Разряд

Мои расфокусированные зрачки осторожно и внимательно наблюдают за тем, как размеренно стучит твоё сердце. В полутьме спальни, разрезаемой только лунным светом из окна, эта картина кажется мне совершенной, и снова хочется плакать от неверия. Твои руки обнимают меня чересчур крепко, лишая свободы передвижения. Ты будто боишься, что если ослабишь хват хоть на секунду, то я тут же сбегу или растворюсь в воздухе. Я слишком хорошо понимаю, откуда берёт начало эта твоя интуитивная тревога. Во мне по-прежнему борются все эти интонации, старые, новые, воскресшие и умирающие. И я понятия не имею, как упорядочить внутри весь этот хаос. Понятия не имею, что теперь с ним делать. И что делать с нами. В животе скручивается напряжение, когда я произношу в мыслях это странное «мы». Для меня самой оно звучит инородно и незнакомо, но так правильно, что я теряюсь в ощущениях. Как теперь быть с этими «нами»? Они вообще существуют, или я всё придумала сама? Судорожный выдох срывается с губ и разносится теплом по твоей обнажённой груди. Под ней спокойно и тихо отбивается весь твой мир, переплетённый теперь с моим в тысячу морских узлов, которые мне не под силу распутать. Вновь и вновь выхватываю из потяжелевшей головы тревожные мысли, но не могу собрать их во что-то целое и логичное. По-прежнему не могу думать, когда живу в твоих руках. Твоё сердце, будто услышавшее моё последнее бессловесное замечание, прерывистым стуком стремится ко мне, ускоряя темп. От кончиков пальцев по моим венам стремительно разносится адреналин, и я машинально задерживаю дыхание. До смерти боюсь разбудить тебя сейчас, потому что даже не знаю, что тебе теперь сказать. Господи, Тина, как же глупо! Тебе, что, шестнадцать? Что за внезапный детский сад, словно после первого секса? Хмурюсь, отчитывая саму себя за каждую странную мысль и реакцию, но продолжаю трястись от нервного напряжения. Словно загипнотизированная с опаской наблюдаю за твоим красивым лицом, расслабленным под светом луны. Пытаюсь уловить в нём любые крошечные изменения, чтобы успеть принять меры и… А какие, собственно, меры? Притвориться спящей? Отличная идея, очень по-взрослому! Как раз в духе женщины, уже давно разменявшей четвёртый десяток! Твои брови чуть заметно сходятся на переносице, и я вздрагиваю от страха. Перестаю моргать, рассматривая выражение твоего лица, и чуть не всхлипываю от облегчения, когда оно разглаживается и отворачивается на другую половину подушки. Ты лишь немного расслабляешь руки, создавшие кокон вокруг меня, но я мгновенно реагирую на предоставленную свободу. Не дышу, с величайшей осторожностью выпутываясь из твоих тёплых объятий. Медленно пячусь к краю кровати и зачем-то продолжаю лихорадочно отслеживать каждое твоё движение. Я точно сошла с ума, абсолютно точно! Моё тело всё ещё пульсирует воспоминаниями о твоих губах, и щёки сразу же покрываются краской, когда я рассматриваю свою зацелованную кожу под сиянием луны. Не уверена, что ты оставил без своей нежности хотя бы один крошечный участок меня. Пальцы самопроизвольно касаются следов твоей ласки, и под светом из окна они словно начинают искриться изнутри. Ты не оставил на поверхности меня ни единого своего отпечатка, но каждый из них вплёл глубоко в мою душу. Я, кажется, вся теперь искрюсь. Как же ты это делаешь, Дан? Откуда в тебе эта сила? Припухшие губы трогает несмелая улыбка, когда мои руки поочерёдно проходятся по всем чувствительным точкам, открытым моим звездочётом. Внизу живота, словно по мановению волшебной палочки, опять стягивается узлами возбуждение, и я бессильно жмурюсь. Не могу сопротивляться твоей власти. Она меня всю опоясывает, пропитывает, ведёт за собой. Следую кончиками пальцев к особенно важным местам, повторяя недавние движения твоего языка, и замираю на груди, едва успев сдержать рвущийся наружу стон. Ну уж нет, совсем сдурела! Вздрагиваю и качаю головой своему бессилию, а затем взгляд цепляется за сиротливо отброшенный в сторону пушистый плед. Тянусь к нему и заворачиваю наготу в приятно согревающую ткань, насквозь пропахшую тобой. В этом мы с ней, кажется, теперь совсем похожи. Аккуратно соскальзываю босыми ногами на пол, стараясь не выпускать из фокуса твой мирно посапывающий образ. Ты чему-то хмуришься во сне, едва заметно шевелишь губами, и я снова не могу сопротивляться наплыву воспоминаний. Услужливый рассудок во всех красках и подробностях рассказывает мне о том, что совсем недавно эти губы делали со мной, и как я отзывалась на каждое их касание, и я, кажется, заливаюсь румянцем ещё сильнее. Надо срочно что-то делать с этими странными реакциями на тебя, иначе я окончательно сойду с ума. Мои интонации, все как одна, иронично вскидывают бровь в ответ на эту мысль. Похоже, никто из них не сомневается в том, что я уже обезумела бесповоротно и окончательно, и выздоровления не предвидится. Подхватываю края пледа, комкая в кулаках мягкость, и пячусь к выходу из спальни так тихо, что слышу только собственное прерывистое дыхание. Сама себе напоминаю какую-то молоденькую взбалмошную незнакомку, которая не отдаёт отчёта собственным действиям. Вот куда я направляюсь голая в кромешной темноте по чужой квартире? Моя иррациональность настолько смешна, что хочется плакать, но я чувствую физическую потребность оказаться где-нибудь за пределами твоего поглощающего меня космоса, чтобы хотя бы попытаться подумать. Когда ты рядом, у меня все мысли путаются. Щупаю ладошкой холодную стену, продвигаясь подальше от твоей спальни, пока ноги не выводят меня в коридор. Глаза, успевшие привыкнуть к ночной полутьме, тут же вылавливают в пространстве моё сиротливо брошенное посреди прихожей пальто, и голова снова наполняется воспоминаниями о тебе… о нас… Ёжусь, вновь обнаруживая в мыслях это странное «мы». Кажется, ещё ни одно слово не вызывало во мне столько противоречивых эмоций. Нахожу у двери свой наспех припаркованный рюкзак и выуживаю телефон. Он мигает сотней сообщений, напоминая мне о возвращении в реальность, и я уже тянусь к экрану, чтобы ответить хотя бы взволнованному Паше. Но моё тело резко оказывается в плену твоих объятий, и многострадальный смартфон безропотно летит вниз. Вздрагиваю от неожиданности, неловко разжав пальцы, и растерянно наблюдаю за тем, как устройство снова скрывается внутри рюкзака, забирая с собой все ключи к спасению от твоих несдержанных ласк. Обвиваешь меня, прижимая ближе к груди, и спиной я чувствую твоё бешено колотящееся сердце даже сквозь несколько слоёв пледа. Твои губы на ощупь обнаруживают кусочек голой кожи на моём плече и обрушивают туда всю накопившуюся нежность. Целуют мокро, собственнически, пробуя меня на вкус, и весь рой моих мурашек вновь отправляется в свободный полёт по телу. — Замёрз без тебя, — шепчешь, касаясь моего уха, и я прикрываю глаза от внезапного блаженства. Кажется, пора уже примириться с тем, как неотвратимо быстро под твоими прикосновениями во мне испаряются все посторонние мысли, — ты чего ушла? — Я… — сглатываю, не сумев обнаружить внутри никакого подходящего ответа. Чёрт, я ведь даже не успела как следует обдумать всё, что между нами случилось! Даже не успела подготовиться и отрепетировать то, что должна тебе сказать! А что я должна сказать? Что я вообще могу говорить? Хмурюсь, окончательно запутавшись в хаотичных мыслях, пока ты медленно раскачиваешь нас посреди тёмного коридора. Греешь тёплым дыханием мочку уха, терпеливо ждёшь, пока я соберу по кускам своё сознание хотя бы во что-то определённое, — я хотела проверить сообщения. Мне не нужно видеть тебя, чтобы знать, с какой скоростью на твоём лице растягивается улыбка. Стискиваешь меня руками чуть сильнее и делаешь глубокий вдох, словно хочешь познакомиться со всеми оттенками моего запаха. Или просто желаешь удостовериться в том, что я теперь пропитана тобой от макушки до кончиков пальцев на ногах. — Проверила? — уточняешь, едва сдерживая смех, и продолжаешь укачивать меня в плену своих ладоней. Ты звучишь так легко и спокойно, что я совершенно теряюсь в ощущениях собственной тревоги. Может, напрасно я столько думаю об этом? Может, всё не так страшно, как я успела нафантазировать? Неловко разворачиваюсь в твоих объятиях, мелко перебирая на носочках по полу, пока не оказываюсь к тебе лицом. От одного взгляда в твои чёрные проголодавшиеся зрачки меня бросает в жар, а колени мгновенно подгибаются, не выдерживая всех этих ощущений. Снова обрушиваешь на меня лавину обжигающей страсти, которой я не могу противостоять. — Угу, — только и выталкиваю из пересохших губ, а затем прокашливаюсь для верности. Ты прячешь во взгляде отблески чего-то странного и пугающего, смотришь на меня внимательно, с каким-то внутренним неверием, словно я — самое удивительное и притягательное из всего, что ты когда-либо видел. Благодарю вселенную за то, что в темноте ты не можешь разглядеть мои раскрасневшиеся щёки, но ты вдруг расцепляешь хват на талии и касаешься пальцами скулы. И я понимаю, что тебе не обязательно смотреть на меня, чтобы видеть абсолютно всё. Ласково поглаживаешь мой румянец, заходящийся цветом всё сильнее от каждого мгновения твоей осторожной нежности. Считываешь на моём лице что-то, недоступное моему пониманию, а затем вдруг проводишь рукой к подбородку и смыкаешь хват. — Хорошо, — киваешь, напоследок обезоруживая меня очевидным нетерпением во взгляде, и впиваешься поцелуем в губы. Подчиняешь своему ритму мгновенно, сминаешь всё моё существо, и я послушно выгибаюсь в твоих объятиях, чтобы быть ещё ближе. Плед признаёт поражение, скользя вниз между нашими телами, и складывается капитулирующим облачком под моими ногами совсем так же, как пальто у двери, но у меня нет ни сил, ни желания обращать внимание на это. Перешагиваю к тебе прямо по ткани, пока ты выжигаешь страстью следы на моей улыбке. Отрываешься, чтобы вновь всмотреться в мои помутневшие зрачки, и хищно облизываешься, — не бросай меня больше. Звучишь безапелляционно, не спрашивая и совершенно не нуждаясь в моих обещаниях. Мы оба знаем, как глубоко и абсолютно моё бессилие, когда в дело вмешивается эта твоя магия. Даже не пытаюсь сопротивляться ей, когда твои сильные руки обхватывают меня за талию и немного приподнимают над полом. Тащишь меня, раскрасневшуюся и обнажённую, обратно на простыни, пока я по пути к спальне вновь теряю все посторонние мысли. Чёрт, ладно, я подумаю об этом как-нибудь потом… Ты опускаешь меня у края кровати, не разрывая объятий, и впечатываешь губы в облюбованную точку у меня на лбу. Улыбаешься сквозь поцелуй, замирая там подольше, пока подушечки твоих пальцев скользят вдоль моего дрожащего тела. Собираешь с меня каждую мурашку, оглаживая бёдра и живот, пока я растворяюсь в твоей нежности. — Всё хорошо? — вдруг прорезаешь пространство над моей макушкой тихим вопросом, и во мне от неожиданности замирают абсолютно все процессы. Я совершенно не готовила себя к тому, что сквозь застилающее глаза желание ты прямо сейчас выловишь все мои воскресшие страхи. Сглатываю и неопределённо пожимаю плечами, потому что не знаю, что тебе ответить. Не знаю даже, что ответить себе. Слишком много смыслов кроется в этом простом вопросе, и мои виски начинают пульсировать от мгновенно сгустившихся мыслей. Ты будто бы замечаешь и это. Послушно расплетаешь объятия, обрывая мои лихорадочные реакции на каждое твоё прикосновение. Будто бы знаешь, что я перестаю соображать, как только оказываюсь в твоих руках. Медленно отступаешь и опускаешься на кровать, обхватывая ладонями колени. Рассматриваешь меня с молчаливым ожиданием, словно готовишься к тому, что я сейчас взорвусь и наделаю глупостей. И я понимаю, Дан. Я действительно могла бы быть такой, если бы не та Таня, которую ты в меня вдохнул. Кажется, теперь нас от крепнущего где-то внутри меня урагана спасает только она. — Хочешь поговорить? — твои несмелые слова касаются меня тихой дрожью, заставляя неловко обхватить себя руками. Вдруг, пронизанная лунным светом и твоим откровенным взглядом, я чувствую себя по-настоящему обнажённой, оголившей гораздо больше, чем просто свою оболочку. Опять сглатываю ком в горле, обновляя поток мыслей в голове. Они несутся с бешеной скоростью, спутываются в узлы, рвутся и приносят почти физическую боль, и я машинально морщусь. Я не хочу поговорить, Дан. Как я могу построить диалог с тобой, когда не могу нащупать почву для разговора хотя бы с самой собой? Бессильно качаю головой и злюсь на себя всё больше. Я веду себя как глупый эгоистичный ребёнок, заставляя тебя переживать за нас двоих. Разве ты заслужил всю эту нервотрёпку? Ничего не могу поделать с интенсивностью этих штормов внутри меня, но ты вдруг протягиваешь мне руки сквозь темноту комнаты и мои тревоги, и я лечу тебе навстречу с дрожащим на кончиках пальцев облегчением. Усаживаешь меня себе на бёдра предельно близко, так, что я снова могу чувствовать твои пульсации каждой клеточкой себя. Не пытаешься раскрутить моё лихорадочное возбуждение, не пытаешься играть на струнах моих нервов. Просто сжимаешь в руках так крепко, словно от этого зависят наши жизни, и молчишь. И то, что происходит сейчас между нами, кажется мне куда более глубоким и откровенным, чем секс. Пальцы снова тянутся к углублению на твоей щеке, и моё несмелое прикосновение разносит мурашки по твоему телу. Уголки губ дёргаются вверх и задевают краешек моей ладони, и я аккуратно спускаюсь подушечками к ним. Едва касаюсь твоей улыбки, и наше затянувшееся молчание вдруг перестаёт быть напряжённым и оглушающим. Как по щелчку тревоги вокруг меня рассыпаются пеплом, тонут где-то за пределами крошечного мира, оставляя только нас двоих. И я смущённо вторю твоему удовольствию. — Мне, кажется, нужно время, — шепчу чуть слышно, и твоя голова наклоняется в сторону, переваривая мои слова. Твоё сердце ускоряет ритм, разбиваясь через рёбра о мою грудь, и лишь спустя долгую бессловесную минуту до меня доходит некорректность формулировки. Хмурюсь и морщу переносицу, подбирая слова и мысленно извиняясь за свои неудачные попытки тебя успокоить. Кажется, сделала только хуже, — то есть, я имею в виду, я хочу поговорить, но, наверное, не сейчас… Твоё лицо продолжает искриться нежностью, пока ты разглядываешь меня с каким-то глубинным пониманием. Я бы хотела спросить у тебя о том, почему ты так спокоен, но не могу выдавить из себя ни слова. Почему-то кажется, что ты бы с одинаковой мудростью воспринял любой мой глупый ответ, и от этого я чувствую себя ещё более неловко. — А чего хочешь сейчас? — твоя улыбка тянется ко мне почти осязаемыми прикосновениями чего-то тёплого, отгоняя все мои побочные мысли, словно стайку назойливых насекомых. Рассеивает надо мной тучи, сотканные из вопросов без ответов, и всё вокруг вдруг перестаёт иметь значение. Вижу только тебя, проникающего в глубинные слои моей атмосферы своей чуткостью, ласкающего меня своим пониманием. Мои пальцы, замершие в уголке твоих губ, внезапно оказываются в плену твоего короткого поцелуя. Награждаешь мимолётной лаской каждую подушечку и слегка прикусываешь мизинец, и я тихо хохочу от этих выкрутасов. И только потом понимаю, что ты всего лишь пытаешься обнять меня спокойствием — не физически даже, а гораздо глубже. Отстраняешь от меня все тревоги, растворяя их этим дурачеством. Знаю, что совсем не такие разговоры тебе бы хотелось со мной вести. Вижу все тысячи твоих непростых вопросов, несмело выглядывающих в меня из-под радужки. Осознаю, каких трудов тебе стоит разгонять надо мной грозовые облака, когда над тобой сгущаются точно такие же, и мне так хочется поблагодарить тебя за это, так хочется сказать хоть что-то, чтобы ты знал, как для меня это важно. Но я не могу выдавить ни звука. Глотаю непрошенные слёзы, теряясь взглядом в твоём колотящемся сердце, а затем, повинуясь порыву, накрываю трепещущую пульсацию губами. Ты замираешь и перестаёшь дышать, когда я остаюсь поцелуем у тебя на груди. Совсем не шевелишься, обратившись в биение, и лишь укладываешь щеку на мой затылок. Я не знаю, сколько времени мы проводим переплетёнными на самом краю кровати и нашей общей бездны невысказанных тревог. Я не знаю, когда мы с тобой сорвёмся в неё и окончательно утратим самих себя. Я не знаю, что будет потом. Знаю только, что не хочу быть без тебя больше ни секунды. И ответ, который ты уже, наверное, отчаялся получить, рождается самопроизвольно. — Хочу, чтобы это никогда не заканчивалось, — проговариваю едва уловимо, но знаю, что ты поймаешь каждый мой тихий отзвук. Твои пальцы очерчивают обжигающую линию на моей спине, лаская выступы позвонков, спускаются ниже и застывают поглаживающим прикосновением над ягодицами. Отрываюсь от твоей груди и выпрямляюсь, чтобы посмотреть в глаза. И едва не плачу, когда встречаю в них немое обещание на каждую невысказанную мной мольбу. Тебе будто бы и не нужны все мои путаные слова, чтобы знать суть. Ты будто бы не ищешь моих объяснений, зная обо мне всё наперёд. Ты будто бы готов вручить мне своё трепещущее сердце безвозмездно и полностью прямо сейчас, принимая во мне всё. И я тебе верю, Дан. Верю, что у нас есть шанс. Сама тянусь к тебе судорожным поцелуем, словно через него пытаюсь рассказать тебе обо всём, что не могу облачить в звуки. Ты слизываешь каждое несказанное мной слово трепетно, нежно, больше никуда не торопясь. Отдаёшь мне бразды правления и просто ждёшь. И мои руки скользят по твоим пальцам, ощупывая каждый миллиметр кожи, проводят по запястьям, поднимаются к локтям. Оглаживаю широкие плечи, покрывшиеся мурашками под моими ладонями, прижимаюсь к солнечному сплетению в ожидании новой встречи с центром твоего космоса. И он бьётся мне в ответ лихорадочно, послушно. Стремительно отстукивает по рукам, которыми я спускаюсь ниже по твоей груди. Несмело прохожусь по торсу, осторожно ласкаю борозду пресса и дорожку волос внизу живота. Стремлюсь дальше, и ты встречаешь меня нетерпеливым возбуждением. Продолжаешь терпеливо сносить все мои смущённые прикосновения, пока я знакомлюсь с тобой. Рассматриваешь меня, разрумянившуюся под лунным светом, с неугасающей улыбкой на лице, и я снова целую тебя, потому что просто не могу иначе. Следуешь каждому моему молчаливому призыву, отдавая мне главную роль. Помогаешь разместиться удобнее, и мы оба вздрагиваем, когда разряд от соединения тел прошибает нас головокружительным электричеством. Удерживаешь мои бёдра, давая мне возможность делать всё, что я пожелаю, умело подстраиваешься под мой дёрганый ритм. Мы не разрываем контакта глазами, пока я неторопливо подаюсь навстречу каждому твоему толчку. Принимаю тебя всего так глубоко, что перехватывает дыхание. Жмусь ближе, обхватывая твою шею ладонями, и твоё безумное сердце снова отбивает чечётку по моей груди. Будто стремится вырваться из-под рёбер и сообщить мне о чём-то очень важном. И я знаю, что это важное у нас ещё обязательно случится. Знаю, что оно происходит прямо сейчас, когда мы забываемся от удовольствия и сплетаемся телами так крепко, что уже не различаем, где чьи руки и губы. Знаю, что оно было суждено нам, дрожащим, срывающимся хриплыми стонами и именами друг друга в этот тонкий мир, существующий только для нас двоих. Мой несдержанный вскрик тает в твоём поцелуе, разносится эхом по каждой клеточке наших тел, когда наслаждение накрывает нас с головой. Жмурюсь от избытка ощущений и упираюсь своим лбом в твой, пока твои горячие пальцы оставляют бессловесные признания иероглифами у меня на вспотевших лопатках. И откуда-то я точно знаю, что мы обязательно найдём ответы на все вопросы, милый… И обнимем друг друга словами, которые ещё не сказали. И это будет самое настоящее из всего, что мы могли бы вложить в нас. Мы обязательно сбудемся, Дан.