Кожаные пилигримы. Предел.

Глава 10.

      Розы, герань, гиацинты, пионы, сирень, ирис — на страшный их гроб из цинка — розы, герань, нарцисс, лилии, словно из басмы, запах их прян и дик, левкой, орхидеи, астры, розы и сноп гвоздик...

      И.А. Бродский

      Самозабвенно отдавалась истерике я не больше двадцати минут. Еще примерно столько же пыталась успокоиться и собрать себя в кучу. Пришлось здорово постараться, чтобы не срываться в судорожные, сухие и уже болезненные всхлипы, отирая о траву залитые теплой, темной кровью ладони.       Голова, как примагниченная, поворачивалась в сторону лежащего под деревом тела, и глаза, против воли, шарили по серому лицу, подмечали самые мелкие и незначительные детали, вроде задравшейся штанины и развязавшегося шнурка на кроссовке, травинку прилипшую к запястью и смятый бедром крошечный бутон желтой эшшольции. Запавшие бледные скулы, стянутые подсохшими разводами крови и слез, что я оставляла, шаря пальцами в истерическом приступе. Желтовато-бурый кровавый подтёк на половину живота, что пропитал наложенную повязку и светлый тонкий плед, и по прежнему распахнутую куртку. Все эти детали, словно впечатанные раскалённым железом в подкорку, навсегда останутся со мной, как клеймо, как напоминание, как укор...        Достаточно успокоившись, я сходила проведать Бака и Розали Там все было без изменений – мальчишка нервно ерзавший у костра, бросал обеспокоенные взгляды по сторонам и на запертую машину, тетушка полулежала в том же положении, в котором мы ее оставили, она была бледной, но пульс прощупывался хорошо и был ровный, возможно все и обойдется.        Отмахнувшись от вскочившего при моем приближении парня, я достала из багажника последнее покрывало и сказав Баку собираться и перенести все вещи в багажник минивэна, ушла обратно. Нужно было заканчивать и выдвигаться. Время рефлексии будет позже, сейчас мы – двое мелких детишек и женщина без сознания, торчим посреди полей на единственной, прямой как стрела дороге, с укрытием в виде двух десятков деревьев.       К своему собственному удивлению я находилась в относительном спокойствии, точнее мне удавалось удерживать себя в относительном спокойствии. Пока заворачивала тело, с огромным трудом ворочая его с боку на бок, лишь единожды чуть не сорвалась, уже в конце оборачивая ноги, с отчаянием уткнулась в его колени и, растягивая пасть в немом крике, волевым усилием расслабила мышцы, подавляя очередной спазм. Я старалась не думать, что бросаю его здесь в таком виде. Что буквально через несколько часов набежит дикое зверье и, если их не спугнут ходячие, кайволки устроят себе пирушку. В первую очередь съедят глаза, и выпотрошат мягкое брюхо, обглодают плоть и растащат конечности, кишки не тронут, их всегда доедают самые слабые.       У нас не было инструмента, чтобы копать могилу, да и вряд ли бы хватило сил - у меня точно, а привлекать Бакстера я считала неправильным. Несмотря на то, что мальчишке было уже тринадцать и, в некоторых мирах он бы уже считался вполне взрослым, я не хотела ломать его окончательно. Он рос в современном обществе, в благополучной семье, а по его поведению это видно, недавно потерял родственников, и невольно приманил смерть к Льюису. Он испытывает вину, боится ненависти и будущего, и держит эмоции в себе – заставь я его принимать участие в похоронах, и тем самым полностью принять последствия, и на выходе я получу потенциального суицидника.       Можно было бы собрать погребальный костер, но помимо по прежнему открытого вопроса транспортировки девяностокилограммового тела, мы были окружены уже подсыхающими хлопковыми полями, поджечь которые хватит одной искры. Не хотелось бы спешно удирать, подгоняемым в спину огненным валом.       Да и вопрос времени стоял остро. Несмотря на внутренний протест следовало поступать рационально.       Ехать нам теперь предстояло на одной машине, из-за отсутствия второго водителя, а так как миссис Росс изначально, до приступа, отдыхала в минивэне, мы остались при своих вещах, но на не внушающей доверия развалюхе. Нужно при первой возможности поменять автомобиль на более подходящий, на улицах полно работающих, на разный вкус и цвет, бери не хочу, уже не оглядываясь ни на какие моральные принципы.       Хватит уже, наигралась, жизнь в очередной раз показала, на чем она вертела наши планы, и где видела ожидания. Объяснила в излюбленной ей манере, максимально болезненно и неожиданно.       Давно пора уже себе признаться, что все мои планы на выживание в детском теле весьма призрачны. Во мне веса как в четырехмесячном щенке алабая! При моих тридцати килограммах, мой подъёмный предел - это десять, и то лишь на коротких дистанциях, типа перенести с места на место в пределах трех метров. Я просто не предполагала, что это будет дядя, даже мысли не допускала, ведь это же... Льюис! И от того сейчас особенно паршиво. Когда я поддалась иллюзиям? В какой момент детская убежденность в неуязвимости взрослых взяла верх?       К черту. Больше не перед кем разыгрывать невинность и строить типичные детские гримасы. Не на кого рассчитывать. А значит, делаем то что должно...       У Розали сейчас серьезные проблемы со здоровьем, но я собиралась еще побороться, а значит нужны как минимум лекарства, хорошее убежище, и какой-никакой покой.       Сейчас я как никогда остро чувствую нехватку свободных рук... Мне нужно найти дом и зачистить его от зомбаков, а в тесном замкнутом пространстве, будь их больше двух, мне придет каюк. Но даже если я найду относительно пустое жилище, Розали туда по прежнему надо перенести, или оставлять в машине, но тогда нужен хотя-бы смежный гараж и закрытый двор. В любом случае мне нужна помощь...       Судя по дядиной пометке, мы сейчас находимся в окрестностях Далласа, где-то между Хамптон–Эстейтс и Нью-Хопом. Это небольшие городки, я бы даже назвала их привычными дачными поселками, только без огородов и домики поприличнее, где-то тысячи на полторы жителей, не больше. Километров шестьдесят до Атланты, ещё не пригород, но довольно близко. Ни в один из них я заезжать не планировала, так как прямо по ним проходила главная дорога Даллас – Акворд – Картерсвилл, а выбрала еще меньший поселок чуть в стороне, но имеющий целых шесть объездных маршрутов, не требующих заезжать в на жилые территории.       Ближе к обжитым местам, на дорогах начали появляться одинокие ходячие, или иногда небольшие группки. Обычно игнорируя их, сейчас я решительно остановилась перед таким одиночкой, что крутился недалеко от брошенного синего седана, примерно в полсотни метров от нас.       У меня адски затекла спина и шея, до педалей я доставала, но вот длины торса едва хватало, чтобы глаза мои могли нормально видеть дорогу за приборной панелью. Для этого приходилось сидеть на самом краю сиденья, постоянно вытягивая вверх голову и держать в напряжении позвоночник, из-за этого, каждые полчаса я останавливала автомобиль, растекалась по сиденью и разминала деревянные мышцы.       Сейчас я тормознула у ходячего намеренно.       — Выходи, – вроде спокойно велела сидящему сзади парнишке, но видя его испуганный взгляд, на меня снова накатывает раздражение, да не брошу я тебя здесь, – Прости Бак, но мне нужна будет твоя помощь.       Пока он нерешительно переминался с ноги на ногу, не отходя далеко от открытой автомобильной дверцы, готовый в любой момент занырнуть обратно, и поглядывал на ковыляющего к нам ходячего, что уже заприметил потенциальный обед, я наконец нашла в багажнике будущее орудие убийства – массивный разводной ключ сантиметров шестьдесят в длину – не совсем то, что хотелось бы, но для субтильной хромой женщины, что уже преодолела половину пути, должно хватить. К тому же я приготовила кольт, на крайний случай, и сунула два кухонных ножа за ремень, надеюсь они не упадут в самый неподходящий момент пришпилив мою стопу к земле, и поспешила переключить внимание ходячей на себя.       Это была невысокая, хрупкая женщина лет сорока наверное, одетая в легкое бязевое платье с мелким цветочным орнаментом, и аккуратные светлые лодочки на небольшом каблуке. Точнее лодочка была лишь одна, от второй остался только тоненький ремешок обернутый вокруг изломанного голеностопного сустава, который мертвая женщина ставила при ходьбе на латеральный край стопы, еще больше калеча более нечувствительную плоть. Собственно из-за этого она так долго и ковыляла – слишком большой перепад высот при шаге.        Что же Бакстер, если ты не хочешь отпускать свой "щит", то мы можем и сами подойти поближе.       Подождав пока расстояние до автомобиля не достигнет пары метров и тихонько свистнув, чтобы она шла именно ко мне, сблизившись, я аккуратно поднырнула ей под руку, и оказавшись сбоку и сзади, резко ударила ключом под коленку, опрокидывая, жаль железяку выдернуть не успела, она осталась зажатой между бедром и икрой. Хорошо упала, ровно на спину, еще и правое плечо повредила, неудачно заведя локоть за спину при падении, точнее для меня очень даже удачно. При попытке приподнять корпус с опорой на повреждённую руку, я просто опрокинула ее толчком ноги, грудью на асфальт, и упершись коленкой в лопатки, попыталась пробить череп ножом. Попыталась -- потому что лезвие вошло только кончиком, пришлось надавить всем весом, наклоняя корпус, и едва не чиркнув носом об асфальт от неожиданности, когда лезвие резко провалилось вниз. Мда, колющие удары сейчас явно не для меня, силы банально не хватает, с той же кочергой было куда проще...       Бакстер, умничка, хоть и подрагивал, но послушно стоял на месте, круглыми глазами рассматривая труп. Да-да, трусливый зайка, смотри, это все для тебя, видишь – это просто тупой мешок с мясом и требухой. В их глазах нет жизни, нет разума, они не чувствуют боли – таких не стоит бояться. Даже маленькая девятилетняя девочка легко справилась... смотри Бакстер.       Сейчас моя главная цель – сделать так, чтобы он не замирал статуей при виде дохлых, чтобы перестал панически бояться. В первые дни страну погубило незнание, но последующие жертвы – это жертвы именно страха. Страх погубил Америку, страх погубил человечество. Пусть Бак не сможет их сейчас убивать, но он сможет сбежать, отойти, отвлечь, запутать...       Подогнав машину поближе, попросила его помочь с обыском седана, не то, чтобы мы сейчас нуждались в припасах, но пренебрегать легкой добычей не стоило. Автомобиль был пуст, и не заперт, но внутри стоял противный кислый запах и все было забрызгано белесыми каплями. Фу. Видимо на таком солнцепеке взорвался бумажный тетрапак с молочкой, ошметки которого валялись сейчас на сидении, а шум привлек ходячего.       В багажнике кроме сумок со шмотьем, оказалось множество стухшей еды в лоточках, пара запечатанных пятилитровых бутылей чистой воды, немного круп и консервов, все остальное залило кислым соком из пакетов с овощами и фруктами. Ни огнестрела, ни монтировки, ни биты, ничего такого мы не нашли, зато откопали кулек мармеладных червячков, разделив почти по-братски.       Так, пока добирались до места, останавливалась еще пару раз, набила немного себе руку, и заставила Бакстера попинать труп, его кстати вывернуло прямо на останки, какое невежество, хех.       В Уайдлвуд въезжали в молчании и с некоторой опаской, ходячие попадались то тут то там, но больше тревожили звуки перестрелки со стороны трассы, что мы слышали минут двадцать назад. С одной стороны хорошо, мертвецы потянутся на звук, прочь от сюда, но с другой – сюда могут заявиться уже живые, что не радует. Хотя это маловероятно, я специально выбирала такое место, чтобы оно не вызывало интереса ни у тех, ни у других. Здесь на все селение два магазинчика, маленькая аптека и одно кафе-мороженое, за всем остальным, включая работу, жителям нужно было ехать в город.       Но даже так, некоторые домики были в беспорядке, местами виднелись следы мародерства и буйства мертвых, так что мы старались не шуметь, ехали медленно, тихонько поскрипывая разбросанным по дороге гравием, и внимательно высматривая подходящее здание и следы живых.       Несколько раз проехав по ближайшим улицам, я в итоге остановилась перед небольшим домом на второй крайней улице. Дом был не особо большим и ухоженным, но у него был гараж, а так же, высокий кирпичный цоколь и не слишком большие окна, на высоте примерно полутора метров, в случае если соберется толпа, она по крайней мере не будет свободно вваливаться в окна. А еще при весьма неоднозначном отношении американцев к заборам, он там был -- чуть ниже моей макушки, то есть около метр двадцать, и из тонких кованых прутьев, он все равно являлся некоторым препятствием для ходячих.        Выждав минут двадцать и не дождавшись реакции от живых на возможное вторжение, я тихонько собралась, поправила одежду, спрятала волосы под шапку, и велев Баку не высовываться, двинулась в обход дома, крепче сжимая разводной ключ. Как и ожидалось в доме была задняя дверь и еще одна, что вела в какую-то крошечную пристройку. Ходячих во дворе не было, трупов тоже, наскоро обшарив пристройку-сарай, нашла грабли, ломик и плоскую биту, такими в крикет кажется играют. Пару раз взмахнула, неплохая, нужно будет с собой прихватить, но в помещении сейчас лучше привычная железяка. Быстренько передвинув цветочные горшки на ступеньки под дверь и найдя ключи под одним из них, я распахнула дверь и громко постучав по косяку отступила к парадной. Второй ключ подошел, и сзади было тихо. Повезло?       Осмотрев дом всего с двумя спальнями и большой гостиной, выдохнула – действительно повезло, хозяева покину дом в спешке, хотя собраться явно успели.       Быстро перегнав машину в гараж, и раскроив башку подошедшему дохляку той самой битой, хорошая вещь, заперла жутко скрипящие ворота и поспешила в дом, нужно успеть занавесить окна, через пару часов стемнеет.       В гараже окон не было, но благодаря расставленным на стеллаже свечам, света было достаточно, а ароматическая добавка неплохо перекрывала чуть слышный влажный запах. Что бы там ни было с Розали до, сейчас она спала изредка тихонько всхлипывая и всхрапывая.       — Тетушка, эй проснитесь... – перетащив поближе пару подсвечников, я аккуратно потрясла женщину за плечо и легонько повела перед носом смоченной нашатырем ваткой.        Она довольно неохотно отодвинула голову, слабо, совсем не так как это делают здоровые люди учуявшие подобную мерзость под носом. Ее первое "Лия", напрягло, но она тут же исправилась, хорошо.       — Пойдемте тетушка, Ваша спальня уже готова, здесь совсем недалеко, — я потянула за руку, помогая выбраться из салона, но ее зашатало, и она с шипение повисла на автомобильной дверце, наверняка ноги затекли, целый день без движения, — Бак помоги.       — Где мы?       — Тебе стало плохо, так что ты долго спала. Не волнуйся, здесь безопасно.        Угукнув, мол хорошо, вопросов миссис Росс больше не задавала, про дядю не спрашивала, пошла туда куда повели, чуть придавив бедного поднатужившегося мальчишку, и вообще, было такое впечатление, что она не до конца проснулась.       Ближе к комнате шла уже почти сама, мы лишь немного ее поддерживали да показывали дорогу. Уже в комнате она взглядом нашла дверь в ванную, и направилась туда, Бак в спальню не заходил, а я замерла у двери, оставляя ее чуть приоткрытой. Розали села на унитаз, пописала, поправила одежду и нажала на смыв, помыла руки, привычно открутив кран и повозив по ладоням подсохшим уже бруском мыла, вытерла их полотенцем и пошла к постели. Если бы в трубах была вода, смотрелось бы вполне буднично, а так...       Взгляд немного расфокусирован, руки подрагивают, мимика вроде без перекоса, ноги ее слушались, ни паралича, ни пареза, меня она узнала, элементарные вещи тоже делает сама, если в мозгах, что и коротнуло, то несильно — на первый взгляд, все было весьма оптимистично.       Пока помогала миссис Росс переодеться и улечься, пока осторожно осматривала, прошло минут двадцать. Мальчишку я обнаружила в гостиной, он успел найти большой тазик и умыться, сервировал нам ужин троих, из оставшихся котлет, шоколадного печенья и сока, на низком столике перед диваном, а для Розали даже поднос нашел, спасибо, малой, но она уже спит. Уже плюхнувшись на диван и потянув руку к прибору, заметила, что плечи Бака подрагивают, а сам он сидит так, чтобы многочисленные косички закрывали опущенное лицо.        "Оо, этот день когда-нибудь закончится?" - мысленно простонала, откладывая вилку, и подкатываясь ближе под бок ребенку, обнимая.