Тайна королевского сада

Глава 17

Или история о графе Эббете и старом друге

Сезон дождей, часть 13

Уже следующим утром, после получения письма, наш дорогой герой тут же, ранним утром, едва ли не вылетел из своих покоев с личным слугой Ясенем, выполняющим роль сопровождающего, отправляясь в сторону столичных магазинов, дабы поскорее купить всё необходимое для слуг, а также стараясь удовлетворить желание купить что-то для себя, чтобы после похвастаться при дворе перед другими дворянами, способными оценить новый наряд или какое-нибудь дорогое, изысканное украшение, сделанное самым умелым ювелирным мастером, известным в узких кругах. Лилиан настоящей фурией промчался по улочкам столицы, сменяя один магазин другим. Ясену оставалось только поспевать за своим молодым господином, да таскать коробки, которых становилось всё больше и больше после каждой остановки у той или иной лавки. Но эльф был готов к физическому труду, потому податливо молчал, выполняя все приказы беспрекословно, как и положено слуге. Это его работа – хочешь, не хочешь, а выполнять нужно. Тем более труд оплачиваемый, так что смысла в том, чтобы воротить нос – нет. Да и к тому же, как чуть позже выяснил Ясен, господин его оказался милостивым, упорным юношей, и, даже будучи на множество титулов выше безродного мальчишки, не смотрел на него свысока, но и без должного уважения, скорее, как на хорошего работника, способного в будущем принести много хороших вещей, что бы то не значило. Им обоим выгодно сосуществовать в хороших отношениях, даже дружественных, если так можно сказать, хотя, по идее, единственные отношения, которые могут быть между ними, это отношения хозяина и слуги. Лилиан скупал всё, что попадалось ему на глаза; всё, что его интересовало, покуда желание «покупать» не ушло куда-то вглубь молодого мага, сменяясь удовлетворением, спокойствием, теплым молоком по утру и тихим пением дождя. Остановившись посреди улицы, слыша тяжкое пыхтение Ясена за спиной, юноша снял перчатку, потирая переносицу, опустил глаза вниз, рассматривая свою обувь, находящуюся в поразительно хорошем состоянии, пускай и побывала в таких местах, в которых не должна бывать. Чего она только не видела – поля, долины, десятки поместий и таверн… В ней волшебник встретил множество людей, как друзей, так и недругов. Она встретила герцога Кестрана, подарив ему свою красоту, не оцененную, но по-своему ослепительную и запоминающуюся, местами чрезмерно высокомерную, но утонченную, как и положено обуви, принадлежащей знатному человеку. Заметил ли генерал, выполнявший свою работу, её благородство и изящество? Скорее всего нет, хотя нашему герою хотелось верить в обратное. Но, как говорится, кто же ему запретит верить? Он может верить во всё, что только пожелает, главное осознавать тонкую грань между верой и реальностью. Многие забывают о ней, считают, что граница размыта, но это не так – если однажды грань была проведена, то она останется на всю жизнь. Нельзя просто так взять и забыть, отпустить, поверить в силу момента и… Что обычно говорят люди, когда заходят такие громкие разговоры? Кажется, мастер уже забылся и ему стоит перестать делать такие отступления, иначе легко потеряться в повествовании, не так ли? Что ж, вернемся же тогда к нашему дорогому Лилиану, уже в спешке дающему указания своему новоиспеченную слуге по поводу купленных вещей, отсылая эльфа обратно во дворец, ведь поход по магазинам – далеко не та задача, ради которой в сезон дождей граф покинул свои покои, скрываясь от непогоды в блистательных объятиях роскоши, разбросанной повсюду – куда не глянь, а при дворе всё будто вылизано языком, сверкает, заставляя глаза слезиться, а отворачиваясь, можно получить новый удар света от какого-нибудь золотого подсвечника, как бы странно и глупо это не звучало. Скорее, мастер не может подобрать должных слов, чтобы описать то, как роскошен дворец и как тяжело привыкнуть к его виду и негласным законам, царящим в его величественных стенах. Ясен скоро откланялся, оставляя волшебника наедине с самим собой. Но долго одиночество не продлилось – юноша взял карету, стоящую в конце улицы, на которой, с ужасающе скучающим видом, сидел уже не молодой мужчина, перебрасывающий с одного уголка губ в другой дешевую трубку, покуривая дурман траву*, расплывающуюся вокруг него голубым дымом и далеко не для всех приятным ароматом. Пустые глаза мужчины тут же засияли радостью, как только перед ним показался благородный господин. Они оба знали, чем закончится их встреча. - Сколько до поместья Седрос? – без каких-либо приветствий и долгих светских бесед о погоде, да здоровье, спросил Лили, смотря на извозчика снизу-вверх, получая в свою сторону порцию дыма, скрывавшего за собой пожелтевшие и местами даже почерневшие зубы мужчины, не скрывавшего своего неприятного вида, а даже наоборот, будто призывавшего обратить на эту деталь внимание, улыбаясь достаточно широко, чтобы верхняя губа сжалась гусеницей на листке у молодой яблони, да оголила болезненного вида десны, с комками скопившимся то тут, то там, белым налетом, с каждой затяжкой желтеющим, будто созревающая на грядке помидорка, вот-вот готовая заалеть, да созреть, показывая всем своим видом, что готова пойти как можно скорее в какое-нибудь изысканное блюдо, чтоб похвастаться своей красотой на дворянском столе, где молодые дамы будут распускать слухи, а господа расхваливать научные труды, уверяя собеседников в подлинности того или иного аспекта. - Два золотых, господин, - ответил, выдыхая клубы дыма, поправляя местами зашитую шляпу, пряча рано поседевшую голову от противных капель дождя, - дороги сейчас, сами знаете, какие, оттого цена выросла. Лилиан спорить не стал. Да и со здешними ценами он не знаком – не ему устраивать торги. - Хорошо. – согласился парень, протягивая золотые монеты, после, увидев, как те скрылись во тьме чужих карманов, самостоятельно открыл дверь экипажа, поднимаясь на скрипучую ступеньку, издавшую подозрительный стон под ногой мага. Толи он успел растолстеть, толи карета не такая уж и новенькая. - Но я спешу. – заявил напоследок, бросая взгляд в сторону мужчины, покрепче схватившего поводья. - Тогда заплатите, по прибытию, ещё два золотых. – усмехнулся тот в ответ, вновь меняя положение трубки, только и успевавшей пыхтеть дымом, развивающимся на ветру загадочным, понятным лишь ему одному, танцем и, если присмотреться, можно даже увидеть какие-то замысловатые фигуры, рассказывающие свою особенную историю, не похожую на какую-то другую. Лилиан ничего не сказал на это – лишь запрыгнул в карету, громко хлопнув дверью, да уселся на потрепанное сидение. Экипаж Среднего Кольца, в противном случае деньги, что пришлось заплатить, выброшены на ветер – в Верхнем Кольце не должны ходить настолько потрепанные рыдваны. Усевшись поближе к окну, приоткрывая пыльную шторку, загораживающую обзор, волшебник громко чихнул. В тот же момент послышался голос кучера, ленивый стук копыт, набирающий скорость медленно, так как на улицах, пускай стояла непогода, людей всё равно не так уж и мало для лихой поездки. Повозка двинулась. Колеса тут же застучали по уличной кладке, а сам маг, громко вздохнув, стараясь таким образом облегчить тяжесть на душе, уткнулся взглядом с стекло, переводя взгляд с улицы на своё отражение и обратно, таким образом скрашивая свою поездку ровно до того момента, пока все кольца столицы не остались позади, а сам экипаж не покинул город и не отправился по одной из заезженных дорог на север, в сторону поместья Седрос. Нащупав в кармане вчерашнее письмо, юноша сжал его, начал перебирать пальцами бумагу, смешивая текст, написанный иссиня-черными чернилами, начал перемешиваться в непонятное нечто. От такой выходки теперь едва ли можно разобрать то, что было написано изначально на этом клочке бумаги, но граф и без того успел запомнить всё необходимое. Медленно, но верно, наступал полдень. Солнца всё так же не видно за гущей в виде грозных туч. Дождь продолжал бить в оконное стекло, барабаня по нему, будто неугомонный ребенок, желающий внимания своих родителей, одаренных холодным нравом. Где-то спереди кучер тихо напевал какую-то песню, скорее всего иноземную, так как слов не разобрать. Две молоденькие кобылы изредка фыркали, разленившись за пару дней отдыха, устав лишь от каких-то пары часов работы, желая вновь оказаться в стойле, где их накормят и напоят. Местность, окружавшая нашего героя, становилась всё мрачнее и мрачнее. Проезжая королевскую рощу (одну из), Лилиан приметил знакомые ему пейзажи – местность становилась болотистой, холодной, зыбкой. Они держали путь на север, а большая часть территории родины в этом направлении – топи, да леса. Именно здесь располагалось поместье Седрос. Кто додумался построить свой дом в самом отвратительном месте, расположенном рядом с столицей – ума не приложить, но именно сюда и держал свой путь наш герой. Именно сюда его вело полученное ночью письмо. Спустя пару часов экипаж встал. Но путь не окончен. Лилиан выглянул из своего окошка, пересчитывая время, понимая, что они не доехали совсем чуть-чуть, увидел вдалеке знакомый силуэт. Осознав, почему повозка встала в такой глуши, поспешил её покинуть, тут же кидая кучеру дополнительную плату, оповещая о том, что он может покинуть его и отправиться обратно в столицу. Мужчина старался уверить молодого мага в том, что не стоит ему идти одному и, скорее всего, силуэт напротив – проделка туманника*, но Лиан и слушать не стал, лишь отмахнулся и зашагал прочь, навстречу со своим старым, практически единственным настоящим другом, которого знает столько, сколько самого себя. Мастер не будет долго томить, оттягивая сладостный момент представления нового персонажа нашей истории, потому выложит всё, что знает сам, дабы драгоценный читатель понимал с кем имеет дело. Всё, что знает, прошу, не стоит после небольшого рассказа, в котором ваш покорный слуга будет делиться тем, чем, по идее, не должен, кидаться помидорами и жалобами в мою сторону – я лишь рассказчик, и не всегда могу знать наперед события или же дополнительную информацию о всех героях, участвующих в повествовании. Сейчас же, перед нашими глазами, давний друг Лилиана Эббета – Бланш Седрос. Бланш – одна из самых известных эмигрантов. Некогда снежеленка, теперь же занимала шаткое положение в обществе: удачно выйдя замуж за королевского астронома, графа Седроса, девушка редко покидала поместье, скрываясь от людей в болотистой местности, не желая иметь каких-либо связей с кем-либо, и только в ближайшие несколько лет вернулась в свет, посещая приемы в благородных домах, появляясь рядом со своим супругом на балах. Такова была её известная для всех история – графиня с темным прошлым, возможно даже шпионка, вышедшая замуж из-за большой любви. Что-то в этом правда, что-то – вымысел и глупые слухи, витающие в воздухе, будто снежинки, танцующие на ветру. Но Лилиан знал Бланш куда больше и лучше, по крайней мере ту Бланш из прошлого и настоящего, ведь только с этим человеком юноша не разрывал связи после ухода от господина Саламандра. Старая подруга пересекла границу между королевствами ещё отрочестве, ища для себя новый дом, новую судьбу, почти ничего не рассказывая о прошлой жизни. Девушка связала свою жизнь с нынешнем придворным магом, хотя и не имела никаких магических способностей. Семья Саламандров дала ей имя и взяла ответственность за неё до совершеннолетия. Именно тогда они подружились с Лилианом, связав свои жизни раз и навсегда. И не важно, куда идут их дороги, насколько разная судьба им уготовлена, они никогда не расставались навсегда – связь всегда поддерживалась в виде переписок и редких встреч, по возможности, конечно. Бланш, в отличие от Лилиана, не покидала Лоуса – она прожила с ним ровно до своего совершеннолетия, как и обговаривалось. При дворе-то она и обратила свой взор на благородного Лабеля Седроса, истинную любовь, как сама уверяла. Истинную и взаимную – несмотря на скрытный образ жизни, Лабель возжелал союза с Бланш и, едва ли не сразу после церемонии совершеннолетия, пара обвенчалась и юная графия скрылась с поля зрения светского общества, став для всех одной большой загадкой, ответ на которую не давал даже Лабель, скрывающийся, по большей части, за дверьми своего кабинета. Это всё, что известно в обществе. Лилиан знал продолжение загадочной истории графини Седрос. Та долго сидела взаперти в родовом поместье, появляясь в столице под прикрытием, находя в Нижнем Кольце человека, ставшего для её брака катализатором страсти – алхимика* Фауста, обожаемого как самой Бланш, так и Лабелем. Обделенная магическими способностями Бланш, нашла в Фаусте и его знаниях отдушину – их отношения развивались стремительно и скрывать их долго от общественности не удалось. Графине пришлось придумать себе новое имя и скрываться от знакомых, стыдясь пылких чувств к двум мужчинам, принимающих её и друг друга так, будто знакомы не одну жизнь. Бланш и её любимые знали, что жить открыто они никогда не смогут – общество не готово к таким откровенностям, потому для Нижнего Кольца она – знахарка Мишель, помогающая возлюбленному Фаусту, для Верхнего – Бланш Седрос, супруга Лабеля Седроса, живущая жизнью достойной дворянки, с неестественной тягой к познанию. Жить такой жизнью тяжело, но поддержка Лилиана давала юной графине понять, что спустя время всё наладится, и они не будут скрываться в тёмных уголках королевского сада. Лилиан, покинув тухлый экипаж, вдыхая полной грудью воздух, уверенно зашагал навстречу изящной фигуре девушки, стоящей возле одного из деревьев, поправляющей нещадно спадающую накидку. Бланш он узнает из тысячи – лишь она одна обладает столь хрупкой фигурой, скрывающей под собой крепкую, будто камень, силу духа. Этой женщине всё равно, что о неё говорят завистницы, прикрывающие свои накрашенные губы за цветными веерами. Этой женщине всё равно на политику и погодные условия. Бланш важна лишь её семья и друзья, да она сама, что более чем адекватная позиция, в какой-то мере. Всё же, повышенная зависимость от близких людей не есть хорошо, верно? Под ногами захлюпала грязь. Как только Бланш терпит это? Как ей не противно выходить из своего поместья и гулять по болотам? Кажется, Фауст и его увлечения отдаляют даму от благородного поведения, свойственного всем дворянкам. Деревья злобно гудели, склоняясь над образовавшейся парой. Дождь начал усиливаться, неистово поливая землю вокруг. Почва рыхлая, скользкая, того гляди ногу засосёт и не вытянешь. Между тучами, будто загадочная девица на балу, сверкала молния, готовясь выглянуть из темноты и приковать внимание к себе, после поражая своей силой и настойчивым желанием уничтожать всё вокруг, используя в качестве прикрытия своё таинственное происхождение и красоту явления, напоминающего какую-то старую, никем не изученную магию. А может так оно и есть? Вдруг, все, что нас окружает, создано не богами, а кем-то более великим и, после ухода сильных, никем не виданных созданий, осталась лишь магия, способная показать их могущество? Но, даже если представить, что это так, то что будет, если эти существа вернутся обратно и увидят, что на их место пришли какие-то боги и смертные почитают далеко не их? А если им не нужен никакой почет, то что тогда? Разве не будут они опечалены забвением? Что будет, когда всесильные объявят войну своему детищу-миру? Что же случится тогда? Даже представить страшно, ведь, ежели они создали этот мир, то сколько же у них сил? Смогут ли они уничтожить всего за пару дней всё вокруг? Может, им даже не нужно столько времени, и сила их поистине безгранична? Так много вопросов и ни у одного из смертных нет на них ответа. Новые законы, созданные людьми, давят своей консервативностью и не желанием узнать собственное происхождение, скрывая за написанной такими же людьми историями, являющимися, возможно правдой, а возможно мыслью какого-то душевно больного, заставившего своих последователей поверить, выставляя свою веру абсолютной истиной. Вера, в частности та, у которой нет ответов на все возможные вопросы, глупа и тормозит прогресс, мешая здраво мыслить. Церковь против магии, хотя сама использует её в своих ритуалах. Разумеется, не всю, лишь часть, но всё же факт остаётся фактом. Магические коллегии смеются Церкви в лицо, хотя сами не отрицают существование кого-то более могущественного, чем они сами. Ученые пытаются найти ответы своими силами, человеческими, терпя унижение со стороны обезумевших фанатиков и поглощенных гордыней волшебников, огрызаясь им всем в ответ, указывая на их недостатки, пытаясь, как щенка, утопить их в собственной моче, чтобы те выучили урок, зарубили на носу раз и на всегда, что нет никого могущественнее чистого человека и его силе мысли. Покуда люди будут убивать друг друга, будут пытаться друг другу что-то доказать, весь мир разрушится, погрязнет в своём прогрессе, что привёл к провалу. Может, это уже случалось когда-то? История трудна и таит в себе так много знаний! А люди вновь и вновь закрывают свои глаза и стоят, будто непослушные дети, в углу, радуясь тому, что имеют, придумывая различные оправдания, лишь бы не стараться узнать что-то новое. Почему же люди не хотят узнать, что было до них и как появились они сами? В чём их проблема? В гордости? Может в страхе? Ах, если бы только был кто-то, кто знал всё. Знал и мог поведать правду хотя бы одному смертному. Тогда бы у человечества был шанс. Маленький, незаметный, но он был бы! Мир рухнет, когда из него уйдёт надежда. Так говорит Церковь. Мир рухнет, когда человек прыгнет выше своей головы. Так говорят Коллегии. Мир рухнет, когда брат пойдёт на брата, а пламя в груди погаснет. Так говорят ученые. Все они в какой-то мере правы и в какой-то ошибаются. Нет чего-то хорошего и чего-то плохого. Не бывает белого и чёрного, дорого и злого. Есть двойственность и неизвестность. И ничего более. Кажется, автор вновь загнул, да? Стоит перестать, но отчего-то не получается. Всё же, если человек перестанет мыслить и рассуждать, то он никогда не сдвинется в мертвой точки и не получит ответы на свои вопросы. - Не ожидала, что ты так быстро приедешь. – белоснежная улыбка засверкала на устах молодой девушки, глядевшей на старого друга с нечеловеческой добротой, такой искренней и по-детски наивной радостью. Лишь Бланш могла так улыбаться и радоваться приходу кого-то. Такая нежная, милая и аккуратная девушка никогда не могла утаить что-то от Лилиана. Пускай в глазах её всегда плещется печаль, она умела улыбаться по-настоящему и жить одним днём, наслаждаясь моментом, не думая о завтрашнем дне. Бланш ничуть не изменилась за все те годы, что Лиан не видел её. Всё так же молода и изящна. С лисьим прищуром, слегка курносая, белоснежной кожей, не краснеющей даже при самом морозном или же жарком дне. Золотой волос завился от дождя и выглядывал из-под плаща нежной морской волной, привлекая внимание, создавая образ верной и наивной девчушки, с приятным блеском в глазах, отображающим жажду к знаниям и тягу ко всему магическому, что не мудрено – магия всегда привлекает тех, у кого нет в ней дара. - Мне приятно, что ты вышла меня встречать, хотя не стоило. – улыбнулся в ответ, учтиво склоняясь, приветствуя, ровняясь с девушкой. - Неужто, я вновь напугала кучера? – спросила, тихо хихикая, считая подобное забавным. Не первый раз вот так извозчики пугаются того, как она, во время сезона дождей, выходит встречать гостей, удивляя и пугая таким поведением не подготовленных людей. - Верно. – кивнул, соглашаясь на совместную прогулку до поместья, как только девушка указала ладонью в сторону, таким образом приглашая. Как мог он отказать ей в компании? - Как тебе столица? – поинтересовалась, шагая довольно быстро и до поразительного легко – у Лилиана ноги так и взяли, дорогие сапоги не могли справиться с топью, в то время как Бланш едва ли не парила по земле. Как ей это удавалось? Наверное, всё дело в привычке и практике. Она живёт здесь не первый день и знает множество секретов об этом месте, а также то, как здесь выживать. - Не осмотрелся пока до конца. – признался честно, не зная, как сказать точнее. - Наверняка, у тебя ещё есть время, ведь ты смог приехать ко мне. – улыбнулась, ведя графа за собой, поправляя намокшую накидку и выпадающий из общей конструкции волос, стремящийся всеми силами привлечь к себе внимание. - Да, это так. – согласился, вскоре выдыхая, - По правде говоря я ожидал немного другого, приехав сюда, но получил, как и всегда, очередную шутку от Лоуса Саламандра. - Ты ожидал чего-то другого? – поинтересовалась Бланш, так же вздыхая, разделяя тяжесть предстоящей жизни в качестве ученика придворного мага, - Наверняка он подговорил короля, начав какую-то новую игру, которая, как и все до неё, ему в скором времени надоест. – поделилась предположением, покуда взгляд светло-фиолетовых глаз скользил по веткам деревьев, по котором бежали холодные капли дождя, одна за другой падая вниз, разбиваясь об загустевшую землю, громко хлюпающую под ногами, едва ли не стонущую от боли и жажды исцеления. - Не думаю, что в этот раз ему быстро надоест. – заявил Лили, вызывая у подруги бурную реакцию удивления, заигравшей на её лице, как лучи солнца по утру, - Кажется, он настроен серьёзно. - Боги, быть того не может! – неверяще воскликнула она, - Это же Лоус. Его разум блуждает, как души в забвении. Не может он относится к чему-то серьезно. Вспомни Фейерка и что с ним стало. - Вот именно, Бланши*, вспомни Фейерка и что с ним стало. – подтвердил граф Эббет, но уже с другой интонацией, переворачивая фразу собеседницы с ног на голову, - Фейерк теперь отдельный дворянин, без родственных связей и Лоус никак не препятствует этой независимости, хотя, в иные времена, поступил бы именно так. Бланш лишь вздохнула. Ей нечего ответить на подобное. Кажется, Лилиан прав, и его беспокойство и подавленное настроение продлится довольно долго, если Лоус взялся серьёзно за его обучение. - Взгляни на это с другой стороны. – заявила она, улыбнувшись, - Может, тебе уготовлено его теплое местечко? Может, он хочет настроить тебя на получение такой важной должности или же предложить что-то выше поста придворного мага? – предположила Бланш, вызывая такими высказываниями улыбку со стороны Лилиана, - Ты же и сам понимаешь – лишь он может тебе дать знания, которых ты достоин. В Круге тебе их не могли дать, а в нашей стране едва ли есть что-то, что может заменить Круг. Потому, логичнее будет продолжить обучение – не отворачивайся, когда дарят драгоценность. - Тогда, откуда столько знает Лоус? – задал довольно логичный вопрос маг, заставляя девушку измениться в лице и натянуть посильнее капюшон, - Если в Круге дают лишь основы, да всякие глупости, то откуда, не покидая долгое время королевство, Лоус смог узнать столько всего? Лилиан никогда не знал ответа на этот вопрос, впрочем, как и прошлого господина Саламандра. Великий волшебник просто был. Он просто был всегда. Кого не спросишь – все знают его. И даже за пределами королевства – в других странах кто-то называл его добрым другом, будто видел его вчера, хотя маг никогда не был в той стороне. Что же скрывает этот человек? Да и человек ли Лоус? Откуда у него знания, не доступные другим? Каким образом он их получил? - У каждого свои секреты. – увернулась Бланш, тяжело вздыхая. Наверное, ей тяжело вспоминать о господине Саламандре. Пускай она, в какой-то мере, любит его, но тот, всё же, не тот человек, что бескорыстно отдаёт свою любовь и поддержку. Не тот человек, что любит. Его любовь и желание донести что-то до человека, который ему дорог, не такие, как у всех. Все это выражается в таких поступках, которые обычный человек назвал бы зверством. Но для придворного мага это лишь проявление любви и заботы. Своей любви и своей заботы. Странных, непостоянных, особенных и явно не в хорошем смысле. Все чувствуют облегчение, когда уходят от этого человека. Ощущение свободы и защищенности приходит тут же, как отходишь от него хотя бы на пару метров. Человек с такой давящей аурой не может любить и поддерживать так, как делают обычные люди. Он другой. Не в хорошем смысле. Конечно, читатель вновь может придраться к моим словам и заявить, что нет «хорошего» и «плохого», ведь мастер сам сказал об этом пару абзацев назад, но, всё же, каждый из нас знает классическое понимание того, что есть «хорошо», а что есть «плохо», потому, автор настаивает в данном контексте отталкиваться именно от классических понятий, ибо иначе рассуждать о личности Лоуса Саламандра просто невозможно. Ведь, ежели рассуждать иначе, то понимание, как происходящего, так и самого придворного мага, как человека разумного, улетучится куда-то в забвение, спрячется за тёмными тучами, украшающими небо во время сезона дождей, как алмазы платье королевы, и потеряет весь своё смысл, что по идее должен так или иначе сохраняться и прогрессировать по мере повествования. - Ты права. – вздохнул, не став спорить и докапываться до правды. Да и какая правда? Едва ли хотя бы одно предположение имело бы место быть, да и помогло бы хоть как-то узнать истинную причину мудрости Лоуса, а также его странного характера. Но, как говорится, все гении безумны. В той или иной степени, конечно. - Ещё бы я не была права. – хихикнул Бланш, стараясь развеять атмосферу, - Слышал местные новости? – решила увести разговор в другое русло, более насущное. Теперь Лилиан живёт в столице и должен знать всё, что происходит здесь, дабы, если подвернётся случай, поддержать разговор и заинтересовать собеседника, а может и не одного, своей осведомленностью о ситуации. - Если ты о том, что сейчас в моде, то нет. – ответил с легкость в голосе и расположенностью на диалог об этом, - У кого-то умерла ручная собачка? - Ох, если бы. – залилась смехом девушка, перешагивая выглядывающий хищником корень дерева, слегка кивая на него, дабы волшебник обратил на него внимание и не рухнул в грязь, не успев преодолеть препятствие, - Думаю, тебе будет интересно послушать за чашечкой чая о чём сейчас шепчется каждый уважающий себя дворянин. – решила она заинтриговать друга, да скрасить промозглый день, развеивая своими разговорами тоску и апатию, пробуждающиеся в сезон дождей так же, как и чудовища, вылезающие из своих пещер в поисках жертв, с которыми расправляли кто как умел, используя, как людей, так и других существ, схожих с ними по разуму, различными способами, так как многое зависело от целей, преследуемых монстром. - Если это не будут разговоры о шляпках и панталонах, то я согласен. – хихикнул, уверенно перешагивая через корягу, поправляя съехавший капюшон, переживая о сухости головы. С каждым новым шагом открывался вид на старое и явно не самое привлекательное поместье Седрос. Располагалось оно на пустынной поляне, где не было ничего, даже деревьев. Стояло на поразительно сухой земле, по которой можно ходить, не боясь увязнуть в назойливой топи. Ни цветов, ни деревьев – совершенно ничего. Безмолвное сухое место, сравнимое с отвратным оазисом посреди пустыни, ежели можно так выразиться. Хозяйства, как токового нет. Собственно, как и земель. Даже на севере страны графствам и герцогствам, жертвовались земли с деревнями и поселениями, способными снабжать своего благородного лорда практически всем необходимым, но у Седросов подобного не было – на топях никто не живёт, особенно так близко к столице. Графство настолько маленькое, что насчитывало лишь одно родовое поместье, где даже слуг можно по пальцам пересчитать, да и только. Многие даже имели смелость посмеиваться, называя придворного астронома нищим и не достойным службы во дворце. Но их разговоры тут же смолкали, как только входило Его Величество, поддерживающая молодого ученого всеми силами. Она бы и могла пожертвовать ему земли или же богатства, да только ни граф Седрос, ни графиня, не видели смысла в этом расточительстве, продолжая цепляться за свой статус, не желая чего-то большего. Роскоши им не нужно, да и смысла в земном ни один из них не видел, оттого жили они скудно, не так, как настоящие дворяне, хотя наряды имели самые модные, да сервизы отменные, правда, мало кто их видел, так как тащиться через болота желающих мало. Возле поместье, сделанного довольно добротно, пускай и заметно, что стояло то не первый десяток лет, располагалось несколько домиков, служивших, по всей видимости, своего рода маленьким поселением для слуг, да конюшня, с десятком экипажей разной степени вида, от простых, до невиданных, сделанных за границей. Кто бы что не говорил, но благородство и свой особый аристократизм у Седросов был. Этого не отнять даже у самого нищего дворянина. Все зависимости от того, что о них говорили, они жили достойно и добротно, как и должны были. Зная их историю и характер, Лилиан не был удивлен тому, где обитала его подруга, хотя невольно сравнивал с поместьями, где бывал раньше, отмечая, что это – самое странное и скудное. По крайней мере внешне. Внутри Лили никогда не был, хотя и мог представить себе, как оно выглядело. У дверей из темного дуба ждал дворецкий, низко поклонившийся своей хозяйке, да гостью, поджидая их явно достаточно долго. Это заметно по его посеревшей от холода коже, да трясущимся рукам. Костюм у него слишком легкий для такой погоды, но он преданно ждал, не смея отойти ни на шаг. Возможно, Бланш приказала, а может он просто верен своим собственным устоям и господам, которым служит. Хозяйка ловко взмахнула рукой, и старый дворецкий поспешил открыть дверь и пропустить господ в дом, не смея задерживать. Смерив графа Эббета пронзающим взглядом, от которого Лилиану стало не по себе, мужчина закрыл дверь, становясь позади дворян. К последним же подбежала полная женщина средних лет, помогая снять мантии, да повесить сушиться. - Эрик, передай, чтоб подали чаю с сладостями в гостиную, да подбросили дров в камин. – звонким голоском заявила Бланш, снимая обувь, кивая Лиану, дабы тот поступил так же – здесь подавали домашнюю легкую обувь, дабы старания слуг, моющих полы, не пропадали зря, что удивительно – не многие аристократы с таким уважением относились к труду слуг. Эрик спешно откланялся, удаляясь куда-то в глубь поместья, вместе с неназвавшейся женщиной, сжимающей в руках плащи, изредка потряхивая их, дабы лишняя вода слетела, и верхняя одежда поскорее высохла – никто не знал насколько затянется приезд Графа Эббета и были ли у него дела, помимо чаепития с госпожой, оттого спешка понятна, хотя и казалась лишней, не к месту, но слуги не имели спрашивать у господ о времени без разрешения, оттого никто не стал делать замечания и акцентировать внимание на такой мелочи. Сунув ноги в тапочки, Лили прошёл за Бланш, засеменившей в нужную сторону так быстро, что маг боялся не поспеть за ней, да потеряться. Со стороны поместье небольшое, но внутри всё казалось таким величественным и просторным, что глаза разбегались. Широкие проёмы без дверей, ведущие в множественные залы, строящиеся вокруг каминов, громадные окна с замысловатыми витражами, выделяющиеся из общей композиции старинные картины, перемешанные с яркими гобеленами заставляли невольно ахнуть. Всё казалось таким ухоженным и аккуратным внутри, что невольно заставляло задуматься над всем смыслом данной семьи. Ведь, внутренняя обстановка своего рода аллегория на семейные ценности Седросов и многих семей, живших севернее, ближе к границе – снаружи казались холодными, великими, не обращающими внимание на то, что говорят за их спинами; внутри же – достойные люди, с широкой душой и теплым сердцем, согревающим всех вокруг, готовые помочь близким в трудную минуту и защитить, если потребуется, свою Родину. Мягкая обувка шуршала по пулу тихо, почти не слышно, местами даже скользила. Забавное ощущение, никогда прежде такого не испытывал Лилиан. Будто идёшь по полю, усыпанного овечьей шерстью, такой мягкой-мягкой, что за облако принять можно, ежели не знать, что это. Бланш остановилась в небольшой зале, довольно скромной и опрятной. То, что нужно для приватной беседы. Всё же, это не светский вечер с дамами, вечно говорящими про моду и… Какие глупости обычно обсуждают не образованные женщины? Лилиан не знал таких, потому никогда не задумывался об этом, но что же сейчас? А ежели ему придётся когда-нибудь жениться на такой? Что ему, говорить с ней о том, как ловко на сделала вышивку на платке или же как чудесна её новомодная шляпка? Даже представить страшно. Усевшись на кресло, обитое синим бархатом, юноша закинул ногу на ногу, в то время как мельтешащие вокруг слуги добавили в камина двор, да принесли на подносе изящный чайник, от которого шла тонкая струйка белого пара, и, помимо заморских пирожных, привычный для юга лимонный пирог, украшенный сверху какой-то темной присыпкой, по запаху напоминающей корицу. Утонченно, ничего не скажешь. - Благодарю тебя за то, что приехал. – улыбнулась Бланш, отсылая слуг, приказывая тем оставить их с графом наедине, чтобы никто не мешал и не подслушивал их разговор. Оно и понятно – друзьям нужно уединение. Мало ли, что те будут обсуждать, учитывая, как обычно темы их разговора сменяют друг друга; самим бы уследить, о чем идёт речь. - Не мог отказать тебе. – улыбнулся в ответ, беря в руки блюдце в маленькой кружкой без ручки, осматривая её. Сервиз старый, благородный, с тех времен, когда не изобрели телепортацию, а магия была под строгим запретом. Кажется, именно его Бланш привезла с родины. Единственная вещь, что была у неё с собой и напоминала о прошлом. Ранее, по словам девушки, вся эта красота и блеск, исходящие от данной посуды, вызывали в ней негативные эмоции, но теперь же она использует его по назначению каждый раз, когда принимает гостей, считая это, своего рода, традицией, таким образом показывая с порога, кто она такая, откуда, и как относится к гостям. Своего рода знак. Сервизы очень ценны и украшают человека, так говорят в королевстве. Это как собачка – они очень похожи на своего хозяина и расскажут о нём больше, чем он сам. - Знаю, но мне всё равно приятно. – хихикнула, следуя его примеру, беря в руки блюдце, спешно отпивая из кружки горячий, ничем не разбавленный чай, крепкий и темный, как душа самой длинной в мире реки, чьи воды омывают один из континентов. - Спасибо тебе, что пригласила. – учтиво поблагодарил Лилиан, поднимая взгляд на подругу, - Но ты меня заинтриговала – расскажи, о чём сейчас судачит народ. Встретившись взглядом с магом, графиня отложила чашку. Блюдце тихо брякнуло об начищенный кофейный столик, а сама молодая хозяйка выпрямилась, принимая опрятную позу, что ей не было свойственно при друге. Это заставило нахмуриться и отложить свой напиток. - Я бы не стала отвлекать тебя по пустякам. – опустив взгляд, она тяжело вздохнула, - Да и не стала бы говорить без толку, ты же знаешь. – сложив руки на колени, дама глянула на собеседника, а голос её стал тише, будто она открывает ему какую-то тайну, - Поговаривают, что в Заснеженной Долине готовится переворот. – заявила она. Тихий голосок дрожал, а сама она, казалась, напугана подобным слухом. - Переворот? – переспросил неверяще Лилиан, хмурясь, не ожидав, что с ним вот так поделятся подобной новостью, сказав прямо в лоб. - Тише ты. – шикнула девушка, наклонившись, призывая жестком склониться и волшебника к ней ближе, дабы они не кричали об этом на всё поместье, - Ещё распугаешь всех вокруг. - Извини. – пожал плечами, склоняясь к подруге, глядя прямо в глаза, - Откуда слухи-то? – прошептал, не зная, как стоит реагировать на такое заявление. Одно неверное слово в сторону Заснеженной Долины уже преступление, а такое открытое заявление могло привести сразу на эшафот, ведь отношения собственной страны и Снежной* весь натянуты. - Не знаю наверняка, но они ходят уже довольно долго. – поделилась Бланш, вздохнув. Не заметно, что она опечалена, скорее немного встревожена и растеряна. Всё же, если переворот в конечном итоге приведет к войне, то придётся бежать, да только куда? Извечным убежищем остаётся Ленорэ, да только едва ли там скроешься надолго – все знают, что обычно бегут именно туда. Но если не в Ленорэ, то куда ещё? Где примут снежеленку, астронома и алхимика, позволяя укрыться? - Какие-то детали вообще известны или это просто необоснованные слухи? – уточнил, решив продолжить этот страшный разговор. - Известно только, что в этом замешен дипломат, граф Огинский, но особых доказательств нет. – покачала головой, добавляя, - Все знают, что граф – самый могущественный и высокопоставленный маг в Заснеженной Долине, а в перевороте участвует, по словам очевидцев, влиятельный и сильный волшебник, вот все и думают на графа, да у того такие алиби, что придраться нельзя. - Не открытый переворот? – удивился Лилиан, зная, что в Снежной, обычно, действуют все открыто, ничего не боясь. Бланш кивнула, соглашаясь. - Неизвестно, кто работает и как, да только дворянские дома исчезают один за другим, а те, что не исчезают, открыто заявляют о дружбе с графом Огинским, хотя ранее даже знакомы с ним не были. – добавила хозяйка поместья, вскоре делясь подолнительной информацией, - Поговоравают, что зачинщик переворота не только в Снежной власть хочет под себя подмять, но и в других странах. Малые королевства, такие как Гребень и Распутье Анаэль сказали, что поддерживают какого-то… - она затихла, спешно сглотнула слюну и одними губами произнесла, - гриша*… Мол, он дарует истинное обличие миру, и они желают увидеть то, что было им создано. - Местный мессия? – усмехнулся Лиан, не принимая такие заявления всерьез, - Брось, Бланши, не стоит воспринимать всё это всерьез. Это ведь просто слухи, едва ли этот, как его, - замялся, вскоре вспоминая, - граф Огинский, причастен ко всему этому бреду, да и тем более существует какой-то гриш. Девушка пожала плечами. - Возможно ты прав и это слухи, но то, как малые королевства поголовно едва ли не поклоняются кому-то, звучит необычно и, даже, страшно. – заявила она, отодвинувшись, вновь слегка горбясь и принимая открытую позу. Лилиан так же расслабился. - Наверняка, в Долине хотят просто подставить, да подсидеть Огинского, а остальные дома защищают его, а все слухи о малых королевствах лишь слухи. – постарался успокоить маг подругу. Та поддержала его мышление. - Верно, скорее всего так и есть. – согласилась она, понимая, что более не может говорить на такую страшную и неприятную тему, - Но, думаю, мы можем поговорить теперь и о тебе, верно? Лилиан удивленно уставился на Бланш, заставляя её засмеяться. - Чего? Разве, тебе не лестно будет от этого? – спросил она, вновь беря в руки кружку, отпивая подостывший чай. - Боги, Бланши, - вздохнул Лили, падая в кресло, - что мне рассказывать? Ты и так всё знаешь, верно ведь? Та, пускай и кивнула, тему не сменила. - Тебя сопровождал ведь сам герой Кестран, так ведь? – фиолетовые глаза так и вцепились в мага, заставляя его смутиться, - Какой он, расскажи. Я только из слухов знаю о нём, а ты в живую видел. - Нечего сказать мне – грубиян и мужлан, какие ещё поискать надо. – фыркнул, спешно хватая со столика кружку, начиная пить. Щёки покраснели так сильно, что на тепло камина даже не списать. - Правда? – давила Бланш, щуря глазки, - Говорят, он богатый и уродливый, так оно? – ей, видимо, и вправду интересно. - Ну, богатый, наверное… - пожал плечами волшебник, опуская взгляд, - А уродлив ли – не мне судить. Бланш довольно вздохнул, заставляя Лилиана неловко вжаться к кресло. - А ещё он холост. – добавила она, получая кивок на вопрос, - И сильный. А ещё… - Не хочу с тобой обсуждать герцога Кестрана, Бланш! – воскликнул Лили, с громким звуком ударяя блюдцем об столик, заставляя девушку подпрыгнуть от неожиданности. - Чего это ты не хочешь? Ранее ты бы только так и возжелал бы пообсуждать кого-то, особенно, если он богат. – фыркнула подруга, недовольно отворачиваясь, - С каких пор ты стал благонравным дворянином, считающим, что говорить о деньгах и зазнавшихся аристократах – грубость? - Я не считаю так. – пробубнил, подняв взгляд на графиню, - Просто не хочу о нём говорить, вот и всё. Бланш хмыкнула, не веря во все это. Повисла неловкая пауза. Обычно эти двое часами на пролет перемывают косточки кому-то, обсуждают насущные вопросы, да говорят о богатствах, думая, как бы удачно устроиться, а тут молчат, как воды в рот набрали. Слышно даже, как за окном танцует дождь, да грохочет гром. - Ну, раз Кестран не произвел на тебя впечатления. – решила всё-таки возобновить разговор немного расстроенная Бланш, - То, что насчёт Шетерна*? – спросила она, повернувшись-таки к другу. - Шетерн? – не понял Лилиан, вновь хмурясь, отчего на переносице образовалась забавная складочка, морщинка. Если будет часто хмуриться, а скорее всего, так и будет, то станет больше походить на герцога Кестрана, ходящего с таким лицом, казалось, всю жизнь. - Да, Шетерн. – кивнула дворянка, удивленно склоняя голову в бок, - А ты ничего о нём не слышал? Лиан покачал головой. - Ох, наверное, я слишком спешу. – хихикнула она, вновь отпивая из чашки, - Думают, господин Саламандр расскажет тебе о Шетерне, да, что уж там, отвезет в него. - С чего такая уверенность? – не понял Лили, заставляя графиню вновь придвинуться и раскрыть небольшую тайну. - Поговаривают, младшенькая из Шетернов, глаз на тебя положила. – Бланш старалась сдерживать смех, от чего её лицо, преисполненное агонией спазмов, корчилось, как могло, лишь бы не выплюнуть в чужое порцию молодого, задорного смеха, - Она, как ты, волшебница, и наслышана тебе от господина Саламандра. Как услышала, так давай только о тебе и говорить, да ждать с тобой встречи. - А она разве не дитя ещё? – уточнил Лилиан, видя, как от вопроса девушку пробрало на смех – так и не смогла сдержаться, - Я серьезно! В последний раз, когда я о ней слышал, ей было не больше десяти! Бланш корчилась на своём кресле в такой агонии, что Лили стало в какой-то момент страшно, ибо та чуть не рухнула на пол, цепляясь в последний момент за мягкий уголок кресла. - Это и вправду не смешно! – заявил будущий придворный маг, горделиво поднимая нос, - Мне, безусловно, лестно, что она желает со мной встречи, но я не думают, что она осознаёт, с кем она будет говорить. - Боги, Лили, она уже совершеннолетняя дама и ты должен понимать, ради чего она хочет с тобой встретиться. – успокоилась-таки хозяйка дома, вытирая выступившие возле уголков глаз слезы. - Замужество? – уточнил наш герой, получая положительный ответ практически моментально. - Верно. – согласилась Бланш, поясняя, - Несмотря на то, что ей интересен ты, как человек, больше её, как и нас с тобой, разумеется, интересуют положение и деньги. Тебе нужен верный союзник при дворе и она – самое то. Да и Шетерны – благородный, старинный род магов, верных короне, а ты – будущий придворный маг, может даже, и кто повыше – это идеальный союз. Лилиан задумался над словами подруги. В какой-то мере она даже права и стоит обдумать это заявление. Но с другой… Граф Эббет не желал так быстро обзаводиться семьей! В его планы входила лишь жизнь во дворце, а уж, когда устроиться там, тогда и подумать можно было. - Шетерны – хорошая кандидатура, но не забывай про Зимний Бал, что будет через три с половиной месяца. – напомнила графиня, заставляя невольно замечтаться о своём будущем – Лилиану всегда нравилось представлять балы в королевском дворце, ещё с детства пошла эта привычка, - Там собираются все дворянские дома, и можно оценить всех кандидаток, а те наверняка уже наслышаны о тебе – слухи о том, что в столицу приехал новый благородный человек уже разлетелись по ближайшим графствам – ничего не утаишь. - Думают, стоит встретиться с этой волшебницей, но пока не давать точного ответа. – предложил Лилиана, советуясь с подругой. Та оценила его умственные способности кивком. - Ты ещё юн и не встретил ту самую, оттого не стоит спешить. – Бланш вышла замуж по любви, потому могла говорить подобные вещи. Вскоре, беседа их утекла в совершенно другое русло, собственно, как и все беседы, что были у них до этого момента. Они всегда скакали с темы на тему, необузданно, молодо и лихо, бросаясь громкими заявлениями. Речи их страстные сглаживали лишь слуги, подливающие чай в кружки, да сладости, улетавшие с подносов едва ли не так же быстро, как те появлялись на них. Лилиан, наконец, смог расслабиться и отдохнуть, говорить о том, что ему и вправду интересно, не страшась затронуть какую-то «непригодную» тему, хотя и избегал разговоров о герцоге Кестране, стараясь откраснеться и увильнуть от ответа, но Бланш, кажется, всё и так понимала. Понимала даже больше, чем сам Лили. Так прошла встреча со старым другом. Под вечер Лилиан попросил повозку, да грамоту о том, что был у графини, ибо просто так в столицу обратно бы не попал. Седрос не растерялась и предложила поехать вместе, так как это будет куда проще, да и она сама хотела навестить супруга, оттого грешно было бы избегать такую возможность. На том и порешили.

Сноски:

Дурман трава – местный табак с слегка наркотическим, опьяняющим эффектом, заставляющим человека расслабиться, а при продолжительном использовании, заставить впасть в эйфорию. Туманник – существо известное в народе тем, что водится рядом с водоёмами и живёт засчёт тумана. Особо не опасно, но были случаи, когда туманники нападали на людей, заводя в свои сети, претворяясь кем-то близким человеку, видящему их, заводя в туман, заставляя плутать по нему до тех пор, пока жертва не уйдет от поселения достаточно далеко, чтобы не суметь убежать, и загрызают досмерти. Редко нападают на людей, лишь в случае необходимости, в частности, когда испытывают голод. Распознать их довольно просто – они принимают облик и повадки тех, кто дорог человеку, залезая ему в память. Имитируют голос, внешность, привычки, но не знают, кем этот человек является жертве. Распознать подвох просто – туманник может принять облик давно умершего родственника или же возлюбленного, может даже друга. В таких случаясь стоит извиниться и сразу же повернуть в противоположную от него сторону, опустить глаза в низ, дабы не смотреть на преслующее существо, и более не разговаривать. Тогда туманник поймёт, что он не интересен, и отступит и, даже если будет голоден, не посмеет напасть, так как посчитает, что его более не видят. Алхимик – человек, не наделенный магическими способностями, но преследует такую лженауку, как алхимия, то бишь использование магических нитей и реальных ингридиентов для получение магического зелья. По большей части их действия не совсем законны, но очень популярны среди темного мира, так как доверчивых людей очень много. Одним словом – шарлатаны, считающие себя магами, пускай таковыми не являются. Несмотря на это среди алхимиков много хороших лекарей. Бланши – уменьшительно-ласкательное от Бланш. Снежная – одно из сокращений Заснеженной Долины. Используется, чаще всего, в разговорной лексике, наряду со словом Долина. Шетерн – графство, расположенное на границе с Заснеженной Долиной. Холодное и скудное на ресурсы место. Большинство людей, проживающих там, бывшие граждане Снежной. Гриш - старое, ныне редко использующееся слово. Ранее так называли сильных магов, получивших благословение богов. Сейчас же мало кто понимает знание этого слова.