После конца

И взойдёт за кровавой зарёю Солнце правды и братской любви, Хоть купили мы страшной ценою — Кровью нашею — счастье земли. И настанет година свободы: Сгинет ложь, сгинет зло навсегда, И сольются в одно все народы В вольном царстве святого труда. (Незабвенная и прекрасная - Марсельеза, перевод П. Л. Лаврова)

      Всё было замечательно до тех пор, пока не стало ужасно.       Арагорн в простом походном плаще стоял поодаль, почтительно склонив голову и не перебивая Дрегга. Отмеченный сотнями шрамов орочий предводитель говорил своим собратьям, которые никак не желали опустить оружие: - Посмотрите на меня! Люди Запада снимали с меня кожу, жгли огнем, били всем, что подвернется под руку. Но посмотрите на человеческого короля - мы делали с ним тоже самое. Лишь свет волшебных камней вернул его из мира теней, куда он соскользнул от ужасной боли. Если мы не опустим оружие, этот круговорот мучений не остановится никогда! Мы не должны воевать вечно. Мы достигли договора с людьми, мы вернемся в мордорские земли и будем безраздельно властвовать там: во тьме построим свои крепости, создадим машины, станем ловить рыбу в мрачных подземных водах. Мы будем жить так, как мы хотим, и нам не нужны ни битвы, ни тёмные властелины для этого! - Ты размяк, Дрегг! - заорал кто-то из орочьей толпы. - Нравится отсасывать королю людей? Что тебе пообещали взамен? - Скорее король людей ему отсасывает, - насмехался другой орк, - все знают, в каком качестве его пользовали в Мордоре...       Ропот пробежал по светлому воинству, Эовин крепче сжала меч, а Леголас готов был уже выпустить несколько стрел по грубиянам. Арагорну пришлось поднять руку в успокаивающем жесте - не время для сражений. Величайшее противостояние в истории либо кончится мирно, либо не закончится никогда. - Вы совсем пустоголовые? - со свойственной ему прямотой спросил Дрегг. - Давайте посмеемся над пытками беззащитных пленных. Вы-то от одного сломанного пальчика обосретесь, шутники! И мы можем дальше ржать над изнасилованием, или подумать о будущем наших детей. Ваших детей. Вам весело умирать от стрелы в шее или намотанных на копье кишок? Мне нет. Так давайте остановимся! - Люди никогда не дадут нам покоя, - гаркнул кто-то.       И тут Арагорн шагнул вперёд. - Властью, данной мне народом людей, обещаю вам - мы не нападем первыми. Если вы опасаетесь за безопасность границ, никто не мешает вам иметь войска для их защиты. Мы устали от войн, и знаем, что вы тоже устали!       Глаза человеческих, эльфийских, гномьих воинов были с надеждой устремлены на лагерь противника. И в глубине чужих глаз они видели такую же тайную надежду на счастливое возвращение домой, на прекращение бессмысленной бойни. Из глубины орочьего войска нарастал гул голосов: бойцы спорили между собой, принять или отказаться от предложения мира. И когда орки стали скандировать "Мир! Мир!", кто-то выстрелил.       Слишком близко стояли Арагорн и Дрегг, чтобы понять, в кого именно стреляли. Но орк рухнул, как подкошенный, и Странник упал рядом с ним на колени. Из груди раненого хлестала кровь, и хотя Арагорн зажимал рану, он видел, что ничего нельзя сделать. - Помоги... мне... - орк протянул к нему руку.       Арагорн помог Дреггу приподняться, и орочий военноначальник закричал своим: - Не надо, остановитесь! Хватит крови! - и, закашлявшись, - неважно... кто стрелял. Уже неважно. Опустите оружие... хватит...       Впрочем, Арагорн прекрасно видел, что стрела угодила орку в спину - а значит, стреляли из лагеря людей. Кому-то не терпелось спровоцировать бойню. Он склонился к Дреггу и прошептал: - Дыши...       Орк зажмурился, переживая особенно болезненный приступ боли. Нужно просто потерпеть, скоро придет холод и онемение, а потом сознание милостиво ускользнет из умирающего тела. - Посмотри на меня, - попросил Арагорн, - не уходи, только не уходи. Сейчас подоспеют целители, они сделают что-нибудь...       Дрегг с улыбкой покачал головой и прикрыл глаза. Сквозь наполовину опущенные веки он видел встревоженное лицо Арагорна и орочью кровь на его руках. И в этот момент король людей вздрогнул и подался вперёд: из его груди торчала стрела. Странник посмотрел на кровь, которая стремительно пропитывала черное одеяние с белым древом. Красная струйка потекла из его рта; Арагорн окинул своих людей мутнеющим взглядом и сдавленно произнес: - Не надо... войны. Хватит.       Словно утомившись, он сполз на выгоревшую траву; глаза его обессиленно закрылись. Если бы не красное вокруг рта и булькающие звуки из горла, можно было подумать, что он мирно спит.       Король людей и вожак орков лежали на окровавленной земле рядом друг с другом, их пальцы сплелись, и алая человеческая кровь смешалась с черной, орочьей. Армии, не в силах двинуться с места, потрясенно смотрели на двоих умирающих предводителей. Алый рассвет подымался над полем брани, на котором задыхались в агонии две единственные жертвы неслучившейся бойни. Семь лет спустя - Эльдарион, я тебя стукну! - Больга-Больга колбаса, как соленая оса! - Говорю же, стукну! Сейчас догоню и стукну!       Арвен с улыбкой смотрела, как её сын и чумазый орчонок наперегонки носятся босиком по ярко-ярко зеленой, мокрой от росы траве под ласковыми лучами утреннего солнца. Рядом с ней на цветастом покрывале сидела Эовин - ей неудобно было стоять на ногах, у нее шел седьмой месяц беременности. Почти пять лет потребовалось молодой женщине, чтобы отойти от ран войны и решиться на рождение ребенка.       Рядом с Эовин безмятежно валялась на покрывале и жевала травинку красивая орчанка Канга, мать малыша Больга. Она ждала уже третьего ребенка, и маленький животик уже заметно выделялся под ярким тряпьем. - Смотри, твой идет, - шепнула орчанка.       Арвен обернулась - и увидела, как из леса выходит её муж с миской земляники в руках. - Дети, сюда, тут много вкусного! - закричал он, и дети наперегонки бросились к нему.       Отдав детям ягоды, Арагорн подошёл к Арвен и нежно обнял её.       Он до сих пор двигался немного скованно, как и Дрегг - несмертельное ранение обернулось долгими и мучительными хроническими болями. Впрочем, теплый воздух и близость любимых людей сделали боль терпимой, и она почти не мешала нормальной жизни. - Не жалеешь, что отказался от короны? - тихо спросила Арвен, поглядывая на безмятежных подруг. - Как будто у меня был выбор, - засмеялся Арагорн, - когда я пришел в себя, оказалось, что людям хватает вече, король им не нужен.       У орков теперь был сход, в Белом Городе - вече, и Дрегг с Арагорном остались неудел. Поэтому в долине Итилиэна они построили себе дома совсем рядом, и спокойно растили детей в тиши лесов. Арвен порой задумывалась, что не о такой жизни мечтала, и не такую жизнь задумал для неё Элронд: она должна была стать блестящей королевой Гондора и Арнора и править рядом с царственным мужем, а не тихо увядать в глуши. Однако новая жизнь оказалась неожиданно приятна: эльфийка проводила много времени с детьми, разъезжала с Арагорном по соседним деревням (он бесплатно лечил местных жителей), училась темному наречью у Канги, читала и переводила книги.       Ей с мужем потребовалось два года, чтобы решиться на рождение ребенка. Секс был для Арагорна травматичен сам по себе, после ужасов плена половой акт вызывал мучительную боль в поврежденном теле, но лечебные травы, нежная забота партнерши и совсем немного магии сделали это действо сперва терпимым, а потом приятным для обоих. У них родился сын Эльдарион, и они не собирались останавливаться на одном ребенке. Вскоре у них родилась Эледвень, гордая и храбрая девочка, искренне расстроенная тем, что ей не суждено стать принцессой. По рассказам матери она записала высокопарную "Повесть о спасении людей", в которой, конечно, были упущены некоторые подробности, которые ни один родитель в здравом уме не расскажет своему ребенку.       ...Ну а сейчас Арагорн обнимал Арвен, рядом нежились под солнцем Эовин и Канга, шумели и кидались земляникой дети, и из дома доносился тихий стук молотка - столярничал Дрегг. Шумели деревья, землянично-травяной запах плыл над полями, и всё наконец-то было хорошо.