Тайна королевского сада

Глава 16

Или история о графе Эббете и переменах

Сезон дождей, часть 12

Среднее Кольцо. Что обычно представляет себе человек, знающий о столице и жизни в ней лишь со слухов да рассказов старшего поколения, говорящего о прошлых годах, а не современности, слабо понимая, что столица – вечно развивающийся город, проживающий множество жизней, принимающий в свои стены множество людей, способных сотворить с миром невообразимые вещи, пошатнув мироустройство во всей его красе и необузданной силе? Представляет себе огромный район, кипящий жизнью, где люди в добротой одежде постоянно говорят о свежем хлебе, да о погоде. Отчасти, его правда. Представление почти не отличается от реальности – здесь и вправду ходят приятные люди в хорошей одежде, повсюду царит запах выпечки и цветов, растущих в красиво украшенных клумбах возле аккуратных домиков из белого кирпича, изредка разъезжают экипажи с благородными господами из Верхнего Кольца, и обычные повозки, принадлежащих как купцам, так и обычным мещанам, а иногда и торговым караванам, правда встретить таковые здесь – редкость, они, скорее, обитают в Нижнем Городе, самом грязном, во всех смыслах, районе столицы, куда обычный народ не ходит, куда не ходят повозки, помимо торговых, а так же зарубежных караванов, в которых не одна повозка, как понимает, наверняка, мой дорогой читатель. Среднее Кольцо – один из самых больших районов столицы. Он не настолько помпезный, как Верхнее Кольцо, но всё же выглядит вылизано, аккуратно, как и должен выглядеть столичный район. Вот, к какой жизни и к каким пейзажам стремился наш молодой герой. Как раз наш герой, стоит поговорить и о нём, не так ли? Ведь, какой может быть сказ, да без героя? Нет человека, вокруг которого вертится сюжет, нет истории, не так ли? Кутаясь в плащи, стараясь не намокнуть под дождём, наша маленькая группа, состоящая из будущего придворного мага и золотого рыцаря, продвигалась сначала по центральным улицам, наслаждаясь приятными запахами, а также восхищенными взглядами со стороны и тихими разговорами за спиной (наверняка, Фейерка знает едва ли не весь город, а вот его спутника – пока что никто, оттого могут поползти слухи и сплетни), спустя время, скрываясь в темноте переулков, где нет лишних глаз, нет слухов – лишь пасмурное небо сверху, да поднимающийся ветер, пробирающий до дрожи в коленях, заставляя невольно сжиматься и дрожать, чувствуя себя не защищенно. В силу того, что переулки намного уже, нежели улицы, по которым могут хотя бы ездить телеги, ветру не нужно разливаться волнами по объемному пространству, он может, наконец, обрушить все свои накопленные за целый день силы на горожан и приезжих, а в силу узкого пространства, мощь проказника-ветра повышалась и становилась просто невыносимой – ежели сюда заходили благородные дамы, то их богато украшенные шляпки тут же взлетали бы вверх, растрепались изысканные прически, создаваемые несколько часов ради одного эстетичного выхода на улицу или же поездку на пару-тройку часов в чужой дом, дабы выпить чашечку чая с пирожными; платья задрались, оголяя белоснежные панталоны, и послышались б звонкие девичьи крики, предупреждающие молодых кавалеров о том, что тем стоит поскорее отвернуться или же опустить глаза вниз, да загородить свою даму от не самых добросовестных людей, способных навредить, как словом, так и делом. Приятное ощущение прохлады пронизывало с головы до ног – хотелось поскорее скрыться в доме, кутаясь возле камина в несколько шерстеных пледов, да изредка просить прислугу наполнить бокал горячительным напитком, вином или же чем покрепче, чтоб не ощущать бури за окном, причиняющий, помимо физического давления, психологическое – привыкнуть к сезону дождей, резкому перепаду температур, давлению, влажности – слишком тяжело, да и перестроиться под новый темп жизни – ещё сложнее. Как наш герой до сих пор не пал в объятия истерики – непонятно. Возможно, Лилиан ещё не до конца осознал то, что происходит, не осознал, что теперь он живёт во дворце и теперь всё его существование зависит не только от него самого, но и от общества и отношения к нему, ведь, ежели Лили не будет кому-то нравится, то долго не протянет, как бы не старался – это будет скорее похоже на попытки рыбы задышать на суше, хотя организм её не приспособлен к такому и боги не наделили её такой возможностью, что, возможно, к лучшему – трудно представить, что бы тогда случилось, если у рыб была возможность дышать и ходить по земле, как, например, у людей. Единственное, что не могло не радовать – королевство, в котором происходит наша история, находится не на самом севере, и, пускай сезон дождей наносит непоправимый удар природе в целом, она не страдает так, как могла бы, находясь в ужасающих условиях, при которых невозможно выжить, пускай некоторым организмам и удается. Север – страшное место. Заснеженная Долина – самая большая страна, занимающая северную часть континента. Самая большая, самая сильная, сама жестокая. Упертая, озлобленная, эгоистичная. Страна варваров и мудрецов. Двойственная. Она думает, что лишь она одна должна быть главной во всём необъятном мире, а может мирах – никто не знает, что находится за пределами облаков и как выглядит то, что незримо, что объединяет всех живых существ. Никто не знает, как всё выглядит и действует на самом деле, но безумно хотят заполучить эти знания. Как уверяет Заснеженная Долина – их точка зрения, их наука, магия и религия – самые верные именно из-за того, что они истинны, абсолютно истинны, в отличие ото всех остальных, но подтвердить свои слова они не могут – лишь искренне веря, можно достичь просветления и понимания этой истины. «Как хорошо, что наша страна не такая». Так думают жители других королевств. Так думают все о своих государствах. «Лишь бы не походить на дикарей». Сравнивать себя кем-то другим, в ущерб последнему, повышает самооценку, а если делаешь это не один, а с кем-то, становится проще убедить всех вокруг в том, что ты прав. Обычно, никто не хочет разбираться с проблемами, не хочет приходить к консенсусу и пониматься друг друга, понимать и принимать чужие взгляды – проще обвинить того, кого не понимаешь, и заречься поддержкой большинства, с какой же глупой и эгоистичной позицией. «Как хорошо, что мы не живём там». Так обычно говорят те, кто не выходил за пределы своего комфортного пространства, не учил чужие языки, не пытался понять традиции и идеалы хотя бы своего соседа, не то чтобы всех вокруг. Конечно, всему миру не угодить и утопии никогда не быть, но кто знает, если бы люди научились ставить себя на места друг друга, то конфликтов можно было бы избежать. Появилось бы столько возможностей, столько вариаций диалогов и решения проблем, возникших в связи с отсутствием должных навыков дипломатии. Но люди выбирают простые пути, считая их верными. Так ведь проще. Так ведь лучше. Так ведь делали все и всегда, так зачем менять что-то? Как бы ни развивалась наука и магическое мастерство, как бы монахи не пытались расшифровать старинные манускрипты и обелиски, расстановленные по всему свету, чтобы докопаться до истины и узнать, как же появился этот мир и что на самом деле таят в себе золотые леса, они упускали одну простую вещь, скорее всего не вложенную их создателями в детей своих. Пока не будет объединения и понимания – мир не будет развиваться в своём истинном ключе. Пока брат идёт на брата, беря в супруги себе сестру свою, пока кровь человеческая блестит на земле, пока природа страдает от человека и его деяний – мир не будет развиваться в своём истинном ключе, в правильном. В том, в каком предполагали создатели. Но хватит этого, верно? Кажется, автор вновь ушел куда-то не туда. Куда-то в глубь повествования, забывая о героях, держащих свой путь… А куда, кстати, они держат свой путь? Кажется, даже мастер потерял основную ветвь повествования и начал переплетать рассказ со старой историей и собственной философией, что не есть хорошо. - Сколько ещё идти? – спрашивал Лилиан, поднимая проницательные глаза на Фейерка, молчавшего уже долгое время, ведущего волшебника куда-то во тьму, заставляя потеряться в огромном множестве закоулков столицы окончательно, да вцепиться в любезно предложенный локоть покрепче, боясь, что шутки о потери дороги, перестанут быть шутками, и Лилиан просто-напросто останется здесь, посреди нигде, без возможности даже спросить у кого-то, как пройти ко дворцу – вокруг не души, а даже если и попадался кто-то, то выглядел не дружелюбно и наш герой едва ли осмелился бы подойти к незнакомцу, хотя и не слыл трусом. - Не долго, скоро подойдём к одному из самых важных мест в столице. – заинтриговал Фейерк, чуть ухмыльнувшись, а после взмолившись, - Надеюсь, тебе не придётся здесь часто бывать – всё же, добраться сюда – уже затратно, так ещё придётся проводить не один час, дабы получить желаемое. – тяжело вздохнув, поправил эфес меча, будто проверяя на месте ли тот. На месте. Такое простое действие заставило Лилиана немного напрячься, что заметно по его позе невооруженным глазом – всё его тело натянулось тетивой, ладони в перчатках запотели, верхний ряд зубов закупил нижнюю губу, очерчивая закусанную часть языком, заставляя её припухнуть, а от слюны нежная кожица неприятно защипала, доставляя не совсем те ощущения, какие предполагались, пускай и терпимые. Что имеет ввиду Фейерк под этим высказыванием – трудно даже предположить. Проще убедить священника в том, что богов не существует. Остаётся лишь гадать и предполагать, что же ждёт графа в конце пути. Хотя, дорогой читатель и так знает ответ на этот вопрос, верно? Кажется, мастер ещё в прошлой главе проговорился о своих желаниях и испортил всю интригу. Потому, раз автор уже всё испортил, тянуть кота за хвост, растягивая и без того затянутое повествование, приукрашенное авторской речью, громоздкими размышлениями о том да о сём, неловкими, неправильно поставленными вопросами и множеством других вещей, перечислять которые сейчас будет не самой удачно затеей, нет смысла, потому, отбрасывая всё выше перечисленное, а также вырезав пару-тройку диалогов, множество описаний ближайшей местности, и, конечно же, сложнейшие обороты речи, в коих теряется и ваш умалишенный, отправимся к, если так, конечно, можно выразиться, конечной точке повествования в этой главе – двери, ведущей в особое место, где, как предполагается, Лилиан Эббет должен обзавестись прислугой. Дорогого читателя, возможно, введет в ступор дальнейшее описание и повествование и он, конечно же, начнёт предъявлять молодому, и пока что не совсем ещё опытному автору, претензии, утыкая его, как провинившегося котенка, мордочкой в написанный текст, заверяя, что он ломает законы собственного мира, заявляя, будто в королевстве, в котором наш герой сейчас обитает, присутствует рабство, хотя оно напоминает, если ориентироваться на реальную историю, средневековую Европу, но мастер сейчас постарается всё объяснить, дабы читатель не нервничал и не пытался доказать свою заведомо ложную точку зрения. Во-первых, мой мир ещё не до конца раскрыт, он открывается с каждой новой главой всё больше и больше и не стоит, как говорится, делить шкуру неубитого медведя. Во-вторых, данное королевство, возможно, имеет сходство с средневековой Европой, не является таковой, потому данное предложение так же является неверным. В-третьих, место, куда пришли наши герои, не совсем рынок рабов, хотя и выглядит похоже. Но всё по порядку, прошу. Не стоит делать поспешные выводы, это ведь не дебаты, не так ли? Мы здесь для того, чтобы читать интересную историю и воображать у себя в голове мир, не похожий на наш собственный, так незачем спорить и кидаться обвинениями друг в дружку. Зароем топор войны и продолжим читать предложенную нам историю, узнавая её всё больше и больше, чтоб с каждым разом это была она, но только во множество раз лучше. Господин Павус завёл молодого волшебника в небольшое помещение, где им любезно предложили снять плащи, повесив их в сухое место, выдали небольшие таблички, предоставили маски, дабы никто, кроме них самих, не знал их личности и намерений, а после позволили пройти в довольно большой павильон, оформленный настолько утонченно и изысканно, что на языке застывал приторный вкус ванили, смешанной с лавандой. Очевидно, в своё время этот павильон являлся ботаническим садом, о чём кричало общее оформление, но сейчас это место, где благородные люди, а может и не такие уж благородные, искали себе работников, предлагая деньги, которые раз в неделю будет получать этот работник. Кто предложит больше – тому человек и достанется. Как видит читатель, это не совсем рынок для продажи людей. Сюда приходят по своей воле в поисках работы, заявляют о своих сильных и слабых сторонах, что могут делать, а что не умеют, а после торгуют личиком, ожидая благоприятной для себя цены. С одной стороны – они продают себя. Своё тело и навыки, если говорить точнее. Но с другой – он ищет работодателя, а не хозяина, и не обязан отдавать всего себя, подстраиваться под господина, не имея своего мнения на различные ситуации, не имея права голоса и возможности уйти. Двойственно, скажет мне читатель. Обыденно, ответит автор. Всегда существует парадокс и непонимание при виде нового, неизведанного. Это естественная ситуация, здесь нечего стесняться и стыдиться. Стоит лишь сесть и разобраться, попытаться понять написанное и представить у себя в голове всё происходящее, будто это реальная история, а не обильно украшенный громоздкими оборотами речи вымысел. Что для одного – игра воображения, для другого – реальность. В большом павильоне всё ещё осталось множество вещей, указывающих на прошлое данного здания – крыша полностью выполнена из стекла, оттого господа, расположившиеся внутри, могли лицезреть украшенное грозовыми облаками небо, а также, если замолчат и прислушаются, могут услышать даже звук дождя; повсюду царил приятный запах растений, а также они сами занимали значительную часть пространства, балансируя между столиками с закусками и легкими напитками, благодаря которым господа могли скрасить своё время пребывание здесь, и вальяжно расположившейся сценой, куда выходили новые кандидаты в работники, представляя себя, после спускаясь, ища тех, кто мог бы быть в них заинтересован, что предлагало большую самоотдачу и трату времени, как с собственной стороны, так и со стороны джентльмена или же леди, желающих нанять кого-то для ухода условного сада. Место это выглядело по-особенному загадочно, эстетично, не вызывая отвращения, как это обычно бывает в тех местах, где раскладывают свой товар работорговцы. Была ли в этом заслуга растений, благодаря которым даже самая скверная беседа могла принять иной поворот, или же благодарить стоит висящие в воздухе магические камни, освещающие павильон, но факт оставался фактом – это место не вызывало тревоги и отторжения, отчего в нём хотелось задержаться. Да и данное месте служило отличным примером столичного образа жизни. Наука, магия, аристократичный образ жизни и торговля переплетались здесь, никак не конфликтуя друг с другом. Идеальный симбиоз понимания и благополучия. С одной стороны, все выше перечисленные вещи несовместимы друг с другом, но с другой, видя, как те взаимодействуют друг с другом, никак не мешая деятельности, украшая при этом мир своей красотой и слаженностью, в сердце зарождается надежда на то, что человеческое общество ещё возможно спасти – главное, найти подход и набраться терпения. - И, - протянул Лилиан, проходя вперед, следом за «другом», беря в руки хрустальный бокал с легким белым вином, пару раз качнув им из стороны в сторону, слегка наклоняя, наблюдая за тем, как светлая жидкость, наполняющая сосуд, изящно перетекала с одной стороны, на другую, а после, как только рука вновь вернулась в естественное положение, крепко сжимая тонкую прозрачную ножку, выровнялась, как ни в чём не бывало, и только небольшая рябь напоминала о недавней мелкой шалости, созданной для того, чтобы к вину вернулась насыщенность и легкая кислинка, свойственная данному сорту, - как здесь всё устроено? – со свойственной напористостью спрашивал волшебник, кратко глянув на герцога, дабы не потерять его из виду, ведь, несмотря на то, что павильон не был полностью заполнен и люди не умирали от недостатка воздуха, сказать, что народу и вовсе не было, невозможно, а потеряться, как понял дорогой читатель, Лилиан желал в последнюю очередь. - В скором времени все узнаешь, а, пока, - вновь подал магу свой локоток, призывая взяться за него, чтобы не отстать и не потеряться, - прошу, присядь. Мы проделали долгий путь, учитывая, сколько мест я показал тебе. Стоит отдохнуть. – из-под маски, прикрывающей лишь глаза, да нос, появился улыбка, украсившая губы Фейерка, придавая ему заговорщицкий вид, - Заодно понаблюдаешь, как ведут себя люди, возьмешь пару практичных уроков. Это полезно, да и учиться, глядя на кого-то проще. Лилиан не мог не согласиться. Да и герцогу виднее – если тот говорит, что стоит делать так и никак иначе, то стоит прислушаться – тот всяко дольше молодого кандидата в придворные маги живет в столице и существует при королевском дворе, потому к его слову стоит прислушиваться. Не внимать каждому вздоху, конечно, но в некоторых местах утопить свою гордость и временную самоуверенность в легком алкогольном напитке, удачно скрашивающим вечер, да делать так, как скажут. В некоторых случаях перечить кому-либо – смысла нет. В частности, когда этот кто-то не желает тебе ничего плохого, а, наоборот, старается помочь. Возможно, по такой логике не стоило и вертеть носом при генерале Талборте, но об этом Лилиан подумает позже, когда останется один на один с самим собой. Лишь тогда, сидя в своих покоях, смотря в окно, за которым идёт не прекращающийся дождь, юноша сможет порассуждать, да подумать над своим поведением, над словами и поступками, сделанными и сказанными ранее, как теми, что были пару дней назад, так и над теми, что далеки от такого слова, как «недавно», и произошли давным-давно, вгоняя молодого мага в краску и по сей день, вызывая лишь сожаление и желание исправить сказанное и сделанное, пускай это, как он сам понимал, невозможно. Слабо кивнув, прошёл вместе с герцогом в сторону расположенных напротив сцены, где один человек, спустя время, сменял другого, стульев, вальяжно располагаясь на них в третьем ряду, рассматривая окружающих. Дамы и их кавалеры также, как и наши герои, в масках, скрывающих лица, находились в приподнятом расположении духа: кто-то сидел на удобном, любезно предложенном стульчике, внимательно следил за конкурсантами, изредка поднимая таблички, давая понять, что заинтересованы в их персоне; кто-то, перекидывая ногу на ногу, отпивал из своего бокала, да поддерживал светскую беседу с рядом расположившейся персоной, говоря то о погоде, то о выпечке, изредка принимая участие в мероприятии, давая понять окружающим, или просто-напросто создавая себе своего рода алиби, о том, что пришли сюда не для того, чтобы скоротать скучный вечер, избегая семейного застолья; кто-то же стоял или бродил по павильону, рассматривая окружающую обстановку, не выражая никакой заинтересованности в происходящем и ничуть не скрывая своей скуки, заставляя тем самым обслуживающий персонал нервничать и стараться угодить своей персоне. Граф Эббет наблюдал за всем происходящим не выдавая в себе неопытного дворянина – старался не вертеть головой попусту, а если и делал это, то обращался к Фейерку, так же любезно, как и все здесь, говоря с ним о погоде и выпечке, получая искреннюю довольную улыбку в ответ, говорящую саму за себя – герцог Павус явно доволен успехами своего временного подопечного и, чего скрывать, восхищается его быстрой обучаемостью, скорее всего подзабыв старые успехи бывшего друга. Лилиан всегда и во всем был лучше своего родовитого коллеги, это было замечено маленьким Фейерком ещё в их первый день совместного обучения и проживания: Лили, не подлизываясь к господину Саламандру, впитывал поступающую в него горным водопадом информацию губкой, запоминая её моментально, мгновенно применяя полученные знания на практике, что не могло не радовать не усидчивого Лоуса, не желавшего долго возиться с ребенком и разъяснять ему основы, вталкивая в маленькую головку неоспоримую истину; Фейерк же, напротив, обучался медленнее и не пылал жаждой к знаниям – отцу приходилось заставлять его сидеть на неудобном стуле с пером в руке, натирая мозоли от долгого письма, да повторять одну и ту же строчку старой пыльной книги снова и снова, пока в голове не отложится то, что в ней, по идее, должно отложиться с первого раза. Лоус – не самый хороший учитель в плане воспитания и обучения молодых людей, но к нему и его нраву, со временем, если так можно выложиться, можно привыкнуть, но на это уйдет так много времени, что проще сдаться ещё в начале пути. И, скорее всего, вся общая сложившаяся картина повлияла в скором времени на взаимоотношения Фейерка и Лилиана, заставляя герцога, после расставания, забыть многие особенности своего «друга». В начале была надежда на возможную дружбу. Фейерку нравилось, что, несмотря на особенности в обучении, они находили точки соприкосновения и могли хотя бы во время кратких перерывов или же перед сном радоваться приятному собеседнику напротив и быть детьми – бегать везде, гулять, играть и шутить, как и моложено мальчишкам. После в золотом рыцаре зародилась зависть и появился дух соперничества – Фейерку хотелось достичь того же, чего достигал Лилиан, не прикладывая никаких усилий. Под конец эта была уже ненависть и призрение. В какой-то мере Фейерк даже обрадовался, что отец разочаровался поведением маленького графа, позволив ему покинуть родовое поместье и заняться тем, чего желала его душа, обрывая связь, но Саламандр знал, что тот рано или поздно вернется к нему, так или иначе, что злило сына ещё больше. Злоба порождала ошибки и, несмотря на то, что Фейерк закончил обучение, получил, своего рода, почтение и доброту (на пару минут) со стороны отца, за которое так долго боролся, удовлетворения ему это не принесло. Хотелось чего-то большего, чего-то особенного. Чего-то, что могло утереть нос графу Эббету, да так, чтоб тот почувствовал разочарование в самом себе и своих заслугах, как ранее почувствовал в себе золотой рыцарь. Глупая детская травма, вызванная общим обращением к своей персоне, не проработана до конца – Фейерк всё ещё желал, чтобы Лилиан так или иначе опозорился или же усомнился в успехе, но уже не так сильно, как ранее. Сейчас он находил в себе силы на уважение к Лили, на восхищение его заслугами, но оно не такое сильное, каким могло бы быть. Наверняка, если бы не общее детство и отрочество, герцогу Павусу было бы куда проще жить и общаться с другими людьми. - Неплохо получается. – шепнул Фейерк, наклонившись к мгновенно заалевшему ушку молодого мага, спешно отхлебнувшего из своего бокала. - Обучение посредством наблюдения и вправду хорошая тактика. – заявил Лили, получая одобрительный кивок со стороны друга, призвавшего обратить взор на сцену. - Кажется, сегодня среди простого люда есть что-то интересное. – протяжно заявил рыцарь, заставляя волшебника, уже отвернувшегося от собеседника, с уверенностью предположить, что последний улыбается своей лисьей улыбкой, такой довольной и сладкой, что зубы скрипели, - Присмотрись к следующему кандидату. - В ней есть что-то особенное? – шепотом спросил Лиан, получая положительный ответ. - Ты поймешь, почему. – утвердительно закончил диалог Фейерк, невольно добавляя ни на что не влияющее предложение, - Чуть позже поймёшь. Интрига. Звучит интересно. Раз Фейерк говорит, нужно слушать, нужно смотреть. Лилиан верил, что сейчас, пока они связаны друг с другом не дружескими узами, а скорее неизбежным законом, то должны сотрудничать, как бы им не хотелось проводить время немного иначе, занимаясь совершенно другими делами. Фейерк бы, наверное, работал, как и человек с его статусом и титулом, не пропуская ни одного часа своей жизни, предоставляя стране всего себя без остатка, позволяя рвать и метать своё тело, будто тряпичную куклу, не совсем нравящуюся ребенку, но в силу отсутствия, как такового, выбора, дитя всегда возвращалось поиграть с ней, понимая, что их встреча неизбежна. Лилиан же, чего греха таить, сидел бы возле окна, слыша треск поленьев в камине, да обдумывал бы свою жизнь и поступки, предаваясь осенней меланхолии и своевременной апатии, позволяя себя такую слабость, отчетливо понимая, что вскоре такой возможности не будет, и некогда станет сидеть, да глядеть в одну точку, рассуждая в своей голове о том, что случилось бы, ежели бы несколько лет назад он не наступил бы на опавший с дерева листочек. Подняв глаза на сцену, граф Эббет столкнулся в первую очередь с длинными эльфийскими ушами. Казалось, зал на мгновенье притих, после вновь возобновляя свой тихий гул, привычный для ушей дворян. Не то чтобы Лилиан никогда не видел эльфов*, но тех не часто можно встретить вот так, в городе, а не в чьём-то доме. Неожиданно. Наверняка, он будет нарасхват. Не успел эльфийский мальчишка открыть свой рот, как отовсюду послышались голоса, предлагающие цены за работу. От минимальных, до баснословных. Лилиан понимал, что, несмотря на свою состоятельность, ему не тягаться с богачами, возникшими из неоткуда. Но тихий голосок эльфа, всё же сумевшего взять себя в руки, заставил народ затихнуть после следующего предложения. Пускай никто даже не знал, какими качествами обладает мальчишка, явно не интересуясь этим, прекрасно зная, что тот станет слугой в доме, но удивление от заявления, поступившего от маленького наглеца, заставило множество возможных работодателей опустить свои таблички, показывая тем самым, что они не готовы взять к себе кого-то с грузом. - Я не работаю один – со мной пойдут в услужение две мои младшие сестры. – заявил эльф, внимательно осматривая опустевший после этой фразы зал. Казалось бы, больше людей – меньше забот, но никто не планировал кормить дополнительные рты. Да и, ежели так называемые «сестры», окажутся совсем детьми, то никакого смысла от них нет – тем придется, в худшем случае, нанимать сиделку, чтоб следила за ними, а это траты. Повисла оглушающая тишина. Никто не решался сказать что-то или сделать. Никому не нужен такой слуга. И тут Лилиан поднял табличку со своей зарплатой. Он готов платить эльфу и его сестрам столько, сколько указано на ней. Фейерк улыбнулся ещё шире. Рыцарь знал, что так и будет, потому не переживал за последствия. Тем более слуга-эльф не вызовет никаких подозрений и вопросов, даже идеально впишется в интерьер. И наверняка не будет строптивым – обычно представители такого народа довольно покорны и принимают всё, что скажет господин, за чистую монету. А этот эльф ещё и молоденький – едва ли больше пятнадцати ему можно дать. Эльф явно не ожидал такой реакции. Сложно сказать, в положительном плане или же в отрицательном – лицо мальчишки исказилось в неестественной эмоции, непередаваемой, настолько неописуемой, что мастер пропустит некоторый кусочек текста и перенесет нашу уже немного подуставшую группу во дворец. Наверняка не стоит более терроризировать читателя огромными описаниями своего рода знакомства между дворянами и слугами, продолжительной поездки до дворца, парочки разговоров между Лилианом и Фейерком, закончившимися прощанием… Проще перенести читателя уже в покои Лиана, где кратко можно рассмотреть знакомство нашего героя, его личного слуги – того самого мальчика-эльфа, и двух служек, сестер эльфа, заметно отличающихся от него, возможно не настолько сильно, как видеть то мастер, но достаточно, чтобы задуматься над тем, кровные ли они родственники. - Имя? – спросил у мальчика Лилиан, самостоятельно укладывая плащ, пренебрегая пока что помощью слуг, отчего две молодые девчушки поджали губы, показывая то, как они расстроены подобным отношением к себе. - Меня зовут Ясен, господин. – поклонился мальчик-эльф, после представляя своих младших сестер, одну за другой, пока те также низко кланялись графу, для которого этот поклон ничего не вызвал, ни улыбки, ни какой-то резкой реакции в виде агрессии, - Это мои сестры – Агнес и Анна. Лилиан поднял глаза на детей, внимательно осматривая каждого. Что мальчишка, что его сестры – не высокие, худощавые, складные и аккуратные. Среди всей группы Ясен явно отличался – загорелая темного оттенка кожа, с выраженными родинками и веснушками, занимающими большую часть его тела; глубоко посаженные теплые глаза смотрят с верностью и уверенностью, что не свойственно прислуге. Медовые брови с густыми жесткими волосками сведены к переносице, выражая опаску – юнец, несмотря на осознание своего положения, чрезмерно опекал своих младших сестер, видя в любом человеке врага, оттого эта настороженность даже вызывала умиление, своего рода восхищение со стороны графа Эббета. Агнес же, как и маленькая Анна, походили на брата лишь внешне, но отличались по многим другим аспектам. Агнес, старшая, пуская и выглядела, как ребенок, но явно выше своих сверстниц, оттого можно предположить, что, ближе к семнадцати годам вырастит в приятную молодую леди, а, если повезет, удачно выйдет замуж благодаря своей внешности. Волосы темнее, чем у брата, собраны в аккуратную прическу из двух кос, переплетенных друг с другом и собранных на затылке в пышный пучок, скрытый белой сеточкой для волос, дабы не развалился и не привлекал внимания. Глаза отдавали приятным золотистым отблеском, напоминающим солнце, круглые, как у олененка, впалые, с такой же верностью внутри. Она знает своё место и готова не только служить, но и стать добрым другом для своего господина, помогая во всём, как делом, так и советом. Внешне не яркая, но запоминающаяся. Может потеряться в толпе или оставить след в чьей-то судьбе, если того пожелает Лилиан. Полезная девушка, такие нужны в слугах. Но, что Агнес, что Анна – люди, в отличие от их старшего брата. Возможно, полукровки, что могло бы сыграть на руку – людская внешность позволит удачно затеряться в городе, а магические способности, доставшиеся от чистокровных родителей. Анна, самая младшая, совсем дитя. В свои десять выглядела ещё младше, чем положено, скорее всего из-за ангельской внешности – жемчужные волнистые волосы морской пеной спадали вниз по плечам нежнейшими волнами. Зеленые глаза, сравнимые с летним лесом, наивны и светлы. В них приятно глядеть. Детские глазки с пушистыми светлыми ресницами, маленькие губки в улыбке – Анна вряд ли понимает, что именно сейчас происходит и чего от неё хотят, но, скорее всего, старшие брат с сестрой знают, что делают – иначе б её тут не было. Никто бы не привёл к будущему господину дитя, если бы она не могла принести пользу и выполнять те же обязанности, что и старшие. Слуг себе Лилиан явно выбрал подстать себе – странных, молодых, амбициозных. И, возможно, верных, если правильно воспитать. Хотя бы кому-то, помимо Фейерка и Лоуса, волшебник должен доверять в незнакомом для себя месте. - Анна ещё маленькая. – уточнил Лили, глядя в сторону малышки, отчего та заулыбалась ещё больше, явно радуясь такому выражению, считая это комплиментом. - Она не доставит неприятностей. – заявила Агнес, уверяя в свой правоте, беря ответственность за сестру. Лиану этого достаточно. - Завтра схожу за ошейниками*, и за одеждой, если она нужна. – отмахнулся, чувствуя себя неловко – видимо, это первые слуги, что в полном распоряжении у него, - Комнаты вам покажут слуги господина Павуса, расскажут об обязанностях и где что находится. На этом пока что всё. Если будут вопросы – спрашивайте, пока есть на это время. Вопросов не возникло. Пока что. Но время ещё было. Много времени. Хотя, возможно, не так уж и много, но достаточно для того, чтобы прояснить все, что может быть непонятно, как волшебнику, так и его новоиспеченным слугам. Внутри появилась какая-то странная радость и заинтересованность в происходящем. Интересно, что же из этого выйдет? Может, они в скором времени пожалеют о своей судьбе и будут молить богов о прощении? Может, спустя время они и вовсе погибнут при каких-нибудь неожиданных обстоятельствах? Никто не гарантировал того, что в мире спокойно и не надвигается война. Бедствия всегда приходят в дом, когда их не ждешь и это вполне нормальное явление. Ясен кратко поклонился. Девочки сделали тоже самое, прощаясь на время с господином, спешно покидая его покои, направляясь в сторону апартаментов герцога Павуса. Точнее, лишь направляясь в их сторону – наверняка вокруг них пляшут слуги, выполняя свою работу, а именно они и нужны нашей маленькой компании. Спросить же нужно, что делать дальше. Без указаний и совета невозможно понять, как поступать в той или иной ситуации, верно? Лилиан остался один. Совершенно один в своих роскошных покоях. Медленно стянув с своих пальцев перчатки, бросая их куда-то в сторону, начиная разминать пальчики. Тонкие, изящные, длинные. С аккуратными, коротко стриженными розовыми ноготками. Такими красивыми, круглыми, будто у девицы какой. Перевернув ладошки внутренней стороной, начал рассматривать линии и устройство своего тела. Подушечки немного мятые, будто на них пролили лимонные сок или же тело долго пробыло в воде; ладошки сухие, пахнут кожей от перчаток. Хорошей, дорогой кожей – эти перчатки стоят не пару-тройку золотых, оттого им свойственен такой характерный запах. Уличная одежда и сапоги сброшены на пол – их приберут уже к утру, не зря же завел слуг. Ладонь прошлась по волосам, ловким движением снимая ленту, держащую их, позволяя последней слететь на легкое покрывало. Темные локоны обрамили худощавое аристократичное лицо, ладонь коснулась холодной щеки. Неожиданное тепло опалило бледную кожу, но не согрело. Ни капельки тепла, только ощущение чего-то дополнительного возле места, где ранее ничего не было. Прикрыв глаза, вдохнув запахи, ещё наполняющие помещение, маг вслушался. Ничего, кроме собственного сердцебиения не слышно. Лишь медленный, спокойный ритм. Будто музыка. Жизненно необходимая музыка, скрашивающая собственное существование. Сердце качает кровь, легкие наполняются воздухом… Открыл глаза. Взгляд серый глаз стал четче, яснее. Сна не в одном глазу, а ведь время обеда и ужина прошло, и стоит поскорее лечь в постель, да отдохнуть после этого насыщенного дня, так же, как и предыдущего, наполненного событиями. Скорее всего завтрашний день так же предвещает приключения, ведь, придётся снова выбраться в город, сделать покупки, самостоятельно осмотреть столицу и её красоты, возможно возыметь знакомства с кем-то, если подвернётся удачный случай – знакомства нужны любому человеку, только-только прибывшего в место, которое ему не было знакомо до этого, где знает только пару-тройку человек, да и то, вопрос доверия всё ещё стоял в воздухе, потому, несмотря на знакомство и, в некоторых случаях, продолжительное общение и большой перерыв, Лилиан не мог сказать наверняка, что его никто не предаст и не сделает больно. Глубокий вздох, желание дышать заполонило голову. Нужен свежий воздух. В спальне пронзительно душно. Пускай Лили только пришёл, ему не хватает того, чего его так резко лишили. Запаха леса и дождя, запаха пряного вина, лимонных деревьев под окном, ворчащей матери и скупого на внимание отца, долгих посиделок после расставания с семьей в поместье Саламандров где-то вдалеке от виноградников рядом с Фейерком, долгих путешествий по стране с интересными сердцу людьми, вскоре ставшими своего рода друзьями для маленького и местами наивного Лили… Всего этого теперь не будет. Теперь всё по-другому. Пускай Лилиан желал этого всем сердцем считая себя достойным, но теперь, получив не совсем то, чего хотел, находился в замешательстве и переживал сложившуюся ситуацию нервно. Тяжело принять быструю смену обстановки и принять сложившуюся ситуацию так, словно так и должно быть. Словно всё так и должно происходить. Хорошо, что Лоус дал несколько дней для адаптации и отдыха. Это явно не помешает. Лилиан хотя бы сможет понять, что к чему, перед тем, как приступить к тому, что задумал придворный маг, у которого мысли в голове менялись со скоростью звука, сменяя одну безумную идею другой, ещё более безумной, да настолько, что невозможно представить. Говорят, у каждого гения в голове творится что-то невероятное, вне зависимости от того в хорошем это смысле или же в плохом. Поднявшись с постели, лениво расстегнул пару пуговиц у горловины рубашки, думая, что от этого будет проще дышать. Но лучше не стало. Хотелось воздуха, как можно больше. Дышать, во всех смыслах этого слова, вот чего хотел Лилиан. Свободы. Что бы то не значило. Лениво перебирая ногами, подошёл к окну, раскрывая его нараспашку, позволяя холодному воздуху ударить в лицо и растрепать темные волосы, создавая замысловатую причёску, не желавшую оставаться в одном положении надолго – ветер тот ещё проказник. Капли дождя хлынули вместе с ветром, покрывая кожу молодого мага, быстро скатываясь по лицу ниже, к шее и ключицам, обрамляя их, будто дорогое украшение, сделанное самым искусным ювелиром на всём белом свете. Природа так удивительна, если рассматривать её детально, присматриваясь к каждому явлению, созданному ей. Удивительно, как настолько смертельное явление, как сезон дождей может быть настолько завораживающим. Дождь, ветер, тяжелые тучи, разрывающиеся изнутри злобным громом, заставляющим их сиять, окрашиваясь на мгновенье в новые краски, яркие, незабываемые, по-своему прекрасные и неотразимые. Вдохнув полной грудью, заулыбался. Как были прекрасны те моменты в детстве, когда он, будучи совсем ещё ребенком, которому позволялось ещё быть ребенком, забирался в постель к матери, пока за зашторенными окнами заливался гром, стирал слезы со своего лица и жалобно просил остаться до утра в родительской постели. Тогда мать ещё позволяла ему такие вещи, баловала единственного сына, вселяя в него любовь и заботу, будто понимая, что позже не сможет даровать ему таких вещей, нежных и банальных, которых не хватает каждому живому существу, ещё не вкусившему «прелести» самостоятельной жизни, взрослой жизни, где нет права на ошибку, где все от тебя чего-то требуют и хотят, считая лишь своё собственное мнение истинным, непоколебимым, вершащим судьбы других существ. Мать была так добра тогда, так нежно гладила по голове и обнимала, тихо-тихо, практически шепотом рассказывая что-то. Какие-то старые и до щенячьего визга приятные история рассказывал её ласковый голосок. Как же хотелось вернуть те моменты, наполненные радостью и любовью. Сейчас этого не хватало. Возможно, вне зависимости от возраста, этого всегда и всем будет не хватать для счастья, ведь, некоторые воспоминания забываются, некоторые пропадают безвозвратно. Одним радуешься, вспоминая их, другие же вызываю иные эмоции – страх, печаль, гнев… Какие-то хочется запечатлеть в своей памяти навсегда, да так, чтобы дурная голова не исказила их; какие-то хочется забыть навсегда, да только не получается и из раза в раз они всплывают перед глазами, заставляя переживать все те чувства, что возникали в момент, так ясно отпечатавшийся в памяти. Глядя куда-то в даль, расплывался в улыбке всё больше и больше. Ровный ряд слегка пожелтевших зубов показался из-под верхней губы. Увидел бы кто, посчитал Лилиана ребенком, получившим подарок на свой день рождения – глаза блестели, губы расплывались в улыбке, щёчки зарумянились, несмотря на уличную прохладу. Поджимая пальцы на ногах, облокотился о небольшую тумбочку, да прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Хотелось, чтобы вся предстоящая жизнь была так же легка, как наступающая ночь. Прохладна, нежна, настроена на чудеса. Этот мир полон чудес, но среди них были два главных, недосягаемых, особенных и непередаваемых – природа, окружающая живых существ, да чувства, испытываемые всем и каждым. Чувства – самое важное, особенно для людей. Эмоции делают людей в этом плане самыми особенными. Ни одно существо не ощущает всё, что происходит вокруг, настолько сильно, как человек. Лишь люди проживают эту жизни настолько активно в плаче чувств. Чувства творят неописуемые вещи с человеческим сознанием, заставляя делать то, что в трезвом уме никто б не совершил. Они пьянят, кружат поток мыслей, смешивая одно слово с другим, формируя совершенно иной посыл. Они приказывают, контролируют сознание, заставляют принимать не до конца верные решения. Хотя, если так подумать, то не бывает верных и неверных решений. Бывают лишь те, что человек принял для себя сам, отталкиваясь от собственных убеждений. Будь то закон морали или же что-то иное… Что для одного будет верным, для другого покажется чем-то ненормальных, пускай понятие «нормальность» не существует, так как оно, как и разница в решениях, полностью зависит от человека, его сущности и чувств. Чувства формируют всё, начиная от зачатия, заканчивая смертью человека. Многие утверждают, особенно люди, создавшие свой брак лишь с помощью холодного расчёта, что эмоции ни на что не влияют и они – полная глупость, придуманная поэтами, дабы запудрить мозги юным, совсем ещё неопытным, господам, сбивая с истинного пути, но даже они принимают решения из-за каких-либо чувств. Холодность – тоже эмоция, и этого ничто не изменит, как не убегай. Лилиан мог бы ещё долго так стоять и расслабляться, ведь в этом, собственно, и заключалась, пока что, его основная цель, но в дверь постучали. Для такого часа – неожиданность. Но Лили это не насторожило. Скорее, в силу момента, заинтересовало. - Кто? – спросил он, желая удостовериться, что ему не показалось. Иначе это будет громким звоночком, оповещающим о том, что пора закрывать глазки и ложиться спать, отбрасывая все мысли, погружая себя в приятные мечты, в розовые сны. Не важно о чём, главное, чтобы они не превращались в ночные кошмары, заставлявшие вертеться на постели, ища себе укромный уголок, куда можно забиться и представить, как припадаешь к материнской груди, где тебя всегда примут и защитят. По крайней мере в своей голове Лилиан всё ещё был маленьким ребенком и подобное самовнушение ещё работало. - Ясен, господин. – прозвучал знакомый голосок мальчика-эльфа. С заметным акцентом, детской звонкостью и неестественной, для возраста, покорностью, видимо, выработанной за годы работы. Наверняка Ясен уже работал прислугой, оттого и имел поставленный голос. Да и, если бы не имел опыта работы, то навряд ли бы пришёл в тот павильон, даже ставя перед будущими господами условие по поводу своих маленьких сестер. - Входи. – лениво произнес Лили, встав в пол оборота, не отходя от источника свежего воздуха, не желая покидать его, будто черпая оттуда силу, благодаря которой может продержаться ещё какое-то время, перед тем, как окончательно расслабиться и провалиться в сон. Заслуженный сон, между прочем. Ясен вошёл тихо шуршащей мышкой, не привлекая лишнего внимания и не шумя больше положенного. Разве что одна штанина билась об другую, создавая тем самым тихий, едва слышный звук. Дверь не скрипела, половицы тоже. Всё тихо, будто никто и не проникал в покои ученика придворного мага. Если бы не пришлось спрашивать дозволения войти, то Ясен бы проник сюда без малейшего шума, так, что никто б не заподозрил. Полезно. Стоит запомнить. Возможно, это ещё можно использовать. Такие качества важны для прислуги, особенно во дворце, где каждый шаг сулит за собой риски и непредвиденные последствия. Подняв глаза на господина, эльфёнок удивился тому, что происходит в его покоях, но придавать этому значения не стал. Видимо, видел достаточно за время службы другим господам и удивить это дитя уже не чем. - Что-то случилось? – спросил Лили, приподнимая темную бровь, рассматривая фигуру мальчика, держащегося на приличном расстоянии, сжимая в руках какой-то свитой, явно предназначенный для господина – в противном случае не принёс бы. Ясен наверняка из тех существ, что не делают что-то просто так. Тоже хорошо. Как оказалось, многие его качества можно использовать в своих личных целях. - Верно, господин. – согласно кивнул Ясен, делая несколько шагов вперед, протягивая небольшой свиток вперед, таким образом обозначив цель своего визита, - Вам пришло письмо. - От кого? – уточнил, выравниваясь, так же подходя ближе, принимая в свои руки ночное послание. - Я не открывал. – покачал головой, - Не смею предположить. - Можешь идти. – махнул рукой, заканчивая диалог. - Доброй ночи, господин. – кратко ответил напоследок эльф, спешно поклонившись, покидая покои графа Эббета также быстро и тихо, как зашел к них, не тревожа никого вокруг, в особенности своего хозяина, предполагая, что тому навряд ли захочется сейчас нервничать ещё больше, особенно переживать о том, видел ли его личного слугу кто-то, кому не стоит его видеть. Оставшись вновь наедине с своим одиночеством, Лилиан присел на постели, спешно развязывая ленточку, скреплявшую письмо от незнакомца, а может даже от незнакомки. Хотелось верить в последнее. Отчего-то одна мысль о том, что в первый же день своего пребывания во дворце, у Лили появилась тайная воздыхательница, жаждущая встречи со своим кумиром. Это даже польстило бы молодому магу больше, чем приглашение на какой-нибудь приём. Но увиденное вызвало удивление, неподдельное множество эмоций, соединить воедино которое, дабы дать им какое-то название, тяжело.

Сноски:

Эльфы – одна из рас, проживающих по всему миру. Среди эльфов существует много народов, много видов, но всех их объединяет одна общая история. Когда-то давно, когда только образовались людские королевства, эльфы жили в мире и гармонии со всеми, решая конфликты тихо, стараясь не показываться на глаза. Их войны вились как между собой, так и между другими народностями. Брат шел на брата, но в бойню не вмешивались иные существа. Никто не оглашал эти конфликты, не показывал людям, но один из них вошёл в историю как самый глобальный – битва под Изумрудными Холмами, некогда служившими нейтральной территорией для всех эльфов. Там пролилась кровь всех видов, от темных, до светлых. Народы оказались на грани вымирания. Тогда-то люди и ворвались в Изумрудные Холмы, поработив племена. Кто-то успел спастись, кто-то пострадал… Эльфы долгое время были рабами, людскими игрушками, монетой, которой они могли расплачиваться за покупки… Но время страшных и тяжелых времен проходит и уже более сотни лет эльфы – полноправные жители многих континентов. Некоторые образовали племенные коммуны, ведя кочевой образ жизни. Некоторые решились создать королевства, выходя на мировую арену, ведя политические дебаты. Некоторые же жили среди иных существ и народов в городах, не сумев отделать от тягости истории своих предков, продолжая прислуживать людям. Служить, но не пресмыкаться. Ошейники – в силу того, что ранее слугами были лишь эльфы, на них надевали ошейники, украшая их гербом своей семьи, дабы те отличались. Времена прошли, но подобного рода украшения надеваются до сих пор, даже слугам-людям. Это своего рода отличительная черта прислуги.