Flame

      — Что это означает, мальчик мой? — хмурится Тошинори, склоняя голову набок.       Изуку пожимает плечами, продолжая и дальше читать свою книгу с комиксами.       — Что именно, Всесильный? — переспрашивает Мидория, периодически опуская и поднимая ноги.       Со стороны слышен раздражённый вздох.       — Ты знаешь, что я имею в виду, — говорит Яги непреклонно, складывая руки на груди в возмущённом жесте. — Тогда для чего ты продолжаешь это делать?       Изуку отвечает непринуждённым молчанием, отвечая крайне невинно:       — Я Вас не очень понимаю.       Длинный язык проводит по пальцу, облизывая его слишком медленно и показательно, чтобы перевернуть страницу.       — Что-то случилось? — продолжает Мидория, в открытую ухмыляясь.       Воздух накаляется с каждой секундой всё больше, когда Тошинори подходит ближе, ненадолго останавливаясь.       Большая в любой форме рука опускается на кровать. Рядом с телом Мидории, а сам Яги садится на самый край, скрещивая ногу на ногу.       — Ты издеваешься надо мной, мальчик мой? — риторически спрашивает Тошинори вновь. Смотрит на Изуку, подмечая его подрагивающие уголки губ.       Мидория болтает ногами и дальше, задевая Яги практически нечаянно.       — М-м-м, — протягивает Изуку. — Разве я сделал что-то плохое?       Тошинори обдумывает это. И вздыхает тяжело, успокаиваясь. На Мидорию никогда не получается злиться долго. Особенно сейчас, когда он специально дразнит Яги.       — Надеть такие короткие шорты на эту восхитительную попку, — возражает Тошинори, проскальзывая пальцами под ткань одежды Изуку и ощутимо сжимая кожу, — преступление надо мной.       Мидория мычит сдавленно.       «Запрещённый приём», — думает он. Но на его лице улыбка становится буквально дьявольско-ангельской.       — Тогда меня нужно наказать, папочка, — предлагает Изуку, смотря на Яги вполоборота. Этого достаточно, чтобы глаза Тошинори распахнулись широко, сужаясь с опасным огоньком во взгляде.       Когда-нибудь неугомонный мальчишка станет причиной его инфаркта.       Но Яги не думает долго. Ухмыляется.       — А в этом есть доля правды, — соглашается Тошинори, — детка.       Большая рука сжимает ягодицы вздрогнувшего от прикосновения Мидории сильнее, задирая ткань и обнажая миллиметры его кожи. Он гладит Изуку ласково и медленно, когда сам юноша кажется абсолютно безразличным к происходящему, ведь изумрудные глаза одаряют Яги незаинтересованностью, переключаясь на комиксы.       Тошинори цокает раздражённо, впиваясь пальцами в мякоть под ними и постукивая другой рукой собственное колено в задумчивости.       Решение кажется где-то рядом, поэтому Яги пытается ухватиться за любую мысль, прикусывая свою губу, пока в голову не приходит идея.       Этот небольшой кусок ткани хочется разорвать в клочья, оставляя Изуку в одной лишь обтягивающей футболке и перегибая его через колено, шлёпая потрясающий зад.       Тошинори предпочитает не отказывать себе в этом. В конце концов, чтобы притянуть Мидорию к себе, ему не требуется даже принимать свою форму Всесильного, посмеиваясь над удивлённым на мгновение лицом Изуку.       — Наказание, — поясняет Яги, перекидывая Мидорию через колени и ловко спуская с него шорты, болтающиеся теперь на ногах.       Изуку заметно вздрагивает от горячего летнего воздуха, касающегося его обнажённой кожи беззастенчиво. Точно так же, как и Тошинори, поглаживающий полностью голые ягодицы Мидории. Мягкий член юноши упирается в колени.       Пальцы проскальзывают по каждой веснушке Изуку вдумчиво, потирая их нежно.       На щеках Мидории ненадолго появляется румянец — перекинутый через колени Яги, он выглядит маленьким.       — Как хорошо ты накажешь меня, папочка? — бормочет Изуку с невинным блеском в глазах.       Тошинори вздыхает судорожно, лаская поясницу Мидории, забравшись руками под край футболки.       — Отменно, мальчик мой. Я накажу тебя просто прекрасно, — отвечает Яги неторопливо. Оглянув Изуку в последний раз, он разводит его ноги, не чувствуя абсолютно никакого сопротивления.       В такой откровенной позе зад Мидории приподнимается так, чтобы Тошинори было как можно больше обзора, чем он и пользуется в открытую, с трудом подавляя слюну, скопившуюся в уголках рта.       Сминая ягодицы, Яги хочет зарыться между ними, дразня подрагивающий анус Изуку своим горячим языком. Быть может, в следующий раз. Потому что на сегодня у него другие планы.       Заводя ладонь, он бьёт наотмашь по ягодице абсолютно расслабленного Мидории, ухмыляясь возмущённому вскрику, последующему за этим действием.       — Ты сам виноват в этом, юный Изуку, — пожимает плечами Тошинори, успокаивающе водя по пояснице Мидории круговыми движениями.       Со следующим шлепком кожа на месте удара наливается красным, отчего веснушки становятся ещё более заметными на ранее бледной коже.       — Ты ведь знаешь, что носить такие короткие шортики было плохой идеей, — продолжает Яги, оставляя несколько новых отпечатков, горящие до неприятной боли. — Или же ты специально дразнил меня, а?       Изуку всхлипывает громко, когда Тошинори похлопывает его по саднящей коже, вкладывая в это долю нежности, за которой следует более грубый шлепок, заставляющий Мидорию дёрнуться от неожиданности, сводя собственные ноги вместе.       Член Изуку непроизвольно трётся о шершавую ткань штанов наставника, обнажая чувствительную головку. Мидория сжимает губы плотно.       — Мой дьявольский мальчик, — говорит Яги. — Ты хотел нарваться на это? Ты желал, чтобы я отшлёпал тебя, как маленького ребёнка, а потом трахнул тебя в твой очаровательный зад своими пальцами, покрытыми холодной смазкой, м?       Когда Изуку пытается отползти на мгновение, Тошинори с лёгкостью фиксирует его, постанывая почти бездумно, ведь наставник задерживает ладонь на ягодицах чуть дольше, раздвигая их и сверля Мидорию голодным взглядом.       — Или, может быть, ты желал моего большого члена, который заполнял бы твои тугие мышцы? — дразнит Яги, шлёпая Изуку с характерным звонким звуком. Один палец на пробу кружит вокруг ануса, сжимающегося с каждым движением Мидории, который даже не пытается скрыть собственное уже болезненное возбуждение от боли, смешанной с удовольствием от приятного трения члена и грязных слов.       Розовый след превращается почти в бордовый, отчего Изуку вскрикивает громко, дёргаясь непроизвольно, потому что Тошинори раздвигает его дрожащие ноги ещё больше, поднимая юношу на четвереньки.       Задница Мидории красиво торчит в воздухе, а кожа отчаянно пульсирует, пылая красными отпечатками руки.       — …пожалуйста, — выдавливает из себя Изуку хрипло, виляя ягодицами и смотря на наставника с мольбой в глазах.       Яги вторит ему насмешливым взглядом.       — Пожалуйста — что? — переспрашивает он, бесцеремонно перемещая руку на твёрдый член Мидории. Поразительно длинные пальцы с лёгкостью обвивают его полностью, ощущая слабую пульсацию.       Смазка находится в кармане удивительно быстро.       Изуку прикрывает глаза обессиленно, коротко всхлипывая, когда Тошинори умело поглаживает головку члена, распределив холодную и липкую смазку по чувствительной коже юноши и своим рукам.       — Трахни меня, — шипит Мидория, ощущая улыбку Яги, — папочка.       Ёрзая на коленях наставника, Изуку чувствует, как не менее твёрдый член прижимается к нему.       — Конечно, мальчик мой, — хмыкает Тошинори. — Пожалуй, от того небольшого куска ткани действительно была польза…