Кожаные пилигримы. Предел.

      Глава 15.

      ... Этой силы прошу в небе твоем пресветлом. Небу нету конца. Но и любви конца нет. Пусть все то, что тогда было таким несметным: ложь ее и любовь — пусть все бессмертным станет!... ... Пусть же за смертью плоть душу свою настигнет: я обессмерчу плоть — ты обессмертил душу!

      И.А. Бродский

      — Ну и че ты мне заливаешь? Одна она… Ты думаешь я поверю, что такая мелочь как ты, спокойно может ошиваться по городу дохуя набитому взбесившимися, кровожадными тварями?… Ага, конечно! И руку мне заштопал невидимый розовый единорог, не иначе!… — продолжал настаивать на своем Диксон, сверля требовательным взглядом, но в целом довольно дружелюбно настроенный. Насколько, насколько дружелюбным может быть мужчина, которого бросили на съедение товарищи и который сам себе провел ампутацию конечности, да еще и после ночи под сильными препаратами.       — Мамка твоя где, я спрашиваю?...Я же помню, что баба шила, только они могут так профессионально в уши свистеть, не затыкаясь ни на гребаную секунду.       Хах! Уж кто бы говорил! Мерл Диксон, вот, кто по-настоящему квалифицированная трындычиха!       Стоило мне заявиться на стоянку, отмечая краем глаза пустое ведро, сваленную там же кучу грязного тряпья и отсутствие в прямой видимости мужчины, и я тихонько влезла на автомобильную подножку чтобы заглянуть в кабину, как мне в спину ткнулся ствол, а в ухо гаркнули «стоять-бояться». Я прямо там кони чуть не двинула, замерев как мышь под веником и выпучив глаза. А этот ниндзя недоделанный только заржал как конь, отшвыривая подальше палку, что я приняла за огнестрел, и мучая одной рукой болты на джинсах в попытке застегнуть, успешной к слову, обошел капот и оставшись стоять в нескольких метрах, продолжил заливаться хриплым смехом.       — О, как я блять удачно отлить отошел, а! Сюрприз! Сюрприз, да?... Ну и чья ты будешь? Где остальная компашка?... По кустам прячутся, заслав вперед ребенка, как шкуры последние..? Да не ссы ты, дядюшка Мерл детишек не трогает…       И так уже пол часа.       Если поначалу его расспросы были вполне ожидаемыми, то после начинали уже слегка подбешивать.       Особенно осознанием того , что говорит мужик вполне правильные вещи, вероятнее всего, любая нормальная мелкая сопля, оставшаяся один на один с пожирающими все живое на своем пути зомбарями быстренько станет чьим-то обедом, завтраком или ужином — нужное подчеркнуть, тупо не принимая факта того, что, еще вчера угощавшая вкусным пирогом, всю жизнь знакомая миссис, не прочь пустить уже тебя на котлетки, впрочем ничуть не утруждая себя готовкой.       Куда меньшая часть возможно успеет забиться в разной степени защищённости норки и тихонько скуля будут звать мамочку. И совсем уж мизерному проценту одиноких детишек повезет продержаться достаточно долго для адаптации. Как правило, это будут тертые жизнью (читай социумом) калачики, уже успевшие нюхнуть дыма и соли, и знающие когда нужно затихариться. Или же просто невъебенные везунчики оказавшиеся в нужное время в нужном месте — они найдут себе компанию или станут дикарчатами и новыми, городскими уже, маугли.       Но даже они уж точно не будут в первую же неделю повсюду шнырять, походя спасая разных мутных личностей.       Врать ему смысла мне не было, проверить отсутствие спасательной команды в ближайших кустах было делом даже не пяти, трех минут, что Мерл собственно и продемонстрировал, а доказывать ему что-то... вот еще! Поэтому я отделывалась общими фразами, типа: "да, сама", "не хочешь, не верь", "я тебе не навязываюсь, сейчас отдохну и уйду"...       Он ведь всего лишь выдуманный персонаж тупого сериала, наркоман и полный придурок, которому не суждено прожить достаточно долго из-за дрянного характера и тупых благородных порывов, верно?        И в тоже время, он — осколок прошлого слишком дорогого для меня человечка.       Живой. Из плоти и крови, со своими чувствами и мыслями.       И своими персональными демонами, дверь к которым он находясь под дурманом распахнул вчера и для меня.       Вернувшись из города, и компактно упаковав и переложив все собранные как сегодня, так и вчера вещи в новый автомобиль, я осталась вполне довольна, можно будет еще несколько пакетов, например, с едой, или другими запасами запихнуть в кузов, плюс переднее сиденье полностью свободно — я все еще тешу себя надеждой найти если не мускулистого преподавателя, то хотя бы просто взрослого мужчину с полным набором конечностей, который хоть немного разгрузит мою многострадальную спину.       Вообще, можно было бы уже возвращаться — намеченные планы выполнены, компанию и присмотр для тетушки Розали удалось найти, немного оружия достала, вещи первой и не очень необходимости в наличии. Осмотр территории частично произведен, в ситуацию я немного вникла, так сказать своими глазами оценила глубину клоаки, и можно было бы уже быть на полпути к оставленным мною людям, но я находилась там, где находилась.       И единственной причиной по которой я все еще не сорвалась в обратный дорогу, по прежнему оставался "бешеный, но верный Дрозд".       Он как брошенный мокрый котенок, жалобно пищащий из лужи на твоем пути, которого и брать — не вариант — просто некуда, и оставить как есть рука не поднимается. Вроде и коробку сухую нашёл, и поесть уже купил, а все равно идешь и оглядываешься, как он там... Безумные ассоциации учитывая его мощную мясистую тушу, военное и полукриминальное прошлое, а также целую кучу малоприятных привычек.       Именно так я думала, двигаясь в сторону его стоянки под палящими лучами послеполуденного солнца, с туго набитым рюкзаком, цветастые феечки на котором обзавелись значительными деформациями конечностей под давлением острых углов и округлых боков различных банок и коробок с продуктами.       Я дала себе четкое обещание — что это точно последний раз. Последний раз проверю его рану, последний раз оставлю немного припасов, а после, я развернусь и больше ни за что не буду оглядываться. Ни за что.       И вот сейчас я сижу на земле у небольшого костерка, в ожидании пока закипит вода для моего будущего обеда. Напротив меня, лицом к лицу, сидел Диксон развалившись полубоком на сидении авто, в демонстративно расслабленной позе, и не сводя с меня острого взгляда, трындел о мелких заносчивых девчонках, о стервозных мамашках и всячески опускал безответственных отцов, пытаясь таким образом развести меня на нужные ему ответы. О, и конечно же о таком охуительном себе, да.        У него дрожали конечности, его периодически вело, он время от времени заметно терялся в пространстве. Его заметно лихорадило и он весь вспотел, морщился от яркого солнечного света и все время дергался потереть висок отсутствующей кистью, от чего морщился еще сильнее, но от меня взгляда надолго все же не отводил.       Дядя часто рассказывал мне, что во время столкновений в Персидском заливе им доводилось видеть детей иракских повстанцев в разоренных селениях. О том какими взрослыми они ему казались, в контексте с тем, что: "Не надо прибедняться Габриэлла, я прекрасно знаю, что ты и сама можешь это сделать, не придуривайся...".       На войне часто бывает так, что дети убитых родителей и сами берут оружие в руки гонимые местью, злобой или страхом, становясь открытой угрозой. Или притворяясь тихими чтобы после выстрелить в спину твоему товарищу.       В глазах таких рано повзрослевших детей нет страха смерти и раболепия ко взрослым, как нет их более и у меня, что бывший военный никак не мог не отметить.       Он тогда беззастенчиво порылся в моем рюкзаке, вытряхнув все на землю, так как одной рукой копаться ему было неудобно. Хмыкнул обнаружив небольшой пакет с минимумом медикаментов, насмешливо предоставив мне возможность самостоятельно выбрать ему пилюльки, но внимательно наблюдая и контролируя, а вот руку перевязать не дал, язвительно высказавшись о сопливых криворучках и о том, что Диксоны не болеют и любая зараза дохнет еще на подлете.       Ага, от яда. Охотно верю.        И не найдя больше ничего интересного, он также нагло заграбастал, скудные остатки таблеток и перевязочный материал, бутылку воды и пачку крекеров, и завалился в свое авто, продолжая отпускать комментарии даже с набитым ртом.       — Ну допустим, я притворюсь идиотом и поверю, что маленькая девочка Габриэлла здесь одна... Вот только старина Мерл тебе не сраная Мери Поппинс, а скорее неподражаемый Стерлинг Арчер. — продолжил доносить до меня свою позицию этот несносный человек, совершенно бескультурно разговаривая с набитым ртом и чуть ли не театрально расплевывая слюну и крошки по сторонам.       — Он, чтобы ты знала, отдает предпочтения морю разнообразного бухла и клевым телкам, с не менее клевыми сиськами. И делиться сочными дыньками с мелкими чипыздриками он точно не будет, хах, если ты понимаешь о чем я... — Диксон тихо и натужно рассмеялся над собственной остротой, а после едва заметно сморщился. Снова потянулся уже несуществующими пальцами к голове, но отдернув руку на полпути бросил на нее злой взгляд, тихо пробурчав, что ему и самому впору няньку поискать.       — Вот у твоей мамки какие сиськи, а? Наверняка похожи на два огромных арбуза? А в дополнение к ним идет огромная задница и не менее огромное, жирное пузо, что трясется при каждом шаге, вызывая микро-землетрясения... Или она, наоборот? Из тех тощих, кто жрет различный фураж на завтрак и пареную траву на обед? Небось маскирует два своих прыща лифчиком с тонной поролона? Поучает всех жизни, и завлекает твоего папашку-подкаблучника в постель громыхая костями, мм? — он все не оставлял попыток вывести меня из себя, задевая самые болезненые по его мнению для ребенка темы, периодически откровенно намекая, что нам не по пути, но и не делая серьезных попыток прогнать меня окончательно.       Я спокойно и даже флегматично продолжала жевать запаренную фруктовую овсянку, вяло огрызаясь и все чаще пропуская мимо ушей треп Диксона. О том, что ноги у меня короткие, а значит хрен я от кого убегу. О том, что меня такую мелкую даже как приманку не оставишь — жрать чокнутым будет банально нечего, но возможно они споткнутся об такую коротышку и прочие не смешные шутки, мысленно строя свой дальнейший маршрут и проверяя выполнение намеченных пунктов плана, когда затихающая мужская речь окончательно прервалась и он наконец вырубился.       Не человек — конь.       Выждав еще пару минут и спокойно доев свой обед в блаженной тишине, я забрала с пассажирского сидения перевязочный материал, ранее отобранный у меня Мерлом, сняла старую, порядком отсыревшую после мытья перевязку, и начала делать новую круговыми турами от нижней трети плеча.       — Сильвия носит лифчик размера 36D. Она обожает лазанью и малиновый чизкейк. Трижды в неделю ходит на фитнес и еще дважды в бассейн, так что мужского внимания ей всегда хватало, все же она молодая, красивая и с самого начала была одинокой, и да, ты прав, в отношении меня она та еще кукушка... А папашку своего я и вовсе не знаю, он оказался обычным не обремененным сеятелем, но я не в обиде, мне же проблем меньше. А вот с дядькой мне повезло, да... — рукам было не привычно обращаться с изгибами возвращающейся повязки, все же теория и практика в новом теле — это не одно и тоже.        — Только вот не пойму, что же он в тебе разглядел такого особенного... Ты же как застрявший в прошлом комок из комплексов. Ждешь руку помощи и сам же ее отбрасываешь, стреляя колючками на опережение... Даже Льюис отбросил те поганые воспоминания! Забил на Питера и твою гребаную Агду. На Фица, Тери и Уоррена... Лишь с Бутом продолжал общаться, да тебя вспоминал временами... — со злости узелок получился чуть туже, и Диксон немного дернулся, — А ведь он потерял не меньше чем ты... — чертов Дрозд со своим ночным приходом, всю душу, скотина, вывернул.       — "Бешенный, но верный", да, дядя? — я покрутила в руке довольно тяжелый кольт стандартной модификации на семь патронов сорок пятого калибра с блестящей гравировкой "1992г. Л. А. Купер. За стальные ОО", и сунула его во внутренний карман кожаного жилета, — Вернешь при следующей встрече. И только попробуй так нелепо сдохнуть.       Я закинула на плечи совсем опустевший рюкзак и убрав явные признаки пребывания здесь второго человека, затолкала свободно свисающую наружу ногу Мерла в салон, захлопнув автомобильную дверцу, и бодро зашагала по дороге на северо-запад.       И нет, я не забыла про свой фургончик, просто решила не рисковать и вернуться тем же маршрутом, что и приехала, а не испытывать судьбу выбирая новый маршрут, по крайней мере там точно нет тех жутких заторов, что часто наблюдались на более востребованных дорогах и перекрестках. А для этого необходимо было немного отогнать брошенную мной же малолитражку с развороченным колесом и по возможности убрать другие острые части разбитого авто, чтобы не столкнуться повторно с той же проблемой.       Ну и голову проветрить заодно.       Спустя минут десять-двенадцать прогулочного шага, пришлось резко свернуть в подлесок, раздавшиеся последовательно два выстрела, явно дали понять что впереди живые. Дорога здесь делала крутой поворот, разделяясь и образуя этакий перпендикуляр к чуть более широкой полосе, моя часть вела в отдаленный пригород, а вторая уходила дальше на восток, позже выводя на кольцевой разъезд по пути к центру Атланты.       Возможно эти люди двигаются в город в поисках лагеря выживших или как и я припасов, либо бегут из него, что более вероятно.       Резко сворачиваю с дороги и тихонько пробираюсь между деревьями слегка забирая в сторону. Это далеко не лес, так небольшое зеленое насаждение, полоса вдоль дороги шириной метров тридцать, защита от шума, ветра и токсичных машинных выхлопов. Но к счастью довольно запущенная, здесь есть молодая, густая поросль, кустарник и некоторая часть неубранного ветровала, так что передвигаться скрытно получается пусть и не идеально, но весьма сносно.       — Ты что творишь, придурок?       — Впереди был кусачий! Ты сам видел, он выскочил прямо под колеса! Что мне оставалось делать? — впереди слышались гневные окрики и неразборчивая ругань.       — Кусачий, тупая твоя башка! Сколько можно повторять, это больше не люди, никто не подаст на тебя в суд! Переехал бы его к чертям, а теперь что? Что нам, блядь, теперь делать, а?       Я подобралась еще ближе и теперь можно было понять, что говоривших было минимум трое, слышался гул заведенного автомобиля и частые чертыханья. Они встали ровно на том участке, где и я ранее, и похоже тоже порвали шины, до кучи протаранив и чужую разбитую груду металлолома и мою брошенную крошку.       Тот кто оправдывался и еще один мужчина сейчас копошились у помятого капота, пытаясь его открыть, третий, который истерично песочил водителя, продолжал матерно голосить, но уже чуть потише, теперь яростно пинал соседнюю развалюху, а чуть поодаль на дороге молча ходил четвертый. Он был вооружен и контролировал обочины, высматривал кого-то на дороге по направлению города. Выпустил еще три пули в бредущего ходячего и махнул рукой приближающейся машине.       Дальше мне пришлось отвлечься — на шум потянулись некоторые мертвецы.       То тут, то там меж редких стволов замелькали исковерканные лица, и я поспешила отойти немного вглубь и в сторону, подозвав одинокого, субтильного юношу щелчками пальцев, с широком замахом рубанула с боку по голени и уже, можно сказать привычно, добила завалившегося ходячего саданув его по шее — зачастую так бывало легче, чем проламывать им черепа. Жаль только, что от перелома шеи их не всегда разбивал паралич, некоторые особо шустрые продолжали двигаться даже если их затылок касался лопаток, но в любом случае в мобильности они теряли знатно.       Оставив недобитка бессмысленно жевать траву клацающей челюстью, стянула с него грязную, замурзанную толстовку и распотрошила брюхо. Ходячий видимо оказался из первых обратившихся, совсем уж тухловатый, нутро его было уже черным со сгустками свернувшейся крови и со следами очевидного гниения, местами в нем копошились мушиные личинки и другие жучки, от чего вся эта гнойная масса неравномерно шевелилась и трепыхалась, оставляя еще более тошнотворное впечатление и вызывая неконтролируемые желудочные спазмы...       Отличная маскировка, но какое же это фу-у...       С каждой пройденной минутой мелькание меж стволов мертвых голов шло по нарастающей они поворачивали свои стопы в сторону потенциального обеда и шли к источнику шума.        Со стороны дороги послышалась более активная возня. Подъехала еще одна машина, остальные три тормознули поодаль. Кто-то нетерпеливо коротко просигналил.       Нужно было уходить, но мне хотелось хоть немного узнать об их планах на дальнейшее передвижение. Логично предположить что это те самые люди Губернатора, и именно сейчас они "спасут" Мерла, а значит есть возможность узнать если не расположение Вудбери, то хотя-бы по какой дороге они поедут из города, чтобы держаться подальше. Кажется в сериале они не брезговали помародерствовать у еще живых, и мне не стоит давать им возможность устроить "пир на костях".       — Что у вас тут происходит?       — Эта ссыкливая целка, испугалася кусачего, да Маркус!?       — Я не!.. не виноват я! Он выпрыгнул прямо под колеса и я немного вильнул! Ты сам видел, скажи!...       — Вильнул!? Да ты со страху развернулся и протаранил эту сраную развалюху! Как нам на ней теперь ехать? А если эти сраные уроды у нас на хвосте?!       — Заткнулись! Все! — подошедший мужчина в военной штанах и ботинках, но гражданском верхе, похоже уже и не рад был, что задал вопрос, ругающиеся мужчины распалялись все больше повышая голос, и даже после окрика продолжали высказывать друг другу претензии, но уже почти шепотом.       Еще один мужчина повинуясь подзывающему окрику, выбрался из подъехавшего автомобиля и тут же полез смотреть последствия столкновения.       — Что с тачкой? Колесо я вижу, мы свою запаску еще в городе скинули, но можно и с этой снять, — кивок "военого" в сторону "моей" машины — А под капотом как?       — Колесо да, действительно не проблема, диаметр одинаковый, но здесь треснул блок АБС и топливный клапан немного замяло, мелочь в общем, но это работы минут на тридцать-сорок минимум, если нам на хвост сели кусачие, то это может стать серьезной проблемой, — низкий, щупленький и лысоватый, он похоже хорошо разбирался в этом и шустро начал выдавать прогнозы, — Капитан Браун...       В этот момент послышалось с десяток выстрелов со стороны оставленных в стороне автомобилей, крики и команды успокоиться и оставаться в машинах.       — Филипп, что у вас там?       — С округи начинают стекаться кусачие, видимо их привлек шум... — подошедший со стороны мужчина был возрастом слегка за тридцать, широкоплечий и хорошо сложенный, разговаривая он растягивал губы в неловкой, но обаятельной улыбке и лохматил рукой волосы, словно заправский ловелас, а все произошедшее сущий пустяк и обыденная ерунда, — Их пока мало, но совсем скоро подтянутся еще... Нужно что-то решать.       — Капитан Браун, возможно будет быстрее и безопаснее пересесть на эту машину? Поставим на нее наше колесо, перегрузим вещи, часть конечно придется оставить, все не войдет. По крайней мере, так мы не рискуем вновь встать на дороге, если машина снова сломается.       Капитану явно не пришлась по душе идея сменить вместительный минивэн на компактный городской паркетник, но еще одна череда раздавшихся выстрелов все же смогла перевесить чашу.       — Приступай, — он кивнул механику и тут же переключился на подошедшего, раздавая инструкции, — Значит так, они пусть едут, догоните нас на двадцать седьмой в окрестностях Уэверли Холл, мы уже там останавливались, довольно тихая местность. Вы перегружаете все вещи и по этой дороге догоните остальных, мы попытаемся увести собравшихся за собой. Ясно?       — Да, мы сейчас быстро раскидаем часть вещей по машинам и можете ехать, это разумно, да,— провинившийся водитель суетливо дернулся разгружать машину, но был остановлен опустившейся ему на плечо рукой главаря.       — Нет, Маркус, ВЫ переложите ВСЕ вещи в эту машину.       — Все? Но... они все не влезут... нам тогда сесть будет совсем некуда...       — Что ж, значит кому-то придется остаться, — насмешливый тон ясно давал понять кому именно следует поджать булки и таки постараться уложить все компактно, если он не хочет стать будущей закуской.       — Филипп, поедешь вместо Картера. И колесо сами поменяете не маленькие, еще не хватало чтобы вы единственного нашего нормального мастера угробили.       — Нет, Энтони, моя семья... я только их нашел, я не могу снова их оставить. Не проси меня об этом, — такая перспектива Филиппа явно его не вдохновила — этот денди больше не улыбался.       — Я и не прошу. Не переживай, Филипп, я присмотрю за твоими девочками. Да и у тебя будет хороший стимул вернуться к ним. А заодно ты присмотришь за парнями, ведь так? — хо-хо, кажется кому-то только что указали на его место, беднягу аж трясет.       — Да, конечно.       "Начальника" отошел, что-то рассказал ожидающим его на дороге людям и четыре машины укатили дружненько дальше, попискивая автомобильными сигналами. Если они надеялись таким способом увести за собой ходячих им надо было еще немного сбавить скорость, а так они только пригласили всех на пир, и свалили. Ублюдки.       Что ж, и мне уже пора сваливать. Раз уж ранее гарантированно свободный проезд, скоро заполнят мертвые, буду пробовать пробиваться другими мелкими улочками. Минут двадцать пока они возятся у меня есть, как раз хватит чтобы добраться бодрой рысью до своей машины и уже на ней проскочить развилку на Харлен Теренс. Потом мне на восток, а им на двадцать седьмую — это юго-запад, и дальше мы уже не должны пересечься.