Flame

      Самое минимальное, чего Тошинори ожидает — быть пойманным и прижатым к стене в школьном туалете, в то время как Изуку, кажется, едва ли волнует это даже тогда, когда Яги вскрикивает:       — Мальчик мой, подожди!..       Мидория опускается на колени с завидной лёгкостью ещё до того, как Тошинори действительно осознаёт всю проблемность ситуации. В конце концов, они стоят посреди туалета, с открытой дверью, когда ученик пытается отсосать Яги с непривычной пошлой ухмылкой.       — Позвольте мне пососать Ваш член, — говорит Изуку, ловко расстёгивая ширинку наставника и спуская с него нижнее бельё до колен, продолжая крепко прижимать к стене. Сейчас, когда за все годы обучения Мидория действительно заметно вырос и нарастил внушительную для своего возраста мускулатуру, у Тошинори нет никаких шансов на хотя бы минимальное сопротивление.       Холодный воздух заставляет бывшего героя вздрогнуть. Или же это, возможно, от того, что Изуку, не теряя времени, скользит пальцами по коленям Яги, точечно лаская поразительно чувствительную кожу под ними и перемещая руки на бёдра, удерживая Тошинори.       От лёгкой ласки, скорее поддразнивания, Яги дрожит крупно, прикрывает рот рукой.       Потому что совсем скоро Мидория экспериментально берёт в рот головку члена Тошинори, посасывая недолго и с пошлым звуком отрываясь, чтобы лизнуть его уздечку, вызывая приглушённый и постыдный стон.       — Вы такой прекрасный, учитель, — хвалит Изуку, обхватывая самое основание члена Яги рукой, накачивая его недолго, теперь уже лаская разгорячённую длину всем своим языком, не упуская ни одну так сладко пульсирующую вену.       Когда Мидория сжимает яйца Яги большой рукой, Тошинори сдавленно шипит от такой избыточной стимуляции его чувствительных частей.       — И у Вас такой большой член… Меняется ли эта часть в другой Вашей форме? — спрашивает Изуку почти задумчиво, накрывая ртом член Яги, посасывая немного лениво. Но достаточно для того, чтобы довести Тошинори до крайне смущённого состояния.       Яги даже не может вспомнить, когда в последний раз испытывал подобное, поэтому он полагает, что вряд ли продержится долго.       Мидория проталкивает член Тошинори поглубже в глотку, помогая себе руками. Сантиметр за сантиметром, и он действительно проглатывает его почти полностью, несмотря на большой для самого обычного человека размер, бессознательно постанывая. От этой вибрации во рту Изуку, Яги цепляется пальцами за единственную опору — мягкие кудри преемника, зарываясь в них и ощущая приятную мягкость.       Восхитительный соленый привкус распространяется по языку Мидории, а тело Тошинори дрожит отчаянно, словно осиновый листок, ведь Изуку продолжает настойчиво делать глотательные движения, поглаживая руками ту часть члена, которую пока не удалось взять.       — Мой мальчик, — хрипит Яги бездумно, оглядываясь на дверь. Он молится всем богам, чтобы никто не зашёл сюда в такой момент, когда Мидория напоминал скорее большого и изголодавшегося зверя, чем привычного всем невинного и бесхитростного мальчишку с большими зелёными глазами и мягкими кудряшками, подчёркивающими его честный вид лишь больше.       Как такой хорошенький мальчишка мог вытворять подобные вещи? У Тошинори не укладывается это в голове, из которой в одно мгновение исчезли ровным счётом все мысли, оставляя за собой странную, но приятную пустоту, восполняемую ощущением горячего рта на собственном члене.       Заглатывая теперь член полностью, Изуку радостно двигает головой вверх и вниз, посасывая твёрдую плоть увлечённо и слизывая белёсые капли языком. Солоноватый вкус, распространяющийся по языку, не отталкивает его, привлекая только больше, потому что член Яги пульсирует жарко, а сам Тошинори кончит совсем скоро.       Чего Мидория и добивается, сжимая руками яйца наставника почти до боли, ощущая, как хватка в волосах усиливается, в то время как тонкие бёдра подаются вперёд, дрожа сильно. Изуку, не медля, проглатывает каждую каплю спермы, льющуюся толстыми струями в его рот.       Поднимая взгляд на Яги, лицо которого искажается чистым удовольствием, смешанным со стыдом, Мидория отрывается от члена, облизывая свои губы. Горечь остаётся на его языке, но Изуку не обращает на это внимание, ухмыляясь и придерживая вялого Тошинори за бёдра:       — Вот видите: порой Вам действительно не мешает расслабиться подобным образом…