Кожаные пилигримы. Предел.

      Глава 17.

      Ну, шуми надо мной, своим новым, широким флангом, тарахти подо мной, отражай мою тень своим камнем твердым, светлым камнем своим маячь из мрака, оставляя меня, оставляя меня моим мертвым.

      И.А. Бродский

      — Откуда у тебя все это?       — В Алабаме, откуда мы с тетушкой, беспорядки начались немного позже, чем в Джорджии. Было немного времени подготовиться. Да и мы все с самого начала не собирались ехать в эвакуационный лагерь. Дядя посчитал, что это будет слишком опрометчиво — соваться во время эпидемии в места с большим скоплением людей и поэтому подыскивал другие безопасные варианты, в которых можно будет переждать. Только вот... не сложилось, — "все это" как выразилась Аннет от лица всех моих попутчиков тире подопечных, это пол десятка листов писчей бумаги формата А4 с краткими характеристиками трех потенциальных... домов? убежищ?       Что бы они сказали увидев всю остальную мою макулатуру?       — Это тот, который...       — Да.       — Он что-то знал обо всем этом? О том, что сейчас происходит?       — Нет, не думаю. Во всяком случае не больше чем все остальные...       Несмотря ни на что, эти люди все еще отказывались принимать новую реальность. Слишком большая вера в честное правительство, неубиваемых морских котиков и всепрощающего Бога.       Эх, как бы цинично это не звучало, но смерть дорогого человека быстро откроет им глаза.       — Но мой отчим работал в юридической конторе сотрудничающей с городским госпиталем. Он сумел дозвониться нам в последний день, когда еще работала сотовая связь. Долго разговаривал с Льюисом и строго настрого велел не соваться в любые подобные места, не обращаться в больницы и избегать зараженных. Возможно он мог увидеть или узнать на работе что-то, что заставило его сказать подобное... Но в любом случае сейчас этого нам уже не узнать.       — И все же, я считаю, нам нужно искать военных и кого-то из правительства. Должны быть еще выжившие! Какие-то точки сбора, инструкции, протоколы... В конце-концов мне рожать скоро! Возможно в менее крупных городах, не миллионниках, как Атланта больницы выстояли? А ЦКЗ? Что если они уже нашли лекарство, и мы просто не в курсе?       — ЦКЗ — это объект красной зоны, никто в здравом уме нас туда не пустит, согласно все тем же протоколам. И это в случае если он еще функционируют. Если нет, соваться туда тем более самоубийство, — я уже говорила, что Тед—лапочка, — А если и пустят, то исключительно как очередной материал для своих исследований, потому что вряд ли они настолько идиоты, чтобы испытывать "лекарство" на мертвых.       Ну да, это группе Рика повезло, что единственный местный надсмотрщик поехал крышей от вины, вина и одиночества. А вообще, чтобы не дохнуть от контакта с трупным ядом еще в середине девятнадцатого века придумали использовать защитные перчатки. Хотя, конечно, мертвые тогда самостоятельно не ходили...       Джози с женщинами все никак не могли смириться с тем фактом, что жить отныне придется почти в спартанских условиях. Консервном заводе, недостроенном психдиспансере или заброшенной туберкулезной больнице. На выбор. Ну какой им толк от красивой и просторной кухни по последней моде, если ни газа, ни воды, ни электричества в ближайшее время все равно не предвидится! Неженки!       Вот серьезно, сидели у себя тихонько в домике в окружении ходячих мертвецов, подъедали остатки провизии и никуда не дергались, и не волновало их особо, что ляльку в мир принимать некому, и после визгу от младенца будет целое море. А тут стоило вывезти загород, где мертвечинкой не смердит и бледные головы мелькают не так часто, как началось... Бабье царство, блин!        У Пола, как оказалось, проблемы с коленом, он носит жесткий тутор и бегает с ортезом не особо шустро. Вот и остается у них из сильного пола один Хоуи, да бой-баба Аннет предпенсионного возраста, супруга Пола. Перекусят упыри парнем и эти трескучие цветочки передохнут без чужой заботы.       Впрочем, у противоположного лагеря из мужской поддержки был только Тед, что к счастью больше симпатизировал моим близким, и подросток "всё-ещё-намного-трусишка" Бакстер. Но и ртов голодных у нас куда меньше!       Вообще, касательно убежищ, я выделила для нас лишь три, листочки с характеристиками на которые и выдала на руки, тихонько выбрав их из общей стопки еще до общего сбора. Можно было бы еще варианты рассмотреть, но чем больше выбор, тем больше сомнений, и так срач с ничего развели.       Конечно можно выбирать долго, но основные критерии определяли выбор.       Во первых необходим умеренный теплый климат, без засухи, но и без необходимости слишком сильно заморачиваться с отоплением в зимние периоды, ведь температура Земли без людской деятельности неизбежно понизится.       Во вторых здания в любом случае должно быть каменным и значит — не новым. А то учитывая излюбленную американцами манеру возводить тонкие деревянные каркасы, заполнять прорехи пеной, обшивать гипсокартоном и называть этот бутерброд — "надежным домом",.. мде. Не удивительно, что дохлые достаточной толпой их сносили на раз, лишь навалившись собственным телами.       Само собой, наличие забора, воды и земли для какого-никакого самообеспечения.       Ну и, отсутствие необходимости проводить зачистку. Не с нашим нынешним составом, ее просто некому сейчас делать. А потому — укрепленная заброшенка на отшибе. С забором, полем, речкой и без людей. И живых, и мертвых.       Ну еще и поэтому, варианты с различными бункерами мною не учитывались. Они актуальны, когда по какой-то причине, нахождение на поверхности становится опасно. Во время ураганов, бомбежек или угрозе опасного излучения. Именно для этого они строились.       Вся Америка ими усыпана, каждая достаточно крупная школа оборудована подвалом-убежищем, это прописано законодательством, и в случае ЧС, ураганов или землетрясений люди шли туда. И во время зомби нападения некоторые тоже пошли туда. Не считая секретных и заброшенных — это общедоступная информация, да и то, какова вероятность, что проживая длительное время в городке, кто-то из старожил или любопытных подростков будет не знать, что вот там "страшно загадочное подземелье", и — уже никакой секретности. Люди потекут туда полноводной рекой, не весь же штат в Атланту сбежался?       А это значит еще и высокая вероятность столкнуться там с кем-то посторонним.        К тому же, нечего плодить демонов, вот отвыкнут подземные обитатели от вида ходячих, а потом вылезут вдруг из бункера те кто не загнется от голода и авитаминоза, и схватят Кондратия от вида зомбаков. Ну его, пусть сразу приспосабливаются и учатся жить по новому.       И обеспечивать себя самостоятельно. У нас по прежнему "хлеб — это опора жизни", а в бункере его особо не вырастишь.       Поэтому, и следующие варианты:       Первый объект находится в Юфоле, на границе штатов Алабама и Джорджия.       В десятке миль от небольшого городка расположенного выше плотины Уолтера-Ф-Джорджа есть небольшой рыбный консервный заводик. Там же, на месте, в искусственных запрудах разводили редкие породы рыб, плюс везли что-то с побережья — так и жили. Но три года назад экологи прикрыли прибыльное мероприятие, а имущество законсервировали.       После ареста территория обзавелась крепким забором с колючкой по всему периметру от воров и других любителей халявы. Земля там вокруг плодородная, немного холмистая, есть небольшой лес и поля, и собственная подстанция вместе со скважиной. Ну и в случае полной задницы, всегда можно подорвать плотину, и тех кто ниже смоет нахрен.       Из минусов — побережье слишком близко, не хотелось бы чтобы в один прекрасный момент все наши труды унесла какая-нибудь истеричная дамочка вроде Сенди или Ирмы.        Да и как оказалось Вудбери в той стороне, не близко, но... Если я правильно поняла, они бы не стали заморачиваться и придумывать новое название, а значит, что учитывая направление куда они свалили из пригорода Атланты, это вероятно небольшой городишко между Ла-Грейджем и Мейконом. Километров восемьдесят всего.       Второй вариант — Скотсборо. На реке Теннесси есть малюсенькое приозерное поселение Лангстон, выстроенное вокруг старинного особняка с идентичным названием, который в шестидесятые был реквизирован у частного лица государством и переоборудован под психдиспансер. В две тысячи втором персонал разогнали, обитателей перевели, а заведение закрыли на реставрацию. Но спустя почти четыре года, уже на финишной прямой, кто-то умный решил, что лучше бы открыть там отель и косить бабло, судебные тяжбы затянулись, вокруг возвели забор и началась горячая бюрократическая война.       Так вот, местность вокруг там имеет крутые высокие берега, хорошие леса и много воды. Оно труднодоступно — с одной стороны особняка прибрежный обрыв основного русла, второю прикрывает небольшой речной рукав с перекинутым через него мостом, дорога через который является единственным достаточно крупным асфальтным полотном по которому может занести незнакомцев, а ближайшие крупные города — это собственно Скотсборо на той стороне основного русла реки и Чаттануга в ее истоке.       Главная особенность — труднодоступность. Миссисипи крупная река, ее берега в том месте образуют практически ущелье, а мост — это виадук. Если его подорвать или перекрыть, отрезая доступ мигрирующим упырям, ближайшая переправа окажется достаточно далеко.       Палка о двух концах. Мы сможем хорошо закрыться от ходячих, но если упустить контроль уже нас смогут отрезать негативно настроенные живые.       Ну и третий вариант. Туберкулезная больница. Локация — искусственное водохранилище Хартвелл, граничащая с Джорджией и Южной Каролиной и охватывающая части рек Саванна, Тугала и Сеннека.       Еще в середине века, во время строительства заграждения там поставили небольшой керамический завод, глину возили из карьера в двадцати километрах западнее, раскопав там целый котлованище. Выпускали сначала кирпич, а когда стройка завершилась, перешли на предметы быта: сервизы, горшки, вазы, статуэтки и прочее.       В конце восьмидесятых карьеры окончательно истощились и предприятие прикрыли. После земли вроде выкупили, часть зданий снесли, часть перестроили и открыли профилакторий для туберкулезников и других заразных хроников, которым полезен свежий воздух. Так и работали, пока в две тысячи третьем не произошла утечка какого-то медицинского газа, и не умерло несколько пациентов, после начались разбирательства и всяческие нотариальные проверки. Как итог, после полутора лет мозгоклюйства клинику прикрыли к чертям.       Сейчас там помимо уродского бетонного забора из промышленных блоков, есть двухэтажное административное здание, два отдельно-стоящих хозяйственных склада, гаражный ряд и основное здание в форме буквы "Г" в три этажа.       И наглухо заколоченный крематорий , собранный из переоборудованных промышленных муфельных печей на отшибе территории. Небольшой лысенький парк с пешеходными дорожками для пеших прогулок и полянки-клумбы-голая земля без асфальта.       А на другой стороне озера есть скаутский детский лагерь. Что-то вроде "а-ля, мы коренные американские индейцы" — маленький деревянный сруб, домики стилизованные под вигвамы и мелкие весельные лодочки на небольшом пирсе.       Местность слегка холмистая, но скорее за счет искусственных отвалов и старых терриконов, вокруг поля, лесов не много, скорее это небольшие лесные насаждения. Ну, у нас и охотников нет.       Территория округа Харт-Каунти и западное побережье озера отличается обрывистыми и илистыми берегами, не такими крутыми как в Скоттсборо, но достаточными чтобы дохляки не перли сплошным потоком. Восток и юго-восток ограничивает озеро, северную сторону прикрывает река Тугала, что вливается в водохранилище. Вот и остаются лишь западные подходы, которые частично перекрываются карьером.       Лично мне нравился больше всего третий вариант, хотя он и имел недостатки. Он дольше всего заброшен и, несмотря на то, что находится под охраной, состояние построек может быть более плачевным, чем представляется, мародеров никто не отменял, иногда охраняй не охраняй, а все равно если и не сопрут, так поломают. Возможно, нужно будет озаботиться пирсом, понтонным мостом и даже небольшим катером.       Но при этом, именно это убежище ближе всего к событиям канона, а точнее к ферме Хершеля. А еще практически равноудалена от других групп, которые я смогла припомнить из просмотренных обрывков сериала. Как говорится: прямо пойдешь — к каннибалам на прокорм уйдешь, направо пойдешь — в тюрьму попадешь, а налево пойдешь — доброго друга найдешь. Это я про Александрию если что. Ее найти было легче всего, достаточно было ввести в поисковик "купить недвижимость в эко-городе, Вашингтон, Александрия", и все, куча торговых буклетов вплоть до плана застройки территории у меня на руках.       Хочу держать руку на пульсе.       Первое убежище, было ближе к Вудбери и, соответственно, к тюрьме, но остальные направления, кроме восточного и северо-восточного, могли таить опасных недругов, и в этом я бы предпочла известного врага.       Второе давало шанс со временем найти Сильвию и мелкого братишку, при условии, что они безопасно выбрались из родного городка, но на этом тоже все.       Так что я была более заинтересована в третьем варианте и слегка топила за него, к тому же никто не говорит прощаться с остальными, всегда должен быть план "Б". Заселю туда позже пару лояльных групп, будут создавать содружество. Наверное. Если найдутся желающие, так как самостоятельно я тянуть это точно не стану.       В общем, чуть подтасовав данные, приукрасив тут и сгустив краски там, симпатичный мне вариант был выбран. Не без споров, и скорее исходя из того, что надо же делать хоть что-то, но тем не менее. Плюс сыграл роль аргумент, что туда банально ближе ехать.        В итоге добирались мы туда довольно долго, по более-менее чистым дорогам к вечеру уже были бы на месте, но на ночь глядя решили не соваться, встали небольшим лагерем на берегу в небольшой рощице неподалеку.       Проблем в дороге особо не было. В нужную нам сторону была проложена крупная автомагистраль соединяющая Атланту с Гринвиллом и кучка мелких дорог, которыми пользовались до ее открытия в девяносто седьмом году. Все в приличном состоянии и их действительно было много, достаточно чтобы объезжать трудные места и заторы.       Один раз на дорожной развязке пересеклись с небольшим стадом, пропустили, тихонько пересидев в машине. Ёще пару раз слушали пальбу на окраинах небольших поселений. И лишь единожды пересеклись с живыми...       Ехавший первым в колонне Хоуи коротко просигналил движущемся навстречу паре легковушек и замедлившись, собирался съехать уже на обочину и пообщаться, но притормозившие сначала автомобили решили иначе, и, прибавив газу, пронеслись мимо. Я успела лишь заметить, что в одном из авто был взрослый мужчина и девочка-подросток с пожилой женщиной. Ну и ладно, видимо эти уже наученные и общаться с незнакомцами не стремятся.        А Хоуи как-нибудь при случае преподнести урок надо, чтобы не бросался ко всем с открытыми объятиями.        На ночь особо не распаковывались, набросали подстилок, разожгли небольшой костер с треногой под густой суп, да клубни картофеля в угли сунули. Пока не стемнело в речке быстро ополоснулись по очереди.       Детишек после перекуса сморило быстро, они всю дорогу по сторонам глазами жадно лупали, до этого их особо не выпускали из дому, а тут вся разруха как на ладони, запрещай — не запрещай, всего не скроешь — утомились от впечатлений.       Машин было достаточно чтобы распихать по ним спящих детишек, а взрослые устроились у небольшого костра на пенках и одеялах. Ставить дежурных на ночь смысла тоже не было, взрослые накормив и спровадив детвору спать, сами ложиться не стремились, да и трудно вот так сразу, после городских квартир под открытое небо, от каждого шороха просыпаешься. Поэтому, кто-то пил пиво из аллюминиевых банок и закусывал жареными на костре сосисками, кто-то ограничивался просто горячим чаем, и тихонько разговаривали между собой, иногда смеялись, стараясь чтобы голоса в приятной прохладе ночи не раздавались слишком громко. Не столько строя планы на следующий день, сколько узнавая друг друга. Присматриваясь. Притираясь.       Я, заняв переднее место одной из легковушек, некоторое время еще вслушивалась в тихие разговоры, распластавшись на максимально откинутом кресле и пялясь на необычайно яркие звезды, более не скрываемые городской засветкой, в открытый потолочный люк. От реки тянуло приятной прохладой, разный гнус после обработки репеллентом дох еще на подлете, Бак сопел сзади, а у тетушки есть надувной матрас, ей и беременной Джози мужчины сразу надули компрессором от машины, остальные отказались. И от палаток, после красочного рассказа от том как я их доставала и, что видела тоже.       Спать полусидя было вполне комфортно, сиденье было мягким и удачно продавленным чьим-то далеко не тощим задом — как раз можно было удобно свернуться подтянув колени и чувствовать себя в уютном коконе, уткнувшись в обивку пахнущую сигаретным дымом и вкусно-сладкой пахучкой.       Утром проснулась почти последней, наконец позволив себе как следует отоспаться после всей нервотрепки последних дней. Ничего не снилось, как в колодец рухнула, но проснулась вполне отдохнувшая. Завтрак был практически готов, вещи, кроме пары пледов и чашек-ложек, собраны, взрослых за ночь не понадкусывали, от похмелья и усталости они не страдали, по крайней мере на вид были весьма бодры, мертвых под лагерем не наблюдалось. Хорошо-о...       Километрах в пяти от нужного нам места было небольшое поселение, провинциально-туристическое такое, там сдавали в наем полтора десятка летних домиков возрастом приближающиеся к полувеку, примерно столько же было еще частных жилых дворов, доисторический травмпункт, мини-минимаркет, маленькое кафе с мороженым и пиццей, и магазинчик "для рыбалки".        Живых там не было, бродило с десяток мертвецов в разных уголках селения, которых прикрывая друг друга и привыкая к их виду и новому оружию прибили взрослые. Было немного смешно наблюдать как этакая коробочка из взбудораженных личностей подбиралась к одинокому мертвому бедолаге и всаживали в него пару-тройку патронов прежде чем вспоминали, что стрелять нужно в голову. Или чуть позже пинали следующего несчастного ногами, перед тем как размазать его череп битой, более короткие ножи пока и вовсе не использовали, предпочитая бóльшую дистанцию.       А, когда на шум вышло сразу четверо, загнали галдящих подростков и баб в машины и чуть ли не к войне приготовились отстреливая их далека с лицами, как у страдающих от застойного запора. У устроившегося на сидении рядом Бакстера вид от этого был весьма скептический, ну да он то уже чуть пообтесался, хоть и боялся, но понимал, четыре ковыляющих трупа против толпы вооруженных — это уже не так страшно, как было неделю назад, когда никто еще просто не решался нажимать на курок.       Розали рассказала, что в первую ночь после моего ухода, так же как когда-то у стен ее дома, начали собираться мертвые, вероятно все же взбудораженные моими хомячьими метанием туда-сюда. Их было немного, но перепуганному мальчишке на которого взвалили ответственность за чужую жизнь хватило шорканья по фасадной обшивки, чтобы всю ночь не смыкать глаза и приучиться держать оружие ближе к телу. Утром они разбрелись, а к вечеру собрались снова, когда отоспавшийся Бак выполз через чердак на крышу и несколько часов наблюдал за ними от туда сжимая ствол, но к счастью не пуская в ход громкое оружие. Потом более-менее привык или, скорее, принял наконец для себя их заторможенность и тупость, дающую хорошее преимущество живым при столкновении один на один.       Женщины выдали неплохую идею прошвырнуться по домам. Мол, если там не хватает многих вещей, а не только по верхам, значит скорее всего наша больничка уже не наша.       Проверили, не хватало многого, но в основном это были продукты и личные вещи, вроде одежды, украшений, документов, зубных щеток и прочего.       На подъезде к территории было тихо, уродливый бетонный забор был на месте, а дорогу перегораживали ворота из синего металлопрофиля с колючкой по верху и крупной табличкой о запрете входа на частную территорию. Которую мы дружно проигнорировали.       Подолбив по воротам всем, что под руку попадалось и выждав минут десять, мужчины поскручивали болты шуруповертом и отогнули одну сторону тонкого железного листа наружу. Территория была относительно пуста, что собственно итак было видно через щели у опорных столбов, лишь в отдалении болтался какой-то кривоногий ходячий, неспешно ковыляющий в нашу сторону и подволакивавший заметно более тонкую в сравнении со второй ногу.       Я на зачистку не рвалась, не желая еще больше выпячиваться и спорить, и осталась в машине. Пошли все мужчины, бой-баба Аннет, их с Полом старшая дочь Алекса и, напросившийся под ответственность Теда Бакстер. Вооружились они до зубов, но о защите никто не заикался, как были в джинсах и футболках так и пошли, я не стала одергивать. Выживут — может и поумнеют, а нет — и учить смысла нет.       Но по территории уже было видно, что толпы народа здесь ждать не стоит. Забор по периметру был цел, это мы еще не заходя проверили. На всех дорожках, включая главную подъездную, в швах между плиток росли пучки мясистого портулака, ничуть не примятые. На территории был относительный порядок, окна были целыми, лишь парочка битых — их можно и не считать, на дверях ближайшей видимой постройки болтался замок, а траву на свободных от покрытия участках явно косили, возможно еще в начале лета, но косили — это видно по обломанным на одной высоте толстым стеблям подросшей щирицы, осота и белой мари.       Из, в целом, благополучной картины, выбивалась лишь охранная сторожка со стоящим рядом домиком на колесной платформе и старым рыжим пикапом. Там валялся какой-то мусор, старые колченогие стулья, перевернутый пляжный лежак, пирамидка алкогольной стеклотары, летали подгоняемые ветерком обрывки газет и целлофановые пакеты. Именно там нашли четырех покусанных бомжей и наркоманов и еще двоих отловили на территории. Видимо охранник нашел себе компанию, и привечал их у себя, за что в последствии и поплатился.       Когда все было осмотрено, нас запустили на территорию, отперев ворота найденными в сторожке ключами, и прикрутили обратно погнутый лист профиля. Тела мужчины отволокли пока в сторону, и потихоньку разгружали грузовик, чтобы съездить позже в поселок.       Стены, пол, потолок в здании были практически везде с хорошей чистовой отделкой, но абсолютно пусты, в левом крыле в кабинетах были свалены металлические койки, столы и матрасы, но последние воняли нафталином и плесенью, и прикасаться к ним лишний раз ни у кого желания не было, а тем более спать на них. Поэтому было решено привезти хорошую мебель из жилых домов, тем более время было еще до обеда, а городок пуст.       В общем, экспроприация и заезд оказался спокойным и тихим, совсем не впечатляющим и небогатым на впечатления. Мощный забор внушал чувство безопасности, не раз осмотренный двор позволил без опаски выпустить детишек на прогулку, чем те немедленно воспользовались, расползаясь по двору, а женщинам досталось заняться нашим дикарским бытом и приготовлением нехитрого обеда на природе.       – Марта, Марта! Скорее иди сюда! Смотри, что я нашел! Скорее! – Айзенберг, при первом знакомстве показавшийся мне тихим и спокойным ребёнком, а на деле оказавшийся просто обычным, немного застенчивым, но энергичным и непоседливым мальчишкой, прискакал улыбаясь во весь рот и размахивая возбуждено руками, и потянул женщину к небольшому тенистому садику из едва ли десятка деревьев, с низкой декоративной оградкой и мраморной поилкой для птиц. На лице не было ни паники, ни страха, оно сияло детским восторгом и радостью, а значит можно расслабиться, он увидел нечто хорошее, а не пропущенный нами труп или живого мертвого, – И вы все тоже идите скорее! Я такое покажу! Такое!.. Быстрее, ну же!       Остальные поспешили присоединиться, уж больно счастливым выглядел ребёнок, как будто нашел там пасхального зайца или нору белого кролика ведущую в мир шляпников-шизофреников и королев-истеричек, про который сердобольная Марта читала вчера всем младшим. Даже миссис Росс оторвалась от приготовления пищи, и пошла следом придерживаемая рукой Селестины, и Хоуи, что вынырнул наконец из багажника, куда последние минут двадцать пытался правильно уместить коврик, который после мойки почему-то совершенно перестал подходить по размеру.       Мальчик тыкал пальцем в небольшой овражек заросший густой и сочной островерхой травкой. Листва деревьев давала хорошую тень, поэтому трава внизу оставалась зеленой, а не бурой как везде, где ее открыто палило нещадное июльское солнце.       В низине ковром расстилалось нереально огромное количество ярких бабочек. Они скучковались плотным коконом, пестрым покрывалом около полутора метров длиной. Мотыльки перебирали лапками, расправляли и складывали нежные крылышки, невысоко вспархивали и снова садились, вновь и вновь меняя чарующий узор общего полотна. Просто невероятное зрелище...       В большинстве рыжие с черными симметричными пятнами, размахом крыльев не меньше четырех-пяти сантиметров или же темные с белой полосой и тонким голубым краем. Ванесса Атланта или в простонародье – бабочка "Адмирал". Красный и Белый соответственно. Распространенная и встречающаяся абсолютно везде, ну кроме Антарктиды разумеется.       Потрясающе красиво и, в принципе, мне понятно почему мальчишка так фонтанировал эмоциями и спешил поделиться вдохновляющей находкой. Но он вряд ли был в курсе, что помимо нектара в обычный рацион бабочек также входит навоз, моча, слезы и продукты разложения останков мертвых животных. Ну или людей, как в этом случае...       Завалившаяся галдящая толпа на миг вспугнула ближайших насекомых. Они вспорхнули обнажая частично объеденные глазницу, нос и скуловые кости, часть ключицы и разорванный светлый воротник с буро-коричневыми подтеками. Покружив так несколько секунд маленькие чистильщики посчитали пир более достойным своего внимания и сели обратно, скрывая собственное питательное сокровище маленькими трепещущими тельцами.       Глазу сразу стали различимы другие детали: выглядывающие светлые, немного спутанные и присыпанные сором длинные волосы, грубоватые мужские сандалии с торчащими в них грязными синеватыми пальцами, клочки окровавленной ткани то тут, то там разбросанные по траве, бейсболка брошенная чуть в стороне и разворошенная местами трава с кусочками черного жирного грунта...       Ахнувшая Марта тут же прижала надувшегося ребенка к себе, разворачивая и утыкая его в собственный живот, закрывая красивую, но страшную картину от детских глаз. Аннет поспешила разогнать вместе с ними своих впечатлительных дочерей и беременную племянницу, оставляя мужчин разбираться с трупом самостоятельно.       Розали ухватила Бакстера, крепче сжавшего оружейный ремень и схватила за локоть спокойно пожавшую плечами меня, тоже уводя прочь.       А я со смешком подумала о том, что если бы к каждому ходячему прилипла хотя бы небольшая стайка пестрых мотыльков – возможно это было бы чертовски красиво.