Узник и леди.

Дункан соскочил с седла и оставил пегую кобылу у двери. Он вбежал в дом. – Теа, комендантша всё знает! Уезжай немедленно! Молодая женщина посмотрела на него. – Ты имеешь в виду Сигурда? Но от кого? Дункан опустил голову: – Прости, Тея, но я не мог поступить иначе. Только ему теперь грозит виселица. Галатея покачала головой, но уже ничего нельзя сделать. Взгляд её стал странным, даже пугающим. Дункан отшатнулся, но продолжал смотреть ей в глаза. – Когда твой друг с пророческой тоскою Тебе вверял толпу своих забот, Не знала ты невинною душою, Что смерть его позорная зовёт, Что голова, любимая тобою, С твоей груди на плаху перейдёт. – Что ты имеешь в виду, Теа? Да, я рассказал комендантше, что ты укрыла Сигурда, но я не знаю, что на меня нашло. Холодный тон поставил его в тупик: – Хватит оправдываться. Понимаешь, я ведь всегда старалась видеть в людях толькл хорошее. Как бы ни был ужасен человек своими поступками, старалась прежде всего увидеть именно ЧЕЛОВЕКА. Так же и Сигурд. Для большинства он убийца, безумец, а для меня он обычный человек. – Он не обычный человек, а самый настоящий демон. В камере я видел его подлинную сущность. – В камере?! Он говорил что-то обо мне? Дункан помотал головой. Тея помрачнела. – Зачем тебе этот убийца? За что ты его полюбила? Кажется, я не смогу понять тебя. – Верно, не сможешь. – Некоторое время Теа смотрела на него остекленевшими глазами. Потом ударила его по рукам, когда тот попытался успокоить её. – Ты не поймёшь. Он был рождён для мирных вдохновений, Для славы, для надежд; но меж людей Он не годился — и враждебный гений Его душе не наложил цепей; И не слыхал творец его молений, И он погиб во цвете лучших дней; И близок час... и жизнь его потонет В забвенье, без следа, как звук пустой; Никто слезы прощальной не уронит, Чтоб смыть упрёк, оправданный толпой, И лишь волна полночная простонет Над сердцем, где хранится образ твой! Теа поспешно утёрла сбежавшие по щекам слёзы. Дункану никогда не приходилось видеть её такой. Ему всё-таки удалось ухватить её за плечи, но она развела его руки в сторон. – Убери руки и не прикосайся ко мне. Я в положении. У Дункана в голове всё сложилось: её поведение, менявшийся характер. – Я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Но если ничего не получится, я буду помогать тебе. – Спасибо, но мне лучше уехать и забрать с собой Абигейл. … Когда Дункан уехал, Галатея кликнула Абигейл: – Собери вещи, мы уезжаем. – А далеко, госпожа? – Не слишком далеко, но уехать лучше сегодня. Кто знает, когда комендантша угомонится. – Добавила шёпотом. В дверь постучали. Теа открыла, и на пороге появились стражники. Их было четверо. Абигейл спустилась со второго этажа. – Госпожа, какое вам платье на дорогу отложить? – Она подняла глаза. – Ой, а что случилось? – Не беспокойся. Собирай пока вещи, а мне придётся отъехать. – Госпожа комендант решила лично поговорить с вами. Давайте не будем сердить её лишний раз. … – Надеюсь, что эта целительница не сильно артачилась, хотя уже сумерки сгущаются. – Комендантша сидела в грубом кресле за грубосколоченным столом. – Зачем она вам? Оставьте её в покое. Из-за вашего шпионажа она лишилась шанса обзавестись семьёй! – А я хотела тебя назначить на пост коменданта. Зачем мне такой сын, как ты? Дункан смотрел на неё, не отрываясь. Глаза его лихорадочно блестели. – Клянусь я первым днём творенья, Клянусь его последним днём... – Что ты там бормочешь? – Старуха осклабилась, но радостно ощерилась, когда привели Галатею. Она нервно озиралась по сторонам. – Можете быть свободны. Когда стражники ушли, старуха встала и подошла к девушке; взяла её за подбородок, внимательно всмотрелась в лицо, глаза. – Пфф, сиреневые глаза. Да она, похоже, отродье нечисти. – Голос был чересчур спокойным, и это не давало покоя Дункану. « Надо убить старуху, пока она не приказала и Галатею повесить. – Дункан закрыл глаза. – Нет, я не могу этого сделать. Она ведь моя мать! » Дункан открыл глаза. Комендантша в этот момент ударила Тею, и та полулежала на полу, с опаской косясь на её сапоги. – Таким, как ты, я не позволю жить на свете. И плодиться, точно крысам, тоже не позволю. – Она замахнулась для очередного удара, но Дункан схватил её за руку и оттащил подальше от Галатеи. Та поднялась и прижалась к двери. – Как ты, щенок, смеешь останавливать меня?! Такой же, как и отец: мягкий и бесхребетный! Я не допущу, чтобы город наводнили всякие отродья. – Кто тебе дал право решать, кому жить, а кому нет? – Зато благодаря мне наш дом хоть немного, да очистится от этих вредителей. – Столько людей невинных из-за тебя погибло, только потому, что они были волшебниками! Но ты не Бог, чтобы распоряжаться жизнями других!!! – Почему не сказал, что ты её сын? – Я хоел, Теа, – он повернул голову, и в этот миг получил удар под рёбра. – Зря ты снял доспехи. – Старуха вырвала руку. – Одна женщина предсказала, что твой отец погибнет на учениях. Когда это случилось, я долго искала её. Жаль, что не смогла убить. Её муж грозился наслать проклятье. – Она посмотрела на Тею. – То были твои родители. Если бы этот олух, – она указала ножом на упавшего на колени сына, – женился на тебе, было бы проще покончить с тобой. Допустим, несчастный случай. – Она весело рассмеялась. Теа еле сдерживала слёзы. – Ну, прощайся с жизнью, отродье! Другого шанса не будет! Комендантша занесла руку с ножом над Галатеей. – Тея, закрой глаза! – Дункан порывисто вскочил и, выхватив меч, нанёс удар. Комендантша обернулась на крик и... обмякла. « Закрывай глаза, когда убиваешь. » – Это последнее, что сказал ему отец, прежде чем в него насквозь вонзилась пика. Дункан так и поступил. Захлёбываясь собственной кровью, она пыталась посмотреть ему в глаза, но начальник стражи не открывал глаз до тех пор, пока не услышал грохот. Рукой он закрыл ей веки, и тогда сам открыл глаза. Его меч вонзился точно в лоб, проник в самый череп. Лишь конец лезвия торчал с обратной стороны её головы. Он снял плащ, вытащил меч, вытер лезвие и пал на колени. Нож торчал из груди, неподалёку от сердца. Галатея подошла к нему, встала рядом на колени и попыталась вытащить нож. – Тея, тебе не нужно исцелять меня. Я готов умереть. Готов ответить за своё злодеяние. – В ответ она коснулась его щеки. – Выслушай меня: – Клянусь позором преступленья И вечной правды торжеством. Клянусь паденья горькой мукой, Победы краткою мечтой; Клянусь свиданием с тобой И вновь грозящею разлукой; Клянуся сонмищем духов, Судьбою братий, мне подвластных, Мечами ангелов бесстрастных, (он крепче сжал меч) Моих недремлющих врагов; Клянуся небом я и адом, Земной святыней и тобой; Клянусь твоим последним взглядом, (она посмотрела на него) Твоею первою слезой, (слеза скатилась по её щеке) Незлобных уст твоих дыханьем, Волною шёлковых кудрей; (он коснулся её волос) Клянусь блаженством и страданьем, Клянусь любовию моей... – Беги к нему, ты ещё сможешь успеть. – А как же ты? – Не беспокойся за меня. Беги. Перед тем, как уйти, Галатея возложила руки на его раны. Нож лежал рядом, на нём поблёскивала кровь.