Flame

      Было слишком позднее время, чтобы так безалаберно засиживаться до самой ночи, учитывая особый режим, которого Всесильный бесспорно придерживался.       Во всяком случае, он делал это в любые другие дни.       Но точно не сегодня, когда у него есть по-настоящему важный повод для того, чтобы отбросить любые мысли в стороны, по обыкновению открывая одно из приложений на своём телефоне, где уже высветилось столь долгожданное уведомление.       Уведомление, что его драгоценный мальчик сделал видеозвонок, на который Тошинори постарался ответить практически сразу же, как только это увидел, особенно предвкушая именно сегодняшнюю «встречу».       Всесильному была искренне интересна реакция своего преемника на подарок, тайком вручённый во время одной из перемен. И все те дни, что Яги проводил в крайнем нетерпении, ожидая анонимно заказанный по интернету товар, по его же личному предположению не должны были пройти зря, когда награда явно компенсировала все неудобства.       Тошинори надеялся на это. И, ловко нажимая на повторный вызов, к собственному сожалению всё же пропустив предыдущий, Всесильный желал убедиться в своих мыслях, заполняющих голову так же сильно, как и звонкий голос Изуку, драгоценного мальчика, с лёгкой, эфирной улыбкой поприветствовавшего его.       К слову, не только улыбкой.       Ведь спустя секунды, за которые Яги, чьи глаза опасно отражают огонёк похоти и удовлетворения, приходил в себя, то и дело со всей существующей в мире жадностью оглядывая Мидорию почти как кусок мяса, будучи голодным, невероятно сильно изголодавшемся за долгие годы одиночества волком, замечает больше подробностей.       Конечно, зрелище перед ним — точнее, за экраном телефона, заслуживало к себе внимания целиком и полностью.       Однако больше всего — мягкие кружевные трусики нежного кремового цвета, к несчастью для Всесильного прикрывающие всё то, что на данный момент его особенно интересовало и возбуждало — несмотря на то, что сам Тошинори пока ещё не прикоснулся к себе ни разу.       В отличие от Изуку, ловко протискивающего ладонь между своих пухлых бёдер такого же нежного цвета, как и нижнее бельё на нём, постепенно сдвигаемое пальцами Мидории так, что теперь Всесильный едва мог подавить в себе рычание.       Небольшой член Изуку, легко поместившийся бы в одной руке Тошинори, заинтересованно дёрнулся, когда Мидория смахнул с головки белёсую каплю, неспешно — и, как Яги мог подметить, даже слишком медленно, переворачиваясь на живот, а после — приподнимаясь на локтях.       Потому что именно так Всесильный мог рассмотреть подаренную Изуку вещичку получше, мысленно мечтая бросить все свои дела и приехать к Мидории. Или, возможно, пробраться в его квартиру, когда Инко наверняка дремала.       И Тошинори точно не стал бы медлить, срывая с Изуку всё то, что было бы на нём. Разве что к комплекту того нижнего белья можно подобрать множество очаровательных аксессуаров, украсивших бы и без того красивого Мидорию.       Однако предела совершенству нет — неоспоримый факт, когда Изуку отодвигает пальцами свои трусики ещё больше, выставляя на обозрение свой крошечный веснушчатый зад и маленький розовый вход, который на самом же деле вряд ли бы смог принять весь огромный член Всесильного, назойливо пульсирующий под тканью брюк — чуть позже Яги стягивает их вместе с боксерами, стараясь не отрывать взгляд от своего мальчика, дразнящей интонацией интересующегося:       — Тебе это нравится, папочка?       Тошинори предельно честен с Мидорией, вместе с громким стоном от первого прикосновения к своему члену внушающих размеров, хрипло и не менее дразняще отвечая Изуку:       — Ты думаешь, что это могло быть иначе, юный Мидория?       Он прекрасно знает, каким смущённым выглядит Изуку сейчас, даже если не видит его лица. Румянца, заливающего плечи — не только из-за смущения, но и из-за того, что Мидория раздвигает ноги для Яги ещё больше, мягко проскальзывая пальцем за яйца, а после — недолго кружа над сжимающемся от нетерпения анусом.       Потому что Изуку, в свою очередь, знал, какое воздействие это оказывает на Тошинори.       И, если на следующий день Мидория будет всякий раз отводить глаза в сторону и краснеть после того, как трахал себя скользкими и липкими от чрезмерного количества смазки пальцами на глазах у кумира детства — Всесильного, то ночь для них — время, когда любые мысли уступают громким стонам и желаниям, наполненных чистой похотью…