Тайна королевского сада

Глава 12

Или история о графе Эббете и Золотом Рыцаре

Сезон дождей, часть 8

Сборы, как это обычно и бывает, заняли чуть больше времени, нежели положено. И связано это, к счастью, не с медлительностью и отсутствием расстановки и пунктуации у военных, а с погодными условиями – выдвигаться при усиленном дождей, громе и молниях, пронзающих землю – такая себе идея, потому, с позволения сначала графа Эббета, а уже после и генерала Кестрана, отряд мог собираться куда медленнее обычного и даже смог позавтракать в стенах божьих, а не выйти на голодный желудок, пол дня мечтая хотя бы о буханке хлеба – у солдат не так много провианта на полевые трапезы, так как все прекрасно понимали, что, по большей части, остановки будут в городах и деревнях, а не в лесах, потому еда была черствой и скупой, но была, а это уже неплохо. Калеб, с позволения графа, на время обустроился в его покоях – собрал все необходимые вещи, дабы не отнимать у господина, что, как и всегда, не в настроении, много времени, и не выслушивать его причитания больше положенного, предвидя, что, по окончанию пути, ему даже не заплатят, и уже отзавтракал там, не со всеми – отчего-то Лилиану не хотелось, чтобы кучер ел со всеми внизу. Почему? Не поймешь этих дворян – всегда себе на уме, только и поспевай за их сменяющимися ураганом стадиями, от величия, до полного упадка сил и желания что-либо делать. Никогда не поймешь, по какой причине они поступают так или иначе. Но старик за всё времяпровождение в компании нашего героя привык к его манерам и никогда не спорил (больше положенного, разумеется), понимая, когда он может побыть простым стариком, жалуясь на боль в коленях, а когда стоит помолчать в тряпочку. Сейчас же ему стоило просто слушаться приказов, сидеть ниже травы и тише воды, не высовываться лишний раз. Устало вздохнув, тяжело переживая прошлую ночь, Лилиан только и мог, что постараться забыть произошедшее, хотя такое тяжело забыть – кошмары о прошлом всегда застревают в памяти после пробуждения. Конечно, они исчезают спустя какое-то время, забываются, но на подкорке оставался холодок, оставалось неприятное липкое ощущение, заставлявшее чувствовать себя не в самом безопасном состоянии. Коктейль из нахлынувших чувств давил на рассудок Лилиана, опьянял, дурманил, как никакие травы всего света. В голове образовалась каша. Смешалось столько чувств, что становилось тошно, душно в помещении. Молодой маг более не мог находится в храме. Казалось, здесь всё напоминало ночной кошмар: статуи, запах ладана, изредка мелькающие то в одну сторону, то в другую, монахини, да послушники, тихо, и как-то уже по-особенному, породному, раздававшиеся гулом, разговоры солдат. Где-то поодаль, возле статуи богини судьбы, расположился Чинис. Колдун, как и в первую встречу, сидел на коленях перед статуей женщины, лицо которой продолжало корчиться в отчаянном крике от боли и страха, пронзительные глаза всё так же прикрыты повязкой, дабы никто не встретился с ними любопытным взглядом, губы едва шевелились, даже голоса не слышно, но из них лились молитвы, мольбы к величественной, жестокой богине, наблюдающей своим холодным, безучастным взглядом за всеми своими детьми, обдумывая очередной план по тому, на какую дорожку они ступят следующим днём. Генерал же сидел рядом со своими подчиненными, редко поддерживая с ними разговор. Блуждающий по ним озадаченный взгляд вскоре наткнулся на какую-то послушницу, засеменившую ещё быстрее в тень, дабы никому не мешать, а после уткнулись в Лилиана, чьё лицо скрасила болезненная бледность. Страдалец вызывал новые эмоции, кольнувшие сердце Талборта. Жалость. Лиану и вправду не очень хорошо в стенах божьих, да и дорога делала своё дело – стоило бы остаться подольше где-нибудь, да только волшебнику хотелось поскорее в столицу, а спорить с горделивыми глупцами, считающими, будто мир крутится вокруг них, себе дороже, и уговаривать их не стоит – хочет страдать, так пусть страдает, пускай подобная глупость и вызывала жалость. Наткнувшись на блуждающий по своему лицу взгляд мужчины, Лилиан сжался и постарался как можно скорее выйти на свежий воздух – вдохнуть бы его и избавиться от сложных мыслей, от пугающих воспоминаний о прошлом, завораживающих своей агонией. Сконфузившись, юноша слабо кивнул генералу, опуская глаза себе под ноги, поднялся, расправляя плащ, натянул на голову капюшон, дабы волосы, расчесанные практически по прядям, казавшиеся от того ещё более нежными и шелковистыми, нежели обычно, не намокли, кинул взор на колдуна, так и не сдвинувшегося со своего места, поджал губы, понимая, что навряд ли сможет обсудить свои проблемы с новым знакомым, постукивая каблучками своих новеньких начищенных до блеска сапог, приобретенных за пару месяцев до поездки в столицу, направился к дверям, желая выйти. Никто не помешал, не остановил и не возразил – организм, под названием храм, продолжал жить своей жизнью, такой же, как и раньше, всё без изменений. Такая мелкая деталь, как Лилиан Эббет, не сможет изменить ход часов, не сможет изменить жизнь слаженного, продуманного наперед, организма, живущего сейчас, живущего до этого; он будет жить и дальше, как ни в чём не бывало, ведь граф – простой гость, входящая и выходящая деталь, без которой можно прожить. Лили – никто. Как в этом месте, так и в этом мире. Все его достижения – ничтожны. Как перед людьми, что выше него по статусу, так и перед лицом святых и богов. Но вместо ярости ему стоит понимать, что никак исправить своё положение он не сможет. И нечего с этого ощущать себя как-то не так. Не стоит бояться, не стоит плакать и беситься – нужно принять своё положение, и жить дальше, стараясь не найти проблем на свою голову. Стук каблуков стих так же быстро, как начался и, в конечном итоге, наш герой оказался за пределами помещения, выходя в бурю, бушующую некогда за окнами, теперь уже прямо перед собственным лицом. Тяжелые капли дождя громкими ударами бились о землю, закатывались под капюшон и омывали лицо естественной, природной водой, холодной, пьяняще свежей. Подставив лицо под воду, Лилиан блаженно вздохнул. В голове вдруг опустело. Только шум дождя, да звонкий гром где-то вдали, сверкающая молния заставляла прикрыть глаза и отдаться ощущениям. Глоток свежести отдалял устрашающие воспоминания как можно дальше, куда-то в самые дальние закрома мозга, призывая новые. Нежные, сладкие, как кусочки сахара в чае. Может и не воспоминания вовсе – мечты. Самые тайные мотивы, о которых Лилиан не то что сказать – подумать ранее не мог. Странные, но такие желанные. Вдруг предстало перед глазами лицо генерала Кестрана. Его холодные темные глаза, таящие в себе годы войны и возможных страданий до неё, смотрели прямо на графа. Но во взгляде не было надменности, не было отцовской ответственности и прилежной исполнительности. Это не взгляд солдата. Скорее тайного воздыхателя, писавшего письма каждую ночь, сочинявшего стихи, больше походившие на песни. Подчерк в них не был витиеватым, строки не пахли лавандой и розами, но было в нём что-то завораживающее. Сухие губы мужчины изогнуты в едва заметной улыбке-усмешке, уже привычной для этого человека. Он так улыбался своим подчиненным. Он так улыбался окружавшим его незнакомым людям, тепло относившимся к нему. Он так улыбался и Лилиану. Вот только как-то по-особенному. Будто его улыбка предназначена только для него одного и не для кого более. Только он может видеть приятное выражение лица. Руки израненные, но большие, горячие. Хотелось держать их в своих, поглаживать подушечками пальцев костяшки, кожу под ними, задевая ноготками, слушая, как с потрескавшихся от ветра губ срывалось усталое дыхание, запах табака и каких-то трав, скорее всего привившихся после выпивки – отдавало овсов, пшеницей, розмарином и чем-то ещё, просто так не разобрать. По коже его стекал пот и капельки дождя. Волосы мокрые, прилипли ко лбу, загораживали обзор и, как бы ни пытался Кестран убрать их с своего лица, ничего не выходило – они оставались на месте, как влитые, будто так и должно быть. Это придавало ему особый шарм, такой, каким не обладает ни один человек на свете. По крайней мере хотелось в это верить. Лицо его так близко, можно ощутить всё, что исходило от него. Оно приятное. Точёное, в шрамах, с щетиной. Расширенные поры на дне которых явно что-то затаилось, что-то болотно-черное, отдающее неприятным запахом, чем-то гнилым, стухшим. В бровях скрывались мелкие прыщи, возникшие явно после аномальной жары перед сезоном дождей: в такие дни на лбу и висках возникают испарины, превращающиеся в настоящие потные реки, затекающие в брови, с висков в уши, вниз, по подбородку и прямо по шее в волосяные заросли на груди. Голос Талборта. Так близко и так далеко. Такой страстный, такой желанный. Это настоящее наваждение. В нём чувствовалось беспокойство и страсть. «Всё, что будет происходить далее, ради выживания». Так он сказал тогда, так он скажет и сейчас. После этих слов следовал поцелуй. Томный, горячий, страстный. Внутри всё переворачивалось от ощущения мокрого языка внутри себя. Он изучает чужой рот по-хозяйски, вальяжно. Внутри раздавались мужественные стоны, от которых хотелось закусывать губы, да только игра принадлежит не Лилиану, далеко не ему. Главный здесь генерал – поставит маленького наглеца на место, покажет, кто сверху, а кто снизу, кто должен подчиняться, а кому стоит править и наслаждаться своим правлением, как никому другому на всём белом свете. «Граф Эббет» - Да… - довольная улыбка разлилась на лице, а на плечи легли тяжелые руки, тепло которых можно ощутить даже через одежду. - Мы отправляемся через пару минут, граф Эббет. – тяжелый бас прозвучал прямо над ухом, заставляя открыть глаза и понять, что дождь уже стих, только моросил, выдавая своё присутствие чисто шумом и явной сыростью, туманом, оседающим на одежде утренней росой. Лилиан не сразу понял, что это уже не фантазии в его голове и к нему обращается живой герцог, а не тот благородный мужчина, жаждущий ответной любви и страсти, влюбленный в него по уши, даже не задумываясь о том, как можно иначе трактовать привязанность к другому человеку, к тому, что тебе не безразличен, чьё тело и душу ты желаешь больше всего на свете. На волшебника тут же нахлынуло множество отвратительных чувств, которые ощущать прямо сейчас не хотелось. На лице это, конечно, не отразилось – оно осталось холодным и скучающим, до боли в глазах бледным и хрупким, но в груди так и трепыхалось подстреленной птицей смущение, ненависть к самому себе, отрицание своих влажных фантазий и убеждение себя в нормальности. Хотя, едва ли есть в этом что-то не нормальное – Лили просто слишком много думает, находясь в такой специфичной ситуации. Просто стоит поскорее доехать до столицы, а там всё встанет по своим местам и жить будет проще некуда. По крайней мере в плане отношений точно. Магу просто некогда будет задумываться о подобном ближайшие года, так как всю свою жизнь он должен будет посветить своей стране, а также изучению множества заклинаний, выявленных за последние десятилетия. Тут нет времени на любовные похождение, даже не важно с кем. Будет то герцог, будет то графиня – не важно. Лиану стоит отпустить все эти чувства, перешагнуть их, перестать быть недолблёным ребенком и стать полноценным взрослым, способным себя контролировать. Вот только даже не все взрослые не могут не идти на поводу у своих чувств. Некоторые люди просто не могут отказаться от своих желаний, льющихся через край. Такие люди очень опасны, а Лилиану, как благородному человеку с неестественным чувством справедливости по отношению к самому себе, не хотелось становиться опасным для общества, ведь, в противном случае, не ведать ему ни славы, ни любви, ни той же самой спокойной жизни в цивилизации, к которой он стремится практически всё то время, что себя помнил. - Я Вас услышал. – кратко ответил волшебник. Сдержанно и холодно. В какой-то степени он как раз и шёл на поводу у своих чувств – стадия отрицания никак не заставляет человека сглаживает и не заменяет этого. Конечно, читатель может сказать, что Лили всегда так общается с генералом, вот только обычно, при общении, как бы плохо не было нашему герою, он так или иначе реагирует на проявление в свою сторону какого-либо внимания, смущением, покрасневшими щёчками и ушками, подколами, либо же какой-либо мимикой. Здесь же, прямо сейчас, в этом случае, волшебник закрылся в себе, не реагируя никак даже на теплые мужские руки на своих плечах, будто всё так и должно быть. Он горделив и самодоволен, указывает место мужчине, превысившего свои полномочия, но не словами, не переводом темы, а принятием и укрыванием правды, как какой-то преступник, пускай таковым он и не является. - Прошу простить за своевольность. – извинился Талборт, отпуская плечи юноши, вскоре проясняя ситуацию, - Я обратился к Вам несколько раз – Вы не ответили. Мне показалось, будто Вы не слышите и мне пришлось принять меры. Толи оправдание, толи искренность. Отчего-то верилось во второе. Вообразить, что следующий правилам человек, взрослый человек, прошедший через многое, будет оправдываться перед кем-то, с трудом удавалось. Проще поверить в то, что Кестран говорит правду, и ещё больше накрутить у себя в голове веревок, окутывающих всё тело, сжимающих его стыдом, пытаясь удушить каждую конечность, дабы кровь остановилась, упасть замертво. - Я Вас услышал. – отчеканил Лилиан, поворачиваясь, не смотря в глаза. Между ними расстояние вытянутой руки, может даже меньше, трудно вот так определить на глаз. Взгляд устремлен куда-то под ноги, рассматривая появившуюся грязь на сапогах, а также прохудившуюся обувь военного. Наверняка ему некомфортно ходить в дырявой, да только сейчас нигде не купишь чего достойного – они не в большом городе, да и вольностей более генерал позволить себе не может – уже проявил пару раз, достаточно. И каждый раз Лилиан уходил от мужчины обескураженным, с опущенной головой, и ненавистью, отвращением к себе. С какой-то надеждой. В этот раз хотелось, чтобы фантазия ожила, да только из-за остальных противоречивых чувств, твердящих противоположные вещи, ни осуществление новой мечты, ни попытка её воплотить в реальность, не будут предприняты. Учитывая, что Лилиан, пускай и молод, но не из рисковых. Он прекрасно понимает, что, бросившись генералу на шею, он не получит желанной реакции. А после, даже если и получит, скорее всего разочаруется – ведь прошлый поцелуй закончился рвотным рефлексом, и наплевать на то, что это из-за нервов и голода – всё равно неприятный осадок, давящий на сознание психологической травмой. - Ещё раз прошу простить. – извинился мужчина, откланявшись, многозначительно посмотрев на Лилиана, готового провалиться сквозь землю, лишь бы более не сталкиваться с человеком, с которым ещё ехать и ехать до столицы. Через какие трудности ещё предстоит пройти? Сколько ещё ситуаций должно произойти, дабы они смогли прояснить свои отношения? Хотя, какие тут отношения? Лилиан постепенно сходит с ума, а господин Кестран пытается адекватно реагировать на сложившуюся ситуацию, пытается выжить при исполнении и не совершить никакую страшную ошибку, что неисправимо повлияет на будущее. Талборт в прямом смысле может лишиться своей работы, если скажет или сделает что-то не так по отношению к графу Эббету. А ежели господин Лиан по пути во дворец осознает, что герцог заслуживает предвзятого отношения к себе и, в дальнейшем, незамедлительного наказания – возможно Кестран не только потеряет свою работу, но и уважение, любовь общественности, а после и вовсе лишится головы, как и положено человеку, не досмотревшим за собой, не отдающим отчёт своим действиям. Ситуация не из лучших. Стоит переварить её как можно быстрее, дабы и без того мрачный день не принял другие обороты, куда мрачнее и страннее, нежели сейчас. Хотя, кажется, куда уж хуже, верно? Лилиан явно сходит с ума и испытывает такое сильное чувство стыда, как никогда раньше, даже будучи совсем маленьким, ходящим по себя, детенышем, пристыдить которого могли практически все, от сверстников, до родителей, и, конечно же, духовных наставников, считающих грехом всё, что было интересно маленькому и безумно увлеченному всем в этом мире, Лилиану; пока Талборт в это время просто выполняет свою работу и пытается выжить, пытается сделать всё возможное, чтобы не попасть прямиком на виселицу, так как, несмотря на то, что граф Эббет ниже по статусу, но любим одним из главных людей в королевстве – придворный маг, каким-то магическим образом влияющим на королевскую чету, скорее всего при помощи своего странного, нечеловеческого обаяния, способного творить настоящие чудеса средь бела дня. Но как предотвратить то, что невозможно контролировать? Чувства способны на многое. Из-за чувств начинаются войны, рождаются люди, делаются открытия, ранее никому не доступные и неинтересные. Чувства противоречивые, непонятные, но такие особенные. Без них не существовало бы ничего, даже земли под ногами. Звучит странно, но это, в какой-то степени, правда. Даже если от скуки и была создана земля, скука – тоже чувство, как бы это не звучало. Но, стоять и думать обо всём этом – некогда. Скоро придётся выдвигаться, а путь не близкий. Сборы окончились довольно быстро, так же быстро, как и начались – не осталось времени даже на то, чтобы попрощаться с новым другом, если, конечно, колдуна можно назвать таковым – Лилиан практически сразу после объявления герцога Кестрана об скором отправлении вернулся обратно в храм, где только и мог, что раздать должные указания Калебу, дабы тот поторапливался и собрал оставшиеся вещи. Тому не нужны были лишние указания – тот и так справлялся с приказами беспрекословно и лишний раз ему не требовалось напоминать о собственном положении. Старик сделал своё дело всего за пару минут и в скором времени граф Эббет уже сидел в своём экипаже, ожидая, когда же они, наконец, тронутся с места и продолжат этот и без того не лёгкий путь. Хотелось уже поскорее покончить со всем этим и оказаться в стенах королевского дворца, где продуман каждый шаг. Там не нужно готовиться к каждому дню самостоятельно – там расписан каждый шаг, там не нужно думать о самом себе, стараться убедить всех в своей абсолютной силе – все и так знают, что ты идеальный, что ты достойный – принимают тебя и контролируют каждый шаг. Там всё решено за тебя и достаточно только махнуть рукой, чтобы все проблемы решились сами собой без усилий. Дворец – конечная цель для жизни любого человека. Если дошёл до столицы – считай жизнь прожита не зря. Каждый дворянин желает этого больше всего на свете. Каждому ребенку с детства внушается одна простая истина – старайся больше и приблизься к королю, а там и не придётся напрягаться. Стань достойным, отбрось все чувства. Будь лучшей версией самого себя. Жить с таким настроем – тяжело, но выжить можно. Лилиан выжил, но не всегда следовал плану. Некоторые вещи и цели приходят с опытом, с прожитыми годами. Да, Лили всё ещё желает достичь изначальной цели – стать придворным магом и жить в достатке, но появились и новые ценности. Юному магу хочется и устроиться в обществе – в какой-то момент он найдет подходящую партию и заведет свою собственную семью. Отчего-то мысли об этом продолжали укореняться в юной головке с каждый прожитым днём всё сильнее и сильнее. Возможно, уже в столице, добившись желаемого, он сможет реализоваться остальные вещи, менее важные для утверждения статуса, но важные для социализации в обществе. Тяжело вздохнув, посмотрел в окно, оценивая обстановку – дождь практически стих, но в силу сезона он продолжит идти, с той или иной силой. В скором времени послушался стук копыт. Раздался голос генерала. Повозка тронулась. Загремели колеса. В этот раз проблем с экипажем не будет – спуск куда шире и безопаснее, нежели подъем, потому никаких проблем не предвещалось. По крайней мере ни один из наших героев не подозревал, что может случиться дальше. Жизнь за пределами дворца хаотична и не подвластна никаким законам. Она течет, подобно ручью – бежит, журчит, изгибается, сглаживает все острые углы камней, украшая природу, создавая более эстетичный пейзаж, приятный взгляду. Жизнь за пределами правил – красива и особенна, но настолько неконтролируема, что это пугало и отталкивало тех, кто вырос в достатке. Многие боялись нищеты, считая, что та ведет за собой только горести, закрывая глаза на то, что она открывает. Лилиан всегда находился по одну сторону закона, но лишь во время экспедиций и подобного рода путешествий волшебник мог разглядеть ситуацию со всех сторон. Таким образом он может оценить все плюсы и минусы каждой из жизней и набраться опыта, который так или иначе пригодится в жизни. Если не в магической сфере, так в другой. Любой опыт хорош в выживании в естественной среде. Да и воображаемая безопасность в стенах дворца, которую так лелеет Лилиан, рухнет в тот же момент, как только маг примет свою роль. Ведь слухи – есть слухи, в них не всегда заключается правда. Никто не утверждал, что графу Эббету и вправду ничего не будет угрожать. Если не обитатели дворца, так кто-то другой захочет власти и причинит вред легкой добыче. Так было и так будет всегда. Сова сжирает полёвку, лев загрызает лань. Нужно стать хищником, дабы выжить. Не важно, каким образом произойдёт это перевоплощение, главное, чтобы оно произошло. Главное, удержаться на престижном месте, и жизнь наладится. Цель проста, но путь до неё тернист и полон опасностей, а чтобы удержаться на месте стоит так же приложить нехилые усилия. Поддержание репутации – затруднительная вещь, но её не избежать. Это преследует практически всех дворян и из наследников. Чем ниже опускалась повозка, тем меньше становилось тумана. Меньше ветра и мороси. Большая часть ледяных капель застревали в пожелтевшей листве деревьев, почти не попадали на землю – грязи на дорогах куда меньше, чем в иных местах. Ехать лесистой местностью – прекрасная идея. Таким образом процессия избегает некоторых природных опасностей, но так или иначе они всё равно находятся в зоне риска. Один из них герой, другой – претендент на роль природного мага. Но никто не всесилен. Так или иначе любого человека может сразить даже небольшая царапина, если попадёт в кровь заражение. Но пока они аккуратны – всё предельно просто и, в какой-то мере, идеально. А пока идеал достигнут – бояться нечего. Да и что уж, смысла в переживании никогда не было – страх порождает опрометчивые решения, из-за которых приходится жалеть о содеянном. В конечном итоге, в этом в этом путешествии все преследуют свои личные цели и никому не выгодно, если один из участников окажется в затруднительном положении. Так и продолжился путь графа Эббета к сияющей золотом и драгоценными камнями столице. Но допогому читателю не стоит сейчас же начать голосить о том, что, видете ли, уже конец главы, а ничего толком и не произошло. Глава только начинается и наше повествование никогда не было настолько быстрым, как сейчас. Ведь, то, что произошло буквально через пару-тройку миль, удивило наших героев и, наверняка, увидивит и нетерпеливого читателя, спешащего найти историю поинтереснее и быстрее развивающуюся. Отъехав на значительное расстояние от храма, процессия сбросила изначально выбранный темп на более медленный, заставляя Лилиана напрячься. Когда-то они так же сбрасывали темп, как раз перед тем, как молодой и амбициозный граф повстречал на своём пути преграду в виде герцога Кестрана. Но что на этот раз ожидало его, он и представить себе не мог. Ведь, куда ещё хуже - он и так вынужден медленно тащиться вместе с отрядом военных, что ещё может помешать ему достигнуть своей мечты о хорошей жизни? Экипаж встал. Ничего не слышно кроме дождя. Даже обыденных разговоров солдат. Лишь дождь, фырчанье лошадей, да редкое хлюпание грязи, куда уж без неё. Здесь намного меньше, но все ещё есть. Всё же, сезон дождей это не курорт, а выживание - чистым не выйдешь. Напряжение нарастало. Что на этот раз заставило повозку остановиться? Новый приход ведьм? Или кого похуже? Лилиан прислушался. Тишина. Не слышно ничего, кроме дождя и хлюпанья грязи под копытами лошадей. Ни криков, ни шагов. Всё будто замерло в одночасье. Будто Лили один совершает этот путь. Но в скором времени послышались приближающиеся голоса и шаги. Не разговоры солдат, иные. Один из голосов точно принадлежал герцог Кестрану - тяжёлый, усталый, холодный, не сотрясающий воздух. А подле него не громкий, но какой-то язвительный, разрезающий каждую капельку дождя надвое, будто меч. Они вели явно не особо увлекательную беседу, в которую вскоре придётся войти и графу Эббету, чего он очень не хотел - не в его состоянии сейчас вести беседы. Он едва ли два слова связать сможет, не то что обдумать, как строить предложения! Но выбора у него не было. Собственно, как и всегда и у всех. У многих людей нет выбора, как такового и решения принимаются в силу определенных обстоятельств: будь то давление со стороны других людей, будь то и жизненно необходимый выбор, для удовлетворения потребностей - ради выживания человек готов сделать все возможное, ибо только он боится смерти, сжимаясь в клубок, моля о пощаде, в то время как звери и нелюди вытячивают грудь вперёд, сражаясь до последней капли крови. Это на деле довольно забавно, если поразмыслить и вспомнить, что именно человек считается самой высшей рассой во всем мире. Вскоре шаги стихли возле дверцы кареты, а за ними и голоса. Один из них нагло не хотел затихать, но ему все же пришлось поумерить свой пыл, после грозно фразы о том, что только Лилиан вправе решать, как поступить. К горлу подкотио комок нервов. Лиан сглотнул, но ничего из этого не вышло - стенки горло будто сжимала железная перчатка, преграждающая путь воздуху и возможность говорить. В дверь постучали. - Граф Эббет, Вас желает видеть герцог Фейерк Павус. - отчеканил мужской голос, заставивший Лили вздрогнуть, а после сжаться от нахлынувших чувств, быстро хватаясь за ручку дверцы, не намереваясь раздумывать над ответом. Лилиан прекрасно знал герцога Павуса и то, какой это человек, потому изображать из себя изнежанного ребёнка не собирался. Оставался лишь один вопрос. С какой целью здесь, в глуши, находится такой влиятельный и своенравный человек? Дабы долго не тянуть и не заставлять дорогого читателя раздумывать над тем, друг ли Лилиану герцог, или же враг, автор, с позволения, возьмет на себя ответственность рассказать о том, что же это за человек. Герцог Фейерк Павус один из самых молодых и влиятельных людей в королевстве, один из самых сильных магов, бывший ученик прилворного мага Лоуса Саламандра, а так же его старший ребёнок. Кажется, автор забыл упомянуть, что он насденик рода Саламандров? Нет, не забыл, ведь это далеко не так. Мало кто знает семейную драмму этого рода, но все знали одно - герцог Фейерк никак не относится к своему отцу по документам и не наследует совершенно ничего, потому, вместо того, чтобы посвятить светское общество во все семейные разборки и отвоевать законное наследство, в двадцать лет основал свой собственный дом - дом Павусов, являясь его главой. Правда, за пять лет так и не обзавёлся достойной пассией, но это уже другая история. Фейерк личность неоднозначная - он может стать и верным союзником и злейшим врагом всего за пару тройку дней, меняя статусы, как перчатки. Несмотря на всю свою значимость и высокий титул, не зовётся "героем" и не имеет особых привелегий. Довольно силен, не обделен магическим даром, но не состоит ни одном совете. Единственное, что у него есть, это влияние родителей, множество побед на дуэлях, и значимый вклад в магические теории, сделавшие огромный прорыв в этой области. Герцог Павус первый волшебник, ставший золотым рыцарем - персоной, сделавший довольно много открытий и верно служащей короне. Но, несмотря на все это, недостатков у него, а так же секретов, куда больше, чем всех положительных качеств, вместе взятых. В силу того, что Лилиан и Фейерк одногодки, они вместе учились много лет, отчего у каждого было свое мнение друг об друге, и не в самом лучшем ключе. Они больше походили на уважающих друг друга соперников, нежели на закадычных друзей. Их пути разошлись после того, как Лили бросил обучение у прилворного мага, выбирая новый путь. После этого они не видели друг друга, и никак не взаимодействовали - ни писем, ни встреч. Даже слухи и сплетни не возжелали слышать, а уж тем более верить им. Такие гордецы уж лучше лично все увидят своими глазами, нежели довпрятся третьему лицу. Но вопрос оставался открытым. Для чего прибыл герцог и чего хотел - неизвестно. Да и как понял, что процессия находится здесь? Не мог же он просто взять и наткнуться на них, пока решил погулять близ столицы? Это же глупость какая-то! В голове не укладывалось, чтобы такой человек разгуливал без дела. Ему явно что-то нужно и он что-то знает. А если он знает то, чего не знает Лилиан, то последний не в выгодно положении - информация в голове у Фейерка всегда будет использована против Лили, как бы она не преподносилась. Это человек ещё ни разу не сделал того, что могло бы порадовать нашего героя. Резко дернув за ручку и едва ли не вываливаясь из экипажа, Лиан предстал перед герцогами, держа лицо. Да, ему было неуютно находится с двумя личностями, превосходящими его по статусу, каждый из которых в той или иной степени имел над ним влияние, но что поделать - судьба любит шутить шутки. - Граф Эббет. - генерал склонился в почтительном поклоне, приветствуя юношу. - Граф Эббет. - молодой волшебник в золотом мундире так же слонил голову, сдерживая улыбку, держа их встречу на должном уровне, играя формальность. Лилиан только и мог, что последовать их примеру – склонил голову, приветствуя герцогов, все ещё пытаясь сглотнуть комок внутри, в очередной раз терпя неудачу. От волнения начала кружиться голова. Становилось дурно. Казалось, состояния ещё хуже, нежели когда он от усталости испражнил желудок прямо перед господином Кестраном. Лилиану все ещё стыдно за этот поступок, но ничего поделать с собой тогда он не мог. Да и сейчас не может. Не та ситуация, не те обстоятельства. Едва ли и сейчас, когда перед ним поставят задачу, он в праве будет выбирать. Он просто сделает то, что должен, стараясь сохранить ясность ума, принимая решение, благодаря которому сможет выжить и сохранить репутацию. И то и другое важно для нашего героя и ему стоит учесть все до самых мелочей. - Граф Эббет, не могли бы Вы выслушать меня. – вместо того, чтобы тянуть время, Фейерк предпочитал радикальные решения. За этого его боялись и уважали. Лилиан не смел отказать и противиться – мало ли что его ждало, дай он отказ. - Конечно, герцог Павус. – кивнул ему, позволяя начать. - Я не стану Вас мучать бесцельной тратой вашего времени. – отчего-то юноша акцентировал внимание на этом предложении и покосился в сторону Талборта, что невозможно было не заметить. Лили смолчал, Кестран тоже. Никто не хотел, кроме господина Павуса, играть в эту странную игру, но все заметили, как благодаря такой колкости, обстановка заметно накалилась и натянулась тетивой. - Навряд ли Вам нравится вот так ехать с заметным полчищем солдат, тащась, будто утка-черепаха*, потому, дабы это исправить и извиниться за глупость и медлительность людей, невежественно полагающих, что смогут обезопасить Вас своим присутствием, я прибыл дабы лично сопроводить Вас в столицу. – заявил золотой рыцарь, скорым движением руки поправляя свой мундир, дабы тот смотрелся красиво, дорого, опрятно. Лилиана смутили такие заявления и он кратко покасился на герцога Кестрана. Тот молчал. Не смел произнести и слова, хотя наверняка хотел. Лили понимал, что, встань он на сторону Фейерка, то вся та любезность, дарованная Талбортом, развеется по ветру пылью, но если он начнёт защищать генерала и его подчиненных, то это отразится на его репутации в целом – навряд ли Павус станет молчать об этом, как только они прибудут в столицу. Оставалось только встать на нейтральную сторону, пытаясь никого не задеть, но это будет сложно в такой непростой ситуации. - Я не смею перечить королю, потому отправился с сопровождением. – заявил, будто само собой разумеещееся, - Но если государь изменил решение, то я поеду с Вами, герцог. Фейерк удовлетворён ответом. - Я беспокоюсь о Вас, дорогой друг, потому, чтобы не заставлять короля ждать, прошу поехать со мной. – склонился, отходя на пару шагов. Наверняка, отказ не принимается, ведь Лили, в своём роде, согласился. - Но как же мои вещи? – спокойно спросил, не выдавач беспокойства. - Этим займутся генерал Кестран и его подчинённые – на такое они и годны. – заявил Павус, доставая из кармана амулет для телепортации. Вещица красивая и дорогая, у Лилиана такого нет, хотя он тоже маг и не последний человек, с хорошей радословной и богатством. Лили Оставалось повиноваться. Он ничего более и не мог сделать. На последок подарив вопрашающий взгляд на Талборта, чьё лицо не выражало совершенно ничего, протянул руку золотому рыцарю и скрылся вместе с ним в портале. Талборт остался один. Совершенно один. Как и всегда.

Сноски:

Утка-черепаха – распространённое животное на юге, обитающее в пресных водоёмах. Помесь черепахи с уткой. Обычно размером не больше ладони. В силу размера и коротких ног довольно медоительны. Питаются возрослями.