Flame

      Тошинори моментально замирает на том же самом месте, где он и оказался, движимый какими-то потусторонними силами. Или, возможно, только оправдывая свои извращённые фантазии и желания.       Ведь Яги не знал, почему ему не пришло в голову подождать, когда Изуку всё же закончит мыться. В конце концов, это не заняло бы слишком много времени, не говоря уже о том, что крайней необходимости зайти в ванную комнату точно не было.       Но кожа Мидории… всегда казалась Тошинори такой мягкой и нежной, пока ещё абсолютно не огрубевшей, даже почти детской — и, несмотря на то, что от последнего Яги на мгновение стало тошно от себя же, он не остановил ход мыслей; вовсе нет.       И, кажется, вместо этого фантазии стали всплывать в его голове быстрее и чаще, чем хотелось бы, пока Тошинори, к собственному же сожалению, и вовсе перестал улавливать многие несомненно важные фрагменты из них.       Однако ему не стоило беспокоиться об этом.       Ведь Изуку, случайно попавший под дождь на улице, был в его доме, а, точнее, в его ванной комнате, неторопливо смывая с тела грязь и не подозревая, что в это время Яги был рядом. Тоже в этом доме и тоже в ванной комнате — даже если и в самой дальней её части, со всей своей аккуратностью опираясь на стену.       Единственное, о чём Тошинори жалел, так это о том, что дверь была приоткрыта недостаточно сильно, и сквозь ту щёлку Яги едва ли мог разглядеть всё желаемое.       К примеру, абсолютно девственную задницу мальчика или же мягкий пушок вокруг его небольшого члена.       «Пока ещё», — подумал Тошинори с неким облегчением. Когда Мидория соберётся мыть нижнюю часть своего тела, он, скорее всего, уже не будет вот так вот сидеть в ванне, позволяя случайному наблюдателю увидеть лишь нежные розовые соски, напоминающие Яги бусинки.       Конечно, Тошинори хотел облизнуть их. Возможно, хотел бы даже больше, чем просто облизнуть: он посасывал бы эти торчащие бусинки долго и томительно, порой игриво мажа по ним зубами — но недостаточно, чтобы оставить красные следы.       Потому что его мальчик слишком нежный для этого. Хрупкий и нежный, несмотря на достаточно развитое для этого возраста тело. А ещё — отчаянно нуждающийся в том, чтобы о нём заботились.       И кто это может сделать лучше, чем Яги?       Если бы Изуку сам захотел, то Тошинори предложил бы сделать его своей сахарной деткой, покрывая любые расходы Мидории — за годы геройской карьеры у него есть довольно много денег, чтобы баловать драгоценного мальчика в полной мере.       И, конечно же, Яги баловал Изуку далеко не только деньгами, но и своим членом, который уже был болезненно возбуждённым, а на приспущенном вместе со штанами нижнем белье образовалось мокрое пятно предэякулята, вмиг размазанное по всему стволу большими пальцами Тошинори.       Однако… не стоит думать о будущем, верно? Особенно если реальность не так плоха.       Реальность, в которой с негромким плеском Мидория приподнялся, оглядывая полки перед ним в поисках чего-то. И для Яги это не имело значения до тех пор, пока он не решился приоткрыть дверь ещё чуть-чуть, явно пропуская некоторые моменты.       А именно то, что Изуку вполне беззастенчиво поглаживал одной рукой свой член, а другой рукой скользя куда-то за область аккуратных яичек, пока пальцы не оказались зажаты между пухловатых ягодиц, украшенными поцелуями солнца — веснушками.       Тогда Тошинори всем своим сердцем хотел оказаться на месте этого самого солнца, целуя бархатистую и распаренную горячей водой кожу Мидории, постепенно доходя до его не менее нежного кольца мышц.       Вскрикнул бы Изуку от удивления, если бы Яги втиснул бы в его анус что-либо? Предположим, собственный мокрый язык, с лёгкостью исследовавший бы внутренности Мидории, пока тот не начал бы всхлипывать.       Но было очевидно, что нет.       Судя по тому, как Изуку немного сменил свою позу, расставив ноги пошире и почти соприкоснувшись лбом с холодной плиткой, для него это не впервые.       Что лишь подтвердило то, что вскоре крошечный — если сравнивать с Тошинори, палец, погрузился в отверстие, заранее покрытое слоем бежевого крема, отдалённо напоминающим Яги сперму.       И этот вариант Тошинори тоже вполне устраивал. Даже слишком, когда он наконец-то прикоснулся к своему члену с негромким шипением, поглаживая его в такт движениям Мидории, тщательно пытающегося скрыть свои стоны.       Яги хотелось выкрикнуть, что он напрасно делает это — прикрывает свой ротик, очаровательно смотревшийся бы растянутым от члена Тошинори.       Но вместе с последней мыслью в медленно пустеющем разуме Яги качает головой.       «Не сейчас», — решает он.       И, хоть это не было запланированным — подглядывать за не таким уж и невинным мальчиком, Тошинори всё же решает дождаться определённого момента.       Момента, когда Изуку станет возбуждён до предела, желая чего-то куда более крупного, чем просто несколько пальцев в своей тугой дырочке…