Flame

      — Войдите, — отвечают Мидории уверенно, когда он стучит в дверь достаточно громко, чтобы его услышали.       Пару неторопливых шажков, и Изуку на дрожащих ногах проходит в кабинет директора.       В конце концов, этот вкрадчивый голос с характерной ему хрипотцой, он узнает из тысячи других голосов.       — Вы звали меня, мистер? — спрашивает Мидория, делая ещё несколько шагов и оглядываясь. Сегодня Тошинори выглядит куда более усталым, чем обычно. Но всё же остаётся чертовски соблазнительным даже с утомлённым взглядом и растрёпанными от суматохи волосами.       Голубые глаза смотрят на него с привычной добротой.       — Да, мальчик мой. Не мог бы ты закрыть дверь? — Яги крутит на пальцах перьевую ручку, возвращаясь к уже наскучившей за годы работы бумажной волоките, пока Изуку выполняет требуемое и оборачивается, глядя на него с лёгким любопытством и ожидая приказа.       — Спасибо, — улыбается Тошинори, откладывая ручку лишь на мгновение, чтобы дать ладоням передохнуть, встряхивая их в воздухе пару раз.       Мидория ждёт дальнейшего разговора покорно, даже с каким-то предвкушением. Потому что время убивает не хуже Яги, поправляющего своими поразительно длинными и крючковатыми пальцами тонкую оправу строгих очков.       Вздыхая коротко, Тошинори продолжает:       — Мне осталось дописать совсем немного. Ты не возражаешь, чтобы для начала я закончил с этим?       Изуку цокает немного раздражённо и кивает, теребя край своего пиджака и скрещивая руки на груди точно бунтующий подросток, коим он и являлся, несмотря на правила поведения в этом престижном заведении.       Шарканье бумаги о бумагу выводит его из секундных раздумий, вынуждая поднять взгляд вновь.       Мидория сглатывает тяжело.       Аметистовые и такие проницательные глаза теперь обращены лишь на него, оглядывая со странной смесью чего-то непривычного. Того, что Изуку не может понять.       — Прости, что заставляю тебя ждать, юный Мидория, — извиняется Яги, возвращая свой самый обыкновенный, добрый взгляд. От сухой улыбки в уголках его губ появляются крошечные морщинки, а Изуку сам не понимает, когда начинает смотреть на своего директора так пристально, подмечая каждую мельчайшую деталь подробнее, чем ранее.       Как, например, потрескавшиеся и обветренные губы, покрытые тонкой коркой запёкшейся крови. Или же тонкие и изящные ключицы, когда Тошинори наклоняется в сторону, роясь в ящике в поисках многочисленных папок.       Его руки, невероятно длинные и худые, укладывают документ в папку, убирая всё на самый край стола.       Короткое молчание сменяется недолгим постукиванием пальцем по деревянной мебели, точно Яги пытается сосредоточиться, прежде чем, в конце концов, взглянуть в глаза Мидории задумчиво. В самую душу.       Изуку чувствует пробежавший странный холодок по спине слишком сильно. Он облизывает собственные пересохшие от чего-то вдруг губы, выпаливая:       — Я готов понести любое наказание!       Уголки губ Тошинори, склонившего голову набок, растягиваются в ухмылку.       — Конечно, мой мальчик, — говорит Яги, а голубые глаза скользят по телу Мидории бегло. — Я и не сомневаюсь в этом. Не мог бы ты подойти поближе сюда?       Изуку бездумно шагает вперёд, хлопая глазами недоуменно.       — Садись сюда, — в тоне голоса Тошинори успокаивающие нотки, но во взгляде — что-то, заставляющее Изуку дрожать сильнее, — на мои колени, — добавляет он.       Изуку переминается слегка неловко и неуверенно.       Иронично, что всё так сильно похоже на один из его самых пошлых снов.       — Ну же, — поглаживает Яги пространство между своих ног, раздвинутых для Мидории. — Я ведь не кусаюсь, — усмехается Тошинори почти по-доброму, когда одним движением тянет Изуку на себя.       Пошатнувшись, Мидория приземляется на колени своего директора, издавая слабый писк.       — Ты сделал это специально, не так ли?       Что-то разгорячённое и жёсткое, несмотря на весь слой одежды, прижимается к его ягодицам.       Рот Изуку на мгновение распахивается наигранно наивно.       — Поэтому, мой юный мальчик, тебе положено удвоенное наказание, — слова льются на ухо жарким потоком, а Яги прикусывает зубами мочку Мидории грубо и передвигает свои ноги совсем немного. Так, чтобы Изуку мог почувствовать его эрекцию ещё больше, активно двигая тазом.       Нетрудно сложить два и два.       По хрупкому телу Мидории проходит волна дрожи, вместе с огненным узлом возбуждения, который скручивается в самой нижней части живота.       — Надеюсь, у тебя действительно нет возражений?       Большие ладони скользят по его брюкам, к ширинке, дразня пальцами небольшую выпуклость под ними. Такой слабый контакт, но Изуку уже готов кончить от голоса Тошинори.       — Я… — бормочет Мидория, задерживания дыхание, когда его ширинку растягивают неторопливо. — Готов принять любое наказание, мистер Яги.       Ткань боксеров уже пропиталась липким пятном, но её — вместе со штанами, стягивают до колен Изуку ловко, продолжая шептать Мидории на ухо что-то откровенно пошлое.       — Мой развратный мальчик, — смакует Тошинори, массируя бёдра своего ученика удовлетворённо, хмурясь внезапно. — Но мне нужно наказать тебя должным образом.       Член Изуку дёргается, упираясь в деревянный стол, когда Яги поднимает ошарашенного Мидорию за локти, вставая и сам.       Звонкий шлёпок не щадит кожу Изуку, оставляя болезненный след, а пальцы раздвигают ягодицы нетерпеливо.       Тошинори наблюдает, как тугие мышцы Мидории подёргиваются из-за лёгкой боли.       — Я преподам тебе хороший урок, — ухмыляется Яги, когда Изуку постанывает от прохладного воздуха в комнате, контрастирующего с горячими руками Тошинори, которые поглаживают спину Мидории недолго.       Усаживаясь обратно на стул, Тошинори укладывает свои руки на соблазнительные бёдра своего ученика, коротко проводя подушечками пальцев по веснушкам.       Длинный и горячий язык касается ануса Мидории, дразня лишь ободок мышц хаотичными движениями.       Изуку всхлипывает достаточно громко, чтобы Яги спросил:       — Это впервые, когда твоей симпатичной задницы кто-то касается так, верно?       Мидории молчит, потому что Тошинори скользит чуть выше, целуя одну половинку ягодиц Изуку. Странные и незнакомые ощущения выбивают любые мысли из головы, возвращая их непонятным жаром в тугих мышцах.       — Мой невинный и чистый мальчик, — говорит Яги, перемещая свободную руку на уже затвердевший член Мидории и смахивая пару белёсых капель на свой стол.       Язык Тошинори ласкает анус Изуку словно клинок, постепенно пробивающий мышцы с каждым толчком всё больше, пока ноги Мидории дрожат.       Раздвигая ягодицы ещё сильнее, с хлюпающим звуком влажный язык проскальзывает в горячие внутренности вновь всхлипнувшего Изуку. От такого вторжения тугие мышцы сопротивляются недолго, расслабляясь, когда Яги поглаживает член ученика лениво, обнажая чувствительную головку.       Длинные пальцы ласкают Мидорию в быстром, но приятном ритме, пока Тошинори посасывает анус Изуку, слушая стоны своего возбуждённого мальчика.       — Ты восхитителен, — отрывается Яги на мгновение, с коротким рыком сжимая мягкие ягодицы Мидории и вновь зарываясь между ними.       Изуку может лишь вертеть задом от желания, прикрывая свои глаза от чрезмерной стимуляции члена и задницы. Его щёки пылают из-за смеси накатившего стыда и жара внизу плоского живота.       Он скоро кончит — Тошинори понимает это по тому, как мышцы ануса Мидории сжимаются вокруг языка Яги, в то время как член отчаянно пульсирует в руках.       С последним целеустремленным толчком горячая жидкость проливается на поверхность стола и руку Тошинори, ощущающего крупную дрожь Изуку, который закатывает глаза в сладкой судороге после яркого оргазма.       Яги шлёпает его бесцеремонно, поглаживая сверхчувствительный сейчас член и смахивая с него капли спермы, говоря так легко, словно не он трахал Мидорию языком несколькими мгновениями ранее:       — А теперь, юноша, ты можешь идти обратно на занятия.       Изуку с трудом удерживается на ногах, хватаясь пальцами за стол почти до побеления, восстанавливая своё дыхание и вздрагивая всё также — Тошинори целует его поясницу, помогая надевать штаны. На мгновение он кажется задумчивым, хмыкая после этого.       — Полагаю, что мой урок более чем понятен. Но что насчёт закрепления материала, а? — Яги растягивает последнее слово в особенности, игриво облизывая собственные губы, будто смакуя предыдущий вкус.       Когда Мидория оборачивается и расфокусированно смотрит на большую выпуклость на штанах директора, Яги Тошинори, прикладывающего пальцы к собственной ширинке, член Изуку дёргается вновь, а губы пересыхают.       — Я… действительно плохо запомнил. Не могли бы вы повторить?       С опасным огоньком в глазах Тошинори притягивает к себе Мидорию за копну кудрявых волос, опуская того на пол и вытаскивая свой большой и возбуждённый член.       Если это то, ради чего Изуку нарушил правила поведения, Яги даст ему желаемое.       — Конечно, мой мальчик. Разве не это ли работа учителя — обучать своих непутёвых учеников?       Мидория издаёт невероятно пошлый звук, лениво облизывая член Тошинори и кивая...