками, как показалось Гарри, и прямая ладонь сжималась в кулак… Гарри хотел спросить Драко, который неохотно плелся рядом с ним, но передумал. Гарри предстояла серьезная миссия, и он не хотел отвлекаться. — Сначала пойдем в Гринготтс, — объявил Гарри. Драко вскинул бровь. Его магия нервно подергивалась; у Гарри создалось впечатление, что, в отличие от их последнего посещения Косого переулка, в этот раз уступающие дорогу люди заставляли его чувствовать себя неуютно. — Гринготтс? — переспросил Драко. — Зачем? Что бы тебе ни было нужно, моя семья вполне может… — Мне не нужны ваши деньги, — перебил Гарри. — У меня есть свои, так что спасибо. Драко пожал плечами, но не стал спорить. Он оказался удивительно приятной компанией. Гарри был уверен, это потому что Драко еще не оправился от жуткого проявления его подпитываемой яростью мощи, но все равно. Драко едва ли сказал пару слов, пока они продирались сквозь толпу, и за молчание Гарри был ему благодарен. Когда они прибыли в Гринготтс, Гарри остановился в холле. — Можешь подождать меня здесь, — бросил он, кивнув в сторону небольшой зоны ожидания, где сидела парочка волшебников и волшебниц. С секунду Драко выглядел так, будто хотел заспорить, но тут его аура чуть поблекла, когда, видимо, он передумал. Он лишь коротко кивнул и пошел к самому дальнему креслу. Гарри решил, что, пожалуй, ему нужно почаще демонстрировать яростные вспышки гнева. Это делало Малфоя невероятно сговорчивым. Вряд ли это его состояние продлится долго, но Гарри был рад получить хоть какую выгоду. Стараясь игнорировать косые взгляды даже тут, в холле, Гарри пошел было к одному из свободных гоблинов, но вдруг замер. Вокруг гоблинов не было видно привычной магической ауры. Если сосредоточиться, он улавливал тонкую пульсацию, но едва ли с нее можно было что-то считать, и чем больше Гарри старался, тем труднее это становилось. А ведь у эльфов он тоже практически не замечал аур… Гарри сделал умственную галочку, что нужно будет как-нибудь потом это обмозговать. — Имя? — спросил гоблин, когда Гарри наконец подошел к стойке. Он что-то записывал и не сразу поднял взгляд. — Гарри Поттер. Перо замерло. Сам гоблин весь одеревенел и очень медленно поднял голову. "Черт, ну каковы шансы?", — про себя чертыхнулся Гарри. Потому что он был почти уверен, — он, конечно, мог и ошибаться, все-таки все гоблины похожи друг на друга — что это был тот самый гоблин, который им повстречался при ограблении. На которого Гарри наложил Империус, чтобы вместе с остальными спуститься к сейфу Лестрейнджей. Богрод по виду был не очень рад его видеть. — Э, добрый день, — неловко начал Гарри. — Я бы хотел… получить доступ к моему сейфу. Если у меня еще есть доступ. У меня есть доступ? Кхм. Меня не занесли в черный список в Гринготтсе? Последнее предложение Гарри произнёс так, будто обращался скорее к себе. Он был почти уверен, что список преступлений, перечисленный на суде, не включал в себя "наложил заклятие Империус на гоблина, пробрался в Гринготтс, украл артефакт из сейфа Лестрейнджей и выпустил на волю дракона при побеге". Скорее всего, это было сделано нарочно, чтобы не привлекать внимания публики к тому, что Гарри способен на ограбление банка… Богрод одарил его ледяной улыбкой. — Минутку, мистер Поттер, — сказал он, развернулся и исчез за дверью у него за спиной. Гарри ждал, нервничая. Между делом остальные гоблины тоже его заметили. Даже те, что обслуживали клиентов, уставились на него, а значит, и их клиенты уставились на него, и еще пара минут, и весь чертов банк будет на него пялиться. К счастью, ему не пришлось ждать слишком долго. Перед Гарри появился еще один гоблин, и вот его Гарри знал очень хорошо. — Крюкохват! Улыбка Крюкохвата была такой же ледяной, как у Богрода. — И снова здравствуйте, мистер Поттер, — сказал он, взгляд перебегал с одного глаза Гарри на другой. — Право небо, вы сильно изменились. Гарри посмотрел на него возмущенно, но решил не терять времени зря или привлекать внимание к своим и так привлекающим внимание глазам. — Я хочу получить доступ к своему сейфу, — сказал он. — Вы меня отведете, или мы мило поболтаем, повспоминаем прошлое, а затем вы выставите меня отсюда пинками? Ему было очень сложно удержаться от крика, что Крюкохват — гребаный предатель, который свалил вместе с мечом в первый же подходящий момент. — Вы не в черном списке, мистер Поттер, — сказал Крюкохват таким тоном, будто сильно желал обратного. — Мы не ограничиваем доступ к семейным сейфам под предлогом криминальных деяний… к счастью для вас. Хотя мы очень скучаем по нашему дракону. Не хотите заменить его в качестве жеста доброй воли? — Заменить дракона, которого вы пытали и посадили на цепь? — задохнулся Гарри. Крюкохват кивнул. — Нет! Я не… Просто отведите меня к сейфу. Крюкохват выглядел слегка раздраженным, но не стал спорить дальше. — Хорошо. У вас есть ключ? — …Нет, и теперь, когда вы сказали об этом, я понял, что понятия не имею, где он, — признался Гарри. Раздражения у Крюкохвата ощутимо прибавилось, но тонкая улыбка никуда не делась. — Разумеется, мы можем подтвердить вашу личность другими способами и сделать новый ключ… Вашу палочку, пожалуйста. Во рту у Гарри мгновенно пересохло. — Эм-м, да, конечно, только это… может вызвать еще больше вопросов… Гарри достал тисовую палочку. Крюкохват принялся тщательно ее осматривать, и Гарри был уверен, что гоблин вот-вот закричит, что это не его палочка, что он лжец и проходимец, и закрутится очередная драматическая сцена… Но Крюкохват удовлетворенно кивнул и вернул ему палочку. — Да, все в полном порядке, — подтвердил он. — Это палочка Гарри Поттера. Гарри непонимающе забрал палочку. Как они узнали, что у него новая палочка? Неужели Волдеморт сказал им, неужели он предвидел нечто подобное?.. И зачем ему это делать? — Нас проинформировали, — ответил Крюкохват на невысказанные вопросы Гарри. — В последнее время мы еще сильнее настаиваем на том, чтобы нас осведомляли о любых изменениях касательно безопасности банка… Как вы вполне можете представить. — Ну да, — сказал Гарри, потому что больше ему сказать было нечего. Вряд ли будет разумно указать на то, что именно благодаря Крюкохвату они вообще смогли проникнуть в банк. — Теперь мы можем идти? — Еще пара минут, мистер Поттер. Мне нужно взять новый ключ, чтобы открыть сейф, старый больше не будет подходить. Так что, если вы все-таки его найдете, можете его выкинуть. — Отлично, так и сделаю, — кивнул Гарри. — Я тогда подожду здесь. Крюкохват отвесил вежливый кивок и снова скрылся за дверью — и вернулся буквально пару секунд спустя, сжимая в руках новенький яркий золотой ключ, очень похожий на тот, что был у Гарри раньше. Жестом гоблин сказал Гарри следовать за ним к тележкам. Остальные гоблины провожали их настороженными взглядами, начисто позабыв про своих клиентов. — Они что, думают, я прокляну кого-то из них? — проворчал Гарри, когда они вышли из поля зрения и слуха, и он уже садился в тележку. — Или выпущу на свободу еще одно бедное порабощенное животное? К удивлению Гарри, Крюкохват криво улыбнулся. — Они вас боятся, — сказал он, взмахнув запястьем. Тележка ожила. — И не из-за того, что вы сделали в прошлом, хотя и это воспоминание еще достаточно живо в их памяти… — А вы, конечно, не стали упоминать, что сыграли ключевую роль в ограблении, — сухо заметил Гарри. Крюкохват пропустил замечание мимо ушей. — Они боятся того, кто вы есть сейчас… Или, точнее, кем вы станете в будущем. Тележка сделала резкий поворот, и Гарри пришлось ухватиться за край, чтобы не вывалиться. Крюкохват даже не дернулся — ему было вполне комфортно. — И что это должно значить? — спросил Гарри. — Думаю, вы знаете, мистер Поттер. — Давайте притворимся, что нет, — сухо парировал Гарри. — Подыграйте мне. Еще один резкий поворот, и тележка ушла вниз. Крюкохват небрежно оперся о край. — Что вы находитесь в крайнем фаворе у Темного Лорда. Что по какой-то причине он решил взять вас под свою опеку… И что однажды вы станете всем, против чего боролись. Гарри молча смотрел на него, частично испуганный тем, как просто и обыденно все это произносилось, и частично тем, какой акцент был сделан на моменте про опеку. — Вы ошибаетесь, — сказал Гарри с упавшим сердцем. — Вы все чудовищно ошибаетесь. — Я не сказал, что верю в это, — протянул Крюкохват. — Я лишь пересказал то, во что верит большинство, основываясь в том числе на исходе вашего слушания. Вас полностью оправдали, вы теперь живете у Малфоев, у вас его палочка… А все знают, как ревниво вы, волшебники, относитесь к своим драгоценным палочкам. Последние слова он сказал с явным отвращением, и Гарри едва удержался от того, чтобы не заметить, что гоблины точно так же относятся к своим магическим артефактам. — И это уже не упоминая, как он изменил ваши глаза… Да, тут налицо все подсказки, что он намеревается сделать с вами. Какая вам уготована новая роль. — Новая роль? — тупо переспросил Гарри. Крюкохват посмотрел на него с очередной кривоватой ухмылкой. — Да. Если Тёмный Лорд — Король в новой эре магического сообщества, то вы, Гарри Поттер… Его избранный Принц. Тележка остановилась. — Приехали, — объявил Крюкохват, от всей души наслаждаясь ошеломлением на лице Гарри. Он выпрыгнул из тележки, прежде чем Гарри смог ответить, и пошел к сейфу 687. Гарри медленно побрел за ним. У внушительной стальной двери Крюкохват достал золотой ключ, расположил напротив замочной скважины и что-то забормотал. И тогда Гарри увидел это. Вспышка магии. Он никогда еще не видел подобной ауры: словно жидкий янтарный свет, который сначала затвердел, словно металл, потом снова расплавился. "Потрясающе, — с благоговением подумал Гарри. — Гоблинская магия". Все произошло буквально за пару секунд. Ключ вспыхнул белым, когда Крюкохват полностью вставил его в замочную скважину, провернул один раз и снова достал. — Ваш новый ключ, мистер Поттер, — сказал Крюкохват, протягивая его Гарри. — Спасибо, — пробормотал Гарри, машинально взяв ключ и спрятав в карман. Крюкохват толкнул дверь, открывая сейф. Гарри ступил внутрь, и его обдало волной облегчения. Маленькая часть его боялась, что каким-то образом после его похищения его сейф обчистили. Но маленькое состояние осталось нетронутым, и, глядя на столбики золотых, серебряных и бронзовых монет, Гарри почувствовал невыразимую грусть, которой раньше никогда здесь не ощущал. Гарри быстро выскреб более чем достаточно для его задумки галлеонов, сложил их во внутренний карман мантии и вышел из сейфа. Крюкохват закрыл за ним дверь без каких-либо комментариев и прошел к тележке. Гарри заговорил, только когда тележка тронулась с места. — А что думаете вы? Крюкохват посмотрел на него с любопытством. — По поводу того, кем я стану, — пояснил Гарри. — Вы сказали, это то, что думает большинство, но не вы. Тогда… что думаете вы, Крюкохват? Гоблин склонил голову к плечу, изучая лицо Гарри, его внимание сосредоточилось не на алых глазах, а на шраме. — Я думаю, что вы необычный волшебник, Гарри Поттер, — сказал он. Тележка вильнула влево и пошла вверх, вверх, вверх. — …И я думаю, вы еще нас всех удивите.

***

— Все, тут мы расходимся. Когда они вышли из банка, Драко продолжал играть роль благожелательного (хоть и с явной неловкостью) сопровождающего, следуя за Гарри с удивительной покорностью. Но, когда они дошли до нужного перекрестка в Косом переулке, Гарри знал, что их маленькой сделке настал конец. По крайней мере, пока. — Что? — переспросил Драко. — Подожди меня в Дырявом котле, — сказал Гарри, кивком указав в сторону паба. — Мне нужно кое-что сделать. Это не займет много времени. Аура Драко тут же замерцала недовольством и, гораздо ярче, любопытством. Гарри видел, что его так и подмывало спросить — как и возмутиться тем, что Гарри раздавал ему приказы, словно Драко его домовой эльф, — но Гарри не собирался давать ему такого шанса. — В худшем случае час, — добавил Гарри, уже разворачиваясь. — Можешь пить, сколько хочешь, за мой счет. Знаю, тебе не нужны мои деньги, но огневиски всегда на вкус лучше, если платит кто-то другой. Гарри подбросил галлеон в воздух, и Драко, скорее всего, чисто на инстинктах ловца, проследил за ним взглядом и поймал. Гарри действовал стремительно. В ту же секунду, как Драко отвел взгляд, он выхватил мантию-невидимку, укрылся ей и быстро пошел в противоположную сторону. В спину ему донеслось, как сначала Драко его звал, потом звучно выругался, но Гарри уже пробирался сквозь толпу, невидимый и неотслеживаемый, тихо посмеиваясь.

***

К удовлетворению Гарри, в лавке Олливандера не было шумной толпы, как в остальном Косом переулке. Возможно, пока еще слишком рано для потока одиннадцатилеток, жаждущих получить свои волшебные палочки. А возможно, ему просто повезло. В любом случае, Гарри улыбнулся, когда заглянул в окно и обнаружил в лавке только Олливандера, читающего книгу у себя за прилавком. До этого Гарри видел немало магических аур. И пусть все они были завораживающими, некоторые были особенно красивыми или мощными, более плавными или застывшими, более светлыми или темными. И пока что аура Олливандера была самой уникальной из всех. Она была землистого, темно-коричневого цвета, с вкраплениями ярко-зеленого и приглушенного света — словно солнечные лучи пробиваются сквозь густую листву. Гарри сразу вспомнил, как помогал Луне и Хагриду восстанавливать поляну в Запретном лесу. Гарри закрыл глаза, с минуту просто наслаждаясь аурой, ее чистотой, гармонией и покоем. Он был уверен, что, как только прервет чтение старика, от этого покоя не останется и следа. Сердце Гарри забилось быстрее. Он знал, что это рискованно. Он знал, что его разговор с Олливандером обернется катастрофой, если их поймают. Но он должен это сделать, должен узнать… И раз уж Волдеморт занят, лучше момента может не представиться… Гарри украдкой огляделся по сторонам, убедившись, что за ним не наблюдают, снял мантию и зашел в магазин. Олливандер поднял голову на звук дверного колокольчика — и стремительно побледнел при виде Гарри. Как Гарри и ожидал, его аура тут же потемнела, словно на солнце набежали тучи. — Добрый день, мистер Олливандер, — поздоровался Гарри, закрыв за собой дверь. По крайней мере, физически Олливандер выглядел значительно лучше, чем в последнюю их встречу. Его лицо больше не походило на изможденный скелет, как во времена заключения у Малфоев. Теперь он напоминал самого себя в первую их встречу с Гарри — те же бесцветные глаза с лунным свечением, жесткие волосы, морщинистое лицо. Лицо, которое при виде Гарри Поттера выражало чистейший шок. — Мистер Поттер, — тихо отозвался Олливандер. Гарри постарался улыбнуться как можно теплее. — Рад узнать, что вы не закрыли магазин, — сказал он. — Было бы совсем неудивительно, если бы после… Ну, знаете… Гарри мысленно отвесил себе пинка. Начинать разговор, припомнив старику год пыток и заключения, не лучшая тактика с его стороны. К его вящему удивлению, Олливандер улыбнулся в ответ — хоть и на контрасте с тусклой аурой. — Все же у меня есть определенные обязанности, нужно изготавливать лучшие палочки для следующего поколения… В каких бы условиях они ни росли. По крайней мере, пока я не найду себе ученика. Мне повезло, я хотя бы свободный человек, несмотря на пережитые ужасы… Думаю, к вам это тоже относится. Он пристально посмотрел Гарри в глаза, казалось, почти готов был что-то о них сказать, но в итоге покачал головой, закрыл книгу и отложил в сторону. — Что привело вас сегодня в мой магазин, мистер Поттер? Гарри был потрясен тем, как легко старый изготовитель палочек пришел в себя, но не стал задавать вопросов. Его пульс продолжал учащаться. Сделай это сейчас, и сделай быстро. Порасспрашивай его и убирайся отсюда. — У меня есть к вам несколько вопросов, если вы не против. И у меня не так много времени, так что я совсем ненадолго. Выражение лица Олливандера никак не изменилось. — Вопросов о?.. — …О преданности палочек. Об их лояльности и о… Бузинной палочке. В ту же секунду в ауре старика взметнулась тревога — словно на густую листву налетел ураган. — Пожалуйста, — взмолился Гарри, — всего пара вопросов, и я уйду. Пожалуйста. Олливандер выглядел испуганным. Казалось, он вот-вот выпалит, что уже рассказал все, что только можно о Бузинной палочке, и ему, и Темному Лорду, и больше об этом говорить не хочет. Олливандер резко встал из-за стола, пересек магазин, и Гарри уже было подумал, что сейчас Олливандер выйдет через главную дверь и оставит Гарри в полном одиночестве, но старик лишь перевернул на двери табличку на "закрыто". И снова повернулся к Гарри. — Идемте в подсобку, подальше от окна, — сказал он. Гарри тут же проследовал за ним в дверь за стойкой и оказался в помещении вроде мастерской, где, видимо, Олливандер изготавливал свои палочки: на столах лежали груды необработанного дерева, в нескольких неразведенных каминах висели котлы, а стены были полностью скрыты полками с различными ингредиентами и склянками зелий. Олливандер уселся за более-менее свободный стол и кивком указал Гарри занять стул напротив. Что Гарри и сделал. — Как понять, что палочка больше меня не слушается? Что я потерял ее лояльность? — Про какую именно палочку идет речь? — поинтересовался Олливандер. — Про эту. Гарри положил на стол тисовую палочку. Олливандер уставился на нее, в его ауре мелькнуло узнавание. Он аккуратно взял белое древко обеими руками. — Ах, — сказал Олливандер, и, какое бы удивление он ни испытал, он быстро его запрятал. — Ах, да, понимаю… Сестра вашей палочки. Как любопытно. А где ваша остролистовая?.. — Потеряна, — коротко ответил Гарри. Не желая говорить о своей любимой утраченной палочке, по которой он так скучал, он продолжил: — Мне отдали эту палочку… Волдеморт отдал ее сам. Ауру Олливандера скрутило, а сам он подпрыгнул на стуле. — Вам придется привыкнуть, — мрачно сказал Гарри. — "За Волдеморта и доблесть" и так далее. Олливандер нервно рассмеялся. — Да, в последнее время я все чаще и чаще слышу это выражение. В странные времена мы живем, мистер Поттер. Наблюдать подобные перемены в нашем обществе… Сначала это имя произносили шепотом и с любопытством, потом так, будто это проклятие, потом не произносили вовсе — так был велик страх перед ним… А теперь… Бесцветные глаза невидяще смотрели куда-то в точку над головой Гарри. — Мистер Олливандер, — позвал Гарри, возвращая старика в реальность. — Я правда очень хотел бы разобраться с этим как можно скорее. Эта палочка. Волдеморт отдал ее добровольно, между нами не было, не знаю, борьбы или дуэли. Ее просто передали. Пока что она нормально колдовала. Даже больше, чем нормально… Значит ли это, что я получил ее верность? Олливандер осоловело заморгал и оценивающе посмотрел на палочку. — Хм, это довольно необычные обстоятельства… Уникальные, я бы сказал. Учитывая, что у этой палочки то же ядро, что у вашей предыдущей… И примите мои искренние соболезнования на этот счет… Полагаю, эта палочка хорошо колдует для вас, потому что чувствует с вами общую связь. В ваших руках она чувствует себя как дома. Олливандер протянул Гарри тисовую палочку. Поколебавшись, Гарри взял ее — она и правда потеплела от его прикосновения. — Но совсем недавно меня разоружили, — продолжил Гарри, и ему было стыдно это признавать, словно это худшее из возможных поражений. — Значит ли это потерю лояльности? — А вам кажется, будто вы потеряли ее лояльность? — спросил Олливандер. — Нет, не сказал бы. Но я и не колдовал с тех пор… — Что ж, тогда чего вы ждете?! — Олливандер вскочил на ноги и принялся ходить вокруг стола, бормоча себе под нос: — Тисовая палочка, тисовая палочка… Дайте подумать… Ничего скучного или банального… Тис не переносит посредственности, нет-нет-нет. — Вызовите телесного патронуса, — неожиданно сказал Олливандер. — Если у вас получится и колдовство будет ощущаться, как прежде, то вот вам ответ. Гарри скривился. — Почему все говорят это так, будто это так просто? — пробормотал он, прекрасно помня, что совсем недавно лично предложил Рону то же самое. И тоже встал на ноги. — Ладно, я попробую… Счастливый момент, счастливый момент… Гарри закрыл глаза и попытался представить что-нибудь… Что-нибудь радостное… Его самого удивило, что пришедшее на ум воспоминание было из далекого прошлого. Это не было что-то масштабное — и потому оно имело такой огромный эффект. Это было на первом курсе Хогвартса. Вскоре после инцидента с троллем, когда они с Роном единодушно и без разговоров решили, что Гермиона-книжный червь-Грейнджер теперь в их компании, они втроем стали частенько зависать по вечерам в Общей гостиной, играя в шахматы, болтая или делая домашнюю работу (тогда оценки Гарри и Рона резко улучшились). В один из таких поздних вечеров они корпели над эссе по зельеварению, очень удачно заняв лучшие места у камина. Рон уснул, уронив голову Гарри на плечо, и Гарри не мог пошевелиться, боясь его разбудить. Гермиона понимающе улыбнулась и написала на клочке пергамента: Раз ты застрял, могу просмотреть твое эссе, если хочешь, — на что Гарри благодарно кивнул. И вот пока Рон во сне пускал слюни ему на плечо, а Гермиона вычитывала его работу в свете камина… Именно в тот момент впервые в жизни у Гарри появилось ощущение, что у него есть настоящая любящая семья. Гарри чувствовал это тепло и невесомость в костях, когда воскликнул: — Экспекто Патронум! В ослепительном потоке серебра появился олень, такой же приветливый и сияющий, как обычно. Гарри почувствовал знакомый прилив облегчения, что это все еще олень; он все еще Гарри, а эта палочка… Эта палочка принадлежала ему. Олливандер радостно захлопал. — Браво, мистер Поттер! — Олень галопом обошел их по кругу. — Я так понимаю, тисовая палочка никак не сопротивлялась? — Вообще нет, — ответил Гарри, улыбнулся оленю и еще раз взмахнул палочкой — олень исчез. — Чувствовалось абсолютно нормально. — Гарри нахмурился. — Почему так? Не поймите неправильно, я не жалуюсь, просто… Я не понимаю. Если меня обезоружили, почему я не потерял ее преданность? Олливандер снова уселся за стол, и Гарри к нему присоединился. — С палочками не все так просто, — ответил старик. — Могу я спросить, кто вас обезоружил? — Волдеморт, — нехотя признался Гарри. В этот раз Олливандер не подпрыгнул, хотя его аура содрогнулась. — Ах, понимаю. Вы… дуэлировали… с Темным Лордом. — Нет, — поправил Гарри. — Я дуэлировал… кое с кем другим. Меня немного занесло, и Волдеморт меня обезоружил. Кхм. Гарри сделал паузу. Олливандер молча ждал, не вклиниваясь. — Я… возможно, мог сделать кое–что по-настоящему серьезное и плохое, но Волдеморт вмешался и остановил меня. Лицо Олливандера посерело. — Этот человек правда это заслужил, — поспешно сказал Гарри, чувствуя, как в лицо бросилась кровь: это что ж такого ужасного он, Гарри Поттер, хотел сделать, если худшему волшебнику всех времен пришлось его остановить? — В любом случае, эти детали не важны. Я дуэлировал не с ним. — Хм. — Шок старика плавно перетек в задумчивость. — На самом деле, такие детали могут быть очень даже важны. У палочек, как и у людей, есть свои тенденции. Некоторые палочки возводят свою верность в абсолют и подчиняются новому хозяину, только если чувствуют, их правда выиграли, в честном бою. Рискну предположить, что тисовая палочка чувствует себя такой же обманутой, как чувствовали себя вы, и поэтому предпочитает вас тому, кто вас обезоружил… Но это довольно занимательная головоломка, учитывая, что обезоруживший вас — также ее бывший владелец, можно даже сказать, истинный хозяин. Олливандер принялся стучать пальцем по столу. — Возможно, она считает вас обоих полноправными хозяевами, так что у нее нет особых предпочтений. Все же у нее в сердцевине перо того же феникса… Так что, скорее всего, она спокойно подчиняется вам обоим. Гарри повертел в пальцах тисовую палочку, словно надеялся найти вырезанный на дереве ответ. Олливандер не знал про крестраж, про кусок души Темного Лорда в Гарри… Может, именно это палочка в нем почувствовала и узнала; и поэтому она так легко легла ему в руку с самого первого раза… Олливандеру, он, конечно, об этом рассказывать не будет. — Может быть, — неловко сказал Гарри. — Хорошо, допустим, вы правы. Она видит в нас обоих своих полноправных хозяев. Тогда что… что будет значить, если… Гарри сделал глубокий вдох. Сердце снова начало биться быстрее. Они подобрались к самой опасной части разговора; то, о чем он больше всего волновался, но что должен узнать так или иначе… — Волдеморт заполучил Бузинную палочку, — быстро заговорил Гарри, боясь, что потеряет самообладание. — Как я и боялся; но мне кажется, что… Что я был ее полноправным хозяином. Я обезоружил ее предыдущего хозяина и думаю, что она была мне верна… Но теперь обезоружили меня. Обезоружил Волдеморт, ее нынешний владелец… И значит ли это, что теперь он ее полноправный хозяин? Олливандер смертельно побледнел. Его ветвистая магия закачалась, изворачиваясь, словно на листву налетел сильный ветер. — Вы… вы уверены? — Что он меня обезоружил? — скептически переспросил Гарри. — Да, я точно уверен. — Что он нашел ее. Что он владеет настоящей Бузинной палочкой. Гарри кивнул, не став вдаваться в детали, как Волдеморт разграбил могилу Дамблдора, который в бою заполучил палочку от Гриндевальда… — Да, — подтвердил Гарри. — В этом я тоже уверен. — О Мерлин. Олливандер выглядел так, словно свалился бы на пол, если бы уже не сидел на стуле. — Как я уже сказал, это… — Круцио! Его крики слышать было бесконечно приятнее, чем все, что он блеял до этого. Сила проклятия опьяняла даже сильнее, чем обычно; палочка в его руке горела, словно факел, жаждущая большего. Больше. Больше. Понадобилась немало самоконтроля, чтобы снять проклятие. Макнейр дергался, кашляя кровью. Жалкое зрелище. — М-милорд, я, м-мы… Взгляд Волдеморта метнулся вверх; он совсем позабыл о Руквуде. Как невежливо с его стороны. — Круцио! Крики, судороги, боль. Больше. Волдеморт чувствовал, что сила нарастает, как ядовитый поток, мощный как никогда прежде; чудесная темная магия кольцом свернулась в груди, одновременно поглощая и опустошая его душу, как змея, пожирающая свой хвост. Пытать этих бесполезных людишек было так же просто, как дышать. Даже проще. — Назовите хоть одну причину, — процедил Волдеморт, снова весьма неохотно сняв проклятье, — почему я не должен убить вас обоих на месте. Какое еще наказание соответствует такому преступлению — вашей вечной никчемности? Как и почему я должен пощадить вас обоих за то, что вы дали ей уйти? Макнейр пытался подняться и встать на колени, пальцы разъезжались в луже собственной крови. — М-милорд, п-пожалуйста… — Мистер Поттер! Мистер Поттер! Гарри резко втянул в себя воздух, словно вынырнул из воды. Он, оказывается, лежал на полу, и его за плечи тряс Олливандер. Шрам невыносимо жгло. Это видение — это чувство — о, Мерлин, что?.. Гарри кое-как отогнал страшные образы, постарался не обращать внимания на головную боль. — Я в порядке, — пробормотал он, поднимаясь на ноги. Наглая ложь, причем довольно очевидная — он только что свалился на пол и его била крупная дрожь — но Гарри решил идти до конца. — Я в полном порядке, извините за это, — сказал Гарри неестественно высоким голосом. — Возвращаясь к Бузинной палочке — он стал ее полноправным хозяином? Олливандер смотрел на Гарри так, будто у него выросла вторая голова. — Вы… уверены, что вы в порядке, мистер Поттер? Вы только что… — Я в порядке! — вспылил Гарри, хотя шрам все еще горел невыносимым огнем. — Пожалуйста, просто ответьте на вопрос. Аурy Олливандера скручивало и коверкало, он явно не понимал, как интерпретировать этот странный эпизод. Но Гарри продолжал выжидающе на него смотреть, ничего не говоря, и старик слабо добавил: — Полагаю… да. Да, он полноправный хозяин палочки. Такой ответ совсем не был неожиданным, и все равно желудок Гарри ухнул куда-то вниз. — Блядь, — выругался Гарри, рухнув обратно на стул. — Вот, вы уронили. Олливандер протянул Гарри тисовую палочку. Гарри с благодарностью ее забрал, попутно удивляясь, как легко она ложилась ему в руку. Палочку он убрал в карман. — Такова суровая реальность, — негромко сказал Олливандер. Старик был глубоко обеспокоен, Гарри видел это невооруженным взглядом. Он наблюдал за Гарри с тяжелым волнением во взгляде, словно боялся, что Гарри в любую секунду слетит с катушек. — Но Тёмный Лорд держит в руках такую разрушительную силу, и эта сила ему подчиняется беспрекословно… Какой кошмар нам всем это сулит… — Вы не помогаете, — пробормотал Гарри, спрятав лицо в ладонях. Ему было очень тяжело мыслить здраво с адски горящим шрамом и все еще стоящей перед глазами увиденной картиной. "По крайней мере это значит… что Волдеморт всецело поглощен чем-то другим…" Но почему Темный Лорд так жестоко пытал двух своих Пожирателей, Гарри пока не мог разобрать. — Значит, мне нужно всего–то обезоружить его, чтобы снова стать полноправным хозяином Бузинной палочки? — хмыкнул Гарри. — Отлично. Без проблем. Плевое дело. Гарри наморщил лоб. Олливандер, однако, снова принялся расхаживать по мастерской, и его аура значительно подуспокоилась. — Возможно, все-таки нет. Я много думал на эту тему с нашего последнего разговора… У этой палочки печально известная цепочка смертей ее хозяев, но в реальности Бузинная палочка всегда следовала за силой… А сила может проявляться по-разному. Разоружить противника — само собой, убить его — еще лучше. Но есть иные способы взять верх, мистер Поттер. Гарри смотрел на старика с круглыми глазами. — Что вы имеете в виду? — Много чего, — ответил старик расплывчато, и снова это никак не помогло. — Что, типа, мне нужно одолеть его в партию в шахматы? — невесело рассмеялся Гарри. Черт, шрам болел почти невыносимо. — Нет-нет, — сказал Олливандер, восприняв всерьез шутку Гарри. — Это было бы отличное проявление смекалки, критического мышления… Нет, Бузинная палочка следует за силой. Если вы хотите стать настоящим хозяином Бузинной палочки, вы должны превзойти ее нынешнего хозяина. — О, спасибо, это все объясняет, — саркастически протянул Гарри и встал. Видимо, здесь он больше не услышит ничего полезного, да и головная боль мешала сосредоточиться. — Наверное, мне стоит стереть вам память, — медленно сказал Гарри. — Не думаю, что кто-то придет с вопросами обо мне… Но просто на всякий случай. И это не упоминая его предстоящие уроки Окклюменции с самим Лордом Волдемортом, но на этот счет у Гарри был план. Ужасающе провальный план в потенциале, но что уж тут. Все его планы были ужасающе провальными в потенциале, и все равно он всегда делал то, что должно. Олливандер слабо ему улыбнулся. — Даже если бы вы были виртуозом Обливиэйта, мистер Поттер, в этом не было бы смысла. Люди, обладающие выдающимися способностями в ментальных искусствах, умеют распознавать и считывать измененные воспоминания. Он положил руку на плечо Гарри. — Если то ужасное заключение меня чему и научило, так это тому, что нет смысла жить скрытно и в страхе. Вы, свободный человек, пришли в мой магазин с парой вопросов. Я, свободный человек, дал ответы, не советы. К тому же, в последнее время я неплохо предсказываю, когда в мою сторону начинают надвигаться неприятности. Олливандер показал ему запястье, и Гарри ожидал увидеть часы, но вместо циферблата увидел туманную зеркальную поверхность со смутно маячащими вдалеке фигурами. — Проявитель врагов? — догадался Гарри. — Именно. — Это… гениально. — Одна из многих моих гениальных идей. Поверьте, если я почувствую хотя бы намек на опасность, я тут же закрою лавку. — Олливандер добродушно улыбнулся. — У вас остались еще какие-нибудь вопросы касательно волшебных палочек, с которыми я могу помочь? Гарри тяжело вздохнул. — Нет, не думаю. Спасибо, что поговорили со мной, особенно про… такое. Знаю, это может быть опасно, и просто… Спасибо вам. — Всегда пожалуйста. Олливандер вывел его из подсобного помещения в главный зал. — Вы вот над чем подумайте, мистер Поттер, — сказал Олливандер задумчиво, — когда речь заходит о преданности палочек и их уникальных… предпочтениях, за неимением другого слова… И особенно учитывая, как Бузинная палочка жаждет силы… Старик посмотрел прямо Гарри в глаза, его собственные — огромные и серебристые, словно две одинаковые луны. — Да, есть хозяин и владелец Бузинной палочки… Но кто является хозяином хозяина Бузинной палочки? У Гарри отвисла челюсть. Шрам все еще невыносимо горел, но где-то в затылке он услышал знакомый коварный голос: "И что бы ты чувствовал тогда, Гарри?.. Зная, что самый могущественный волшебник в мире в твоем полном распоряжении?.. Держать меня на поводке…" Олливандер склонил голову, игнорируя ошеломление на лице своего визави. — Доброго дня, мистер Поттер, — сказал он, указывая на дверь. Гарри, все еще чувствуя дикое смущение, развернулся, толкнул дверь, намереваясь сбежать по ступеням на улицу, но резко замер. — Погодите, — сказал он, поворачиваясь лицом к старику. Олливандер посмотрел на него вопросительно. — Я пришел сюда, думая, что мне, возможно, нужна другая палочка… На случай, если эта не совсем… Если она больше меня не слушается. Но она слушается, так что мне не нужна другая палочка, правда? Или все-таки нужна, так, на всякий случай?.. Частично Гарри надеялся — в глубине души зная, что напрасно, — что он может получить назад свою старую палочку. Словно у Олливандера могла быть третья палочка, которую он прятал все эти годы и которая содержала перо старого феникса Дамблдора; палочка, пусть и не из остролиста, но хотя бы не та же, что убила его родителей. Но Олливандер был шокирован самой мыслью об этом. — О, нет, я бы в жизни не мог так поступить, — сказал он и обвел взглядом магазин, полный длинных тонких коробок с палочками, ожидавшими воссоединения со своими будущими хозяевами. — Нет, боюсь, эта палочка слушается вас беспрекословно, мистер Поттер, так что я не смогу продать вам другую без угрызений совести. Во-первых, это значит лишить кого-то в будущем более подходящего инструмента. А во-вторых… Олливандер хитро улыбнулся. В его ауру вернулось немного света — теплых приветливых лучей. — Палочки, как правило, начинают… ревновать, — сказал он. — И, поверьте, никто не хочет быть обладателем ревнивой палочки. Олливандер поклонился еще раз, в этот раз чуть ниже. — Доброго дня, мистер Поттер, — повторил он, и с в этот раз Гарри не стал задерживаться. Он спешно кивнул и вышел, почему-то чувствуя себя еще более неуютно. Гарри достал мантию, сейчас как никогда желая укрыться от чужих взглядов. Шрам полыхал, и у Гарри было мрачное давящее предчувствие… — Круцио! В этот раз крики Руквуда быстро стихли — на губах выступила пена, он захлебывался собственной кровью, корчился всем телом, жалкая, ничтожная тварь — недостойная его прощения, недостойная — и темная магия пела в его крови; темная, черная, такая сладкая… Положить конец такой магии практически невозможно, но Руквуд может сломаться скоро, совсем скоро… Он должен сдерживать себя… Но палочка горела огнем, требуя большего… Руквуд ничтожество, ничтожество, они оба, но он не может так просто проливать волшебную кровь… Эти двое еще могут на что-то сгодиться… Но эта сила… Сводила с ума… — М-милорд, п-п-пожалуйста… Мы ум-моляем… Нам т-так ж… Его объяла неописуемая ярость. Он не хотел их извинений. Он хотел от них эффективности, а они снова его подвели. Он хотел, чтобы они страдали. Он хотел слышать их крики. — Круцио! Он хотел вдохнуть эту силу своими почерневшими легкими, вобрать ее до краев; он хотел выдохнуть злобу и возмездие и обрушить на этих двоих насекомых; он хотел… еще больше… Гарри едва удержался на ногах. Он кое-как ухватился за перила на крыльце магазинчика Олливандера, второй рукой вцепившись в накинутую мантию-невидимку. Все его тело зудело и мелко дрожало, словно это он сам только что наложил Круциатус; сердце билось с перебоями, а кожей он все еще чувствовал льнущую темную магию. Где бы он ни был, Волдеморт терял остатки самоконтроля. Но сейчас рядом с ним не было никого, кто остановил бы его от падения в бездонную пропасть черной магии, никогда не было. И то, как это ощущалось… Гарри думал, что прикоснулся к настоящей силе, когда пытал Беллатрису, но это… Это было нечто бесконечно мощнее, неудержимее. Ужасно могущественная магия, Гарри чувствовал это даже из видения, даже на таком расстоянии. И по ощущениям Волдеморта Гарри мог сказать, что раньше все было совсем не так. Гарри сделал пару глубоких вдохов и постарался встать прямо. Он не мог позволить ярости Волдеморта так сильно на него действовать, не сейчас. Ему нужно сосредоточиться, чтобы хотя бы добраться до Дырявого котла. Изначально Гарри собирался заглянуть еще в пару мест, но не в таком состоянии, это точно. Даже просто вернуться к Драко казалось невозможным подвигом. Гарри не представлял, как преодолеет такое расстояние с бешеной злобой Темного Лорда на периферии сознания и с пылающим шрамом, и… Гарри захотелось залепить себе пощечину. Он ведь может аппарировать! Он так долго просидел в укрытых щитами местах, что забыл про такую элементарную вещь. Гарри бы рассмеялся, если бы его не скручивало от боли так сильно, что он вот-вот потеряет сознание. "Нацеленность, настойчивость, неспешность", — подумал Гарри, закрывая глаза, вцепился в мантию еще сильнее и развернулся на месте. Секунду спустя он оказался там, где и рассчитывал, — у входа в Дырявый котел. К несчастью для него, остальные люди его не видели, так что Гарри практически сразу сбили с ног, причем сделавший это волшебник изумился еще больше, когда с вскриком сам упал на ровном месте. Гарри не стал мешкать, чтобы убедиться, что волшебник в порядке, — он мгновенно откатился в сторону в движении, напоминавшем нырок в крутое пике на метле, на ходу стянул мантию и вскочил на ноги в паре метрах от изначального места. Он тут же быстрым шагом направился к двери, не обращая внимания на сцену, которую закатил упавший волшебник ("Что это, черт возьми, было?! Меня ограбили?!"), и, никем не замеченный, вошел в паб. Гарри мгновенно нашел Драко в толпе. Тот сидел в самом дальнем углу у бара, перед ним стоял наполовину полный стакан. Драко читал тот же выпуск Ежедневного пророка, что и Гарри сегодня утром. Гарри быстро к нему подошел. — Нам нужно уходить, — негромко сказал он. — Сейчас же. Малфой в ответ на такую зловещесть посмотрел на него удивленно, но тут же отложил газету и встал. — Самое время, — буркнул он, схватил стакан и залпом выпил остатки. — Думал, я тут на весь день застряну… — Круцио! Этого было недостаточно, недостаточно, ему нужно больше — от него все равно осталась лишь жалкая человеческая оболочка, это уже было неважно, это был мусор, бесполезный, ни на что не годный… Он снял проклятие, чувствуя невозможно сильное притяжение магии. Он не стал ей сопротивляться. — Авада Кедавра! Ярко-зеленая вспышка осветила комнату — прекраснее цвета он еще не видел. Руквуд обмяк и застыл, жизнь ушла из глаз за долю секунды… Кровь Волдеморта обратилась в жидкий огонь. Он с трепетом и любовью рассматривал темное древко Бузинной палочки, гадая… Она никогда еще не колдовала с такой… мощью, такой жгучей неудержимой страстью. Вот она, та сила, которую он надеялся от нее получить — даже больше, чем он наделся получить. Но почему только сейчас? Что изменилось, что Бузинная палочка теперь так поет в его руках, во всем ее великолепии, и это так… Блистательно, непостижимо… Запредельно… И этого недостаточно. Макнейр съежился в углу, едва слышно поскуливая. — Поттер! Поттер!.. Гарри! Гарри едва смог выплыть в реальность на звук своего имени, которое ему в ухо кричал перепуганный Драко Малфой. Драко удерживал его за плечи, пока Гарри всего трясло. Зрение будто было подернуто пленкой убийственного ярко-зеленого, на что бы Гарри ни взглянул, и он все еще чувствовал холодную, темную, сводящую с ума магию на зубах, на коже, в каждом биении сердца. Шрам пылал, и сознание Волдеморта притягивало его с колоссальной силой, Гарри не мог сопротивляться… "Уведи нас отсюда, сейчас же", — с отчаянием думал Гарри, глядя Драко прямо в глаза, потому что он не смог бы выдавить ни слова в таком состоянии. Драко мог прочитать его мысли? У него было достаточно знаний в Легилименции? Возможно, это даже не имело значения. Возможно, жалкое состояние Гарри и умоляющий взгляд и так предельно ясно донесли все до Драко. Гарри не смог больше оставаться в собственном сознании, чтобы в этом удостовериться. Один удар сердца, и его выдернуло из разума, швырнуло с чудовищной силой в сознание Темного Лорда… Он не мог удержаться. Макнейр был слишком легкой добычей — слабым, раненым, испуганным существом, а он, Лорд Волдеморт, был хищником, огромной змеей, жажда крови пела в каждой клеточке его напряженного, готового к смертельному рывку тела. Бузинная палочка сочилась триумфом, когда он снова занес ее, с жаждой убийства в сердце… — Авада Кедавра! Зеленый, опьяняющий, внушающий благоговейный трепет, чистая сила… Больше, больше, больше…