Кожаные пилигримы. Предел.

      Глава 11.

Уезжай, уезжай, уезжай, так немного себе остается, в теплой чашке смертей помешай эту горечь и голод, и солнце... Что с ней станет, с любовью к тебе, ничего, все дольешь, не устанешь, ничего не оставишь судьбе, слишком хочется пить...

       И.А. Бродский

      Я медленно брела по улице, одетая в шуршащий детский дождевик, обмазанный потрохами, велосипедный шлем, и гирлянду из тонкой человечьей кишки, и размышляла над извечными философскими вопросами. Имею ли я право решать кому жить, а кому нет? Кем я стану в итоге, выбрав один из вариантов, и буду ли я вообще, выбрав второй? И самое главное - готова ли я к последствиям? Будь то ответственность за живых, собственная смерть или ответственность за смерти прочих...       Это был уже второй день как я покинула дом номер 4234 на Вистерия-Лейн, оставив там Бака и Розали наедине друг с другом.       Ночью, после морально тяжёлого дня и истерики мальчишки, я поспала совсем недолго, несмотря на то, что детский организм был резко против, но, приняв решение - нужно было многое успеть сделать.        Необходимо создать хотя бы минимальные комфортные условия: возможность приготовить горячую пищу, иметь достаточное количество воды, не только для питья, но и для гигиены и прочих нужд, тоже туалетное ведро сполоснуть... Свечей собрать по соседям, пара дополнительных одеял тоже не помешает, практически все что были мы использовали как занавески, каких-нибудь сладких вкуснях притащить и может комиксы на глаза попадутся. В общем, чем меньше причин у них будет выйти на улицу в мое отсутствие, тем спокойнее мне будет.        Сложнее всего оказалось с горячим питанием, чтобы приготовить кашу нам с Баком и рыбный суп из консервы для тётушки пришлось нехило заморочиться. Запасного газового баллона я не нашла, зато нашла в гараже небольшой угольный гриль, похожий на летающую тарелку. Скрутив отвёрткой крышку и треногу, получила в итоге небольшую полукруглую, жаропрочную чашу с решеткой на которую можно спокойно поставить кастрюльку, плюс пол пакета древесного угля найденного тут же. Сразу же прихватила какой-то оцинкованный ящик из тонкой жести, пусть скидывают золу и прогоревшие угли сюда, а то не хватало еще только пожар устроить.       Камина в доме не было, но на кухне была старая вытяжка, сняв с которой все фильтры и заслонки, получилась практически открытая труба с одним коленом, ведущая наружу, а дополнительно удлинив вытяжной колпак с помощью алюминиевой фольги, в доме практически перестало дымить, вытягивая все наружу, главное не готовить при встречном ветре.        Когда более менее рассвело, обмазавшись требухой ходячего, что так и остался лежать недалеко от ворот, пошарилась в открытых машинах, тихонько заглянула к соседям справа, беря лишь то, что совсем уж плохо лежит, так как в доме была распахнута дверь и упырей внутри оказалось многовато. Потом сбегала в аптеку, она была небольшой и уже частично разграбленной, с разбитыми окнами и окончательно мертвым продавцом за прилавком. Не хватало в основном антибиотиков, жаропонижающего и обезболивающего - универсальный набор, но сейчас мне нужно не это.       У миссис Росс, скорее всего, все-таки был микроинсульт, самым опасным последствием которого является тромбоз, точнее - это самое опасное последствие, которое я хоть как-то могу предотвратить медикаментозно, без вмешательства опытного хирурга. Так что нужные мне антикоагулянты я нашла. Взяла еще некоторые лекарства для регулирования давления, успокоительное, сердечное, сгребла все желудочное, а также окончательно подчистила полки с перевязочными материалами, витаминами, леденцами и шоколадками.       Хорошо было бы вообще все забрать, но и так сумка получалась тяжелая, а с моими хомячьими замашками, не имея пока окончательно выбранного убежища, боюсь нам придётся пересесть на какой-нибудь большегруз. Кстати, для облегчения своего передвижения с тяжёлыми и неудобными сумками, я использовала скейтборд, гоняя его туда-сюда. Его я нашла на одной из лужаек по пути, просто ставила на него самые раздутые сумки, и потихоньку тащила за ручки в нужную сторону. Вся это конструкция немножко шуршала скрипела, но не критично, а в особо острые моменты мне не сложно было замереть и подождать, а то и кинуть камень в чью-нибудь машину или забор.        Вернулась домой вовремя, проснувшийся Бакстер уже начинал в панике бегать по дому, разыскивая мою мелкую персону. А выслушав заявление о том, что им придётся остаться одним, он явно не вдохновился, но спорить со мной было бесполезно, я все уже решила, так что оставалось просто разобрать весь притащенный мною хлам и раздать инструкции.       –Послушай Бак, нам нужна помощь взрослых, ты видел состояние миссис Росс. Меня не будет всего несколько дней, я вернусь в четверг, максимум в субботу, – кивком головы указываю ему электронные часы на кухонном шкафчике, что помимо своей основной функции, были снабжены термометром, кухонным таймером и календарем, и работали от батареек.       –Еда и вода у вас есть, как готовить я покажу – это совсем не сложно. Еще немного угля сейчас принесу от соседей, через пару дворов от сюда я видела неплохую костровую яму, у них должны быть запасы. На улицу не выходите, окна старайся лишний раз не открывать, в гараже я видела коробки с книгами и настольными играми, вам найдется чем себя занять, – комиксы мне на глаза не попались, а лезть специально сейчас в остальные дома я посчитала глупостью, ничего, книги читать даже полезнее.       –Лекарства я принесла, каждое утро и вечер напоминай тетушке мерять давление, тонометр у нее в комнате, в ящике тумбочки, найдешь. Смотри я здесь написала тебе, на всякий случай, но Роуз тоже знает, если будет ниже чем сто тридцать на восемьдесят пять, дашь ей вот эту таблетку, если выше половинку вот этой. Еще нужно дважды в день вот эти, и вечером перед сном одну таблетку варфарина, – выставляю на столик очередную стопку цветных картонных коробков, сдвигая отдельно, – Бак, я все расписала, не переживай, там ничего сложного, ты разберешься.       Так, за разговорами и заверения мы позавтракали кукурузной кашей со свежими ягодами клубники и смородины, которые я собрала в небольшом частном садике в нескольких дворах от аптеки. После занесла Розали ее порцию бульона и небольшую плошку с обожаемым ею крыжовником. Июль -ягодная пора.       Она уже умылась и сейчас расчесывала волосы сидя на кровати. Руки ее немного подрагивали, и глаза были припухшие, заплаканные. Ей моя идея тоже не понравилась, но судя по всему, наш с Баком разговор она слышала и каких-либо весомых аргументов, способных действительно меня остановить у нее не было, так что каждый, в итоге, остался при своем мнении.       Уже собравшись, тихонько попросила парнишку пройти со мной в гараж, где показала ему ружье и объяснила на словах как пользоваться, уточнив, что это на самый-самый-самый крайний случай.       Посоветовала перетащить часть припасов на чердак – там была складная потолочная лестница, что убиралась на раз два, и, если ходячие каким-то образом попадут в дом, на верх они точно не доберутся, зато уже оттуда человеку можно довольно просто выбраться на крышу через чердачное окошко.       Но я все равно настаивала на том, чтобы они вели себя тихо и оставались на месте как можно дольше, дожидаясь меня или людей которых я пришлю.       –Бак, ты помнишь, мы встретили на дороге мужчину, пожилого уже, такого босого и в спальном костюме? На нем ведь не было укусов и мне кажется он умер во сне... Видел у дверей тетушки стоит стул?       –Да, я проснулся от грохота, когда миссис Росс выходила, она попросила принести ей воды... – в его голосе скользнуло понимание и нотки легкой паники.       Нет, тетушка таких уж серьезных опасений не вызывала, я осматривала ее и минувшей ночью, и недавно, перед завтраком, но тромбоз тем и опасен, что непредсказуем, один тромб, неловкое движение и все. Бак неплохой мальчишка, добрый, воспитанный и сообразительный, я его предупредила, если не напортачит, то все обойдется.       –Если Розали... в общем будь внимателен и закрывай на ночь двери, ладно? И... знаешь, я обещала Льюису, извиниться перед тобой за то, что обвиняла... просто в такие моменты, человеку всегда проще переключиться, обвинить кого-то... В общем, извини меня, я была не права, возлагая ответственность на тебя, – крепко обняла его за талию, утыкаясь лицом в не особо свежую рубашку. На секунду мелькнула мысль, что я забыла достать ему сменную одежду, ведь он совсем без вещей к нам попал, но тут же гаснет – не маленький, найдет что-нибудь из имеющегося в доме.       Льюис беря на себя заботу о парнишке считал это правильным поступком, и от меня он ожидал понимания, воспитывая собственным примером, и когда эмоции поутихли, я согласилась с подобным решение считая его со всех сторон положительным.        В первой и основной своей жизни я была довольно жалостливым человеком, из тех, что подавал попрошайкам мелочь, уверяя себя, что этому действительно нужно и для него это не бизнес, помогала колясочникам в общественном транспорте или на ступеньках, чаще получая в ответ маты от гордецов, чем благодарность, и подкармливала бездомных собак, покупая на рынке дешёвые мясные обрезки и кости, тратя собственные деньги и силы, вставая в несусветную рань, чтобы успеть всех покормить за гаражами. Множество жизней в совершенно разных социальных условиях быстро отучили проявлять излишнюю доброту и отличать зерна от плевел, действительно попавших в беду от мерзких иждивенцев, паразитирующих на окружающих. Но я по прежнему считала, что в некоторых исключительных случаях дети, старики и животные находятся вне категории, и если можешь помочь без ущерба для себя и близких – помоги.       И вот теперь я блуждала по узким улочкам спального квартала в пригороде Атланты, недалеко от железнодорожной станции Гамильтон-Ист, снова и снова разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, чтобы вновь пройти мимо красивейшей клумбы с цветущими красными настурциями, оранжевыми бегониями и сизыми розетками декоративной капусты, что еще не успели сгореть под палящим июльским солнцем. В окне второго этажа я отчетливо видела женщину, примерно возраста миссис Росс, что с тоской смотрела за стекло, скользя бездумным взглядом по шаркающим ногами мертвецам, и изредка вытирала мокрые глаза.       Я могу ей помочь, и это не потребует от меня больших усилий, но стоит ли? Я ищу молодых и крепких людей, чтобы сгрузить на их плечи балласт в виде себя, Бака и Рози. Так стоит ли в наш клуб немощных приглашать дополнительных членов?       Я сорвала тугой карминовый бутон и поднесла к носу – бесполезно, мерзостный запах тухлятины напрочь забивает все остальные ароматы. Медленно двигаясь, перешла дорогу, остановившись у кучи брошенного хлама, резким движением оторвала кусок картона от большой коробки, и, прекрасно понимая, что за мной уже внимательно наблюдают, бурой, вонючей жижей, что загребаю пальцами прямо с собственного плаща, вывожу: "Вы одна?".       Почему нет? Иногда один маленький винтик может сломать систему. А иногда одна спасенная жизнь помогает сохранить в человеке человека.       Женщина в окне исчезает, но вскоре появляется в компании седого, но еще крепкого мужчины и с альбомом в руках. "Нет. Мы с мужем"       Нахмурившись уточняю: "2?"       – "Да", – с сразу следом, – "Тебя укусили?"        Отрицательно машу головой и хочу написать, мол это все маскировка, но не успеваю, по тротуару уже спешит ходячий, привлеченный резким звуком разрываемой бумаги. Довольно шустро подлетев ко мне, он недоуменно зависает на несколько секунд, склоняясь над моей макушкой, и медленно ковыляет дальше. Самые пахучие места на теле человека – это подмышки, пах и шея. Первые два хорошо закрыты одеждой, а шею я замотала платком обильно сбрызнув тухлой кровью и своевременным обновлением маскировки не пренебрегала, так что выкуси утырок, ничего тебе не унюхать за этим смрадом!       Из окна на меня пялятся две пары чуток охреневших глаз, и я все же вывожу на последнем чистом участке слово "Запах". Спустя несколько мгновений мужчина пропадает из поля зрения, и я понимая, что он пошел вниз чтобы впустить меня.       Мертвецов на улице хватает, не так чтобы толпа, но лавировать время от времени чтобы не наступили приходится, так что когда я поднимаюсь на крыльцо, у приоткрытой двери меня уже ждут, распахивая ее шире. Отрицательно машу головой, на нетерпеливое приглашение зайти и шепотом прошу предоставить мне листочек и ручку, самостоятельно прикрывая дверь.       Пишу, что помогаю выжившим, спрашиваю не нужно ли им чего из припасов, интересуюсь их планами и какими-либо известными новостями. Просовываю исписанную бумажку в щель под дверью, и не дожидаясь ответа спускаюсь с крыльца, подманивая щелчками пальцев мертвого – нужно немного подпортить экстерьер, слишком чистенько выглядит домик и от того более приметно и притягательно.       Одного ходячего укладываю на мощеной декоративной дорожке, прямо возле так понравившейся мне клумбы, хорошенько приложив небольшим топориком по коленке и шее сзади, не упокоила конечно, но шевелить он теперь может только челюстью. Второго подманиваю подняться на крыльцо, и оставляю лежать перед дверью, ну самые брезгливые теперь точно пройдут мимо, чтобы не ворочать труп. На звуки борьбы подтягивается третий – мощный такой мужик, высоченный и подкачанный – такой мне пока точно не по зубам, поэтому немного выйдя ему на встречу, позволяю удовлетворить любопытство, неподвижно дожидаясь когда он успокоится и пошаркает дальше.       В ответ на свое послание получаю следующее: женщину зовут Селестина, ее мужа – Тед, припасов пока хватает, ничего не нужно, что делать дальше они не знают, соседи – кто успел уехали, кто не успел – того сожрали. Новостей особо нет, но в город посоветовали не соваться, если первое время все тянулись туда, то после все больше машин начало мелькать в обратном направлении создавая заторы и панику. Радио сейчас все чаще молчит, изредка какой-нибудь энтузиаст выходит в эфир, но такие монологи как правило малоинформативные и больше похожи на исповедь. А еще небо, в котором некоторое время назад было не счесть различной летающей техники, уже почти неделю остается абсолютно чистым. Вот собственно и все, если отбросить кучу вопросов типа "Кто ты?", "Почему одна?", "Где твои родители?", и "Почему не заходишь?".       Уточнив хотят ли они поехать со мной, раз у них нет конкретных планов и получив утвердительный кивок, накарябала последнюю записку: "Габриэлла Купер. Не выходите наружу! В течении недели Вас заберут. Соберитесь и будьте готовы быстро покинуть дом."       На последок, повторно ошарашила семейную пару, свершением очередного акта вандализма, уже привычным движением вскрыла развалившемуся на крыльце мертвецу горло и брюхо, освежив свой окрас и наставив кучу бурых отпечатков и разводов на окнах, стенах и перилах их еще недавно чистенького и уютного семейного гнездышка, махнула на прощание грязной перчаткой и поспешила туда, где оставила "свою" машину.       Вообще-то, изначально, я заехала в этот городок ради коммерческой парковки склада оргтехники, так как тихо и незаметно, подбирая по мелочи то тут то там, я обрастала таким количеством вещей, что становилось немного даже неловко. И уже после угона остановила небольшой фургон возле семенной лавки городского плодопитомника, поддавшись на уговоры внутренней жабы побывать здесь первой и взять всего и побольше, а потом уже окончательно поддавшись страсти стяжательства, раз появилось свободное место, прошлась по прилегающим улочкам, наткнувшись на эту злосчастную парочку.       На самом деле я довольно часто замечала следы живых, что засели в своих квартирках. Некоторые смотрели в щель между штор с ужасом и страхом, прячась при любом подозрительном шорохе, другие с тревогой и нездоровым любопытством - они ожидали спасательных операций себя любимых со стороны правительства, отказываясь принимать реальность, что вдруг выбросила их на обочину жизни. А были еще те, кто изначально не ждал от мира ничего хорошего, прекрасно осознавая свое место в нем, и теперь торжествовали, заливаясь на крышах ворованным элитным алкоголем и материли попавшихся на глаза ходячих, забрасывали их разным хламом, упиваясь своим мнимым превосходством, когда в действительности, зачастую, являлись существами куда более мерзкими.       Я не хотела помогать тем, кто сам не желал ничего делать для своего спасения. Иногда, когда сомневалась в своих выводах, я незаметно возвращалась и разыгрывала сценку попавшей в беду маленькой девочки. Оставляла машину где-нибудь недалеко, разведывала ближайшую территорию под вонючей маскировкой, готовя пути отхода, а после, снимала заляпанный полиэтилен, поправляла свой доспех из клейкой ленты, надевала радужную фатиновую юбку и ободок с ушками, для повышения градуса милоты и вперед, прямиком на зомбо-баррикады.       Выбегала на улицу, кричала, рыдала размазывая грязь по мордочке, звала мамочку. Естественно на вопли тут же выползали, как тараканы на кормежку, ходячие. Я старалась не доводить ситуацию до крайности, не давая загнать себя в ловушку, отбегала и юлила, но и намеренно делала так, чтобы между мной и потенциальным спасителем была некоторая преграда, вынуждая человека идти на какой-никакой, но риск.        Первый раз, решившийся мне помочь мужчина, лишь открыл дверь и молча махал рукой подзывая. О том чтобы перейти неширокую дорогу и помочь ребенку отбиться от одного единственного упыря или подать голос отвлекая его на себя и речи не было, он даже дверной порог не переступил.       Второй раз и вовсе никто не открыл, лишь из окон на меня пялились куча разномастного народу, строя жалобные, слезливые гримасы, женщины заламывали руки и трепетно прижимали ладошки к стеклу, мол мы с тобой дитя. О да, это ведь именно то, что нужно раздираемому на части, потерянному ребенку – знать, что за твоей смертью наблюдает кучка мартышек в клетке.       В обоих этих случаях я без зазрения совести, использовала для своей защиты дядюшкин кольт, спрятанный под пышными складками блескучего фатина, абсолютно бессовестно подвергая людей опасности и созывая мертвецов с округи. Впрочем, говорят дерьмо не тонет, а если я вдруг поспешила с выводами, чтож, моя совесть это переживет, а если и нет – мне же лучше, давно мечтаю от нее окончательно избавиться.       Похоже Бог все же не зря любит троицу, именно с третьей попытки мне повезло выйти на достаточно храбрых людей. Молодой мужчина налетел на теснивших меня мертвецов, с ходу опрокидывая одного и бешено осыпая ударами биты другого, даже не особо целясь в голову. Выскочившая следом женщина, афроамериканка лет сорока, схватив за руку потащила меня в здание, прикрывая собственной спиной и быстро захлопнула дверь за забежавшим парнем.       В широком холле нас встречали еще пять человек, помимо тех, что увели меня с улицы, а чуть погодя по лестнице спустились еще двое не слишком взрослых детей. Меня оперативно умыли, ощупали и опросили насчет травм и укусов и наконец представились. Самыми старшими и соответственно авторитетными здесь были супруги Митчелы, афроамериканцы Пол и Аннет, оба недавно разменявшие пятый десяток, с детьми: двадцатитрехлетней Алексой, шестнадцатилетней Хлоей и двенадцатилетним Роджером. Еще не глубоко, но уже прилично беременная племянница Аннэт – Джози, с супругом Хоуи, молодым мужчиной, что отбивал меня от ходячих, и несущего в себе ярко выраженную азиатскую кровь. И тихая, скромная женщина , которую они, как и меня, приютили – полненькая блондинка Марта с пухлощеким, рыжим мальчиком лет шести, по имени Айзенберг.       Мде, повезло – это очень спорное заявление. На девять человек – пять женщин, два ребенка, потенциальная лялька, и всего двое работоспособных мужчин. Прибавить к ним Селестину и Теда, которые мне приглянулись и которых я обещала забрать, Бака, Розали и мою шилозадую персону, и получается не группа, а настоящая сказка. Ну ё-мое!       Меня накормили холодными макаронами с сыром, и горячим чаем с шоколадными конфетами, и Джози, отправив детишек по кроватям, немного рассказала о собравшейся компании. Сказала, что в городе они с супругом снимали жилье недалеко от ее тети, и в итоге спасались вместе. Я с удивлением узнала, что первый призыв в эвакуационный лагерь Атланты был объявлен почти на десять дней раньше чем тоже самое произошло в Бирмингеме. А примерно неделю назад, начались жестокие беспорядки в лагере, и они едва вырвались из оцепления военных. Там же подобрали Марту и мальчика, за которого просил его укушенный отец, и чуть поулыбавшись, как заправский эсэсовец, начала ответный допрос.       На вопрос о родителях ответила правду, что отца не знаю, с матерью разминулась, а пожилая тетушка приболела, теперь мол веду набор в приемную семью для совместного проживания и взаимопомощи. Наблюдая чуток вытянувшиеся лица, как профессиональный торгаш добавила, что с своей стороны обещаю несколько надежных убежищ на выбор, первичное снабжение всем необходимым и не очень, посильную помощь, плюс бонусом приятную компанию и огромную благодарность лично от меня.       Обрисовала известную информацию по соседним штатам, обстановку в Алабаме на момент моего там пребывания, о перестрелках и мародёрстве в пригороде, и ходячих на дорогах, естественно чуть сместив акценты и сгустив краски для лучшего понимания, и заявила, что предложение ограниченно по времени и действительно до следующего утра, а после попросила сопроводить до выделенного спального места.       Нет, ну а что? Компания в их лице действительно не такое уж ценное приобретение, не захотят, ну и не надо. У меня еще минимум три дня из обещанных Баку и еще два в запасе до субботы. Чуть опущу планку и успею найти желающих. А если согласятся, то уже будут знать, что я из себя представляю. Приятно конечно чувствовать себя оберегаемой, но задвигать себя я больше не позволю, не после того как я наконец-то вдохнула запах свободы, пусть и несколько пованивающий.       Уложили меня в гостиной, хотя до этого говорили, что мне постелют на верху вместе с Хлоей и Алексой, видимо в последний момент передумали и решили держать ТАКОЕ под присмотром, и устроились на кухне совещаться, изредка посматривая в мою сторону через приоткрытые двери.        Марта участия в споре не принимала, отправившись спать к детям, и образовавшийся родственный тандем меня не очень радовал. Сделала себе мысленную пометку, что если согласятся, нужно будет разбавить еще парочкой незаинтересованных членов, чтобы заранее предотвратить возможное кумовство.       На утро Пол выразил согласие с моим предложением, мне в общем и так было это известно, у меня вообще-то тоже уши есть, а они вчера не особо таились болтая при открытой двери. Впрочем порадовало, что согласились не только от безысходности, но и просто потому что меня жалко стало.       Узнав, что у них с транспортом, решила оставить им фургончик, и попросила Пола сбегать за ним со мной, тут совсем недалеко, на повороте через четыре двора. Пусть перегрузят часть своих вещей в него, все же две легковушки на девять человек и багаж, это откровенно маловато.        На ожидающие погрузки в транспорт взгляды заявила, что у меня есть неконченые дела, и я за ними заеду в течении трех-пяти дней, а если нет, я оставила им адрес Селестины и Теда. А у них в свою очередь есть адрес дома, в котором остались миссис Росс и Бак, а у Бака есть моя карта с метками куда ехать, вот такая вот матрешка. Зато, если со мной что-то случится, никого не потеряют и кто-нибудь точно доберется до дома на Вистерия-Лейн. Впрочем, если они просто решат свалить, прихватив мои запасы, тоже ничего страшного, ничего невосполнимого там нет, а мне урок будет. Поплюю им в след и нашлю на всех вечную икоту, ага.       Так не слушая возражений, демонстративно проверила кольт, о наличие которого у меня похоже и не подозревали, по крайней мере на наличие оружие при входе меня и не думали проверять, и забрав из салона свой рюкзак, топорик и вонючий плащик, сделала им всем ручкой.       Выбрав на дороге самую типичную малолитражку с ключиками и более менее чистым салоном, вырулила на неприметную объездную дорогу и задумалась куда поехать в первую очередь.       С одной стороны, сейчас можно быстренько выпотрошить доступные медицинские запасы. Аптеки это конечно хорошо, но вопервых их по городу столько, еще на несколько лет не разграбленных хватит, а во вторых в аптеках никогда не найти множества нужных приборов, инструментов и материалов. Ту же шовную нить ни в одной аптеке не продают, чтобы не плодить доморощенных хирургов, аналогов конечно хватает – капрон, шелк или вообще собственные волосы, но это лишь один пример. Есть еще всякие зажимы, пилы, капельницы с растворами, сильнодействующие медикаменты... достать подобное можно конечно и вне больнички, но, пока плохо лежит, на волне нужно хватать.       С другой стороны, у меня по прежнему беда с огнестрелом. То что в Америке некоторый избыток оружия, не значит, что оно будет дожидаться тебя лежа на серебряном подносе. У частных лиц его еще попробуй найди, а у не честных – попробуй отбери, умыкнуть и сохранить шкуру от неучтенных дыр в этом случае задачка не для слабонервных. Еще вчера я хотела по примеру Граймса заехать в Окружной участок недалеко от Маблтона, но на подъезде стало ясно, что здание обитаемо, а подкравшись поближе, окончательно убедилась, что ловить нечего. Там явно уже собралось отребье. Пара человек обвешанных оружием присматривали за периметром потягивая пиво, а еще несколько сношали повизгивающую девку, на притащенном, черт знает откуда, шезлонге у всех на виду. В общем свалила от греха подальше, пока не заметили.       Наверное есть смысл наведаться в Атланту, и дохлые военные в амуниции и зажатые в пробках неотложки, практически два в одном, заодно ситуацию разведаю. Может какого-нибудь мужика спасу, например, ммм... мускулистого учителя физики... А что – умный, детей любит и сумки мои тяжеленые таскать будет, не все же мне одной корячиться...        – А, черт бы тебя!.. Накидают всякого хлама на дороге, а честным людям потом не проехать, – бурчала под нос осматривая торчащую из колеса железяку, и дырень сантиметров семь в длину. Ну вообще сама виновата, тут машина разбитая на дороге брошена, думала нормально объеду, а нет, зацепила все же.       А вообще не страшно, все равно менять планировала. До первых жилых кварталов еще правда чуть больше километра, я как раз уже с объездной сворачивала, чтобы в город въехать с юго-востока, а не по широкому шоссе или главному кольцевому мосту как Кучеряшка. Сейчас что-нибудь подберу новенькое и дальше поеду, вон кстати, почти у въезда в парковую зону фургон беленький, почти один в один как тот, что у Аннет с Полом оставила, только мой синий был с торговой эмблемой.       Аккуратно обошла вокруг, живых вроде нет. Постучала кулачком по кузову, закрыт, но вроде пусто, по крайней мере будь там ходячие себя бы уже выдали, а именно о них я подумала увидев машину сзади, ей будто дорогу прокладывали, вся жопа в кровавых ошметках. Обошла и тихонько влезла на капот, так как сбоку заглянуть в закрытую кабину роста не хватает. Внутри один мужик, широкоплечий, рубашка в крови, сидит уткнувшись руками и башкой в колесо руля, на стук немного пошевелился. Возможно укусили, он сюда доехал, а как плохо стало тормознул и собственно обратился? Впрочем не важно.       Спустившись открываю дверь, сразу же отступая чуть назад. Давай выходи, не пачкать же мне салон, и так паленым волосом несет. Упырь не спешит выбираться, и я в нетерпении тычу в плечо обухом топора, подгоняя. Наконец он немного шевелится, его левая рука соскальзывает, открывая вид на серое оплывшее лицо, и на багровую, воспалённую культю с вкраплениями черной обгорелой плоти в обрамлении сбившейся грязной тряпки. Он начинает медленно заваливаться на бок, болезненно выдыхая сквозь зубы.       Мгновенно запрыгиваю на подножку, наваливаюсь плечом, да и всем весом на мужчину, толкая его обратно в салон, опрокидываю боком прямо на коробку передач, и также быстро отскакиваю от дверцы метра на два, тихонько взвизгнув. Зажимаю ладонями и так уже захлопнутый рот, будто сама себе не доверяя, и таращу глаза на стонущего мужчину.       Да потому что это, мать его, Мерл Диксон!