Flame

      — Не волнуйся, мальчик мой, — в своей привычной манере начинает Всесильный, стоя позади Мидории с крайне очевидным желанием сделать кое-что определённое.       И Изуку, честно говоря, заранее знает, что сейчас произойдёт. Точнее, что Тошинори сейчас скажет. К несчастью, Мидория не ошибается.       — …потому что я здесь! — продолжает крылатую фразу Яги, смеясь от всей собственной души — и так невероятно глупо, что Изуку тоже чувствует, как вот-вот начнёт смеяться.       Но уже, скорее всего, истеричным смехом, учитывая то, что именно Мидорию должны были в скором времени лишить девственности, в то время как Тошинори выглядел так, что, похоже, абсолютно не торопился с этим.       А также, вдобавок ко всему, Яги не нервничал. По крайней мере, хотя бы не показывал виду — что нельзя сказать про Изуку, беспокойно ёрзающего по кровати, словно он был гусеницей, пытающейся убежать от клюва птицы, что звучало… в некотором смысле иронично.       Поэтому в скором времени Мидория, смеющийся теперь же даже громче Всесильного, не уверен от слов «совсем», лишат ли сегодня его — Изуку, девственности. Или же небезызвестный дуэт так и продолжит смеяться дальше над какой-то полной чепухой, ожидая «чуда».       Однако чудо так и не происходило. А вот терпение Мидории лопалось с поразительной скоростью, возрастая до самых верхних границ абсолютного возмущения от ситуации.       Хотя… как понял Изуку, у Всесильного, вопреки всем слухам из жёлтой прессы и многому другому, опыта примерно столько же, сколько и у самого Мидории. Но это всё ещё не то, чего он ожидал.       Ведь из-за смущения и неопытности оба они с трудом дошли даже до данного этапа — этапа подготовки; не говоря уже о чём-то большем.       К счастью — или же нет, сейчас Изуку был раздражённым настолько, что уже едва ли выдерживал практически полное бездействие и безумный, непонятно откуда взявшийся, хохот, забывая все нормы приличия:       — Лиши уже меня девственности… Всесильный!       Мидория мог поклясться, что услышал позади себя громкий кашель. И самое настоящее благо, что после этого Тошинори всё же не «сдулся», оставаясь в своей другой, мускулистой форме, и перекладывая руки на бёдра Изуку.       Вероятно, тем самым он извиняется — в чём Мидория убеждается ещё больше, когда Яги тут же возвращается к нему, шепча на ухо нежные глупости, прежде чем ловко — относительно ловко, не считая того, что попутно Всесильный едва не снёс рукой вместе с тюбиком смазки стоящую рядом тумбочку; распределить по пальцам прохладную жидкость.       И, закрывая глаза на подобную «мелочь» в виде бедной и измученной тумбочки, чего точно не ожидает Изуку — так это того, что пальцы Тошинори окажутся настолько большими, когда один из них осторожно упрётся Мидории в плотно сжатые мышцы.       Конечно, Всесильный и сам по себе был большим, даже независимо от формы, однако… от одного пальца Изуку уже становится практически дурно. И Мидория от волнения, странных ощущений и многого другого, возможно, и вовсе упал, если бы не Яги, успокаивающе поглаживающий его спину.       — Тише, тише, мальчик мой, — говорит Тошинори таким тоном, которым он разговаривает с детьми, потерявшими свою игрушку. Ну, а ещё попросту с теми, кто попал в беду. — У тебя всё так хорошо получается, просто расслабься ещё немного.       На самом деле, трудно выполнить последнее, если с человеком обращаются как с ребёнком в тот момент, когда подобное откровенно лишнее.       Однако Изуку действительно искренне и упорно пытается выполнить просьбу Яги, постепенно переставая ощущать изначальный дискомфорт от слегка болезненного, несмотря на обильное количество смазки, проникновение.       Пару раз Мидории даже придётся немного изменить собственное положение, невольно вставая в ещё более провокационную позу, чем раньше… но совсем скоро Тошинори уже сгибает собственные пальцы, осторожно растягивая анус Изуку, иногда меняя угол проникновения, пока, наконец, не найдёт самый лучший.       Тогда Мидория чуть не падает вперёд лицом, прямо на подушки, едва ли не «мекнув» от неожиданности, когда Всесильный добавляет второй палец.       И, судя по всему, этот процесс будет долгим. Однако Изуку искренне надеется, что сегодня его всё же лишат девственности…