Flame

      Лёжа между ног своей наставницы, которая находилась в тот момент в крайне провокационной и открытой позе, всё то, что могла сделать Изуку — податься вперёд, прямо навстречу искушению.       Ведь позаботиться о Тошинори — позаботиться о ней должным образом, взяв на этот раз практически всю инициативу исключительно на себя — одна из лучших возможностей, предоставленных Мидории.       И Изуку, целуя внутреннюю часть бедра Яги неторопливо, осторожно и нежно — как нечто драгоценное, как нечто хрупкое, требующее к себе особо бережного отношения; решает воспользоваться шансом.       В конце концов, Мидория всегда рада не только получить любовь и заботу, но и отдавать это другим в ответ. Особенно: отдавать своей возлюбленной, негромко смеющейся от слишком щекотного — практически дразнящего, прикосновения.       Но Изуку продолжает дальше, продолжает со всевозможной аккуратностью, целуя бёдра наставницы поочерёдно: оставляя короткие и едва ощутимые — словно прикосновения крыльев бабочки к коже, поцелуи — на одном бедре, затем — на другом.       А после — ниже, ниже, ниже. Ещё чуть ниже, прежде чем…       У Мидории не так много опыта, но в каждом её действии безграничное количество заботы и деликатности, когда она касается губами между бёдер Тошинори, оставляя там всё такой же неизменно мягкий поцелуй, с лёгкой улыбкой подмечая, как грудь наставницы вздымается — Яги стонет еле слышно, еле заметно, запутывая пальцы в вечно лохматых вихрах Изуку неосознанно.       Потому что это казалось таким правильным — чувствовать Мидорию близко, чувствовать её как можно ближе, почти что вплотную к себе. Тем более, если вскоре Изуку проводит языком по половым губам Тошинори, задерживаясь в своём положении ненадолго.       И всё же, даже за крошечное количество времени бездействия Мидории, терпение Яги подходит к концу медленно, но крайне стремительно.       К счастью, Изуку понимает и практически чувствует это, на сей раз не медля, проскальзывая языком прямо между половых губ Тошинори, чтобы самым кончиком языка лизнуть чувствительный и слегка набухший от возбуждения клитор Яги.       Тогда стоны Тошинори становятся громче, намного громче — но не достаточно, чтобы полностью утолить жажду Мидории, мягко посасывающую клитор.       Недолго думая, Изуку отстраняется — отстранятся буквально на пару сантиметров, укладываясь поудобнее, пока Яги поглаживала её волосы, распутывала особенно непослушные прядки.       Затем же — Мидория приставляет пальцы к клитору Тошинори, зажимая его между большим и указательным пальцами; и вновь улыбается — теперь в ответ на то, как Яги комкает простынь и ёрзает по кровати, желая получить как можно больше приятных прикосновений.       И Изуку, перекатывая клитор между пальцами, словно маленькую и блестящую от естественной смазки бисеринку, вскоре ненадолго прекращает своё только что начатое занятие, возвращаясь к предыдущему — она скользит языком по клитору круговыми движениями, то увеличивая, то время от времени уменьшая давление, когда Тошинори дрожала особенно сильно и усиливала хватку в волосах Мидории.       В тот момент Яги прикусывает собственную губу заманчиво и даже эротично, хрипло шепча, наполняя комнату отчаянными просьбами:       — Пожалуйста, девочка моя. Быстрее.       Изуку слушается её — слушается наставницу, и ускоряется заметно, захватывает больше областей, чем до этого: массирует бёдра Яги, осторожно оттягивает капюшон клитора, чередуя всё это с осторожными толчками, когда самый кончик языка ненадолго проникает в Тошинори.       Мидория повторяет свои действия раз за разом, по кругу — зажимает чувствительный клитор Тошинори между пальцами, то слегка надавливая на него, то настойчиво потирая в известном лишь Изуку темпе, то вновь поддразнивая — нарочно проскальзывая языком мимо.       А вскоре, совсем скоро, бёдра Яги дрожат вместе с ней самой сильнее прежнего, а с тонких и сухих губ — губ, с едва заметными морщинками в уголках; срывается неподдельно громкий стон.       Пусть лицо Мидории теперь испачкано прозрачной жидкостью, естественным «соком» после оргазма Тошинори, она не может подавить очередную улыбку.       — Ты так хорошо постаралась, Изуку, моя любимая девочка.       И ради этих слов и ответной улыбки Мидория готова повторять всё снова и снова…