На улицах Небесного Града.

* * * Бэхрем самозабвенно уплетал здоровенного жаренного жука практически размером с его голову. Хрумкал прожаренной в специях корочкой и высасывал из трубчатых ножек вкусную мякоть. — А ты чего не ешь его? — мальчишка ткнул в свою порцию пальцем, рот его был набит. Мадара же, ел пустую лапшу, закусывая её овощами из другой тарелки. — Мне нельзя есть животных. — Болеешь? Моя тетя тоже болела и ела не всё. — Нет, это гейс. — А что это? — Это такой магический запрет. Когда ты обещаешь своим богам покровителям не совершать каких-то соблазнительных, но вредных вещей и взамен получаешь их благословение. — О… — мальчику было интересно, — И значит, что у тебя есть что-то, чего нет у других? Мадара кивнул: — Благодаря этому мои крылья не чёрные, как у моих братьев, и в бою я опаснее и быстрее. — Ты же воин, да? — наличие мечей от парня точно не могло ускользнуть. — Да, я служу своему господину… Как один из его воздушных воинов. — А кто ещё есть у твоего Господина, — мальчику хотелось узнать о другой стране без разделения на небо и землю. Мадара продолжал: — У моего господина есть воздушная армия, есть пехота и лучники, есть погонщики чудовищ и простая конница, еще у нас есть огненные машины. — И с кем вы воюете? Мадара и Бэхрем сидели на балкончике двухэтажной таверны, вокруг горели вечерние фонарики, дул прохладный ветерок, а над головами, там где кончался резной козырек балкона раскинулось темно синее небо с острой как ятаган луной. Пели сверчки и какие-то местные цикады. На балконе кроме них были и другие постояльцы, что пришли на ужин перед сном. — Да… Да в общем то со всеми, — грустно обобщил свои воспоминания Мадара. — Твой повелитель похоже очень смелый. — Да, смелый, но и жестокий. Коварный, вероломный. — Его наверно все боятся! — Да, это так, — грустно ответил Тенгу. Потом они сняли комнату и стали готовится ко сну. Мадара развязывал многочисленные ремни доспеха, а парниша деловито сновал по комнате, заглядывая за приличную, пусть и скромную мебель. — И то это такое ты делаешь, потерял что? — поинтересовался Мадара у своего нового компаньона по «расследованию». — Ищу клопов, — буднично отозвался тот. — Ты же сказал, что это приличное место, — мальчик разогнулся, до этого он заглядывал за диван и с какой-то искренней жалостью посмотрел на чужеземца, — В плохом месте были бы крысы и сольпуги. Тенгу оставил его в покое и принялся снимать с себя одежду и развешивать на спинку стула возле большей кровати. Номер они взяли одноместный, для экономии. Стены были обклеены тусклыми обоями изображающими цветы и райских птиц. Мебель была деревянной, приятно пахла тканью и слегка пыльным уютом. Кроме дивана, стула и кровати имелась ещё резная ширма в углу, медный таз и зеркало. Раздевшись до белья крылатый потянулся, расправляя крылья и перекладывая рефлекторными подергиваниями перья, так чтоб те встали ровно в свой ряд. Мальчик в это время тоже стал снимать пыльную скромную рубаху и штаны. — Шрамы это от боев? — спросил Бэхрем, Мадара угукнул. — А как давно ты воин? — Почти всю свою жизнь. Нас практически с вылупления учат воевать. Мальчик брезгливо дернул уголком рта и прищурил свои крупные яркие глаза с вертикальным зрачком, что иногда ещё становился круглыми, будто кошачьи. — Те на верху тоже откладывают яйца. Ты же говорил, что не похож. — Не похож, но не во всем. И я не знал как они размножаются, хотя ожидаемо. Тяжело вынашивать кого-то в своем теле если при этом нужно сохранять легкость для полета. Одна из расплат за крылья. Тенгу ещё похрустел маховыми перьями складывая крылья поудобнее. Он бы их ещё по-перебирал, но слишком устал, чтобы чистится. — Я сплю на диване! — малец быстро переключился и весело, запрыгнул на мягкую обивку диванчика с резной спинкой в виде цветов. — Как хочешь, малявка, как хочешь. — Ты весь день меня балуешь и ничего не запрещаешь, даже того жука купил, хотя видел что блюдо дорогое. Хочешь меня подкупить? — Нет, — Мадара хмыкнул, — Мне просто лениво с тобой спорить, да и не так много ты просишь. — У тебя много денег? — Достаточно. — А если кончатся? Мадара вздохнул: — Когда кончатся, я надеюсь уже быть на пути домой. * * * На утро тенгу проснулся от того, что его пытались обшарить. Маленькая ручонка полезла ему под голову, под подушку, куда перед тем как заснуть он переложил кошелек с золотыми монетами. Почувствовав движение возле своей головы, Мадара дернулся, машинально схватил тощую ручонку до хруста в костях и рывком вздернул неудачливого воришку, подняв от пола. И только потом сообразил, что происходит. Он стоял уже возле кровати, а в его руке извивался и хныкал его мелкий переводчик. — Хорошая попытка, — тенгу злился, его крылья развернулись в угрожающей позе, но говорил он тихо, с непрекрытым напряжением в голосе, — Только в следующий раз воруй у кого-то попроще и целься на суммы поменьше. Даже если бы тебе удалось, у тебя нет возможности удержать эти деньги при себе. Всего одна попытка такого как ты, заплатить где-либо крупной монетой и тебя вытрясут до последней пылинки, из твоих грязных карманов высыпится всё, а кишки застряну в глотке. Так что будь добр, ходи со мной, а не пытайся свалить. — Я бы ушел к отцу! И отдал бы деньги ему! — в отчаянии пропищал мальчик. — О, в том то и ошибка, я тоже считаю, что ты бы туда пошёл. И я бы пришёл за тобой — и найдя тебя там — всё-таки лишил бы твоего дорогого папашу лишних конечностей. Я крылатый, не забывай. Думаю стража была бы на моей стороне. А ты бы сразу же отправился на рынок! Так что, послушай меня — ты хорошо мне служишь и хорошо кушаешь, мы вместе весело проводим время и я позволяю тебе мелкие пакости, типа переплаты за еду, комнату, может даже новой одежонки тебе прикуплю. Это же лучше чем ничего, верно? Мальчишка всхлипнул и перестал дергаться, тогда Мадара поставил его обратно на землю, отпустил его руку. Оказалось что на ней остались красные пятна, а пальцы перестали шевелится. Мальчик осел на пол и заплакал. — Не реви, сам виноват! — зло огрызнулся тенгу и лег обратно в кровать. — Рука сломана! — зарыдал мальчик. — Ну-ка, — тенгу смилостивился, выбрался из-под одеяла и уселся на пол рядом со своим слугой, отобрал у него руку, то он нянчил в здоровой руке и покрутил перед глазами. — Ничего не сломана, вывихнута только. Но повторяю — ты сам виноват. В следующий раз за такое тебя могут и убить, понимаешь? — Мадара вздохнул, — Да не реви же, сейчас мы всё-равно к лекарям пойдем. * * * Из-за ревущего сопляка завтракать они не пошли. Тенгу вел чешуйчатого парнишу за здоровую руку и про себя ругался, ибо хотел есть. Птичий обмен веществ давал о себе знать. Малец все еще хныкал. По всей видимости с утра пораньше никто особо покалечится не успел, потому очереди перед лечебницей ещё не сложилось. — Сегодня я ещё и по вашему прямому делу, — Мадара запихал первым в кабинет мальчишку и в этот раз уже не пытался быть милым, хмурился и был намерен говорить кратко и по делу. Знахарка встретила его вопросительным взглядам, потом так же опустила взгляд на Бэхрема и поманила его к себе, чтоб не вставать из-за стола. Попросив показать руку, она её осмотрела — та уже стала фиолетовой и раздулась в месте сгиба кисти. — И что он натворил и кто он вообще? — отстраненно, ведь её занимал пациент, спросила знахарка. — Мой раб, купил вчера, но не знал, что покупаю воришку. Женщина вздохнула, потом позвала своего помощника тем же колокольчиком, попросила сбегать на склад и принести мази и бинты. — Будете переписывать книгу, да? — уточнила она. — Да, буду, — Мадара приблизился и выложил несколько монет на стол, — За парня, за бумагу и за приём. Где мы можем расположится? — У нас есть свободная палата, вы можете переписывать там, бумагу и чернила получите там же. Мальчик будет при вас? — Да, он мне поможет. — Хорошо. Прибежал маленький помощник в белой одежде и принес коробочку со всем необходимым, знахарка начала мазать и перевязывать больную руку Бэхрема.