Кожаные пилигримы. Предел.

      Глава 19.

      ... Нам нравится постоянство. Нам нравятся складки жира на шее у нашей мамы, а также наша квартира, которая маловата для обитателей храма...       И.А. Бродский

      Мы посетили четыре ближайших к нам фермерских хозяйств, когда решили, что с нас хватит...       В каждом хозяйском доме нас встречало запустенье и разлагающиеся негостеприимные хозяева, мертвые или же окончательно мертвые. Видимо, люди привязанные к своей земле имели слишком крепкие корни и не могли бросить родные, а чаще даже родовые территории — засеянные поля, богатые пастбища и живой скот, обрекая его на гибель, и свалить самостоятельно в далекие дали. Или же просто не имели сил, или не видели смысла бежать куда-либо, а может, просто не успевали сориентироваться в изменившемся мире, встречая ходячих много реже, нежели жители мегаполисов, и от того дольше оставаясь в неведеньи их реальной опасности, и губительно отвлекаясь на знакомые всю жизнь лица соседей.       Но факт оставался фактом — живых среди жителей фермерских хозяйств не было.       От этого ощущение разрухи, что уже витало в воздухе наравне с тяжелым запахом разложения, нынешние реалии становились еще более неприглядным.       После первой поездки на ферму, после которой стало ясно, что время для животных идет уже не на дни, а на часы, пришлось пересмотреть спланированную тактику.        Изначально планировалось перевозить выживших питомцев по ходу проверки чужих хозяйств. В силу их обширных территорий и значительной удаленности друг от друга, проверять больше одной в день в наши планы не входило, но ввиду заморенности и истощенности животных и общего числа падежа скота, решено было с хозяйством не затягивать.       Дождей не было уже почти четыре недели. А серьезных дождей, достойных хоть какого-то упоминания, и вовсе не было с конца марта. Летнее солнце продолжало нещадно палить высушивая почву и являя взору плывущее раскаленное, душное марево.       Не стихающий уже пару дней жаркий ветер гнал со всех сторон отвратительные аммиачные миазмы, покрывал все доступные поверхности седой пылью и бросал в лицо пригоршни мелкого песка с горьким, плесневелым привкусом крови и иллюзорным ощущением полного краха, оседающим на губах и потной коже...       После первой партии привезеных животных, да-да тех самых, что замазали мне салон, Хоуи, Аннет, и Тедд в тот же день после обеда, вооружившись как следует, рванули все на одном автомобиле по оставшимся трем наиболее близко расположенным фермам. Не для того чтобы забрать, а для того чтобы хотя бы напоить выживших и немного разведать обстановку. Забирали их уже позже, найдя по пути два стареньких грузовичка.       Так как на территории больницы никаких загонов для скота быть, по определению, не могло, остальным пришлось в срочном порядке сооружать хоть какие-то времянки.       Первых привезенных овец разместили на привязи под деревьями, их малышей определили в огороженный всяким хламом закуток гаража, а птица, тоже изначально закрытая в своем уголке, завалив одну из самодельных стенок, в итоге бродила везде, где ей только вздумается.       А потому все остальные свободные руки в экстренном порядке сооружали хоть какое-то подобие загонов из снятых в поселке деревянных заборов и б/у стройматериалов. Корма на первые дни прихватили еще на первой ферме, и это, к счастью, еще могло подождать — лето на дворе.       Кстати, основным инициатором поскорее добраться до ферм была, беременная Джози. Оказывается они с Хоуи содержали на заднем дворике своего городского таунхауса десяток кур и четырех пушистых кроликов.       Все прекрасно понимали, что идея такого выхода на самообеспечение разумна, но всерьез заниматься скотным двором никому не хотелось, поэтому все всегда находили дела важнее, даже я ограничилась одним напоминанием о времени, и не пилила людям мозг.       Я с компанией после единственной поездки в дорогу больше не напрашивалась – ничего интересного там найтись не могло, даже встреть они живых, позже все равно познакомились бы, так что спокойно оставалась помогать обустраивать будущий скотный двор.       Была конечно вероятность нарваться на кого-то не вполне адекватного, но мне думается совсем отпетых людишек фермы пока не особо интересуют, а с кем-то по благодушней мои выживальщики договорятся. Минимум оружия у них есть –не маленькие, да и не мамка я им – разберутся.       Как позднее оказалось не встретили они вообще никого, а у нас намечалось пополнение, в виде стельной коровы, двух молоденьких бычков, еще двадцати восьми овец и баранов, собранных с разных хозяйств, двух козочек и нескольких десятков кур. На третий день привезли полтора десятка подрощенных индюшат, но они были до того вялые, что выживет ли хоть сколько-нибудь было не ясно.       С последней фермы оставалось привезти нескольких поросят, они выжили только на самой дальней ферме, и то всего лишь три молоденьких хрюшки и жирный матерый хряк, оставленный видимо на племя — жара стояла страшная.       Дожидаться их возвращения не стала, у меня были и свои дела — как правильно отметил Бакстер у тетушки Рози заканчивались некоторые лекарства. Она чувствовала себя заметно бодрее, но прерывать терапию в самом ее начале не стоило, к тому же лекарство было совсем не редкое, просто продавалось малым количеством в упаковке и потому кончалось чаще остальных.       Так что, как только машина в очередной раз скрылась из виду, я предупредила все тех же Пола, Селестину и тетушку, прихватила Бака, вытребовавшего в счет прощения взять его собой, и рванула по абсолютно пустому двухполосному мосту в городок Хомстед-Эстейтс.       Это был город в пару десятков тысяч населения и интересовал он меня именно мостом в первую очередь — это была наиболее близкая к нам переправа на восточный берег окружающей больницу реки Хартуэлл-Лейк, в восьмидесяти километрах от которого располагался небольшой аэропорт Андерсона. Ну и еще, именно по эту сторону реки расстилались территории фермы Гринов.       Так вот, Хомстед-Эстейтс, который являлся можно сказать промышленным пригородом Андерсона, еще на подъезде встретил нас черными дымными струями в небе и карканьем птиц по обочинам дороги. Очаги возгораний были локальными и не особо обширными, скорее это горели отдельные дома или машины, но никак не являлись многокилометровыми пожарищами. Да и ветер гнал воздух нам в спины и немного влево, позволяя дышать относительно спокойно.       Наша поездка мало чем отличалась от той, первой после несчастных событий. Не хватало только спящей тетушки на переднем сидении, да настроение было не настолько мрачное — проигрыватель крутил топовые танцевальные хиты летного сезона две тысячи третьего года, скрашивая время...       Мы все так же останавливались у обочины. Бак, с перемотанными скотчем поверх одежды лодыжками и предплечьями уже немного увереннее выходил против одиночных ходячих используя как и я топор с глухим обухом, но при этом более коротким топорищем. Он все еще вздрагивал перед ударами, тер быстро влажнеющие глаза и сглатывал подступающие к горлу желудочные спазмы, но относился к делу серьезно, отвлекал, помогал выманивать дохлых из машин, а после шарился в них вместе со мной...       Далеко забираться не стали, проверили пару аптек на въезде — большей частью разгромленных, с разбитыми окнами и размазанными по полу кишками... Убедившись, что нужные препараты на месте, сгребали с полок абсолютно все. Просто брали огромные пакеты и скидывали все в них, с Баком действовать было проще — он хотя бы мог нормально их поднимать.       Еще заглянули в один небольшой супермаркет в семи кварталах вглубь города — там показала мальчишке плюсы вонючей кровавой маскировки — он сначала никак не мог поверить, что это поможет и замирал соляным столбом, задерживая дыхание, стискивая ремень ружья и стараясь даже не моргать.       С ружьем он не расставался всю дорогу, держа при себе, но попыток стрелять, умничка, все же не делал...       На территории парковки было трое ходячих — две белых женщины худощавой комплекции и пухлый молодой парень. Парня и женщину, привлечённых небольшим шумом и подошедших обнюхать нас, мы убили вместе.       Невольно отступивший на пару шагов Бакстер развел их достаточно, чтобы при падении ходячий не завалился на живого, а дальше по уже отработанной схеме — удар в ноги, опрокинуть, добить. У Бака почти так же, но заваливать не всегда была необходимость — рост вполне позволял, только уверенности в движениях не было.       Поэтому вторую женщину добивал тоже он...       На парковке, перед тем как зайти внутрь, заставила его обойти периметр.       Посмотреть куда ведет запасной выход, где разгрузочная площадка, куда выходят окна, есть ли низкие козырьки, пристройки или мусорные баки по которым можно уйти вверх, какие-либо узкие места, перила или лестницы... не прохлождается ли в курилке за углом неучтенное стадо ходячих...       В общем, наметить возможные пути отхода.       В самом магазине ходячих оказалось больше. Двоих удалось выманить шумом на улицу и там добить, еще трое на уловку не повелись, и позже стало ясно почему... У заваленного стеллажа с бытовой химией трое ходячих доедали крупного темноволосого... полагаю мужчину. По крайней мере если отрешиться от вываленных на светлый кафель сизых кишок, размазанных бурых потеков, зеленоватых склизких выделений, отсутствующей практически полностью плоти на бедрах, торсе и плечах, изъеденного до кровавой маски лица и белеющего позвоночника шеи с торчащими из под затылка куцыми темными прядями... и проигнорировать трех жадно жующих монстров склонившихся над телом... то одежда казалась вполне мужской.       Они расположились в паре-тройке шагов от начала узкого ряда, ковыряясь в остывающей плоти окоченевшими пальцами и разрывая зубами неподатливую плоть...       Первому и ближайшему я не задумываясь, на автомате с высоким замахом рубанула топором по голове — больно удачно он стоял. Лезвие жадно чавкнуло проваливаясь вниз и внутрь, втягивая в разлом подгнивший скальп и разрывая кожу головы с коротким ежиком волос у правого виска и под челюстью. Но пятка лезвия изнутри неудачно упирается в наружный затылочный выступ и кость блокирует голову топора, вырывая из моих рук вслед за заваливающимся телом и оставляя без основного оружия...       Второй ходячий, что расположился между ног мертвеца и практически с головой заполз тому в брюхо на шум никак не отреагировал, продолжая упиваться своей божественной амброзией.       Третий же и самый дальний, обсасывающий жилистую ладонь, видимо посчитал нас более аппетитной добычей и выдвинулся в нашу сторону. Он запнулся об ноги мертвого мужчины, кувыркнулся через своего увлеченного товарища и завалился на подбитого мною, утыкаясь лицом в его правую лопатку в сантиметрах от рукояти топора, и завозился, попытался встать оскальзываясь на разлитой вокруг кровавой луже.       — Бак, не зависай! — пришлось ткнуть мальчишку в бок, чтобы он наконец оторвал глаза от содержимого чужого торса и перевел взгляд на барахтающегося мертвеца.       Проморгавшийся Бак крепче стиснул в ладони топорище, сделал резкий шаг вперед и внезапно поскользнулся на мокром кафеле приземляясь на задницу и выбрасывая вперед ноги... Буквально за мгновенье ходячий выбрасывает вперед руку, хватает мальчишку за лодыжку, подтягивается и смыкает зубы на чужой конечности...       Я успеваю лишь вынуть из-за пояса нож, как, глухо ударяя в коробки со стиральным порошком, в сторону отлетает чужая макушка. Перепуганный Бак одним мощным ударом снизу и наискосок срубает мертвецу четверть черепа с затылка, и замирает надсадно дыша.       Последний ходячий наконец зашевелился отрываясь от своего деликатеса, но практически тут же тыкается назад уже с дыркой в черепе.       — Бак, вставай! Мне нужно посмотреть твою ногу. Ты можешь встать? — он все еще сидел молча, в той же позе и зубы мертвеца все еще держали его плоть...       Мне пришлось самой разжимать жесткие холодные пальцы и откидывать голову мертвеца, лишь после этого мальчишка судорожно перебирая конечностями отполз назад и оперся спиной на один из неработающих холодильников.       Когда первый испуг схлынул, я уже более спокойно сходила к соседнему стеллажу с канцелярией и отыскала там ножницы. Когда снимала чужие зубы с тощей подростковой конечности стало заметно, что движение было мимолетным и ходячий успел лишь скорее нежно обмусолить, а не реально вцепиться в плоть. Да и штанины до колен были обмотаны скотчем в несколько плотных слоев, нам очень повезло, что ходячий выше просто не дотянулся.       — Все нормально. Выдохни... у тебя даже синяка не останется, — Бак все время распаковки его ноги дышащий часто и не глубоко, после оглашения вердикта еще с десяток секунд переваривал, а после судорожно всхлипнул в собственный локоть, — Разве что только на заднице... Шлепнулся ты конечно смачно, — мальчишка задушено хохотнул, но за пару минут взял себя в руки и поднялся.       Он сам заново склеил разрезаную штанину и помог мне составить небольшой лабиринт из корзин и покупательских тележек у раскуроченного входа — если зайдет ходячий шуму от задетых конструкций будет достаточно, чтобы вовремя среагировать. От живых вряд ли поможет, но тут нужно просто не зевать.       — Ты иди собери продукты, в первую очередь крупы и консервы. Еду быстрого приготовления, муку и подсолнечное масло. Забирай весь сахар, соль, корицу и дрожжи... в общем специи сгребай все даже не глядя, — изначально я хотела оставить его собирать бытовую химию из-за ее веса, но раз мертвые обосновали этот отдел пусть мальчишка идет дальше. На продуктовых полках оставалось не так много еды, особенно консервов и различных снеков, но затариться на будущее такими вещами как соль и сахар уже было хорошо, — Возьми на кассе пакеты и складывай сразу в них, потом времени меньше на укладку уйдет, заполненые тележки откатывай, ммм... давай вон туда, к холодильнику, потом разберем вход и выкатим все сразу. А я пока соберу вещи здесь, взрослые жаловались, что много чего не хватает...       Не хватало действительно многого, но не сказать чтобы это было критично, скорее выбивало из колеи отсутствием самих привычных вещей и сопутствующим им удобств.       Тот же стиральный порошок был в каждом жилом доме, но вскрытый, для машинки-автомата и пах "вонючими ландышами", "морской гадостью" и "просто "химией". Женщины ругались замачивая с тазиках поношенную грязную одежду и заставить их меньше кривить лицо до того как получится разобраться с электроэнергией — это предоставить им то, что они запрашивают.        У нас не было мочалок, и зубные щетки были не у всех. Айзенберг недавно устроил настоящую истерику, что ему шампунь в глаза попал, и отказывался чистить зубы, потому что зубная паста "горькая".       И так во многом — любимый шампунь, фруктовое мыло, цветочный дезодорант и мягкая туалетная бумага — это не играло большой роль и было скорее капризом, но в начавшем рушится мире давало иллюзию прежней стабильности, снимало напряжение на бытовом уровне и, в целом, не стоило мне особо ничего, чтобы отказывать.       Личных вкусов я не спрашивала, еще не хватало, но думала, что из привезенного что-нибудь для себя они выберут и успокоятся. Поэтому просто сгребала разные бутыльки и баночки. Отбеливатели, шампуни, бальзамы, дезодоранты, лосьоны... Станки и бритвы, зубные щётки и ополаскиватели... Кучу мыла — оно есть не просит. Нагребла два огромных пакета с тампонами и прокладками, про это никто в слух не бухтел, но тут и так ясно, сама девочка.       Когда шарилась на нижней полке выбирая чистящее для туалетов и сантехники, рукой дернул подъеденный мужчина. У него не было глаз и плоти на щеках, полностью отсутствовали мышцы и связки на шее, все что он мог это слегка качать откинутой головой, клацать челюстью и подергивать конечностями. Поперек торса его придавливали два мертвых тела, так что я даже не стала его добивать, оставила как есть, никуда он не денется.       Хоть и старалась брать по чуть-чуть, но все равно когда закончила, тележка оказалась набита с горкой, а рядом стояла огромная коробка с подгузниками и небольшой пакет с тремя большими жестяными банками детской смеси и упаковкой с пустышками. Больше ничего для малышей здесь не было.       Бак оказался еще занят — он заполнял уже вторую тележку и сейчас раскладывал по пакетам банки с растворимым кофе. Я не стала его отвлекать, просто махнула рукой в сторону кассы, мол " я там". выглянула мельком на улицу — все спокойно, и взяв корзинку полезла собирать конфетки, жвачки и сигареты. Последние оказались заперты в боксе и расположены над головой. Ключи нашлись в первом же ящике под стойкой, там же обнаружилась еще одна связка покрупнее.       Подошедший освободившийся Бак помог достать сигареты и мы вместе начали укладывать "покупки" в мой Скуби-фургончик. Места еще немного оставалось, а что-нибудь полезное в магазине заканчивалось... Всё-таки этот маркет был совсем небольшим.       — Бак... я хочу проверить склад. Раз уж мы здесь и здесь довольно тихо, думаю есть смысл заглянуть туда, да и место в машине еще осталось, — найденные ключи жгли мне руки, подначивая рискнуть. Проблема была в том, что когда при входе мы простукивали дверь, за ней явно кто-то был, там что-то упало, возможно ходячий завалил какие-то коробки или еще что, и сколько их там может быть было не ясно, так как дверь была старой и толстой, и звуки пропускала сильно смазанными.       — Можно догрузить еще газировкой и разными соусами, я видел стеллаж рядом с овощами, но там... мерзко. И кажется я слышал крыс, — тц!.., мальчишки такие мальчишки! Бакстер хитро ухмылялся поблескивая глазами, дразня и подначивая, кажется произошедшее ранее происшествие его окончательно отпустило и он готов был броситься в новое приключение с головой, — Но я за. Думаю там точно можно будет найти что-то более прикольное.       — Ладно. Раз ты согласен, попробуем, — я действительно готова была отступить, в конце концов нам сейчас всего хватало, — Думаю будет безопаснее, если попробуем зайти с улицы. Подгоним машину к разгрузочной площадке и откроем двери, если мертвецов будет много, просто быстро сядем и уедем, идет?       — Да.       Служебный вход располагался в задней части здания, был огорожен от частного жилого сектора забором из бетонных плит, имел небольшой пандус на три ступеньки и покрашенные оранжевой краской пошарпанные перила.       Мы без проблем перепарковали машину и подобрав нужный ключ Бак потянул за дверь быстро отскакивая. Странно, но на шум никто не вышел. В проходе и впрямь валялись пара небольших коробок и пакет. На стук по одной из полок из-за перегородкой наконец послышалось шебуршание... Мы напряглись, готовясь дать отпор или сбежать, смотря по обстоятельствам, но такого я честно не ожидала... нам на встречу довольно резво... выкатился пушистый колобок.       Пушистая трехцветная кошечка, ритмично цокая коготками о напольную плитку, потрусила в нашу сторону задевая заваленые коробки объемным беременным боком и на каждый шаг издавала забавное "Мя!Мя!Мя!Мя!Мя!".       — Ахахах! Какая ты милая! Кис-кис... И совсем ручная! Рори, давай заберем ее? Кажется она должна совсем скоро родить котят?..       — Да, можно... Наверное, ее приютили работники или она просто залезла через окно. Я люблю кошек. К тому же, если она жила здесь, наверняка умеет гонять мышей и крыс.        — И правда ручная, совсем не боится... Давай быстро осмотримся, что здесь есть, загрузимся и поедем. Нам нужно вернуться до темноты, иначе придется где-то ночевать, чтобы не привести хвост засвечивая все вокруг фарами.       На совсем крошечном складе, за перегородкой из-за которой выбежала наша новая питомица, мы нашли несколько упаковок с пивом, которое перестал попадать на прилавки еще в самом начале конца — видимо кто-то из работников решил придержать для себя, но не сумел забрать. Еще было несколько ящиков с лапшой, две упаковки плиточного шоколада, полка с томатной пастой, оливками и анчоусами в масле, и неразобранная паллета с соком и сладкой газировкой. Было еще немного всего разного, вроде бумажных салфеток, освежителей воздуха, кошачьих наполнителей, одноразовых стаканчиков и прочего...       Мы разместили продукты в машине, места хватило как раз под верх, ящики с лапшой даже пришлось разобрать и распихивать отдельные упаковки во все свободные щели, когда Бак еще разок потискав кошку решил по быстрому метнуться в зал и набрать ей небольшое приданое. Естественно через внутреннюю дверь, чтобы не тащиться по пеклу через улицу, и оставив ее открытой по моей просьбе и ради контроля ситуации.       Его не было всего минуты четыре, когда снаружи послышались голоса и шуршание гальки под покрышками.       — Рэндалл, ну и какого ты там телишься? Что у тебя там?       — Все хорошо! Уродов кто-то уже завалил до нас, можно спокойно идти.       — Дибил ты, Рэндалл! Если их кто-то уже завалил, они могут быть еще здесь, так что пригни свою пустую башку пока за одного из этих вонючек не приняли и не пристрелили, — голоса были мужскими и... развязными. Такими, что задница сразу чуяла приближающиеся неприятности, а воображение рисовало быдловатых абьюзеров и завсегдатаев дешевых прокуренных баров.        — Тихо вы! Раз такие болтливые первыми и пойдете.       Бак, тоже услышавший постороних, успел прошмыгнуть в проем за пару мгновений до того как у входной двери мелькнул чужой силуэт скрытый полупустой полкой. Мальчишка приволок с собой покупательскую корзину полную кошачьей радости, которой все таки успел набрать и хотел уже закрыть за собой дверь, но она жутко зашуршала облезлым куском линолеума зачем-то прибитым к ней снизу, так что пришлось оставить как есть, чтобы не привлечь внимание.       Я дернула мальчишку за рукав, чтоб пригнулся и бежал в машину, сама подхватила муркнувшую кошку под пузико и поспешила следом, но запнулась об брошенную нами пустую коробку, которая отлетела в сторону и стукнулась о складской стеллаж с которого посыпались металлические флаконы с освежителями воздуха, порождая оглушающую какофонию. Уже не скрываясь рванула дальше, слыша за спиной голоса, топот и звуки падающих на пол торгового зала товаров.       Едва залетела в машину, благо автомобиль стоял нужной стороной и не пришлось его оббегать, как из дверного проема чуть не споткнувшись вывалился мужчина:       — А ну стоять, пидоры!.. — выскочивший следом еще один мужчина размениваться на слова не стал сразу начав палить из пистолета.       — Они стреляют! Они по нам стреляют! Быстрее! Рори, быстрее!               Вжимая педаль в пол и заворачивая за угол, уловила сзади звон лопнувшего стекла.       — Бак, пригнись! — впереди, из-за угла главного фасада навстречу вынырнули еще трое вооруженных людей. Бак боком вжимается в сиденье пытаясь сползти ниже, но в место ногах занимает покупательская корзинка, поэтому он просто как можно плотнее прижимает голову к коленям и пушистому кошачьему боку, и бессвязно молит быть осторожнее и ехать быстрее.       Когда первая пуля пробивает лобовое стекло в верхнем левом углу, до бандитов остается метров десять, до плавного S-образного поворота к выезду с парковки около пятнадцати.       Выхватив взглядом, что на ближайшем расстоянии машин на дороге нет, низко пригибаюсь и чуть приоткрыв дверь, прибавляю газу. Отслеживать дорогу по крашеному широкому бордюру мелькающему где-то внизу совсем не просто, благо дорога достаточно широкая для погрешности, но это все равно кажется безопаснее, особенно когда еще одна пуля прошивает боковое стекло и вязнет где-то в мягкой обшивке пассажирского сиденья.       Едва пролетаем что-то орущих мудаков, захлопываю дверь и сажусь нормально. Еще больше набрав скорость выезжаю наконец с парковки окончательно и стараюсь как можно быстрее затеряться на улицах городка, слыша вдалеке отзвуки редкой пальбы, но не гул чужого мотора.       Остановились мы минут через десять, встав у небольшого обшарпанного двухэтажного дома, свернув у хвоста начинающейся дальше пробки.       — Бак, ты как? Не ранен?       — Они не поехали за нами? Точно?       — Кажется нет...       — Твою мать! Твою мать, они стреляли в нас! Рори, они, блядь, палили в нас! Охренеть, твою мать!.. Больные ублюдки, блядь! Охренеть...       — Бак! Проверь не задело ли тебя! — у меня самой обнаружилась лишь неглубокая длинная царапина на костяшках правой руки, не понятно когда полученная. Бакстер с подобным всплеском адреналина вполне мог не заметить, если бы его ранило.       — Кажется нет... нет, все в порядке.       — Точно? — он уже чуть-чуть успокоился и вышел из машины, осмотрелся и теперь устраивал притихшую кошку на сиденье, — Хорошо... Тогда переложи корм в пакет и давай уберем его в багажник чтобы не мешался под ногами. А кошку устроим в корзинке, кажется ты ее немного придавил и теперь она собралась осчастливить нас немного раньше времени... Там сзади подушка где-то валялась, возьми на подстилку...       — Ага...       Пока мальчишка возился, обошла по кругу автомобиль. Колеса целы. Заднее стекло на удивление тоже, что тогда за звон я слышала? В номерном знаке сквозная дырка, прямо в колечке буквы "Р". Задний бампер раскололо и разломало, справа почти четверти вообще теперь нет. На боку с водительской стороны которой мы были повернуты к стрелявшим лишь короткая глубокая царапина почти у крыши – по касательной видимо задело. И простреленное стекло: боковое водительское и лобовое недалеко от зеркала заднего вида. Плотно заклеила дырки скотчем пока не посыпались и не поехали.       Оперевшись на горячий капот, смочила водой тряпку и протерла вспотевшее лицо и липкую шею. Отпила сама и протянула подошедшему подростку бутылку воды... Руки от пережитого происшествия еще немного дрожали.       — Я не в ту сторону выехала, когда они стрелять начали. Теперь придется объезжать, если не хотим снова случайно с ними встретиться... Садись, Бак, нам надо найти место, где будем ночевать – до темноты теперь точно не успеем вернуться...