Кожаные пилигримы. Предел.

Глава 8.

      Не выходи из комнаты. О, пускай только комната догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция. Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция. Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были. Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели, слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.

И.А. Бродский

       Утро в доме миссис Росс, казалось, не отличались от любого другого, встречного мною ранее в её доме. Солнечные лучи пробивались сквозь окна, покрывала, что навешивал вчера дядя, уже были аккуратно опущены и висели на одном углу, снизу доносился лёгкий звон посуды и тихие голоса, которые, если не сильно вслушиваться, вполне можно было принять за фоновое бормотание телевизора. И лишь тревожные лица родных и тот факт, что справлять нужду нужно было в любезно предоставленное ведро, а умываться в тазике, поливая друг другу на руки, отрезвлял, напоминая, что все уже не так как было когда-то.        А мелькающие за окном головы блуждающих мертвецов развеивали эту иллюзию окончательно.        На завтрак были все те же холодные котлеты, бутерброды с немного черствым домашним хлебом, ветчиной и сыром и чуть подсохший бисквит на сладкое. Газа в небольшой и старой туристической горелке хватило чтобы нагреть немного воды на чай нам с Баком, и сварить кофе взрослым, детям его не предлагали и ладно – никогда не любила эту черную бурду.       После того как все подкрепились, тетушка отправилась перебирать собственные, уже практически собранные вещи и готовить дом к отъезду. Они с Льюисом встали сегодня раньше всех и, судя по всему, успели многое обсудить.       Насколько я поняла мы поедем на двух машинах. Наш автомобиль был большим и вместительным, но откровенно говоря, разваливался на ходу, а жук, на котором ездила Розали, был типично-дамским городским паркетником, то есть чрезвычайно маленьким для путешествий, и, когда мы сядем в него четвёртом, в багажник можно будет впихнуть лишь пару небольших сумок.       Если минивэн сдохнет в пути, лучше пересесть на жука и остаться с минимумом вещей в автомобиле, чем идти пешком, груженые как ослы, цепляясь за материальное прошлое больше, чем за собственную жизнь.       Льюиса я нашла в гостиной – застала за изучением карты, на пока еще держащим заряд навигаторе. Через плечо было видно, что он рассматривал окрестности Акворт-Бич и Аллатуна, то увеличивая, то уменьшая масштабирование, отслеживая направление различных дорог, отбирая по одному ему понятным критериям. Джорджия? Хм, ладно, ничего не имею против – люблю персики. К тому же, в этом районе я и сама присмотрела весьма перспективную локацию, на высоком плато с прекрасным видом на озеро. И ещё с десяток в окрестностях.       – Мы не поедем в лагерь, о котором говорили по радио? – оставаясь за спинкой дивана, кладу подбородок ему на правое плечо, и одной рукой обнимаю мужчину за шею.       – Нет, не поедем. – он даже не вздрагивает, чёртова летучая мышь. Или я громко топаю или у кого-то слишком длинные уши. Я слегка оттягиваю пальцами мочку, а затем легонько скребу ногтем по кромке ушной раковины.       – Это, потому что там слишком много людей, и туда зовут ВСЕХ? – я, честно говоря, до последнего опасалась, что он решит направиться в Бирмингем, поведясь на призывы собраться и устроить шведский стол для ходячих, и поэтому, сейчас мысленно, облегченно выдохнула, радуясь отсутствию необходимости лгать родным и подвергать их неоправданному риску на пути в этот муравейник.       – Верно. Там, где много людей, сейчас слишком опасно. – он повернулся ко мне лицом и, кажется, хотел сказать что-то ещё, но вместо этого, резко забросив назад руку и схватив меня за кофту на спине, перетянул к себе на колени и начал щекотать. Гад!       – Что это у тебя? – покосился на свёрток, завернутый в лиловую упаковочную бумагу с рисунком толстощеких волшебников в колпаках со звездами, который я принесла с собой, и которым отбивалась от его вездесущих рук. Да, специально для него выбирала, брутальному мужчине – брутальную упаковку.       – Подарок! Я сама делала! – предвкушающе выдохнула, все ещё тяжело дыша после активного веселья, и продолжила, чуть виновато улыбаясь, – Хотела подарить на день рождение, но думаю лучше сейчас.       Это была куртка. Лёгкая и короткая болоньевая куртка цвета хаки, с множеством карманов и вышитой на спине мультяшной лошадью, в стиле Тима Бертона, что оседлала человека, и уходит в закат, а так же источник моих долгих страданий. Защита от зубов ходячих.       Я долго мучилась, раздумывая об этом. При детском, физически недоразвитом теле, риск попасть на зуб, и стать закуской ходячего, довольно велик, хотелось хоть какой-то гарантии при подобном развитии событий.        Помнится, в фильме про зомби с Брэдом Питом, он использовал журналы обмотанные вокруг запястий, как спортивный щиток или наручи доспехов, защищаясь от укусов. Сами укусы, как травмирующий фактор, не страшны – это нелепо, опасны именно ядовитые жидкости, что заносятся в организм при контакте. А значит, нужен материал, который не прорвут зубами и не смогут пропороть их осколками.       Достаточно прочный и эластичный, но при этом лёгкий и не сильно заметный материал, чтобы не вызывать неловких вопросов хотя бы в самом начале.       Первое, что пришло на ум, после нелепых извращение, вроде кожаных доспехов или железных лат – это резина. Сперва, я использовала старые автомобильные камеры, что нашла в сарае, но их было слишком мало на полноценный костюм, и они чертовски сложно скреплялись между собой, для того чтобы всерьез решать проблему их количества.       Пыталась перейти на прорезиненные, плотные дождевики и небольшие резиновые тенты, даже гимнастический шар Сильвии, якобы случайно, продырявила, ради эксперимента.       Сшивать лоскуты между собой получалось не очень хорошо и крайне трудоемко, некоторые материалы приходилось откладывать в уже процессе, потому что при протыкании шилом или надрезе, материал "ехал", издевающе скрепя в такт моего дергающегося века. Я пробовала прижигать места стыков, использовать шнуровку и клей. Все равно выходила какая-то абсурдно-тяжёлая и нелепая хрень. В итоге помог скотч.       Нет, я не склеивала края скотчем, он отваливался при растяжении резины. Но он прекрасно слипался друг с другом. Я просто обмотала в кучу слоев свою любимую олимпийку с изнанки, прорезала подмышки и внутреннюю часть локтевых сгибов для нормальной подвижности, переднюю часть разрезала и аккуратно подшила под планку молнии. Со штанами поступила примерно так же. Они правда, больше напоминали ковбойские чапы, не считая того, что одевались под низ обычных штанов, а не сверху как принято. Так же скреплялись на поясе, и имели дырку в промежности – но вряд ли кому-то из ходячих я позволю укусить меня за письку. И в итоге признала эксперимент успешным.       Под одеждой было практически незаметно, внимание не привлекает, почти не шуршит при движении, хотя этим страдают многие современные синтетические ткани, мягкая, но прочная, а главное совсем лёгкая и при определённой сноровки, быстро повторить в дальнейшем, не составит труда. Потеть конечно летом буду адски, но зато, это даст время на адаптацию.       Куртка Льюиса же была, можно сказать произведением искусства – она отлично прилегала, не шуршала и не ограничивала подвижность. Если в моем случае скотч был незаметен лишь внешне, то здесь, не зная, что именно искать – хрен найдёшь.       Чтобы обезопасить родственника и не вызвать вопросов, пришлось нехило заморочиться: распороть по швам купленную куртку, сделать точные лекала и выкройку по полотну из клейкой ленты, добавить дополнительный слой подклада, немного плотной резины в воротничок и плечевые спуски, собрать все это вместе и прошить каждый шовчик вручную.       А ещё вышивка – монотонная работа, что хорошо успокаивает нервы – её я добавила в начале весны, решив создать изюминку, которая позволяла официально сказать: "я сама делала, а не просто купила на подаренные тобой же деньги". Именно её вчера я судорожно доделывала сидя на лестнице.       Ну, кажется ему понравилось, по крайней мере, выехав из городка, в машине сидел он именно в ней.       Акворд – город миллионник, мы едем в его окрестности, но даже так расстояние составляет порядка полутора сотен километров по прямой. Небольшое расстояние в обычное время, преодолеть которое вопрос пары часов, в дни апокалипсиса превращается в проблему.       Выезд из города оказался нервным.       Загружаясь в автомобили, мы были приятно удивлены практически пустыми улицами, лишь в отдалении бродили несколько групп по паре-тройке голов, да встречались особо покалеченные и от того не сильно расторопные одиночки. Последствие подобного запустения, не заставило себя долго ждать, и обнаружилось уже на окраине города, повернув в очередной раз, мы едва не въехали на полном ходу в филиал ада на земле.       Ходячих было столько, что они своей волной едва не сносили стоящие неподалеку домики. На наших глазах обрушилась водонапорная башня.       Льюис, ехавший впереди, резко рванул в сторону, съезжая с дороги, он сносил мертвецов и хлипкие заборчики, прокладывая путь для тетушкиного жука, и уходил из города, едва ли не огородами.        Честно говоря, подобное мертвое шествие впечатлило даже меня. Одно дело представлять толпу бесцветных, тощих зомбиков в потертом рванье, этакую серую массу. Другое, видеть их же, ещё вчера живых и знакомых, с розовой развороченной плотью, в ярких одеждах, пропитанных все ещё влажной алой кровью, с отпечатками боли, на по-прежнему округлых человеческих лицах.       После такой передряги старались объезжать, по возможности, даже маленькие поселения, минуя главные дороги, широкие магистрали и сложные дорожные развязки, двигаясь временами не дорогами, а лишь направлениями. Такими темпами мы рисковали не доехать до назначенного места и к ночи, преодолев вместо положенных жалких двух сотен, в три раза больше.       Если изначально я находилась в одной машине с миссис Росс, то ближе к обеду запросила капитуляции, и пересела к дяде. Все таки, Розали, иногда бывает очень утомительна в своей заботе. Она пыталась отвлекать нас с Бакстером разговорами, забавными историями и незамысловатыми играми, и, если, потихоньку оттаивающий мальчишка втянулся, и не смело начинал улыбаться, то, не особо болтливая я, через пару часов просто взвыла.       Устроившись на переднем сидении, в компании молчаливого, аллилуйя, дяди, наслаждаясь льющимися из магнитолы хитами прошлого десятилетия и подпрыгивая на колдобинах старой, убитой дороги, неожиданно для себя уснула.       Проснулась в сумерках от тормошения тётушки Рози, мы таки доехали, и это место оказалось, ммм... небольшой турбазой, или загородным домом заядлого охотника-миллионера. В общем, добротный двухэтажный сруб, метров на триста, с большой парковкой и несколькими дополнительными постройками, уже едва различимых в подступившей темноте. Льюиса в машине не было, миссис Росс сказала, он пошёл осмотреться, что меня немало напрягло, судя по отсутствию встречающих, живых, которых дядя надеялся встретить, мы здесь не найдём.       Пописав за машиной, вернулась в салон и, не закрывая дверь, тревожно всматривалась в темноту. Льюис вернулся через пару минут и повёл нас, переждать ночь, к крайнему крепкому домику, оказавшемуся баней, благоразумно не став проверять остальные в темноте.       Встала, как только начало рассветать и, застав все так же посапывающих на своих местах Розали и Бакстера, напросилась вместе с Льюисом сбегать в автомобиль за продуктами для завтрака. Во дворе было тихо и пусто, а на плече дяди висела двустволка, так что он не сильно возражал.       Он сводил меня в кустики, не отходя далеко, но любезно отвернувшись, затем мы помогли друг другу умыться из бочки стоящей под водостоком. Обошли несколько небольших сарайчиков стоящих у въезда на территорию и уже перебирали в багажнике продукты, которые хотели бы взять с собой, когда услышали крики Бакстера, что уже скрылся за стеной бани и выскочившей за ним Розали.       Он звал Дюка и брата... Черт, он галюны словил со сна? Или действительно кого-то увидел? Льюис рванул за ним, на ходу бросив нам: "Оставайтесь здесь!", и перехватывая ружье в руках поудобнее. Тётушка быстро исчезла обратно в здании, а я, воспользовавшись ситуацией, побежала за мужчиной, огибая здание со стороны дровяника и хватая вбитый в колоду колун. Ага... хуй там! Я его даже выдернуть не смогла! Пошарив по сараю глазами, замечаю у стены старую кочергу, в бане стояла новая, из крученной стали, в комплекте с щипцами и совочком, а эта – потрепанная, чугунная, с уже сбытым кончиком, больше напоминающим толстый, обломанный шип. Пойдёт!       Когда наконец добралась до Льюиса, дядя уже оттолкнул от себя окончательно мёртвого однорукого ребёнка, шмальнув в него из ружья, и сейчас отбивался от мужика, похожего на гризли, огромного, широкоплечего и лохматого. Он почему-то медлил и отталкивал его руками, вместо того, чтобы пристрелить. Бак жался к стене, истеря и размазывая по лицу сопли, Розали уже тоже здесь, тычет маленьким пистолетом, но выстрелить не решается, ее руки дрожат, а мужчины слишком близко друг к другу.        Захожу со стороны, убеждаясь, что мужик - ходячий, этот медведь подпустил кого-то слишком близко к своей шеи – в развороченной ране, отчётливо виднелась оголенная ключица и часть лопатки, и с размаху вгоняю кочергу в висок, как раз в тот момент, когда его челюсти смыкаются на предплечье дяди. Льюис, блять!       Рана оказалась пустяковой, разрыва кожных покровов не произошло, к тому же он был в моей куртке, так что отделался небольшим синяком и грязным слюнявым пятном на ткани, резюмировала я, опуская обратно мною задранный рукав.       – Спасибо. Все в порядке, не волнуйся, – дядя, наконец, отмирает, отодвигает меня немного в сторону и склоняется над телом, прикрывая рукой глаза умершего.       Оу, это его знакомый? Неловко вышло, я пока осматривала руку, немного по нему потопталась, это не считая не предусмотренного природой, дополнительного отверстия в голове. Льюис аккуратно шарит по телу, но наплечная кобура, скрытая под кофтой пуста, а я разглядываю дыру в черепе, все еще ощущая противную дрожь в теле.       Промахнулась немного. Вместо виска попала практически в ухо, и будь орудие чуть короче, могло бы и не сработать. Учитывая, что кочергу я выдернула из уже упавшего тела, осталась бы без основного оружия и пиши пропало. Нужно начинать тренироваться, набивать руку. И я совсем не против, начать с одного уже не мелкого утырка, что сейчас лепетал оправдания, уткнувшись в женскую грудь. Бить и бить. До багровых соплей, до кровавой юшки…       Видимо что-то такое мелькнуло на моем лице, что Льюис поспешно опустил руку мне, уже почти сделавшей шаг, на плечо и хотел что-то сказать, но нас в очередной раз прервали…       Не учимся мы на своих ошибках. Если где-то убыло, значит – где-то прибыло.       На частично осмотренной нами огороженной территории было пусто, но и мужчину и мальчика кто-то укусил. Отвлеченная чем-то ранее толпа, сейчас шла на нас со стороны пирса привлеченная выстрелом. Они были еще достаточно далеко, чтобы мы успели спокойно, но быстро собраться и уехать, прихватив некоторые уже выгруженные вещи.       Я, благоразумно держась подальше от мелкого полудурка, сидела в одной машине с дядей, а автомобиль Розали ехал сзади. Разговаривать не хотелось, казалось, стоит открыть рот, и кого-нибудь обязательно накроет, поэтому ехали молча. Куда ехали? А черт его знает. Судя по солнцу – на юго-восток.       Спустя пару часов Льюис сбавил скорость и начал чаще тереть глаза и разминать шею. На лбу появилась небольшая испарина, он тряс головой, словно отгоняя муть и стал иногда покашливать, наклоняя корпус вперед, и прижимая руку к телу.       С замирающим сердцем я отвела в сторону сначала полу куртки, а затем и рубашки, и обнаружила небольшое кровавое пятно, не больше детского кулачка, на светлой ткани футболки в районе правого подреберья.       – Тебя укусили...