Молоко и Шоколад

— Оксан, прикинь… Оксана?! — ворвавшийся в лабораторию Тихонов не сразу увидел неестественно наклоненную голову напарницы и её безвольно свисающую с подлокотника руку. Иван выхватил телефон, но увиденное на мониторе компьютера заставило его сбросить почти набранный номер Антоновой и отправить вызов другому адресату. — Галина Николаевна, это срочно, можете подойти к нам?! — Что случилось? Что с Амелиной?! — Рогозина, в несколько больших шагов оказавшись рядом с креслом девушки, проверила наличие у неё пульса. — Почему тут еще нет Вали с аптечкой?! — Галина Николаевна, Оксана проводила экспертизу ДНК, — программист кивком указал на компьютер. — И, скорее всего… — Перенеси её на диван и выгони всех из буфета работать, по моему приказу, — распорядилась полковник. — Я схожу за нашатырем и успокоительным…       Смутно знакомые голоса, которые звучат все отчетливее. Уже не гулом — различимы отдельные слова, и даже то, кому они принадлежат. Свет, сначала в виде проблеска, а затем ставший ярким. В нем проявляются силуэты, приобретающие четкие очертания и цвета. Сознание возвращается быстро, и вместе с ним и картинка с результатом ДНК-экспертизы, который никак не мог быть сбоем в системе — только чужим, заранее подготовленным умыслом…. — Оксана! Что произошло? — Рогозина протянула очнувшейся девушке стакан с водой, в которое явно было подмешано что-то успокоительное. — Ты знал? — игнорируя начальницу, Амелина развернулась к Ивану. — Знал, что Власова — это Катя? — Оксан, это невозможно, просто… — глаза Тихонова забегали, выдавая растерянность. В спешке он не придумал подходящей легенды. — Ты взломал базу отпечатков МВД так же, как это сделал тот подозреваемый. Подменил отпечатки Гордеевой на отпечатки Власовой. Просто скажи мне, зачем? Чтобы я думала, что Катя — плод моей больной фантазии? — голос девушки окреп, в нем прорезался металл. — Это… Ты не совсем правильно поняла… — Ваня беспомощно оглянулся на полковника. — Я ему приказала, — реплика Галины Николаевны заставила Оксану развернуться к ней. — Вы? Для чего? Что вам сделала Катя, чтобы вы даже из баз упоминания о ней стерли?! — Чтобы дать мне шанс на вторую жизнь.       ФЭСовцы обернулись на негромкую, веско сказанную фразу. В дверях стояла Власова. — Тебе — это Маргарите? Или тебе — это Екатерине? Кем тебя теперь называть, и как надо было называть эти два года? — если бы не сильнодействующее успокоительное, Амелина бы уже сорвалась в истерику. — Иван, мне срочно нужны результаты по пробам с одежды Костиного подозреваемого, — вмешалась Рогозина. Тихонов понятливо кивнул.       Дождавшись, пока за подчиненным плотно закроется дверь, полковник жестом предложила Рите сесть на диван рядом с Оксаной. — Тебе нужно успокоиться и выслушать, почему нам пришлось пойти на такие меры. В этой игре было слишком много тяжеловесных фигур, которые слишком легко жертвовали пешками, — не заметив молчаливого приглашения начальницы, Власова начала мерять шагами комнату. — Это началось до моего прихода в ФЭС… — Наше новое подразделение, Федеральная Экспертная Служба, отличается оригинальным подходом в вопросе подбора кадров, — высокий мужчина с сединой на висках, в форменном кителе офицера ФСБ, плечи которого украшали погоны с двумя крупными звездами, медленно прохаживался вдоль вытянувшейся в струнку девушки. — Там половина состава — без пяти минут преступники, а то и действующие. По нашим сведениям, там уже работают хакер, которого освободили из тюрьмы взамен на сотрудничество, баллистик с сомнительной историей увольнения по статье, разведчик с полукриминальными связями… За деятельностью ФЭС просто необходимо понаблюдать изнутри.       Остановившись напротив слушательницы, мужчина заложил руки за спину и понизил голос. — Вы понимаете, какая ответственность за вас возложена? — Так точно, товарищ полковник, — девушка смело встретила испытывающий взгляд. — Но как вы собираетесь внедрить меня в структуру? Майор ФСБ, перешедший в другое подразделение, вызовет подозрения… — Все придумано, — усмешка полковника была донельзя неприятной. — Вам уже подготовили новую биографию честолюбивого провинциального офицера, эти же данные будут во всех базах. — Разрешите идти? — Идите, товарищ майор. И да, Гордеева… — мужчина положил руку на плечо собеседницы. — Будь осторожна, помни — вероятность того, что кто-то из сотрудников ФЭС, и хорошо, если один, сливает информацию криминальным авторитетам, очень высока. Они так подозрительно провалили расследование дела… — Всегда осторожна, Андрей Яковлевич. И если Ваши подозрения верны — найдем и предателей, и доказательства, — девушка сдержанно улыбнулась на прощание.       Полковник Рогозина еще раз просмотрела распечатанные данные о новой претендентке на должность оперативного сотрудника, принесенные Тихоновым. — Екатерина Дмитриевна, расскажите о самом сложном расследовании в своей практике. — Сложном с профессионального аспекта, морального или какого-то другого? — вежливое уточнение, хотя внутри все уже кипит от беседы, больше похожей на допрос. Общих вопросов полковник не задает — понятное дело. Если Рогозина заподозрила неладное в биографии кандидатки, она и не будет расспрашивать про те факты, которые изложены на бумаге. Подловить проще на том, что о себе может знать только сам человек — эмоциях, убеждениях, воспоминаниях. Только вот майор Гордеева проходила куда более серьезные проверки, и Галине Николаевне не заглянуть под её маску провинциальной карьеристки, решившей попытать счастья в новом столичном подразделении правоохранительных органов… *** — … Таким образом есть все основания полагать, что в этом деле замешан сотрудник ФСБ, причем занимающий руководящий пост. Поэтому мы пока не можем передать дело вам, — Рогозина едва удержалась от того, чтобы потереть виски — часовой разговор с двумя коллегами из другого ведомства изрядно её утомил. Два офицера, выслушав аргументы, переглянулись, молчаливо совещаясь. — Дело идет о государственной безопасности, товарищ полковник. Мы вынуждены настаивать… — Вызывали? — присутствующие обернулись на вошедшего человека. Гордеева остановилась в нерешительности, увидев посторонних в кабинете начальницы. — Да, Катя, проходи. Майор Гордеева — одна из оперативников, занимающихся этим делом, — пояснила Галина Николаевна, заметив недоуменные взгляды.       На лице одного из ФСБшников мелькнуло узнавание, которое моментально сменилось безразличием. Катя хорошо знала его — именно между ним и ней стоял выбор у руководства на должность подставного сотрудника ФЭС. — Катя поделится с вами свежими данными, выявленными в ходе повторного допроса гражданина Савельева, в показаниях которого и фигурировал некий анонимный источник из вашего ведомства… — Хотела спросить, — Рогозина закрыла папку с отчетами, принесенными Гордеевой. — Ты не общаешься с бывшими сослуживцами? — Нет, — секундная запинка. Вопрос полковника не сулил ничего хорошего. — Тут такое дело… — испытывая терпение девушки, Галина Николаевна сделала большую паузу. — Они тоже не горят желанием поддерживать контакты с незнакомым им человеком. — Что? — Главное — не переиграть. Не забыть, что полковник провела десятки допросов и прекрасно уловит малейшую фальшь. Никакой агрессии или намека на страх, только легкое удивление. — Понимаешь ли… По моему негласному приказу Данилов потратил эти выходные, чтобы побывать в Магнитогорске и пообщаться с твоим бывшим отделом полиции. — Мне расценивать это, как подозрение в чем-то? — Гордеева сохраняла спокойствие, но только внешне. Мысль о том, что Рогозина явно что-то знает о её тщательно продуманной аналитиками карьере, стала отчетливой. — Как поживает Андрей Яковлевич?       Вот и момент истины. Если Галина Николаевна назвала имя непосредственного начальника оперативницы, то остальное для неё перестало быть тайной. Но сразу признаться в хитроумном плане руководства… — А кто это? — Полковник ФСБ, Катя. Не только вы следите за работой своих коллег. И не только у вас возникают серьезные подозрения по поводу того, кого я набираю на службу, как мы расследуем дела, и вообще, в чем смысл нашей деятельности. Сядь!       Гордеева отодвинула стул, неприятно скрипнувший ножками по полу, и медленно села. То, что Рогозина узнала её настоящую роль в ФЭС, грозило скандалом между двумя ведомствами и большой угрозой для карьеры, свободы, а то в худшем случае и жизни самой Кати, если инцидент решат закрыть без излишней огласки. — Как вы догадались? — чутье подсказывало, что отпираться дальше нет смысла. — Помнишь тех двух, которые пришли с требованием передать им дело о подпольном цехе по изготовлению взрывчатки? Один из них явно тебя знал и не смог этого скрыть. Хотя я больше склоняюсь к тому, что это было сделано нарочно — он хотел, чтобы я начала тебя подозревать. Я отправила Данилова в командировку в твой якобы бывший город, он перерыл всю документацию, опросил всех сотрудников, но не нашел ни одного упоминания о майоре Екатерине Гордеевой. По фото тебя тоже никто не опознал. А дальше… Данные из базы МВД могут подменить только хакеры уровня Тихонова или специалисты серьезных структур. Первый вариант Иван отработал. Версия о том, что тебя подослали криминальные организации, отпал. Остался вариант, что ты направлена для мониторинга нашей работы, и тут уже у меня нашлись старые знакомые, которые вспомнили студентку, поступившую на службу в ФСБ, — как ни странно, в голосе полковника не было ни осуждения, ни злости, ничего — лишь сухая констатация фактов. — Что Вы намерены со мной делать? — вопрос прозвучал по-детски, но от ответа на него зависело всё. — Сначала планировала поговорить с Андреем Яковлевичем без свидетелей и протоколов, а тебя уволить по статье, — Галина Николаевна снова выдержала паузу. — Но обстоятельства немного изменились. И мы можем разойтись еще более мирно — например, ты уволишься по собственному желанию. — Что для этого требуется от меня? — Я хочу, чтобы крота из ФСБ, работающего осведомителем у банды подрывников, нашла не ваша служба безопасности, а мы. Подними связи, они у тебя остались. Проверь пару моих догадок. Закроем это дело самостоятельно, и ты будешь свободна. Иначе… Тебя могут и убрать, как отыгранную фигуру, не зря же мне нарочно дали повод для подозрений, — Рогозина выжидающе посмотрела на Гордееву.       Выбирать всегда сложно. Особенно когда на одной стороне весов — твои интересы, а на другой — твои принципы. Отказаться, вылететь с позором и стать козлом отпущения для ФСБ, которые легко открестятся от того, что сами направили сотрудника-шпиона, или помочь найти среди, казалось бы, самых надежных и преданных своему делу коллег предателя, за что тоже можно оказаться под прицелом? Долгое молчание, ведь сиюминутного ответа не требуется — есть возможность подумать и решить. — Я согласна… ***       За годы службы Гордеева отучилась бояться. Но сейчас ей было страшно. У арестованного майора ФСБ Черкасова явно оставались еще сообщники как на свободе, так и среди его коллег. И кому двуликий офицер был обязан разоблачением, они знали наверняка — иначе как объяснить, что за родителями Кати явно следили. Каждый день игра в русскую рулетку — в какой вечер на Дмитрия Гордеева нападет пьяная кампания и, перестаравшись, забьет до смерти, или Елену Гордееву случайно собьет машина? Или в окно квартиры родителей прилетит, пущенная рукой малолетнего хулигана, бутылка с зажигательной смесью? — Я не смогу оберегать свою семью вечно, но не готова в любой момент её потерять, — Катя нервно шагала по кабинету Рогозиной. — Это все равно, что жить на бомбе замедленного действия… — Мы вычислим всех членов группировки, и твоим родным больше ничего не будет угрожать, — предприняла еще одну попытку Галина Николаевна. — Мы не знаем, сколько их, и не против всех сможем быстро собрать доказательную базу. Поймите, мне необходимо исчезнуть! — Но то, что ты предлагаешь — смертельно опасно, малейший просчет… — И я заплачу лишь своей жизнью. Которой и так рискую на каждом выезде. Но не жизнями своих родителей, — отрезала Гордеева. — Я подумаю над тем, как это сделать как можно безопаснее для тебя и убедительнее для окружающих — сдалась полковник. ***       Заброшенный дом — логово очередных любителей легкой наживы, в руках которых — пятнадцатилетний перепуганный насмерть подросток. Отряд спецназа, встретивший достойное сопротивление, на ходу корректирует план штурма. Выманить всех преступников, заставить их забыть про пленника — и Гордеева, незаметно поднявшаяся по трубе на балкон второго этажа, пока похитители отвлеклись на перестрелку, сможет освободить мальчика… — Тише, парень, тише! — постоянно оглядываясь на дверь, за которой скрылся стороживший заложника бандит, Катя разрезала веревку, которой были спутаны руки и ноги подростка. — Тебе нужно спрятаться на балконе, не бойся, я не дам им добраться до тебя! Их сейчас всех возьмут и ты поедешь домой… Да очнись же ты! — убедившись, что она тратит драгоценные секунды на бесполезные попытки пробиться через шоковое состояние пленника, девушка чуть ли не на себе оттащила его на балкон. — Заложник освобожден, смело кладите всех! — в ответ на долгожданную команду по рации спецназовцы усилили натиск, ворвавшись в дом.       Шум за дверью, короткая потасовка, чей-то вскрик — и в комнату ввалился один из похитителей. Гордеева, оттолкнув парнишку в сторону, выхватила пистолет и попыталась выстрелить — но патронов в магазине уже не было. Три выстрела прозвучали почти одновременно с её неудачной попыткой — и бандит скорчился на полу, выпуская пистолет из слабеющих пальцев подстреленной руки. — Катя? — Подоспевший Майский застыл на пороге.       По форме оперативницы в районе груди и живота растекались тёмные пятна, которые не спутать ни с чем другим — кровь. Отвернувшись от опешившего майора, девушка оперлась руками на частично разрушенные перила и закашлялась кровью. — Парнишка… Забери… — Катя! — Майский опоздал всего на несколько шагов. Ветхая конструкция не выдержала веса девушки, навалившейся на перекладину. Тело Гордеевой, утратив опору, мешком перевалилось через перила. Туда, где зияла, припорошенная по краям первым снегом, черная дыра колодца без люка. — Хоть на одну мусорку мир чище, — прохрипел раненый, зажимая левой рукой предплечье правой.        Майский медленно развернулся и шагнул к нему, сжимая кулаки…