Тайна королевского сада

Глава 14

Или история о графе Эббете и придворном маге Лоусе Саламандре

Сезон дождей, часть 10

Переживая стеснение и возбуждение, Лилиан смог, наконец, окончить процедуру омовения, смывая всю грязь, как в прямом, так и в переносном смысле. Все же, потные, молодые, похотливые юнцы не могут вечно находиться в состоянии возбуждения – от этого у них начинает всё пухнуть, от мест, о которых не стоит говорить в приличном обществе, до головы, где быстро-быстро вертятся шестеренки, пытающимися переварить множество чувств, возникших в один момент. Смыв с себя практически всё, что нуждалось в том, чтобы отделаться от этого, Лилиан вылез из ванны, насухо вытираясь предоставленным слугами полотенцем. Неловкость всё ещё висела в воздухе, смущение сковало тело неосязаемой цепью, из-за чего Лили загорелся желанием поскорее покинуть спальню своего «друга», да скрыться за дверьми уже собственных покоев, переживая эти юношеские чувства, скрывая под утро их взрослой защитной холодностью, выработанной с целью защитить хрупкую психику. Все взрослые – это дети, не пережившие свои психологические травмы, скрывшие всё за маской безразличия. И покуда Лилиан восхищается подобными вещами, считая, что это нормальное поведение, автор попросит своих дорогих читателей не думать так же, как наш герой, ибо это не самая лучшая позиция и отрицание собственных проблем из года в год – ужасающая вещь, имеющая огромное влияние на неокрепшую психику. Одежду пришлось надеть свою, правда, дабы оправдать ситуацию и взять с Фейерка то, что он заслужил – забрал новенькие, явно только-только купленные, столичные сапожки, с золотой цепью, забавно бренчащей при каждом шаге, таким образом повышающей настроение молодого мага, находящегося явно в подавленном состоянии после того, что посмел учудить «друг», возможно это было всего лишь недопонимание, но от неприятного ощущения ущемлённой и неуверенности могут помочь лишь какие-то простые, незначительные, в обычное время, вещи, например, та же самая звенящая цепь, на которую, обычно, горделивый, невозмутимый Лилиан едва ли обратил внимание, но сейчас это поддерживало юношу, позволяло настроиться на нужный лад – сейчас же он оденется в парадные одежды, не все из которых принадлежат ему, пройдет в нужную сторону по коридору, и, наконец, получит то, чего так давно желал – признание, место в жизни и, конечно же, выполнение первой и вправду серьезной цели, поставленной ещё детстве, когда мальчишка только-только получил своего наставника, а именно великолепного Лоуса Саламандра, с которым мой дорогой читатель совсем скоро узнает побольше, но уже, скорее всего, не из уст блаженного автора, явно тронувшегося головой, раз составляет настолько длинные предложения, а их хода повествования. Новенькая обувка сидела почти по размеру, если не считать, что нога у Лилиана намного меньше, в отличие от Фейерка, и пальчики не достигают мыска от слова совсем, но это меньшее, что может помешать теперь Лили насладиться этим днём, да окончить его, как следует. Он получит то, чего так желает, и ничего его не остановит, ничто более не испортит этот день, ведь наш волшебник проделал большой путь для того, чтобы получить желаемое. Ведь нет ничего более желаемого для маленького и амбициозного графа Эббета. Пару раз крутанувшись вокруг своей оси, осматривая себя, обдумывая, насколько хорошо выглядит для того, чтобы произвести хорошее впечатление на бывшего учителя, чьё место он займёт, потому, сопроводить его в последний путь, и в этот раз в сторону дома, а не богато украшенного кабинета, пахнущего травами и приятным ароматом корицы, исходящим от обильно обливающейся парфюмом жены, краше которой, как она считает, во всей столице всё ещё не найти ни одной женщины, пускай это и звучит довольно эгоистично. Пару раз глубоко вдохнув воздух в свою грудь, пытаясь преуспеть в такой ужасающей хрупкой вещи, как самовнушение, успокоился или по крайней мере принял спокойный вид, и вышел из покоев герцога Павуса, быстро осматриваясь, пытаясь понять, в какую сторону идти. Всё же, ему нужно попасть в кабинет своего учителя, успокоиться и, наконец, улечься в собственную теплую постель, где его ничто не будет беспокоить, особенно внутренние разборки между собой и двое мужчинами, поставившими за весь этот путь не в самые приятные ситуации, выбивающие из колеи, заставляя сомневаться в себе и своих желаниях. А находиться в подвешенном состоянии для Лилиана сродно с самой ужасной участью, такой же, как заключение для ложнообвиненного. Искать того, кто мог бы отвести к действующему придворному магу не пришлось – золотой рыцарь ушел не далеко и, как и должно, сдержал своё слово, вернее сказать верным образом выполнял свои обязанности, порученные ему. Фейерк поджидал графа Эббета поодаль, общаясь с какими-то слугами, отдавая им распоряжения. Каким конкретно – расслышать трудно. Возможно, то были какие-то внутренние распоряжения, возможно, господин золотой рыцарь решил подготовить самостоятельно покои для своего «друга» … Но ни одно из этих предположений не удовлетворяло желание Лиана разделять и властвовать. Заметив нашего героя, герцог Павус немного смутился, а после, прерывая разговор со своими подчиненными, обратился к Лили, покорно склоняясь перед ним, приветствуя, подходя ближе. Всё же, пускай прямо сейчас не время и не место прояснять произошедший случай, но из-за этого круговорот жизни не прервется, она продолжит своё ход, как ни в чём не бывало, как не хотелось спрятаться от неё под одеяло и плакать от безысходности и стыда. - Прощу за мной, граф Эббет. – скрывая эмоции и не извиняясь более за ситуацию, молодой мужчина лишь указал дорогу рукой, а после прошёл и сам, тем самым показывая путь и призывая его запомнить, так как расположение кабинета Лоуса ещё может пригодиться. Возможно, он достанется Лилиану, как только тот вступит в свои обязанности, возможно последний выберет что-то другое, поближе к апартаментам, дабы, если возникнет какая-нибудь беда, волшебник мог в любой момент достигнуть безопасной зоны, где его никто не тронет. - Благодарю. – кивнув, пошёл следом, внимательно осматриваясь, приглядываясь к каждой мелочи, что могла бы помочь после самостоятельно дойти до кабинета придворного мага, хотя Лилиан и полагал, что запомнит довольно быстро и в следующий раз не придётся просить кого-то сопроводить, пускай в этом и нет ничего зазорного – Лили всё же благородный господин и в том, чтобы пользоваться помощью слуг, странного ничего нет – это естественная процедура. Один коридор сменялся другим, благородные лорды с картин так походили друг на друга, смешивались в одну большую, выражающую лишь одну эмоцию – гордыню. Хотя, среди всех этих портретов был один выделяющийся. Почти рядом с комнатой господина Лоуса, где размещались портреты его семьи, висел один, изображавший совсем ещё мальчишку на посту, доставшемся ему непосильным трудом. Мальчишку с глазами стекла бутылок из-под вина – холодными, тяжелыми, с грустью и обидой смотрящими на того, кто рассматривает портрет, будто пытаясь предупредить о чём-то. Юнец красив, но так печален, что становилось как-то не по себе от увиденного. Лилиан никогда не видел портретов Фейерка, так как равно покинул учителя Лоуса, но видя его молодое лицо сейчас – волшебник понимал, что они прошли разными путями и, в какой-то мере, наш герой не заслуживает поста придворного мага. Всё же, пускай Лили и трудился, но не так сильно, как господин Павус – тот явно приложил куда больше усилий, в то время как Лилиану лишь улыбнулась богиня удачи, не более того. - Скоро дойдём, не переживай. – обращая внимание на то, что маг остановился, золотой рыцарь решил поддержать его и обратить на себя внимание. Граф Эббет немного растерялся и вернулся к первоначальному пути. - Иду. – растерянно заявил, продолжая идти следом, поднимая глаза на Фейерка, лицо которого не выражало той печали, увиденной на картине, как бы странно это не звучало. Лилиану приятно видеть, что его друг добился многого, но в то же время ему страшно на него смотреть. Фейерка не выглядел довольным жизнью, скорее обиженным и обозленным где-то далеко внутри самого себя. Это не приведет ни к чему хорошему – внутренние раны вскрываются в самые обостренные, неподходящие моменты. Отчего-то хотелось расспросить Фейерка, поговорить по душам, да только коридор не то место для откровенных разговоров. Но поговорить всё же стоит. Рано или поздно придётся разъяснить все недопонимания и сблизиться друг с другом. Фейерк и Лоус – единственные люди, которым Лили мог в той или иной мере доверять, потому положительное общение с ним позволит магу разобраться во всех тонкостях дворцовой жизни, а также улучшит репутацию в различных сферах общества. Но Лилиан даже дня не пробыл во дворце, потому, наверняка, помимо возможной положительной связи с учителем и бывшим другом, заведет союзников, с которыми, помимо выживания, может и обзавестись людьми, что поддержат искренне, а не ради какой-то корыстной цели. Но жизнь во дворце, помимо крепких и выгодных связей, предполагает страх за собственную жизнь. Лили мог в любой момент оступиться – сказать или сделать что-то не то, и завести не просто соперников, а настоящих врагов, желающих смерти графа Эбетта больше всего на свете, а последний может об этом даже не подозревать, считая всех вокруг добрыми и искренними. Тяжело ведь определить, не зная тонкостей человеческой натуры, что на уме у собеседника. Лили едва ли поймет, что ему желают чего-то плохого, если не скажут в лоб, так как никогда не сталкивался с скрытой ненавистью в свою сторону. Молодой аристократ наверняка не раз будет кандидатом на роль чей-то игрушки, ждущей смерти в ближайшем будущем, если не выполнит некоторые условия, благодаря которым спасти свою шкуру окажется простецкой задачей: во-первых, стоит обзавестись союзниками, имеющими определенный вес в обществе, и их покровительство будет положительно влиять на существование волшебника в опасной для него среде; во-вторых, нашему герою стоит обучиться различным тонкостям в деле выживания в среде таких же богатых людей, как и он, дабы понимать, как общаться с такими людьми, как понять, что они хотят от него на самом деле и насколько опасны эти люди. Спустя недолгое время, золотой рыцарь и будущий придворный маг, наконец, подошли к кабинету Лоуса Саламандра, откуда доносился приятный аромат трав и приторно сладкой корицы, бившей в нос настолько сильно, что приходилось морщиться и дышать не глубоко, дабы оттолкнуть от себя этот запах. Но такой сладкий, такой навязчивый, что хотелось поскорее выйти на свежий воздух и проветриться, вдохнуть запах леса и дождя*, собраться с мыслями, а не пропитываться, как губка в мыльном растворе, в хаосе нежных запахов и различных трав, создававших непонятную какофонию, вызывающую рвотный рефлекс и головокружение. Что в кабинете Лоуса, что от самого мага, пахло именно так. Поразительно, что примерно так же пахло и от его супруги, но в последний раз, когда Лилиан видел эту женщину и сидел в её присутствии, она источала резкий запах, немного разнящийся со всей это сладостью вокруг. Таким образом она казалась манящей, но в то же время недоступной, будто богиня, спустившаяся с небес, дабы вершить судьбы людей здесь, на земле, поближе к своим жертвам, к возлюбленным детям своим, с которыми можно играть в игру, правила которой знает лишь она одна. Госпожа Саламандра одна из значимых фигур и с ней было бы желательно сдружиться или хотя бы обзавестись должным знакомством, но едва ли это возможно в силу характера, а также незаинтересованности женщины в самом Лилиане. Единственное живое существо, беспокоящее её, это собственный муж. Встав напротив двери, ведущей в кабинет, Лили немного засомневался в правильности своего решения. Стоит ли ему заходить? Но, почему он должен сомневаться в том, стоит ли войти внутрь? Юный маг много работал, старался, сделал достаточно, чтобы получить то, зачем приехал во дворец, так отчего же внутри разливалось волнение и неуверенность? Возможно в силу воспоминаний о том, какой Лоус Саламандр на самом деле, а возможно это всё из-за усталости и смущения от ситуации, возникшей между будущим придворным магом и золотым рыцарем не так давно. Всегда тяжело дать точный ответ на двойственный вопрос, но, скорее всего, волнение возникло из-за господина Саламандра. Всё же, этот человек нанёс Лилиану множество травм, в силу того, каким образом в волшебнике воспитывалось мастерство. Методы Лоуса, мягко говоря, жестоки для детей, но об этом не стоит говорить сейчас, верно? О том, каков этот человек на самом деле, мой дорогой читатель узнает уже позже. - Мы пришли, стоит зайти. – прервал сомнения Фейерк, похлопывая по плечу и немного подталкивая вперед, дабы Лили осознал, что дороги назад нет, и, даже если он не хочет заходить, ему придётся это сделать, так как теперь он ничего не решает. Прочистив горло от скопившихся соплей, проталкивая их внутрь, сглотнул накопившуюся слюну, благодаря которой скользкая слизь проникла дальше, всё больше оседая на стенках, заставляя понимать, что, спустя время, придётся вновь прочищать их, так как этот круг цикличен, и он закончится лишь тогда, когда сопли выйдут наружу в силу отхаркивания, юноша неловко помялся, переступая с ноги на ногу, а после, решительно дернув ручку двери, вошёл внутрь, даря господину Павусу прощальный взгляд, в коем не было совершенно ничего. Герцог ничего не сказал, лишь отвернулся и устроился напротив двери, подпирая собой стенку, опуская подбородок. Он выжидал. Всё же, золотой рыцарь прекрасно понимал, что Лилиан едва ли сможет запомнить в первый день все возможные маршруты. Внутри запахов куда больше, а тусклый свет заставлял понимать, что здесь обитает человек, одаренный магическими способностями. На это указывало практически всё, от атмосферы, до капель воска и множества пожелтевших записок, разбросанных практически везде. Места тут не очень много, если не учитывать несколько дверей, предназначение которых Лилиан уже давно знал. Одна из них вела в подвал, вторая же в личные покои придворного мага и его супруги. За одной из этих дверей Лили уже был, но автор сохранит интригу и не скажет за какой конкретно, хотя внимательные читатели наверняка уже догадываются о какой двери идёт речь. Окна закрыты, отчего запахи не уходили, а лишь накапливались. От такого обилия ароматов можно потерять сознание, ежели находиться здесь довольно долго. Каким образом господин Лоуса находился в рациональном состоянии, пребывая в кабинете большое количество времени – непонятно. Но факт оставался фактом, пускай и странным. Усевшись на один из стульев, на пустой, где не было никаких вещей, вроде халата или же книг, сложенных стопкой, что вот-вот перестанут изображать из себя башню и рухнут на вол с ужасно громким звуком, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Наверняка, любой человек испугался бы в практически полной темноте, громкого звука и постарался бы узнать, что происходит. А возможно есть люди с нервами похожими на сталь, и их это не испугает и не заставит удивиться, в особенности, ежели для них это обыденная ситуация. В кабинете, несмотря на давящую атмосферу и туманность, тихо. До леденящего ужаса тихо. Ненормально тихо, учитывая, что Лоус наверняка знает о приезде Лилиана. Пройдясь взглядом по комнате, глянул в сторону спальни. Не заметив ни света, ни каких-либо признаков жизни, Лилиан тяжело вздохнул, чувствуя себя неловко. Всё же, он находится в чужом месте, где, по идее, ему не стоит находиться. Это ведь не его собственный кабинет… Казалось, ожидание тянулось вечность и Лилиан слышал дыхание Фейерка. Внутри томилось отвращение ко всей этой ситуации. Все же, ему стоило прибыть во дворец куда позже, может, Лоуса здесь нет сейчас? Возможно, он должен был приехать в тот же момент, что и Лили? В коридоре послышались шаги и какие-то голоса. Один, скорее всего, принадлежал Фейерку. Уставший и немного взвинченный. Второй же звучал ласково и практично, утонченно, по-аристократичному. Скорее всего это и есть Лоус. В силу того, что Лили давно не слышал своего наставника, он не мог знать наверняка, но, если учесть тот факт, что запаха стало больше, юноша мог предположить, что это правда. Эксцентричный голосок замолчал. Шаги. Дверь открывается резко, и комнату озарил яркий свет, заставивший недовольно зажмуриться и открыть глаза лишь в тот момент, когда дверь закрылась с громким хлопком. Комната всё ещё темная, но теперь Лилиан в ней не один. - Рад тебя видеть, моя милая ящерка! – звонко, будто колокольчики на ветру. К этому голосу невозможно привыкнуть. Он всегда был таким – как гром среди ясного неба. - Учитель. – Лилиан чуть склонил голову, приветствуя господина Саламандра. Лоус вошёл вальяжно, обошёл, как лев в клетке свою будущую пищу, и уселся напротив, одним движением сбрасывая в сторону ненужную макулатуру, взмахивая ладошкой, зажигая магической энергией хаотично разбросанные по всему помещению. Благодаря освещению туманность от благовоний и множества горящих трав стала видима невооруженным взглядом, вызвав всполох неприятных воспоминаний. Сколько Лили себя помнил, рядом с господином Саламандром всегда много дыма, даже во время теоритического обучения, и, несомненно, это мешало усвоению новой информации, льющейся на юный разум рекой, в отличие от тех лет, которые он провел до обучения у Лоуса. Тогда всё было по-другому – живя в замкнутом помещении с множеством других, подобных ему. Такие же дети, одаренные великим даром, учащихся под надзором храмовников. Все они там равны и находились в одном положении, ожидая Истязания, а после и возможности выбраться из ада, зовущегося их новым домом. Не у всех и не всегда была такая возможность и, многие, оставались внутри, становясь наставниками в Круге. У таких людей более нет возможности покинуть башню – они заперты там на веки, без возможности жить, как обычные люди. До Лоуса жизнь была скучна, но с появлением взрослого и могущественного волшебника в жизни молодого мага, все изменилось и всё, что было до него, казалось детской шалостью. Господин Саламандр принялся за обучение Лили сразу же, как только увидел его, меняя всё, даже его мировоззрение. Он убил в мальчике то, что дали ему его родители, и что получил он в Круге, и сделал из него совершенного другого человека. Но методы Лоуса были противны Лилиану – юноша ломался с каждым годом проведенным рядом, потому через какое-то время покинул учителя, отправляясь в одиночное странствие, занимаясь самообучением: множество экспедиций по стране в поисках тех или иных магических артефактов, посещения библиотек, с целью расширения своих возможностей… Но ничего, кроме повторения заученного и зря потраченного времени, как позже осознал граф Эббет, ему не удалось вынести из всех своих стараний, как бы жалко это не звучало. Лоус дал ему куда больше, как знаний, так и возможностей, и, в какой-то мере, несмотря на все свои старания и трату времени, юноша понимал, что не достоин титула придворного мага. Воспоминания нахлынули чем-то отвратительным, мерзкой волной, заставившей содрогнуться и почувствовать себя обессиленным, недостойным внимания и уважения. Лилиану стало некомфортно в присутствии великого мага, сильного во всех смыслах. Обычно, Лили никогда не обращал на него внимания или же обращался с ним так же, как и с наставниками в Круге – с уважением, но не с достаточным, без восхваления и любви, но сейчас, сидя напротив в подобной обстановке, волшебник понимал, что в юности был не самым подобающим учеником и то, что на него сейчас упадет такая ответственность, и он получит огромную власть – не его заслуга, а огромная удача. Стоит сходить на неделе в храм, да отдать богам почести, поблагодарив за такое счастье. - Я безумно рад видеть тебя во дворце! – воскликнул Лоус. Лицо его расплылось в хищной улыбке, как у хитрой лисицы, довольной пойманной в западню добычей, а молодой маг только и мог, что сглотнуть комок нервов. Сидеть напротив человека, являющегося пока что властным над Лилианом, не самое приятное времяпровождение для последнего. Он бы согласился б даже провести время с герцогом Кестраном, нежели с господином Саламандром, так как компания герцога казалась более приятной, нежели того, кто может, посчитав свою участь недостойной, самолично убить Лилиана, так как никто, пока что, кроме парочки слуг, которых можно с легкостью убрать, золотого рыцаря, а также самого Лоуса, не знают, что наш герой достиг стен столицы и находится во дворце. Лилиана сейчас легко убрать, чтобы не было последствий. И в этой комнате об этом знали все. Даже сам Лиан догадывался, что в любой момент может получить удар, не успев позвать на помощь. Да и кто ему поможет? Герцог Павус? Навряд ли тот не в сговоре со своим отцом или же имеет должную симпатию к будущему придворному магу. Этот довольный взгляд Лоуса вызывал беспокойство. От такого человека и впрямь можно ожидать подставы, так как тот славится своей эксцентричностью и гениальностью. Но больше всего, конечно же, странностью, граничащей с безумием. Придворный маг мог в любой момент выдать что-то, что вызовет бурю эмоций, как положительных, так и отрицательных, и исход того, что он выдаст, предугадать невозможно. Каждый раз это что-то новенькое, не похожее на то, что было раньше. Оттого, что разговор с этим человеком, что сожительство – тяжелое бремя. Каким образом его выносит жена – непонятно, учитывая, что их брак не договорной, а, как они оба утверждают – любовный. Хотя, если задуматься, их отношения в целом довольно странные, если учитывать всё, что знает об этой парочке общество в целом, а также сам Лилиан. - Благодарю, для меня это большая честь. – вновь склонил голову, держа светскую беседу, выдерживая напряженную атмосферу с достоинством, как и положено человеку из высшего общества. Пускай Лилиана и Лоуса объединяло общее прошлое, но никто не говорил, что после того, как юноша даже не соизволив предупредить о своём уходе, бежал от наставника, последний будет по-настоящему рад его видеть и не замыслит чего-то недоброго против него, не захочет, как только увидит, избавиться или отплатить той же монетой, подводя своего бывшего ученика, как тот подвел его когда-то. Лоус обожал проводить светские беседы, напуская в них множество философии, пытаясь очаровать собеседника своей осведомленностью о множестве вещей, а также хорошо провести время. В должном времяпровождении господину Саламандру не было равных – потому-то его часто можно найти в стенах дворца – обычно он пропадал на различных приемах, ведя не то чтобы разгульный образ жизни, но и не такой уж святой: то там, то здесь, хвалился, беседовал, да танцевал, вел достойный аристократа образ жизни, окунаясь в события с головой, поддерживая отношения со старыми знакомыми и друзьями, а так же знакомясь с новыми людьми, с подрастающим поколением, как магов, так и обычных людей, считая, что рано или поздно ему воздастся за все это, всё пригодится, а ежели запомнить каждую мелочь, то можно использовать против своего собеседника её, если это понадобится. - Да, ты прав, тебе стоит быть благодарным за эту божью милость. – улыбнулся мужчина, закидывая ногу на ногу, подмечая, - Тебе стоит сходить в храм завтра утром, да помолиться, ответить милостью богам на их милость. – прищурив глаза, оценивал, каким образом отреагирует Лилиан, но тот пока держался, хотя ему и было тяжело – колкость со стороны мага, знающего, что его бывшему подопечному не так уж и приятно находится в стенах божьих, как, собственно, любому человеку, наделенному даром магическим. Неприятно, но терпимо. Пережить пару дней в храме или же церкви, может быть часовни – не так уж и страшно, но находиться в неё постоянно – не то, чего возжелал бы любой волшебник. - Я последую Вашему совету, учитель. – произнес, опуская глаза, получая резкий ответ. - Это не совет, ящерка, а указание. – несмотря на то, что Лоус обладал сладким и ласковым голосом, нрав его метался из стороны в сторону, потому сейчас он звучал резко, с приказным тоном, свойственным ему с те моменты, когда он не получает желаемого. Но желаемое он получает так или иначе, даже если не сию минуту. Ему не всегда хватает терпения, но, так или иначе, он получит то, чего так хочет. Все зависимости, какой ценой. - Прошу прощения. – тут же извинился Лилиан, спешно выдыхая, чувствуя, как потеют ладошки. Коленки чуть задрожали, а сам юноша вытянулся струной, невольно поддаваясь нервозности, ощущая, как тело перестаёт слушаться и действовать так, как того желает его хозяин. - Не стоит, ты просто отвык от меня, такое случается в связи с долгой разлукой. – выставил ладонь вперед, тем самым призывая прекратить излишние извинения, считая их неуместными. Лилиан выдохнул, пытаясь успокоиться, но вместо спокойствия пришла лишь новая волна тревоги и волнения, заполонявшие разум медленно, но уверенно. Лилиан задавал вопросы. Этого никто не любит. Никому не нравится отвечать на вопросы, особенно, если они затрагивают то, что затрагивать не стоит. Например, освещают темы, которые не стоит освещать или же затрагивают чувства собеседника, ставя в неудобное, уязвимое положение. Лили сейчас был в неудобном положении. Ему страшно даже представить, какую игру может затеять Лоус, и каким исходом это всё обернется. Для него или же для самого придворного мага. Что же случится в следующую минуту? - Но, не будем о грустном, верно? – спросил маг, резко поднимаясь, обходя стол, начиная спешно его разбирать, - Ты ведь наверняка получил письмо от короля с приказом явиться во дворец, не так ли? – поинтересовался, поднимая глаза, внимательно смотря на ученика, видя, что тому приятна только одна мысль о письме. - Все верно, господин Саламандр. – кивнул, на пару секунд расплывшись в улыбке, а после губы вновь приняли естественное положение. Но, всё же, этой мелочи не остаться незамеченной для Лоуса. - Я рад, что ты прочитал его. – заявил маг, поправляя тугой низкий хвост, и чуть хмурясь, - Мои же письма ты даже не читал, я так полагаю – мне отсылали все обратно спустя время. Конечно, это неприятно, но то твоё право, да и, что уж, я давно перестал тебе писать, так что, думаю, мы можем опустить этот момент. – выдохнул, а после, бросив что-то искать, явно что-то не настолько важное, чтобы зацикливаться на этом и продолжать искать до победного, - Но, если, ты соизволил прочитать хотя бы одно письмо, то, полагаю, ты знаешь, зачем ты тут, не так ли? Выжидающе посмотрел на Лилиана, немного вводя его в исступление. - В Ваших письмах Вы просили вернуться и продолжить обучение, но, если идёт разговор о письме, что прислал король, то я должен занять Ваш пост. – неловко произнес, чувствуя легкую неуверенность в своих словах, будто в вопросе Лоуса был какой-то подвох. Что-то тут не чисто. Навряд ли эта беседа предполагает то, что писал король в своём письме. Если бы это было так, что Саламандр вел бы себя иначе – не стал бы вести себя таким образом, и радоваться на показ. Если его что-то расстраивает, то он делает то, чего желает. Его реакция подобно ребенку – бесится, плачет и начинает обвинять всех вокруг в несправедливости. Конечно, его реакция непредсказуема, но обычно бывает именно так. По крайней мере по воспоминаниям Лилиана всё было именно так. Но что-то тут не сходилось. Лоус вел себя сдержаннее, пускай признаки не самого приятного расположения духа на лицо. Во-первых, эта улыбчивость и радость, как только увидел Лилиана. Во-вторых, радость быстро сменилась на стандартное поведение – нервозность, поиск чего-то на столе, холодность после и грубый тон. Всё это выдавало раздражение и грусть Лоуса, хотя тот неплохо скрывал это – всё же, мужчина дольше находился при дворе и знал, как действовать в той или иной ситуации. Пускай и не всегда действовал так, как знал, что правильно. Лоус всегда был таким. Одним словом – странным. Не такой, как другие, оно и понятно – человек с выдающимися способностями, своего рода гений, ему не свойственно понимание, сострадание, любые признаки эмпатии. - И вот ты здесь. – выдохнул немного раздраженно наставник, резко ставя руки по обе стороны, ударяя ими по столу, заставив Лилиана вздрогнуть от неожиданности, подскочить на месте. К поведению Лоуса невозможно привыкнуть, его повадки тяжело угадать, но те, что известны, легко использовать против него самого. Но Лили не посмеет. Никогда не смел и не посмеет сейчас – слишком опасно, слишком необдуманно. Если посмеет сделать нечто подобное, то это едва ли выйдет отсюда живым. Получит за дерзость то, что заслуживают кусающие собаки, кусающие кормящую руку. - Верно. – согласился, не смея перечить, ощущая, как атмосфера становится все более невыносимой. Становится душно. Хотя, скорее всего это из-за отсутствия вентиляции. - Не стану таить, ты здесь не для того, чтобы занять моё место, не льсти себя, ящерка. – выдохнул Лоус, заставляя Лилиана поднять глаза, выдавая единственную эмоцию – удивление. Он и представить не мог, что приедет сюда не за тем, чтобы получить то, ради чего старался, барахтался, как рыба на суше. И всё зазря? Хотя, это приносило своего рода успокоение. Всё же, мысли о том, что он недостоин и делает что-то не так, не покидали голову Лилиана. Потому, одно волнение сменилось другим. Теперь же юноша не особо понимал, что же он тут делает. Что же? Для чего он тогда приехал в столицу, если не для того, чтобы стать новым придворным магом? - Тогда, методом исключения, ты можешь догадаться, что здесь ты для продолжения обучения. – закончил мысль светловолосый мужчина, глядя прямо на своего ученика, заставляя того сжиматься от осознания того, что всё вокруг оказалось обманом, - Ты же не приехал, когда я действовал по-хорошему, и едва ли, если б я продолжил писать тебе, приехал сюда, продолжать учиться. – слова его резали слух, заставляя поджимать губы и недовольно хмуриться. Лили неприятен этот обман, но в словах Лоуса была правда – граф Эббет ни за что бы не приехал, попроси его об этом учитель, но на обман, на уловку, даже на такую глупую, согласился, хотя и сомневался в её правдивости. Но юношеский максимализм заставил его верить в эту ложь, заставил принять её, выдавая свою неуверенность в думе о правде, о возможности и достоинстве. Лилиан молчал. Ему нечего ответить на это. Да и что он мог сказать? Ему и так делают огромную услугу, а дареному коню в зубы не смотрят. - Что ж, раз мы всё прояснили. – настроение у Лоуса тут же повысилось – ему ведь не возражал никто, а значит он получит то, что хочет – получит в свои ручки одаренного юного мага, которого даже учить интересно, а наблюдение за тем, как он справляется то с одним заданием, то с другим, вызывает только радость, только удовольствие, а этих чувств не всегда хватало такой фигуре, как господин Саламандр, - То, прошу, позволь мне рассказать тебе, что же тебя ждет. Если позволишь. – голос бежал ручейком, звонким, быстрым, радостным. Будто ребенок, дорвавшийся до сладкого после утренней молитвы и долгого пребывания в ближайшей церкви, а также долгого пути до неё, в силу того, что родители настояли на пешей прогулке до неё, а не, как и полагается аристократам, в экипаже. Граф Эббет слабо кивнул, позволяя учителю рассказать всё, что нужно. Лучше точно знать, что от тебя потребуется, нежели жить в неведении, как жил до этого. Жить, не зная, что будет завтра – страшно. Страшно не столько из-за неизвестности, сколько из-за низкой вероятности того, что рядом ходит смерть. Она всегда рядом, всегда поджидает в самый ответственный момент. Будь ты юн или стар, беден или богат – ничего не помешает тебе умереть, как ни старайся этого избежать. От этого не спрятаться, не убежать – в любой момент можно подавиться оливкой или подцепить какое-нибудь неизлечимое заболевание, которое жутко даже произносить. - С твоего позволения. – кивнул, принимая согласие на продолжение разговора, беря какую-то бумажку, протягивая её приемнику – тот сразу же принял её, притягивая к себе, даже не смотря на то, что там написано – ему не хотелось делать это сейчас, путь сначала Лоус расскажет то, что хочет, а уже после юноша прочтет; скорее всего там будет лишь повторение сказанного, но это даже хорошо, пусть будет так, - Так как ты только приехал, двух недель для привыкания к дворцовой жизни тебе хватит. За это время тебе стоит обзавестись помощником, личной прислугой и, конечно же, расслабиться. И дождаться вещей, уверен, там есть что-то важное. – говорил с толком, с чувством, с расстановкой, всё таким же командным голосом, но оттого каждое слово казалось таким, будто его ковали на наковальне сильным молотом, а создателем творения стал самый сильный и умелый кузнец на всем свете, - Тебе позволено выходить за пределы дворца и осмотреть столицу, конечно же с сопровождением – подле тебя будет герцог Фейерк Павус. Завтра он будет осведомлен об этом, потому не беспокойся ни о чем. И, я уже выбрал для тебя покои, о них сказано в записке, попроси о сопровождении Фейерка, пусть сделать то, что нужно и тоже отдохнёт. Тебе тоже следует – выспись, поешь, отдохни. По мере возможностей выполняй указания. Всё остальное так же есть в записке, потому на всего всё, можешь идти, тебе явно сейчас стоит не со мной болтать – для меня это тоже волнительно, если тебе хочется знать об этом. Поднял руку вверх, тем самым прекращая разговор. Лилиан только и мог, что растерянно подняться с места, и, поспешно откланявшись, выйти за пределы кабинета Лоуса, даже не найдя в себе сил на то, чтобы попрощаться должным образом. Выйдя в коридор, ощутил глоток свежего воздуха, но внутри всё ещё казался опустошенным. Найдя глазами Фейерка, тяжело вздохнул, опустив голову и поднеся к себе записку, рассматривая её, дабы позже сообщить, куда его стоит сопроводить. Не таким он представлял свой первый день в столице и во дворце. Уж точно не таким. Лилиан хотел парад, хотел банкет… Но вместо этого получил не совсем то, о чём мечта. Не то, о чём воображал. Это разочаровывало. Так же сильно, как маленького ребенка разочаровывает не тот подарок, который он хотел на праздник. Лилиан – ребенок, а Лоус – родитель, подаривший ему не ту игрушку.

Сноски:

*Имеется ввиду сборник, в который входит данная работа. Своего рода забавная отсылка.